Возникновение и развитие старообрядчества

ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ СТАРООБРЯДЧЕСТВА

РЕФЕРАТ

ПО  ДИСЦИПЛИНЕ

«ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ»

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2012 
 

   Содержание 

                                                     

   Введение…………………………………………………………………………….2   

    1 «Раскольные» отличия…………………………………………………….…….2                

    2«Двенадцать статей»……………………………..………………………………4                                 

    3 Надежды на восстановление древнеправославной веры….………...………...6

    4 Гонения на древнеправославных  христиан……………….……………………7

    5 Бегство церкви в пустыни  и леса……………………………………………….8

    6 Церковное правление…………………………………………………………..10

    7 Духовные центры………………………………………………………………12

    8 Разделения в старообрядчестве…………….………………………………….15

    9 Безпоповство……………………………………………………………………16

    10 Единоверие…………………………………………………………………….17

    11 Белокриницкая иерархия……………………………………………………..18

    12 Церковные разногласия………………………………………………………24

   Заключение ………………………………………………………………………..26                       

   Библиографический список………………………………………………………28 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

  ВВЕДЕНИЕ 
 

  Русская православная церковь, без  сомнения,  является  самой  крупной православной организацией в нашей стране. Но наряду с ней вне рамок Русской православной церкви в течении длительного времени в  Российской  империи,  в СССР и в  современной  России  действовали  и  продолжают  действовать  иные православные  организации,  исторически  связанные  с  Русской  православной церковью.  Возникновение  этих  организаций,  в  свою  очередь,  связано   с глубокими коллизиями, которые возникали в Российском обществе и  захватывали в свою орбиту и церковь. 
 

   «РАСКОЛЬНЫЕ»  ОТЛИЧИЯ 
 

  Прежде  чем представить краткий очерк историографии старообрядчества, надлежит напомнить о тех религиозно-обрядовых разногласиях, которые раскололи Русскую Церковь в середине XVII века, и о религиозно-национальной психологии русского общества того времени, которая сделала этот раскол возможным (или неизбежным).

  Перечислим  те богослужебно-обрядовые особенности, которыми отличалась старая вера от текстов  и обрядов, которые были приняты  Православной Церковью после исправления  Патриархом Никоном (по греческим образцам) церковно-богослужебных книг.

  Двуперстное (а не трехперстное) крестное знамение. Сугубая, то есть двойная (а не тройная) "Аллилуия". Имя Христа Исус, а  не Иисус. Литургия должна совершаться  на 7 (а не на 5) просфорах. Во 2-м члене  Символа веры: "...Иисуса Христа, Сына Божия, рожденна, а не сотворенна", союз "а" выпущен. В 7-м члене  Символа веры о Сыне Божием: "...Его  же царствию несть конца" (по исправлении "...не будет конца"). В 8-м члене  Символа веры: "...в Духа Святаго, Господа истиннаго и животворящаго" (слово "истиннаго" выпущено). В  пасхальной молитве: "...смертию на смерть наступи" ("...смертию смерть поправ"). В молитве о водосвятии: "...освяти воду сию Духом Твоим  Святым и огнем" (слова "и огнем" выпущены). Богослужение должно совершаться  только по старым (дониконовским) книгам. При хождении крестного хода вокруг церкви надлежит идти "посолонь", по солнцу, то есть с востока на запад, а не наоборот.

  Были  еще некоторые отличия в числе  поклонов при богослужении, в церковных  облачениях, в иконописании. В области  бытовой старообрядцы отрицали и  порицали подражание западным обычаям  и одежде - брадобритие, курение табаку и т. д. В области церковно-общественной жизни старообрядцы считали пороком  господствующей Церкви назначение приходских священников епархиальной властью в отмену прежнего обычая выбора кандидатов во священство прихожанами.

  Для современного читателя может казаться странным: как могли столь незначительные различия в текстах и обрядах  породить непримиримый раскол и вековую  междоусобную вражду и борьбу в Российской Церкви и государстве? Здесь надо прежде всего указать на две особенности  национально-религиозной психологии московского общества ХVI-ХVII веков.

  Русское благочестие этого времени, по признанию  и церковных, и светских историков, носило более внешнеобрядовый, чем  религиозно-нравственный характер. По выражению популярного историка середины XIX века Н. И. Костомарова, "Православие  действовало на русского человека не в качестве учения, а в качестве обычая", и его бережно сохраняли  как обычай, унаследованный от предков  и неизменяемый ("во веки веков"). Или, по выражению выдающегося историка Русской Церкви Е. Е. Голубинского, "раскол старообрядчества возник у нас из-за того, что предки наши приравняли обряды и обычаи церковные к догматам веры", и на это "обрядоверие" как на характерную черту древнерусской  религиозности постоянно указывают  историки.

