Восточных славян

ГБОУ ВПО ОрГМА МИНЗДРАВСОЦРАЗВИТИЯ   РОССИИ

КАФЕДРА ИСТОРИИ ОТЕЧЕСТВА

РЕФЕРАТ

Восточных славян

Выполнила:

Студентка 112 гр.

Лечебного факультета

Иванова В.А,

Проверил:

доц., к.и.н. И.И.Петров

Оренбург, 2013

Введение. 
    Культура народа является частью его истории. Ее становление, последующее развитие тесно связано с теми же историческими факторами, которые воздействуют на становление и развитие хозяйства страны, ее государственности, политической и духовной жизни общества. В понятие культуры входит, естественно, все, что создано умом, талантом, рукоделием народа, все, что выражает его духовную сущность, взгляд на мир, природу, человеческое бытие, на человеческие отношения.

Древнерусская культура - особый феномен  в истории мировой культуры. Сложившись под множеством влияний и течений она в короткое время (XI - XII) вв. поставила Древнее Русское государство в ряд наиболее развитых держав и Европы, и мира. Достаточно вспомнить, что Русь этого периода постоянно именуется в иностранных источниках как "страна городов".

В данной работе предпринята попытка  исследования такого аспекта жизни  древних славян как их нравы, обычаи и верования. Тема эта неисчерпаемо, поэтому в данной работе предлагается рассмотреть ее в историческом аспекте. Прежде всего, решено обратиться к такому вопросу как жизнь, быт обычаи и верования восточных славян до принятия христианства. А затем  рассмотреть те изменения в культуре славян, которые произошли с принятием  христианства, а также проанализировать роль крещения и христианства в складывании  древнерусской культуры.

 
 
“История исследований происхождения  и религии славян – это история  разочарований” – так сказал видный славяновед Станислав Урбанчик, и у него были основания заявить это. Можно сказать, что от культуры славян не осталось ничего, так как почти все было уничтожено христианством. 70 лет назад Ватрослав Ягич, один из творцов исторической и лингвистической славистики, говорил, что согласился бы отдать всю накопившуюся научную литературу по данному вопросу за несколько древних текстов славянской культуры. 
 
Мы живем в сложное время, на многое начинаем смотреть по-иному, многое заново открываем или переоцениваем. Наше прошлое мы часто знаем лишь поверхностно. Что заботило, радовало, тревожило наших предков- славян, чем они занимались, как трудились, о чем мечтали, что передавали следующим поколениям? Все это не просто любопытно. Знание истоков отечественной культуры, нравов, обычаев своего народа помогает понять и многие события в истории нашей страны.

 
1. Описание восточных славян 
 
«Правосудие у них было запечатлено в умах, а не законах, - писал один греческий историк, отмечая, что у славян в то время ещё не было письменного законодательства, - воровство случалось редко и считалось важнее всяких преступлений. Золото и серебро они столь же презирали, сколько прочие смертные желали его». А вот свидетельство другого автора: «Племена славян ведут образ жизни одинаковый, имеют одинаковые нравы, любят свободу и не выносят рабства. Они особенно храбры и мужественны в своей стране и способны ко всяким трудам и лишениям. Они легко переносят жар и холод, и наготу тела, и всевозможные неудобства и недостатки. Очень ласковы к чужестранцам, о безопасности которых заботятся больше всего: провожает их от места до места и наставляют себя священным законом, что сосед должен мстить соседу и идти на него войной, если тот по своей беспечности вместо охраны допустит какой-либо случай, где чужеземец потерпит несчастье». Греки заметили особенности общинного патриархального порядка жизни славян: «Пленники у славян не так, как у прочих народов, не всегда остаются в рабстве; они определяют им известное время, после которого, внеся выкуп, те вольны или возвратиться в отечество, или остаться у них друзьями и свободными». Часто вступая в схватки со славянами, греки весьма внимательно изучали характер славян и их военные повадки: «Они превосходные войны, потому что военное дело становиться у них суровой наукой во всех мелочах. Высшее счастье в их глазах погибнуть в битве. Умереть от старости или от какого-либо случая – это позор, унизительнее которого ничего не может быть. Они вообще красивы и рослы; волосы их отливают в русый цвет. Взгляд у них скорее воинственный, чем свирепый». «Часто делают набеги, неожиданные нападения и различные хитрости днём и ночью и, так сказать, играют войной». «Величайшее их искусство состоит в том, что они умеют прятаться в реках под водою. Часто, застигнутые неприятелем, они лежат очень долго на дне и дышат с помощью длинных тростниковых трубок, конец которых берут в рот, а другой высовывают на поверхность воды и таким образом укрываются в глубине».  
 
2. Обычаи и нравы восточных славян. 
 
Расселившись по Восточно-Европейской равнине, восточные славяне жили вначале родовыми общинами, об этом свидетельствует и летопись: "Живяху кождо со своим родом и на своих местах, владеюще кождо родом своим". 
 
Русский историк В.О. Ключевский писал: "Родовой союз держался на двух опорах: на власти родового старшины и нераздельности родового имущества. Родовой культ, почитание предков освящало и скрепляло обе эти опоры". 
 
Наиболее важные дела рода решались на народном собрании – вече. На вече собирались не только для того, чтобы поменять старейшину, но и во многих иных важных случаях. Например, когда наступала засуха, гибельная для земледельцев – славян, на мирской сходке принималось решение сниматься с насиженного места и отправляться в другие края. Бывало, что покидать свои поселения вынуждали и моровые поветрия – так назывались опасные заболевания, от которых умирало множество людей. 
 