  Кроме обрядоверия весьма важной чертой религиозно-национальной психологии московского церковного общества в XVI и в первой половине XVII века было убеждение в величии  и святости Русской земли. С середины XV века Русская Церковь, бывшая дотоле формально одной из митрополий под  властью Константинопольского Патриарха, стала независимой от Церкви Греческой, а государство Московское переживало в ХV-ХVI веках полосу огромных внешнеполитических успехов: свержение татарского ига, объединение всех территорий Великороссии под властью Московского государя, завоевание огромной территории трех татарских царств - Казанского, Астраханского  и Сибирского. Авторитет Церкви Греческой  значительно упал в глазах Москвы после присоединения ее к Флорентийской  унии (1439), а взятие Константинополя  турками (1453) рассматривалось в Москве как Божие наказание Византии, впавшей в "латинскую ересь". Ныне все православные царства на Балканах стали провинциями Турецкой империи, а Восточные Патриархи - рабами турецкого султана. Тогда  на Руси возникает гордая теория: после  падения Второго Рима - Византии - Москва становится Третьим и Вечным Римом ("а четвертому не быть"), становится главою и покровителем всего  Православия, а Русь признается и  характеризуется как Святая Русь, как избранный Богом "новый  Израиль" и как единственная хранительница  истинного Православия во всей его  непорочной чистоте (совокупность этих идей ярко выражена в писаниях основателя и апостола старообрядчества протопопа  Аввакума).

  Связь Москвы с Православным Востоком не прекращается, но она получает совершенно иной характер: греческие иерархи  и другие духовные лица часто приезжают  в Москву, но не как наставники и  учители, а как просители и получатели "государевой милостыни". Мало того, в Москве подозревают, что греческое Православие, и в частности богослужебная практика, "испорчены" под влиянием "латинской ереси" и турецкого порабощения. Естественно, пишет Н. Ф. Каптерев, что церковная реформа Никона (то есть исправление текстов и обрядов по греческим образцам) "должна была нанести смертельный удар исторически сложившимся представлениям русских о своем религиозном превосходстве над всеми другими народами, и в частности над греками", и "вызвала в приверженцах и поклонниках русской церковной старины сильный протест".

  Движение  протеста возглавил, по выражению С. М. Соловьева, "богатырь-протопоп" Аввакум. То, что конфликт между реформаторами  и их противниками с самого начала принял такой острый и резкий характер, объясняется помимо указанных выше общих причин личным характером вождей двух борющихся партий: Никон и  Аввакум были оба люди с сильным  характером, с неукротимой энергией, с непоколебимой уверенностью в  собственной правоте, с несклонностью  и неспособностью к уступкам и  компромиссам.

  Патриарх  Никон был преисполнен сознанием  величия своей архиерейской власти, которая в его представлении  была превыше всякой светской власти, включая власть царскую. Всякое сопротивление  или хотя бы только неповиновение  высшей церковной власти Патриарх рассматривал как преступление и готов был  подавить его всякими средствами. По выражению Н. И. Костомарова, "с  вопросом реформы Никон поступал, как военачальник с военным делом: приказано, и надо исполнять, а за непослушание следовала тяжелая  кара".

  Между тем главный противник Никона, протопоп Аввакум Петрович (из города Юрьевца), был непоколебимо убежден  в правоте своих старозаветных  религиозных взглядов и не обнаруживал  ни малейшего желания исполнять "нечестивые" приказания религиозных  реформаторов. Патриарха Никона Аввакум  считает и именует "борзым кобелем, отступником и еретиком", а "с  еретиком какой мир? Бранися (т. е. борись) с ним и до смерти, не повинуйся  его уму развращенному". При  таком настроении двух противных  сторон ни примирение, ни соглашение между  ними не были возможными. Церковный  Собор 1666-1667 годов (уже после падения  Никона) проклял старообрядцев как  еретиков и отлучил их от Церкви, светская власть пришла на помощь церковной  для искоренения "ереси", и эта  прискорбная междоусобная борьба омрачала историю Русской Церкви и русского народа в течение последовавших двух столетий.  