Вече существовало почти во всех древнерусских городах. На вече народ созывали особые колокола. "Заседало" вече до тех пор, пока не принималось общее решение, но как правило не больше двух недель. В большинстве русских городов после прихода монголо-татарских завоевателей вече постепенно утрачивает свое значение и исчезает. 
 
С VI в. родовые отношения у восточных славян стали распадаться в связи с появлением металлических орудий труда и переходом от подсечного к пашенному земледелию, так как уже требовались совместные усилия всех членов рода для ведения хозяйства. Основной хозяйственной единицей стала отдельная семья. 
 
Постепенно, вначале на юге, в лесостепной зоне, а затем и в лесной, на севере происходит замена родовой общины соседской, территориальной, которая называлась "мир" – на юге, и "вервь" – на севере. 
 
Главную роль стал играть уже не старейшина, а старший мужчина в каждой отдельной семье, в собственности которой находились дом, приусадебная земля, скот, инвентарь. А вот земля, луга, леса, водоемы, промысловые угодья оставались общинной собственностью. Соответственно, появилось и разделение общины на свободных общинников и рабов, которыми обычно становились захваченные пленники. 
 
Развитие ремесел и возникновение городов привели к появлению вооруженных дружин, во главе которых иногда стояли варяжские предводители – конунги. Случалось, что они захватывали власть в тех городах, которые были призваны охранять, и становились князьями. Эти люди и их дружинники постепенно сливались со старой племенной знатью. Во многом, однако, жизнью славян продолжали управлять вечевые сходы, а князь исполнял роль военного предводителя и сборщика дани. В случае опасности созывалось обще племенное ополчение. 
 
В мирное же время сохранялась княжеская дружина профессиональных воинов. Она делилась на старшую, из которой выходили послы и княжеские управители, и младшую. Сильному и опытному князю соплеменники безропотно подчинялись, признавали его верховную власть и мирились с тем, что ему достается большая часть захваченных богатств и военных трофеев. Князь же приближал к себе и щедро одаривал самых отборных воинов. 
 
Нужно сказать, что уже к середине I тысячелетия н.э. процесс разложения общинно родового строя зашел достаточно далеко, спорадически возникали военно-политические племенные и межплеменные союзы, существование которых стимулировалось потребностями защиты от нападения извне. 
 
В древнеславянском обществе постепенно происходили глубокие внутренние перемены – шли процессы классообразования, возникала феодализирующаяся имущая верхушка, а власть племенных князей постепенно перерастала в наследственную. Подобные объединения славян сыграли заметную роль в последующем этносоциальном развитии славян и в становлении славянского этнического самосознания. 
 
В землях новгородских словен, где было обилие рек, озёр, хорошо разветвлённая водная транспортная система, бурно развивались мореходство, торговля, различные ремёсла, производящие продукцию для обмена. Край был богат лесами, там расцветал пушной промысел; важной отраслью хозяйства здесь издревле была рыбная ловля. В лесных чащах, вдоль берегов рек, на лесных опушках, где жили древляне, вятичи, дряговичи, ритм хозяйственной жизни был замедленным, здесь люди особенно тяжело осваивали природу, отвоёвывая у неё каждую пядь земли для пашни, лугов. 
 
Особенно интенсивно продолжало совершенствоваться земледелие – это основной вид хозяйства раннесредневекового мира. Улучшались орудия труда. 
 
Поднепровские славяне занимались не только земледелием. Рядом с их селениями лежали прекрасные заливные луга, на которых пасся крупный рогатый скот, овцы. Здешние жители разводили свиней, кур. Тягловой силой в хозяйстве стали волы и лошади. Коневодство превратилось в одно из важных хозяйственных занятий. 
 
Каждый славянин был не только прилежным и упорным земледельцем, но и опытным охотником. Шла охота на лосей, оленей, серн, лесную и озёрную птицу. Уже в это время сложился такой вид охоты. Как добыча пушного зверя. 
 
Начиная с весны и до глубокой осени восточные славяне занимались бортничеством. Оно давало предприимчивым промысловикам много мёда, воска, который также высоко ценился при обмене. 
 
Постоянно улучшающее хозяйство восточных славян, в конце концов, привело к тому, что отдельная семья, отдельный дом перестали нуждаться в помощи рода, сородичей. Родовая община спаяна и родством, и общим трудом, охотой. Совместная работа по расчистке леса, охота на крупного зверя при примитивных каменных орудиях труда и оружии требовали больших коллективных усилий. Плуг, железный топор, лопата, мотыга, лук и стрелы, обоюдоострые стальные мечи значительно расширили и усилили власть отдельного человека, отдельной семьи над природой и способствовали отмиранию родовой общины. Так зарождалось право частного владения, частной собственности. 
 
В этих условиях резко возрастали власть и хозяйственные возможности племенных вождей, старейшин, племенной знати, воинов, окружавших вождей. Так зарождалось в славянской среде, а особенно явственно в районах Среднего Поднепровья, имущественное неравенство. 
 
Во многом этим процессам помогало развитие не только земледелия и скотоводства, но и ремёсла, рост городов, торговых связей, потому что здесь также создавались условия для дополнительного накопления общественного богатства, которое чаще попадало в руки имущих, углубляло имущественное различие между богатыми и бедными. 
 
Среднее Поднепровье стало местом, где ремёсла в VIII – начале XI в. достигли большого совершенства. В основном это кузнечное дело: плавка железе и изготовление из него до 20 видов орудий труда.  
 