  «ДВЕНАДЦАТЬ СТАТЕЙ» 
 

  Кощунственное проклятие Собора 1667 года как бы завершает церковную реформу, начатую  Никоном. Как пишет Солженицын, итог ее был ужасен: «Это привело к жесточайшему преступлению анафемы собственному народу и войны против него за никонианскую реформу... Через 40 лет после едва пережитой народом Смуты всю страну, еще не оправившуюся, до самой основы, духовной и жизненной, потряс церковный раскол. И никогда уже - опять-таки на 300 лет вперед - православие на Руси не восстановилось в своей высокой жизненной силе, державшей дух русского народа больше полутысячи лет. Раскол отозвался нашей слабостью и в ХХ веке».

  Впрочем, власть не ограничилась одной анафемой. Если Собор 1667 года подвел богословскую базу под преследования старообрядцев, то изданные в 1685 году «Двенадцать статей»  царевны Софьи законодательно закрепили  репрессии.

  «Двенадцать статей» - беспримерный по своей жестокости закон. Согласно ему, «упорных раскольников»  следовало казнить, сжигая в срубах. Если же они принесут покаяние, то отсылать под строгий надзор в монастыри, откуда не выпускать до самой смерти. Оговоренных в «расколе» пытать на дыбе, а тех, чья вина будет  доказана, наказывать кнутом и ссылать. Наказанию подвергались и те, кто  только укрывал «еретиков» или знал об их местонахождении, но не донес  властям. Их следовало бить батогами и ссылать. Закон предусматривал передачу имущества казненных и  сосланных старообрядцев в царскую  казну.

  «Двенадцать статей» были составлены при непосредственном участии Московского Патриарха  Иоакима, что позволило историку Ключевскому утверждать: «Усиление  карательных мер против старообрядцев  нельзя ставить целиком на счет правительства  царевны Софьи; то было профессиональное занятие церковных властей, в  котором государственному управлению приходилось обыкновенно служить  лишь карательным орудием».

  Притеснения ужесточились при Петре I, который  называл борьбу со старообрядчеством  «равноапостольским» и «святым» делом. Современный историк Е.В.Анисимов пишет, что при этом государе «старообрядцы  были поставлены за грань человеческого  и гражданского сообщества». Им повелевалось записываться в казенные «переписные  книги», платить тяжкий двойной налог  и носить одежду особого покроя. Тех, кто уклонялся от исполнения данных законов, ждали пытки на дыбе «для изыскания истины», наказания  батогами, конфискация имущества, ссылка или казнь. В преследованиях староверов Петру I и его державным преемникам усердно помогало высшее духовенство: митрополит Рязанский Стефан (Яворский), митрополит Ростовский Димитрий (Туптало), архиепископ Новгородский Феофан (Прокопович), архиепископ Холмогорский Афанасий (Любимов) и прочие. В их лице официальная Церковь благословляла и оправдывала гонения. Ведь, как писал митрополит Стефан в книге «Камень веры», «Искус научает, что иного на еретиков врачевания несть, паче смерти». Но эти репрессии были неоправданны и бессмысленны. По мнению Анисимова, «старообрядцы реально не угрожали царской власти. Неизвестно ни одного случая, чтобы старцы задумывали покушения на жизнь ненавистных царей и иерархов Церкви, а отчаянные одиночки их бы совершали. Сопротивление старообрядцев почти всегда было пассивным». 
 

  НАДЕЖДЫ НА ВОССТАНОВЛЕНИЕ ДРЕВЛЕПРАВОСЛАВНОЙ ВЕРЫ 

   

  Раскол  русской церкви совершился не сразу. Определения собора были настолько  ошеломляющими, в них было так  много безумия, что русский народ  счел их за дьявольское наваждение. Многие думали, что царь обманут  приезжими греками и западниками, и верили, что он рано или поздно распознает этот обман и возвратится  к старине, а обманщиков прогонит от себя. Что же касается архиереев, участвовавших на соборе, то о них  составилось убеждение, что они  не тверды в своей вере и, боясь  царской власти, готовы веровать так, как прикажет царь. Один из наиболее бескомпромиссных приверженцев новой  веры, чудовский архимандрит Иоаким (впоследствии патриарх Московский) откровенно заявил: «Я не знаю ни старой веры, ни новой, но что велят начальницы, то я  готов творить и слушать их во всем».

  В течение 15-ти лет после собора шли  пререкания между сторонниками старой веры и новой, между представителями  древней народной церкви и представителями  новой, царской. Защитники старины  надеялись, что еще можно уладить  возникший раздор, что государственная  власть одумается и вернется к  святой старине. Протопоп Аввакум слал царю Алексею Михайловичу одно послание за другим и призывал его к покаянию. Этот протопоп-богатырь горячо и вдохновенно  убеждал царя, что в древнем  православии, которое так немилостиво  проклято собором, нет ничего еретического. «Мы содержим истинную и правую веру, умираем и кровь свою проливаем  за Церковь Христову».

  Царя  просили назначить всенародное  состязание с духовными властями: пусть видят и слышат все, какая  вера истинная - старая или новая.

  Царь  Алексей Михайлович не внял этим просьбам и мольбам. После его смерти царский  престол занял его сын Феодор Алексеевич. Защитники и исповедники  древнецерковных преданий обратились к новому царю с горячей мольбой - вернуться к вере благочестивых  и святых предков. Но и эта мольба не имела успеха. На все челобитные церковных пастырей, жаждавших мира и единства церковного, правительство  отвечало ссылками и казнями. 
 
 
 
 

  ГОНЕНИЕ НА ДРЕВЛЕПРАВОСЛАВНЫХ ХРИСТИАН 

   

  Ссылки  и казни последовали тотчас же после собора. Знаменитые защитники  древлеправославного благочестия: протопоп Аввакум, священник Лазарь, диакон Феодор, инок Епифаний - были сосланы  на дальний Север и заточены в  земляную тюрьму в Пустозерске (Архангельская  область). Они были подвергнуты (за исключением  Аввакума) еще особой казни: ям вырезали языки и отсекли правые руки, чтобы  они не могли ни говорить, ни писать в обличение своих гонителей. Более 14-ти лет пробыли они в  мучительном заточении - в сырой  яме. Но никто из них не поколебался  в правоте своей веры. Благочестивый  народ чтил этих исповедников как  непреоборимых воинов Христовых, как  дивных страстотерпцев и мучеников  за святую веру. Пустозерск стал святым местом. По настоянию нового патриарха  Иоакима пустозерские страдальцы были преданы сожжению на костре. Казнь  последовала в пятницу, в день страстей Христовых, 14 апреля 1682 г. Всех их вывели на площадь, где был устроен  сруб для сожжения. Бодро и радостно взошли они на костер. Толпа людей, сняв шапки, молча окружила место  казни. Подожгли дрова, и костер запылал. Священномученик Аввакум обратился  к народу с прощальным словом. Подняв высоко сложенную в двуперстие руку, он провозгласил «Вот будете этим крестом  молиться, вовеки не погибнете». Когда  мученики сгорели, народ бросился к  костру собирать святые кости, чтобы  разнести их потом по всей русской  земле.

  Мучения и казни совершались и в  других местах московского государства. За шесть лет до сожжения пустозерских узников были преданы мучительной  смерти сотни преподобных отцов  и исповедников славной Соловецкой обители. Эта обитель вместе с  другими монастырями и скитами  русской церкви отказалась принять  новые никоновские книги. Соловецкие иноки решили продолжать службу Божию  по старым книгам. Они написали государю в течение нескольких лет пять челобитных (прошений), в которых  умоляли царя только об одном: разрешить  им оставаться в прежней вере. «Плачемся  вси со слезами, - писали иноки царю Алексею Михайловичу, - помилуй нас, нищих и сирот, повели, государь, нам быти в той же нашей старой вере, в которой отец твой, государев, и вси благоверные цари и великие  князи скончались, и преподобные  отцы Соловецкой обители: Зосима, Савватий, Герман и Филипп митрополит, и вси  святии отцы угодили Богу». Соловецкие иноки были твердо убеждены, что  измена старой вере означала измену Церкви и Самому Богу. Поэтому они соглашались  скорее принять мучения, нежели отступить  от веры своих предков. Они смело  заявили царю: «Лучше нам временною  смертью умереть, нежели вечно погибнуть. И если нас предадут огню и мукам  или на части рассекут, мы и тогда  не изменим апостольскому преданию вовеки».

  В ответ на все просьбы и мольбы смиренных иноков царь послал в Соловецкий монастырь военную команду, чтобы  силою заставить убогих старцев  принять новые книги. Иноки не пустили к себе стрельцов и  затворились в обители за толстыми каменными стенами, как в крепости. Царские войска осаждали Соловецкий монастырь в течение восьми лет (с 3668 по 1676 г.). Наконец, в ночь на 22 января 1676 г. стрельцы ворвались в обитель, и началась страшная расправа с жителями монастыря. Было замучено до 400 человек: одних повесили, других порубили на плахах, третьих утопили в проруби. Вся обитель была залита кровью святых страдальцев. Они умирали спокойно и твердо, не просили ни милости, ни пощады. Только 14 человек случайно уцелело. Тела убитых и разрубленных мучеников лежали с полгода неубранными, пока не пришел царский указ - предать  их земле. Разгромленная и разграбленная  обитель была заселена присланными  из Москвы монахами, принявшими новую  правительственную веру и новые  никоновские книги.