 С каждым годом множились продукты ремесленников. Постепенно их труд всё более отделялся от труда сельского. Ремесленники теперь могли этим трудом содержать себя и свою семью. Они начали селиться там, где им было удобней и легче продавать или обменивать свои изделия на продукты питания. Такими местами, конечно, были поселения, расположенные на торговых путях, места, где жили племенные вожди, старейшины, где находились религиозные святыни, куда прибывало на поклонение множество людей. 
 
Ещё не став самостоятельным политическим целым, восточнославянские племенные союзы вели оживленную торговлю со своими соседями. Именно в VIII – IX вв. зародился знаменитый путь «из варяг в греки», который способствовал не только торговым контактам славян с окружающим миром, но и связывал воедино сами восточнославянские земли. На этом пути возникали крупные славянские городские центры – Киев, Смоленск, Любеч, Новгород, которые играли позднее столь важную роль в истории Руси. 
 
Но кроме этого основного для восточных славян торгового пути существовали и другие. Прежде всего – это восточный торговый путь, осью которого были реки Волга и Дон. 
 
Все эти пути покрывали своеобразной сетью земли восточных славян, перекрещивались друг с другом и по существу накрепко привязывали восточнославянские земли к государствам Западной Европы, Балкан, Северного Причерноморья, Поволжья, Кавказа, Прикаспия, Передней и С Что касается нравов и обычаев славян языческих, то они условливаются преимущественно тогдашним народным бытом их. Сличив известия современников-чужеземцев, мы находим, что вообще славяне своею нравственностию производили на них выгодное впечатление: простота нравов славянских находилась в противоположности с испорченными нравами тогдашних образованных или полуобразованных народов. Так, встречаем отзывы, что злые и лукавые попадаются очень редко между славянами. Доброта не исключала, впрочем, свирепости и жестокости в известных случаях; те же писатели, которые хвалят доброту славян, рассказывают ужасы об обхождении их с пленными, с проповедниками христианства; здесь же следует удивляться противоречию свидетельств: так часто бывает у людей и целых народов, добрых по природе, но предоставленных влечениям одной только природы. Одни писатели называют славян нелукавыми, другие - вероломными: это противоречие объясняется известием, что между славянами господствовали постоянно различные мнения; ни в чем они не были между собою согласны, если одни в чем-нибудь согласятся, то другие тотчас же нарушают их решение, потому что все питают друг к другу вражду и ни один не хочет повиноваться другому. Такое поведение проистекало, естественно, из разрозненности, особности быта по родам, из отсутствия сознания об общем интересе вне родового. 

 Все писатели единогласно превозносят гостеприимство славян, их ласковость к иностранцам, которых усердно провожали из одного места в другое, и если случится, что странник потерпит какую-нибудь беду по нерадению своего хозяина, то сосед последнего вооружается против него, почитая священным долгом отомстить за странника; о северо-западных славянах рассказывают, что у них считалось позволенным украсть для угощения. Гостеприимство есть черта, принадлежащая не одним славянам: у греков нарушить долг гостеприимства, значило оскорбить высшее божество - Зевеса; и теперь путешественники удивляются гостеприимству дикарей Северной Америки. Чем затруднительнее странствование, чем с большими опасностями сопряжено оно, тем сильнее чувствует в себе народ обязанность гостеприимства; особенно должны были чувствовать эту обязанность славяне - народ, более других подвергавшийся враждебным столкновениям и с своими, и с чужими, нападениям и изгнанию. Но, кроме сострадания, гостеприимство имело еще и другие причины: для народа, живущего в простоте нравов, чужестранец, странник был явлением важным, любопытным; сколько наслаждений мог он доставить рассказом о своих похождениях! С другой стороны, человек много странствовавший, следовательно, много видевший, много знающий, всегда и везде пользовался большим уважением, являлся существом необыкновенным, героем, потому что дерзал преодолевать страшные препятствия, соединенные тогда с путешествием, - удача в этом преодолении была знаком особенной милости богов; бояться одинокого странника было нечего, научиться от него можно было многому, оскорбить любимца богов было страшно. Сюда должно присоединить и религиозные понятия: каждое жилище, очаг каждого дома был местопребыванием домашнего божества; странник, входивший в дом, отдавался под покровительство этого божества; оскорбить странника значило оскорбить божество. Наконец, странник, хорошо принятый и угощенный, повсюду разносил добрую славу о человеке и роде гостеприимном. Славянин считал позволенным украсть для угощения странника, потому что этим угощением он возвышал славу целого рода, целого селения, которое потому и снисходительно смотрело на кражу: это было угощение на счет целого рода. 

 Писатели хвалят обхождение славян с пленными, которым оставлена жизнь; говорят, что у славян пленные не рабствовали целый век, как у других народов, но что назначен был известный срок, по прошествии которого они были вольны или возвратиться к своим, давши окуп, или остаться жить между славянами в качестве людей вольных и друзей. Здесь должно заметить, что желание иметь рабов и удерживать их как можно долее в этом состоянии бывает сильно, во-первых, у народов, у которых хозяйственные и общественные отправления сложны, роскошь развита; во-вторых, рабы нужны народам, хотя и диким, но воинственным, которые считают занятие войною и ее подобием, охотою за зверями единственно приличными для свободного человека, а все хлопоты домашние слагают на женщин и рабов; наконец, как ко всякому явлению, так и к явлению рабства посреди себя народ должен привыкнуть, для этого народ должен быть или образован и приобретать рабов посредством купли, или воинственен и приобретать их как добычу, или должен быть завоевателем в стране, которой прежние жители обратились в рабов. Но славяне жили под самыми простыми формами быта, быта родового, их хозяйственные отправления были нетрудны и несложны, в одежде, в жилищах господствовало отсутствие всякой роскоши; при всем этом и при постоянной борьбе с своими и с чужими, при постоянной готовности покинуть свое местопребывание и спасаться от врага рабы могли только затруднять славянское семейство, а потому и не имели большой ценности. Потом известно, что воинственность не была господствующею чертою славянского народного характера и что славяне вовсе не гнушались земледельческими занятиями. У народа, в простоте родового быта живущего, раб не имеет слишком большого различия от членов семьи, он бывает также младшим членом ее, малым, юным; степень его повиновения и обязанностей ко главе семьи одинакова со степенью повиновения и обязанностей младших членов к родоначальнику.  

 Мы заметили, что на иностранных  писателей нравы славян производили  благоприятное впечатление, они  отзываются о них с похвалою; вовсе не так снисходителен  к древним славянским нравам  и обычаям наш начальный летописец,  духовный христианский, который  потому с омерзением смотрел  на все, что напоминало о  древнем язычестве. Исключая полян, имевших обычаи кроткие и тихие, стыдливых перед снохами и сестрами, матерями и отцами, свекровями и деверями, имевших брачный обычай, нравы остальных племен у него описаны черными красками: древляне жили по-скотски, убивали друг друга, ели все нечистое, и брака у них не было, а похищение девиц. Радимичи, вятичи и северяне имели одинакий обычай: жили в лесу, как звери, ели все нечистое, срамословили перед отцами и перед снохами, браков у них не было, но игрища между селами, где молодые люди, сговорившись с девицами, похищали их; держали по две и по три жены. Если кто умрет, творили над ним тризну, сожигали труп и, собравши кости, складывали в малый сосуд, который ставили на столпе, на распутии.  

 При этом описании нельзя  не заметить, что летописец, верный  понятиям своего времени, преимущественно  обращает внимание на семейные  нравы и обычаи племен, в них  полагает различие между последними. Основа семьи, узел ее - это брак, отсюда понятно, как важно было различие во взгляде на это явление у разных племен, это-то различие в обычае брака летописец и приводит как основное нравственное различие между племенами. У некоторых племен, по его свидетельству, брака не было, жен себе похищали, следовательно, под выражением "не имели брака" мы должны разуметь только то, что они не совершали брака, как должно, по мнению летописца, т. е. с согласия родственников невесты, как было у полян. Здесь представляется вопрос: при каких обстоятельствах могло иметь место похищение девиц в родовом быту? Если род, разветвляясь, сохранял единство, все члены его жили вместе, повинуясь одному старшине, то позволялось ли им вступать в брак в своем роде в известных степенях? Впоследствии князья Рюриковичи вступали в брак в своем роде в седьмой и даже шестой степени родства: у языческих славян род мог легко сохранять единство при этих степенях; легко предположить также, что у язычников браки позволялись и в степенях ближайших, особенно при многоженстве. Если браки совершались внутри рода, то ясно, что в таком случае похищение не могло иметь места, постоянное сожительство четы долженствовало быть следствием согласия целого рода, воли отца - старшины; таким образом, похищение могло иметь место только в том случае, когда девушка была из чужого рода, из чужого села. Здесь похищение не было следствием одной враждебности родов, потому что если члены разных родов сходились вместе на одни игрища (по всей вероятности, религиозные), то нельзя предполагать между ними вражды; здесь, кроме вражды, похищение должно было произойти оттого, что каждый род берег девушку для себя, для своих членов и не хотел уступить ее чужеродцам, и если члену одного рода понравилась на игрище девушка из чужого рода, то, чтоб иметь ее женою, ему необходимо было ее похитить. Это похищение, естественно, производило вражду между родами; род, оскорбленный похищением, может одолеть род похитителя и требовать удовлетворения, вознаграждения: это самое ведет уже к продаже; похититель может тотчас после увода, не дожидаясь войны, предложить вознаграждение, на такое явление указывает свадебный обряд, сохранившийся и теперь в некоторых местах у простого народа: "Подле невесты садится брат или другой какой-нибудь родственник. Дружко спрашивает его: зачем сидишь здесь? - Я берегу свою сестру. - Она уже не твоя, а наша, - возражает дружко. - А если она теперь ваша, то заплатите мне за ее прокормление. Я одевал ее, кормил, поил". Это вознаграждение не могло быть малое, потому что число женщин не могло быть велико: вспомним, что у славян было в обычае многоженство, вспомним также и другой обычай, по которому жены следовали в могилу за мужьями; обычай же многоженства и недостаток в женщинах необходимо умножали случаи похищения.  