  Незадолго до казни соловецких страдальцев  были замучены в боровской тюрьме (Калужская обл.) две родных сестры из боярского рода Соковниных, боярыня  Феодосия Прокопьевна Морозова и  княгиня Евдокия Прокопьевна  Урусова. С детства они были окружены почетом, славой, близко стояли к царскому двору и часто там бывали. Но ради истинной веры они презрели и  богатство, и почет, и славу мирскую. Они были арестованы и подвергнуты  страшным пыткам. По указу царя их сослали  в Боровск и посадили здесь  в мрачное и сырое подземелье. Сестер-исповедниц томили голодом. Силы их слабели, жизнь медленно угасала. 11 сентября 1675 г. скончалась Евдокия, а 2 ноября, через 51 день,- ее сестра, успевшая еще до ссылки принять иночество  с именем Феодоры. 

  Немало  было замучено в то время исповедников старой веры: одних засекли плетьми, других уморили голодом в тюрьмах, третьих предали сожжению. 

   

  БЕГСТВО ЦЕРКВИ В ПУСТЫНИ И ЛЕСА

    

  Положение христиан в России в XVII столетии во многом было похоже на положение христиан в Римской империи. Как тогда  христиане из-за сильных гонений  со стороны языческих властей  вынуждены были скрываться в катакомбах, в загородных пристанищах, так и  русским людям, православным христианам XVII века, пришлось бежать в пустыни  и леса, скрываясь от преследований  со стороны государственных и  церковных властей.

  Правительство жестоко преследовало людей старой веры: повсюду горели костры, сжигали  сотнями и тысячами людей, резали языки, рубили головы, ломали клещами  ребра, четвертовали; тюрьмы, монастыри  и подземелья были переполнены страдальцами за святую веру. Духовенство и гражданское правительство беспощадно истребляли своих же родных братьев - русских людей. Никому не было пощады: убивали не только мужчин, но и женщин, и даже детей. Великие страдальцы - русские православные христиане - явили необычайную силу духа в это ужасное время. Хотя некоторые из них в конце концов отступили от истинной веры, не выдержав пыток и гонений, многие пошли на смерть смело и решительно.

  Огромное  большинство преследуемых христиан бежали в пустыни, леса, в горы, где  заводили себе приют. Но и там их отыскивали, жилища разоряли, а самих  приводили к духовным властям  для увещаний и, если они не изменяли своей вере, предавали мучениям и  смерти. Через четыре года после  узаконения статей Софьи патриарх Иоаким издал указ: «Смотреть накрепко, чтобы раскольники не жили в волостях и в лесах, а где объявятся - самих ссылать, пристанища их разорять, имущество продавать, а деньги присылать  в Москву».

  Чтобы спастись от преследований и пыток, русские люди стали себя сжигать. «Нет нигде места, - говори они, - только и уходу, что в огонь да в  воду». Во многих местах, где ждали  гонителей и мучителей, заранее  приготовлялись срубы для самосожжений и приспосабливались к этому  отдельные избы, часовни, церкви, просмоленные и обложенные соломой. Как только приходило известие, что идут сыщики и гонители, народ запирался в  приготовленное к сожжению здание и  при появлении гонителей заявлял им: «Оставьте нас, или мы сгорим». Бывали случаи, что гонители уходили, и тогда самосожжения не происходило. Но в большинстве случаев преследуемые погибали: до такого отчаяния довели верующих христиан беспощадные преследования, жестокие пытки и мучения.