 Но если похищения могли иметь место при разрозненности родов, живших особо, в разных селах, жители которых сходились редко, только на игрища (религиозные праздники), то могли ли они иметь место в городах, где несколько родов жило на одном месте, где, следовательно, не могло быть такой разрозненности, особности между ними - напротив, сношения беспрерывные? Здесь при беспрестанном столкновении молодых людей обоего пола из разных родов было невозможно для последних удерживать своих девушек для себя и давать поводы к похищениям, которые долженствовали быть чрезвычайно часты, вести к ежедневным ссорам между соседями; напротив, старшинам родов даже во взаимных борьбах часто могло быть выгодно скреплять свои отношения к другим родам взаимными брачными связями между их и своими членами. Здесь, в городах, необходимо должен был произойти обычай сватовства, брачный обычай; по выражению летописца, браки должны были заключаться с согласия родственников невесты. Как же они заключались? Разумеется, условия должны были зависеть от старшин, обязанных блюсти выгоды рода; естественно, что обычай давать вено, или цену за вывод из рода, мог долго иметь место: нужда была на стороне жениха, на стороне его рода, а не на стороне рода невесты, для которого девушка не могла быть лишнею. Но, с другой стороны, плата за содержание, при обычае взаимных браков между членами разных родов с согласия последних, теряла свое значение: если род отпускал девушку в чужой род, то в то же время он имел возможность приобрести жен для своих членов из чужого рода; напротив, здесь, в городах, где браки заключались с согласия родственников невесты, давался простор чувству родительской привязанности, которая, простираясь одинаково на сыновей и дочерей, требовала, чтоб и последние не исключались из наследства и, выходя из рода, брали свою часть, которая давала им возможность лучшего существования в чужом роде; отсюда происхождение приданого; в городах близость поддерживала тесные родственные отношения между родами, вошедшими в связь посредством брака своих членов; привязанность отца к дочери поддерживалась частыми свиданиями, отец получал возможность наблюдать за поведением новых родных относительно дочери, за ее выгодами; дочь не выходила из рода, но распространяла род, привязывая к своему старому роду еще новый род мужа; произошло явление, которое увидим после в отношениях между князьями Рюриковичами и которое, без сомнения, имело место и в других родах, а именно: племя дочери, сестры стало сравниваться с племенем сына, брата, свойственники вошли в отношения родственников; так, сестричич, сын сестры, хотя бы принадлежал к враждебному роду, считался своим; так, муж старшей сестры считался старшим братом относительно младших шурьев, старший шурин - относительно младших зятьев. Уже замечено было, что вено, или плата за невесту, была в тесной связи с похищением: если девушка, сговорясь на игрище с чужанином, убегала с ним в чужой род, то тем самым, разумеется, разрывала всякую связь с покинутым ею родом, не имела права надеяться чего-нибудь получить от него, и прежние родичи заботились только о том, чтоб получить за нее плату, чтоб она не пропала для рода даром; но если девушка оставляла род с согласия его, с согласия старшины, отца, то ясно, что последний обязан был заботиться о ее благосостоянии, как о благосостоянии каждого другого члена рода, обязан был наделить ее всем нужным, вследствие чего вено, прежняя цена за вывод девушки из рода, у некоторых славянских племен потеряла свое значение: вено вместе с приданым начало обращаться в собственность жены. Но у наших славян, как видно, вено, не теряя вполне своего значения, перешло в подарки от жениха родным невесты, а самое слово начало означать вообще брачные условия, брачную запись. Заметим опять, что вено как цена за выведенную из рода девушку находится в тесной связи с похищением, а приданое - с выдачею замуж при согласии родственников невесты, и что первый обычай должен был господствовать у народонаселения, которое жило отдельными родами, а второй - должен был произойти в городах, где на одном месте жило несколько родов. 

 Многоженство у всех племен славянских есть явление несомненное; наш летописец говорит о восточных славянах, что они брали по две и по три жены; обычай многоженства сохранялся и долго после введения христианства. Что касается положения славянской женщины, то девушки, как видно, пользовались полною свободою: летописец говорит, что они сходились с молодыми людьми чужих родов на игрищах, имели возможность совещаться с ними для бегства. Что же касается до положения жены, то, разумеется, при условиях того быта, который мы застаем у языческих славян, мы не имеем права ожидать большого уважения слабейшему полу от сильнейшего; разумеется, мы не должны искать у языческих славян того тонкого уважения к женщине, которое дается только христианским взглядом на отношения двух полов и которое летописец называет стыденьем; отсутствие этого стыденья и ведет необходимо к многоженству. Но при этом у народа первобытного, разумеется, мы не встретим никаких определений, которые осуждали бы женщину на вечное унижение и ничтожство, которые не позволяли бы ей выказывать свою силу умственную, иногда и физическую, приобретать посредством этой силы уважение и влияние. 

 Иностранные писатели удивляются  привязанности славянских женщин к мужьям, за которыми они следовали даже в могилу. Если женщина выходила замуж в чужой род, то при строгом и ревнивом надзоре новых родичей муж был единственным существом, от которого она ждала и любви и покровительства; умирал муж - положение жены, лишившейся единственной подпоры, единственного звена, соединявшего ее с чужою семьею, становилось горько. Но при этом очень вероятно также, что у славян, так как и у германцев, было верование, что мужчина легче достигает блаженства в будущей жизни, если приходит туда в сопровождении женщины. Впрочем, справедливо замечают, что этот обычай не был вкоренен между славянами. 

 После брачного обычая, в  котором резче всего выражаются  нравственные понятия народа, для  летописца, христианского монаха, был всего важнее обычай погребения, в котором выражаются обыкновенно понятия народа о загробной жизни, и потому в летописи читаем описание этого обычая. Радимичи, вятичи, северяне и кривичи совершали тризну над покойником, потом сожигали труп, кости собирали в небольшой сосуд, который ставили на столбе при дороге. В чем состоял погребальный обычай у полян во времена язычества, об этом летописец молчит и тем дает знать, что обычай полян был одинаков с обычаем других племен; употребление тризны у полян видно из того, что св. Ольга, жившая в Киеве, среди этого племени, запретила совершать по себе тризну. Под именем тризны разумелись, как видно, вообще поминки и потом преимущественно борьба в честь умершего, с поминками соединялся веселый, пьяный пир, также резание и царапание лица в знак печали. Одновременно с обычаем сожигания и ставления урн с пеплом на придорожных столбах существовал и обычай погребения в могилах, которые сыпали холмами.

редней Азии.

 
3 Религия восточных славян 
 
Что же касается духовной культуры восточных славян, то следует сказать, что религией, которую исповедовали восточные славяне было язычество (в последнее время чаще употребляется другой термин – политеизм, т.е. многобожие). 
 
Наши предки почитали силы природы. Первое место по значимости принадлежало Даждьбогу (у некоторых славянских племен назывался Ярило, или Хорс, или Велес) – богу Солнца, почитавшемуся как источник тепла и света. Необходимо заметить, что Велес иногда становился отдельным божеством – покровителем скота, а Хорсом называли само Солнце. 
 
Даждьбог по преданию каждое утро выезжал на колеснице, запряженной белыми огнедышащими конями. Его сестры – Утренняя Заря и Вечерняя Заря – поочередно выводили и заводили в конюшню коней Даждьбога, кроме того у него были две прислужницы, разгонявшие тучи и с помощью дождей очищавших его лицо. 
 
Другим важным божеством был Перун – бог грома и молнии. Кроме того он был покровителем дружинников и военного дела. Славяне считали, что Перун пускает свои стрелы – молнии из огненного лука – радуги. Иногда его молнии изображали в виде железных мечей. Считалось также, что Перун вооружен огромной палицей. Все эти орудия служили ему для борьбы со злыми демонами – великанами, повелителями туч и туманов. Перун, в конце концов захватывает власть над остальными языческими богами. Праздник Перуна отмечался ежегодно – 20 июля, и в этот день ему приносили в жертву быка или петуха. 
 
Также славяне поклонялись Сварогу – богу неба и покровителю ремесленников, Стрибогу – богу ветров, Мокоши – богине земли и плодородия, покровительнице женского рукоделия. Сварог – бог неба и огня небесного, по поверьям древних славян разбивал лучами – стрелами небесный покров. Когда-то Сварог бросил на землю с неба кузнечные клещи, и с тех пор люди научились ковать железо. 
    Изначально первое место в пантеоне восточных славян занимал Даждьбог, затем его постепенно оттеснил Перун, которому поклонялись княжеские дружинники. 
 
Внешний культ божеств у славян был не развит. Храмы не строились, на открытых местах ставили идолов, которым приносили жертвы, иногда человеческие. Такие места назывались капищами. Славянские волхвы не превратились ни в жреческое сословие, как в Древней Греции, ни в жреческую касту, как жрецы на Востоке. 
 
Гораздо большее развитие получил культ предков. Давно умерший основатель рода обожествлялся, его так и называли Родом. Соответственно, почитаемые прародительницы назывались рожаницами. После распада родовой общины место Рода занял домовой, покровитель дома, в котором он живет. Культом предков отчасти объясняется и долго существовавший у славян обычай кровной мести. 
 
Славяне верили в то, что души мертвых могут бродить по миру живых (русалки). Русалками считали умерших еще до замужества девушек, как правило утопившихся от несчастной любви или из-за козней злой мачехи. В воображении наших предков леса и озера населяли лешие и водяные. Леший – это дух леса, который живет в дупле старого дерева и наводит на людей ужас своими протяжными завываниями, жутким хохотом, стонами и плачем. Он любит петь, но в его песне нет слов. 
 
Водяной же – это дух рек и озер. Славяне считали, что для запугивания людей он громко хохотал, хлопал в ладоши, мог подражать речи человека или животных. Считалось, что водяной обладает способностью к превращениям и оборачивается то бревном, то рыбой, то свиньей, то коровой, то собакой. 
 
Кикиморами считали злых духов человеческого жилища, либо леса (кикиморы болотные). Они представлялись восточным славянам, как женщины – невидимки, сгорбленные, безобразные. Считалось, что они могут выжить хозяев из дома, вредят животным, особенно курам. Они враждебны по отношению к мужчинам, рвут у хозяина волосы, бьют посуду, беспокоят ночью. Но, в то же время. Если хозяйка им понравится, они могут помочь печь хлеб, мыть, убирать. 
 
Чтобы защитить себя от гнева божеств и злых духов, недобрых сил и дурного глаза славяне придумали различные оберги – предметы, которые будто бы спасали от напасти и отводили колдовские чары. У каждого человека постоянно при себе был амулет в виде медвежьего когтя, волчьего зуба или кабаньего клыка. В домах же на видном месте ставилась вырезанная из дерева фигурка домового, который как бы оберегал покой, сторожил жилище от воров и хранил от пожара. Заступницей женщин была Мокошь, поэтому многие славянки носили на шее и груди изображение этого божества. 
 
Оберегами могли быть всякие знаки и узоры на предметах повседневного быта и обихода: на ложке, на гребне, на ручке ножа или на кувшине. На одежде, покрывалах, полотенцах и платках тоже были обереги: особая цветная вышивка ил красивый рисунок на ткани. 
 
Большую надежду славяне возлагали на защитную силу слова. Произнося заветные заклинания, которые держались в большом секрете, а иногда прибегая к грубым ругательствам, древние славяне стремились прогнать беду, испугать врага, победить болезнь, не поддаться страху и т.д. 
 
Чтобы избавить умерших от бесприютного хождения по свету, существовали традиционные обряды захоронения. Мертвых сжигали, собирали пепел в сосуд, который или закапывали, насыпая сверху курган, или ставили на столбе, где сходились несколько дорог. При погребении князя вместе с ним сжигали коня, одну из жен или рабыню, утварь, вооружение, чтобы умерший ни в чем не имел недостатка в загробной жизни. 
 