  Более двухсот лет пребывало старообрядчество в гонениях. Они временами то ослабевали, то снова усиливались, но никогда  не прекращались. Притеснения ужесточились при Петре I, который называл борьбу со старообрядчеством «равноапостольским» и «святым» делом. Современный историк Е.В.Анисимов пишет, что при этом государе «старообрядцы были поставлены за грань человеческого и гражданского сообщества». Им повелевалось записываться в казенные «переписные книги», платить тяжкий двойной налог и носить одежду особого покроя. Тех, кто уклонялся от исполнения данных законов, ждали пытки на дыбе «для изыскания истины», наказания батогами, конфискация имущества, ссылка или казнь. В преследованиях староверов Петру I и его державным преемникам усердно помогало высшее духовенство: митрополит Рязанский Стефан (Яворский), митрополит Ростовский Димитрий (Туптало), архиепископ Новгородский Феофан (Прокопович), архиепископ Холмогорский Афанасий (Любимов) и прочие. В их лице официальная Церковь благословляла и оправдывала гонения. Ведь, как писал митрополит Стефан в книге «Камень веры», «Искус научает, что иного на еретиков врачевания несть, паче смерти». Но эти репрессии были неоправданны и бессмысленны. По мнению Анисимова, «старообрядцы реально не угрожали царской власти. Неизвестно ни одного случая, чтобы старцы задумывали покушения на жизнь ненавистных царей и иерархов Церкви, а отчаянные одиночки их бы совершали. Сопротивление старообрядцев почти всегда было пассивным».

  Весьма  тяжело жилось русским православным людям при этом царе. В таком  же положении они находились и  при преемниках Петра. Только в царствование Екатерины II (1762-1796) старообрядцы вздохнули  несколько свободнее. Но к концу  царствования Александра I опять начали появляться указы, стесняющие духовную жизнь старообрядчества. При царе Николае I (1825-1855) старообрядцы жестоко  преследовались. Только события, связанные  с революцией 1905 года, дали старообрядцам  возможность открыто устраивать в родном отечестве крестные ходы, иметь колокольный звон, организовывать общины. Но до самого 1917 г. старообрядцы так и не получили полной религиозной  свободы: не было признано их священство, не были отменены статьи уголовного закона, карающие за присоединение новообрядцев к старообрядчеству, им не было разрешено  открыто проповедовать свою веру, занимать ответственные административные должности, не было дано право старообрядческим учителям преподавать в общих  народных школах. 
 

  ЦЕРКОВНОЕ ПРАВЛЕНИЕ

    

  Православная  старообрядческая церковь, вследствие жестоких на нее гонений, лишена была возможности нормально осуществлять свою духовную деятельность: богослужение часто приходилось совершать  не в храмах, а в лесах и разных трущобах. Церковь была лишена своих  высших руководителей - епископов, однако смогла, при помощи Божией, сохранить  себя от падения и еретических  уклонений.

  Русская церковь никогда не имела большого количества епископов. Наибольшее число  их не превышало 15, а при Никоне их было и того меньше. Епископ Павел  Коломенский мужественно выступил против затей Никона, за что был  предан мученической смерти. Остальные  епископы, боясь участи Павла, вынуждены  были молчаливо одобрить новые церковные  порядки. Таким образом, святая Церковь  осталась без епископов, с одними священниками и диаконами.

  По  правилам церкви, священники должны быть в подчинении у своих епископов. Но те же правила разрешают священникам  не подчиняться епископам, если последние  уклонились в какое-либо заблуждение, открыто проповедуют ересь или  совершают церковное разделение. Священники поступили поэтому совершенно законно, решив не идти за Никоном  и другими архиереями, изменившими  святой Церкви. Священники вправе были совершать без них службу Божию, таинства и управлять паствой. Но они не имели права рукополагать себе преемников - новых священников; старые же не могли жить без конца. Что же оставалось делать? Где было взять новых священников? Этот вопрос был выдвинут жизнью вскоре после совершившегося церковного раскола. И тогда же он был разрешен на основании церковных канонов (правил).

  Еще в прежние века в христианской церкви возникали подобные вопросы. Бывали случаи, что поместные церкви лишались всех своих епископов вследствие уклонения их в ересь. И там, в  еретическом обществе, они продолжали священнодействовать, рукополагать епископов, священников. Вселенские и поместные  соборы православной церкви постановили  принимать этих поставленных в ереси  духовных лиц, если они отрекутся  от своих заблуждений, в их духовном сане, т. е. если они рукоположены в  епископский сан, то остаются епископами, если же в священнический - священниками (8-е прав. 1-го Всел. Собора). Было установлено  святыми соборами даже посылать особых уполномоченных к еретическим духовным лицам, чтобы убедить их оставить свое еретическое общество и присоединиться к истинной Христовой Церкви (80-е  прав. Карфагенского собора). Руководствуясь этими древними соборными правилами, старообрядческая церковь также  решила принимать духовных лиц, рукоположенных в новообрядческой церкви, в сущем  сане. Таких священников правительство  называло «беглыми», так как им приходилось  буквально бежать и постоянно  укрываться от преследований и гонений.

Возникновение и развитие старообрядчества