Основные славянские праздники и обряды также были неразрывно связаны с культом природы и предков. Например, в конце декабря отмечался праздник Коляды, позднее совпавший с Рождеством. Он был приурочен к началу прибавления дня, "поворотом солнца на лето". За Колядами шли другие праздники в честь солнца: проводы зимы, встреча весны ("Красная горка"). 24 июня отмечался праздник Ивана Купалы, божества изобилия и земных даров. Существовала легенда, что в ночь на Купалу цветет папоротник, сулящий тому, кто сумеет его найти, несметные богатства. 
 
Помимо праздников, связанных со сменой года, существовали и обряды, являвшиеся данью умершим, тризны. К их числу относятся весенняя радуница и летние русалии. 
 
Позднее многие языческие праздники были приурочены к христианским: проводы зимы – к Масленице, Коляды – к Рождеству и Святкам, Купала и русалии – к Иванову дню.

 
Заключение. 
    Существовал и существует ряд теорий миграционного характера происхождения славян и их «прародины». 
    Отечественные историки в отражении данного вопроса отмечают сложность самого процесса происхождения славян. По их глубокому убеждению, первоначально складывались отдельные мелкие разрозненные древнейшие племена на определённой обширной территории, которые затем образовались в более крупные племена и их объединения и, наконец, в исторически известные народы, образующие нации. Таков общий путь этнического, культурного и языкового развития народов и наций. Следовательно, народы образовались в ходе истории не от единого исконного «пранарода» с его «праязыком» путём последующего его распадения и расселения из какого-то первоначального центра («прародины»), а наоборот, путь развития в основном шел от первоначальной множественности племён к последующему постепенному их объединению и взаимному скрещиванию. При этом мог, конечно, идти в отдельных случаях и вторичный процесс – процесс дифференциации уже сложившихся ранее крупных этнических общностей. 
    Основной хозяйственной деятельностью восточных славян были: земледелие. С земледельческим занятием было тесно связано скотоводства. Из других занятий славян следует назвать рыболовство, охоту, бортничество, имевшие большой удельный вес в северных регионах. Выращивались и технические культуры (лён, конопля). 
 
Постоянно улучшающее хозяйство восточных славян, в конце концов, привело к тому, что отдельная семья, отдельный дом перестали нуждаться в помощи рода, сородичей. Так зарождалось право частного владения, частной собственности. 
 
В этих условиях резко возрастали власть и хозяйственные возможности племенных вождей, старейшин, племенной знати, воинов, окружавших вождей. Так зарождалось в славянской среде, а особенно явственно в районах Среднего Поднепровья, имущественное неравенство. 
 
Во многом этим процессам помогало развитие не только земледелия и скотоводства, но и ремёсла, рост городов, торговых связей, потому что здесь также создавались условия для дополнительного накопления общественного богатства, которое чаще попадало в руки имущих, углубляло имущественное различие между богатыми и бедными. 
 
Сложной, разнообразной с детально разработанными обычаями была религия восточных славян. Её истоки уходят в индоевропейские древние верования и ещё дальше к временам палеолита. Именно там, в глубинах древности зарождались представления человека о сверхъестественных силах, которые управляют его судьбой, о его отношении к природе и о её отношении к человеку, о своём месте в окружающем мире. Религия, существовавшая у разных народов до принятия ими христианства или ислама, называется язычеством. 
Список используемой литературы 
 
1. История России (учебное пособие) под редакцией Деревянко А.П., Шабельникова Н.А. Москва: «Проспект», 2009г 
 
2.   История России с древнейших времен до 1861 г. Учебник для вузов / под ред. Н.И. Павленко. – М.: "Высшая школа", 1996 
 
3.    Петрухин В.Я. Раевский Д.С. Очерки истории народов России в древности и раннем средневековье. – М.: Школа "Языки русской культуры", 1998 
 
4.  Пашуто В.Т., Флоря Б.Н., Хорошкевич А.Л. Древнерусское наследие и исторические судьбы восточного славянства. – М.: Изд-во "Наука", 1982Нравы и обычаи. 

Гостеприимство. Отношение к пленным. Брак. Семья. Многожёнство. Обычаи погребения.  

Религия восточных славян. 

  Религия восточных славян поразительно сходна с первоначальною религиею арийских племен: она состояла в поклонении физическим божествам, явлениям природы и душам усопших, родовым, домашним гениям; следов героического элемента, так сильно развивающего антропоморфизм, мы не замечаем у наших славян: знак, что между ними не образовывались завоевательные дружины под начальством вождей-героев, и что переселения их совершались в родовой, а не в дружинной форме. 

 Основываясь на определенных указаниях современников, мы находим у наших славян при поклонении многим различным явлениям природы под разными именами божеств поклонение одному верховному божеству, к которому остальные находились в подчиненном отношении; это верховное божество, по свидетельству одного из древнейших писателей о славянах, Прокопия, было божеством молнии, которое наш летописец называет Перуном. Явление грозы, молнии есть самое поразительное из явлений природы; немудрено, что первобытный человек дал ему первое место между всеми другими явлениями; он не мог не заметить благотворного влияния грозы на жизнь природы; не мог не заметить, что свет молнии независимо во всякое время обнаруживает свое могущество, тогда как например действия солнца ограничены, подвержены известному закону, могут обнаруживаться, только в известное время, уступая владычество другому, противоположному и, следовательно, враждебному, началу - мраку; солнце затмевалось, погибало в глазах первобытного человека; молния никогда в глазах его не теряла своего могущества, не побеждалась другим началом: свет молнии сопровождается обыкновенно живительным для природы дождем - отсюда необходимое представление, что Перун ниспосылает дождь жаждущей природе, которая без того погибла бы от жгучих лучей солнца: таким образом, молния являлась для язычника силою производящею, с характером божества высшего, действующего, правящего по преимуществу, умеряющего, исправляющего вред, наносимый другими божествами, тогда как солнце, например, и для поклоняющегося ему язычника являлось чем-то страдательным, не имеющим распорядительной силы в природе, подчиненным. Наконец, значение верховного божества-правителя молния получала в глазах язычника по причине своей страшной карательной силы, действующей быстро и непосредственно.  

 Имеем право думать, что Перун у языческих славян  носил еще другое название - Сварога. Верховное божество Сварог-Перун порождало двоих сыновей, двух Сварожичей: солнце и огонь. Поклонение солнцу, как видно, было сильно распространено между славянами; в "Слове о полку Игореву" русские называются внуками Дажбога, если так, то к нему имеем право относить известные воззвания в наших песнях: Дид (дед) Ладо; последнее название, означающее свет, красоту, мир, любовь, радость, всего приличнее может относиться к солнцу, другой припев: Люль, Лель означает также деда. Кроме названий Ладо и Дажбога, к солнцу же не без основания относят имена Хорса, Сура, или Тура, Волоса. Вместе с солнцем обоготворялись месяц и звезды, находившиеся к солнцу, как видно, в родственных отношениях; обоготворялись также вода и воздух. 

 Если славяне поклонялись  явлениям природы, то легко  догадаться, при каких случаях,  в какое время года будут  они торжествовать свои религиозные праздники. Так например, они праздновали в конце декабря, когда солнце начинает брать силу, дни начинают прибывать; этот праздник, совпадающий теперь с праздником рождества Христова, носит преимущественно название Коляды; существенный обряд праздника состоит в хождении славить (божество) и сбирать подаяние; как видно, во времена языческие приношения собирались для общей жертвы. В некоторых местах Коляда известна под названием Авсеня, или Таусеня, что можно принимать измененным Ясень - также, по всем вероятностям, имя солнца.  

 Второй праздник торжествовался  в начале весны, но так как  это время приходит в великий  пост, то по принятии христианства  празднование перенесено на конец  рождественского мясоеда и отчасти  на Светлое воскресенье. Итак, масленица есть языческий весенний праздник. Встреча весны и проводы зимы празднуются у всех славянских народов почти с одинакими обрядами: употребляется заклинание весны с разными приветами; в Малороссии и у западных славян зима или смерть олицетворяются в образе женщины под именем Мары, Мараны, Марены, чучелу которой сожигают. Весну встречают обыкновенно на Красной горке. Тут начинаются хороводы, или короводы, религиозное значение которых и отношение к солнцу не подлежит сомнению. Время воскресенья всей природы и усиления желаний считалось самым приличным временем для заключения брачных союзов и для поздравления молодых супругов: это поздравление известно под именем вьюнитства. 

 Третий праздник имеет  место 23 июня и известен под  именем Ивана Купалы, потому что происходит на Иванов день. Этот праздник, как и два упомянутые выше, есть общий не только всем славянским, но и многим чужеплеменным народам. Хотя по обрядам праздника можно догадываться, что он относился к трем стихийным божествам - обоим Сварожичам, солнцу и огню, и воде, однако можно относить его и к одному солнцу. Естественно, могло произойти верование, что солнце, дающее силу растениям, особенно дает ее, когда само достигает высшей силы; это верование должно было повести к обычаю собирать травы в летний праздник солнца и приписывать им чудодейственную силу. С другой стороны, солнце, производя сильное влияние на все существующее, должно было производить его и на воду; отсюда вера в целительность купанья во время летнего солнцестояния независимо уже от естественного обычая обмыться ночью, чтоб встретить в чистоте восходящее светило. Наконец, зажигание костров было необходимо для всякого ночного собрания, ночных игр, было необходимо также и для жертвоприношений; прыгание же чрез зажженные костры имело значение очищения. Вот почему ночь на Иванов день сопровождается: 1) собиранием трав, 2) купанием, 3) зажиганием костров и прыганием чрез них. Естественно также, и потому обще не одним только славянским народам, принесение в жертву, сожжение белого петуха - птицы, приветствующей рассвет, угодной солнцу. Ночь Купалы исполнена по мнению простолюдинов чародейных явлений: рыбаки уверяют, что поверхность реки бывает тогда подернута серебристым блеском; деревья переходят с места на место и шумом ветвей разговаривают между собою; утверждают еще, что кто имеет при себе папоротник, тот может понимать язык каждого творения, может видеть, как расходятся дубы и составляют свою беседу, может слышать, как разговаривают они про богатырские свои подвиги. В Иванов день солнце выезжает из своего чертога на трех конях, серебряном, золотом и бриллиантовом, навстречу своему супругу - месяцу; в проезд свой оно пляшет и рассыпает по небу огненные искры. И в летний праздник повторяется обряд истребления чучелы Мары - холода, смерти: ее топят в воде. Солнце, дающее жизнь и рост всему существующему, должно было являться силою, возбуждающею естественные желания, - отсюда празднество Купалы было соединено с празднеством Ярилы. В некоторых местах и в позднейшие времена праздник Ярилы совершался 24 июня, но, вероятно, сопротивление церкви содействовало тому, что празднование его во время поста отменено было в большей части мест и перенесено на заговенье, на день всех святых, или на Троицын день, или на разговенье - на другой день праздника Петра и Павла. Так как в древности праздник Ярилы, по всем вероятностям, совпадал с праздником Купалы, то во время его-то преимущественно и должны были происходить те явления, против которых так вооружается летописец и позднейшее духовенство: здесь, вероятно, происходило и умыкивание девиц.