Возникновение и значение «Повести временных лет», как литературного памятника Древней Руси

                                                    Введение

Актуальность работы. Главный  источник наших знаний о древней  Руси - средневековые летописи. В  настоящее время известно более  двухсот списков летописей. Большинство  из них опубликовано (полностью или  в виде разночтений к другим спискам) в Полном собрании русских летописей. Одна из самых древних и известных - «Повесть временных лет» - летопись, получившая свое название по первым словам «се повести времяньих лет...»  и повествующая о событиях русской  истории середины IX - начала XII вв. По оценке выдающегося российского  ученого Д.С.Лихачева, «Повесть временных  лет» с ее всемирно-историческим введением, с ее широким стремлением обосновать место русского народа среди других народов мира, с ее особым вниманием  к героическому, к военным подвигам, к славе русского оружия вводит нас  в атмосферу эпического народно-песенного  отношения к русской истории. Перед нами в «Повести временных  лет» в значительной мере эпическое, поэтическое отношение к родной истории. Вот почему «Повесть временных  лет» - это не только произведение русской  исторической мысли, но и русской  исторической поэзии. Поэзия и история  находятся в ней в неразрывном  единстве. Перед нами произведение литературное и памятник исторической мысли.»

Цель: изучить возникновение и значение «Повести временных лет» , как литературного памятника Древней Руси

          Задачи:

1. Понять причины возникновения ПВЛ в древней Руси
2. Узнать что такое свод летописный, появление его и составление
3. Изучить списки ПВЛ: Лаврентьевский и Никоновский

При работе над моим рефератом  мне очень помогли  книги: 

М.И. Сухомлинова  "О  древней русской летописи как  памятнике литературном"¹, где он попытался установить литературные источники начальной русской летописи. В работе К. Н. Бестужева-Рюмина "О составе русских летописей до конца XIV в." ²очень хорошо разложен летописный текст на годовые записи и сказания. Книга "История русского летописания XI - начала XVIII века" А.Н. Насонова³ посвящена истории русского летописания с древнейших времен до первой четверти XVIII в. Она подводит итог многолетним изысканиям автора в области летописания. Создатель прослеживает возникновение русских летописных сводов, крупных исторических и литературных памятников. Книга М.Х. Алешковского⁴ вводит нас в творческую лабораторию историка, исследующего самую раннюю русскую летопись - Повесть Временных лет, стоящую у колыбели отечественной истории и отечественной литературы. Благодаря книге Д.С. Лихачева⁵ Великое наследие. «Повесть временных лет» я проследил путь, по которому постепенно слагалась «Повесть временных лет» Он дополнил генеалогию летописания общей историей самой работы летописцев, дал историю способов ведения летописания, приемов летописания, дал историю летописания как историю русской исторической и политической мысли. В книге А.А.  Шахматова  ⁶можно найти много важных выводов и указаний всем, кто интересуется изучением русского летописания XI—XV вв. Шахматов много занимался изучением древнерусских летописей - он заложил основы текстологического их исследования и тем самым определил фундамент текстологии как науки. Он установил время создания и источники старейших летописных сводов (XI - XVI вв.), в частности «Повести временных лет».

                          Глава 1. Средневековые летописи.

1.1 Гипотезы возникновения средневековых летописей.

Главный источник наших знаний о древней Руси - средневековые  летописи. В архивах, библиотеках  и музеях их насчитывается несколько  сот, но по существу это одна книга, которую писали сотни авторов, начав свой труд в XI веке и окончив его спустя семь столетий.

Сначала надо определить, что  же такое летопись. В большом энциклопедическом  словаре написано следующее: " Историческое произведение, вид повествовательной  литературы в России XI - XVII веков, состояли из погодных записей, либо представляли собой памятники сложного состава - свободные своды. " Летописи были общерусскими (" Повесть временных лет ") и местными (" Новгородские летописи ") . Летописи сохранились главным образом в поздних списках.

Первым начал изучать  летописи В. Н. Татищев. Задумав создать  свою грандиозную " Историю Российскую ", он обратился ко всем известным  в его время летописям, разыскал много новых памятников. После  В. Н. Татищева изучением летописей, конкретно " Повесть временных  лет ", занимался А. Шлецер. Если В. Н. Татищев работал ~ вширь ~, соединяя дополнительные сведения многих списков  в одном тексте и как бы идя  по следам древнего летописца - сводчика, то Шлецер работал ~ вглубь ~, выявляя  в самом тексте массу описок, ошибок, неточностей. Оба исследовательских  подхода при всем своем внешнем  различии имели сходство в одном: в науке закреплялась мысль о  непервоначальном виде, в котором  до нас дошла " Повесть временных  лет ". Это и есть большая заслуга  обоих замечательных историков. Следующий крупный шаг был  сделан известным археографом П. М. Строевым. И В. Н. Татищев, и А. Шлепцер  представляли себе " Повесть временных  лет ", как создание одного летописца, в данном случае Нестора. П. М. Строев высказал совершенно новый взгляд на летопись, как на свод нескольких более  ранних летописей и такими сводами  стал считать все дошедшие до нас  летописи. Тем

самым он открыл путь не только к более правильному с методической точки зрения исследованию дошедших до нас летописей и сводов, которые  не дошли до нас в своем первоначальном виде. Необычайно важным был следующий  шаг, сделанный А. А. Шахматовым, который  показал, что каждый из летописных сводов, начиная с XII века и кончая XVI веком, не случайный конгломерат разнородных летописных источников, а историческое произведение со своей собственной политической позицией, продиктованной местом и временем создания.⁷ Так историю летописания он связал с историей страны. Возникла возможность взаимопроверки истории страны, историей источника. Данные источниковедения стали не самоцелью, а важнейшим подспорьем в воссоздании картины исторического развития всего народа. И теперь, приступая к изучению того или иного периода, прежде всего стремятся проанализировать ворпос о том, каким образом летопись и ее сведения связанны с реальной действительностью. Так же большой вклад в изучение истории русского летописания внесли такие замечательные ученые, как: В. М. Истрин, А. Н. Насонов, А. А. Лихачев, М. П. Погодин и многие другие.

Существует две основных гипотезы относительно " Повести  временных лет ". Первой мы рассмотрим гипотезу А. А. Шахматова.

История возникновения начальной  русской летописи привлекала к себе внимание не одного поколения русских  ученых, начиная с В. Н. Татищева. Однако только академику А. А. Шахматову  удалось в начале нынешнего столетия разрешить вопрос о составе, источниках и редакциях " Повести ". Результаты его исследований изложены в работах " Разыскания о древнейших русских  летописных сводах " (1908 год.) и " Повесть  временных лет " (1916 год.) . В 1039 году в Киеве учредили метрополию самостоятельную  организацию. При дворе митрополита  был создан Древнейший Киевский свод, доведенный до 1037 года. Этот свод, предполагал  А. А. Шахматов, возник на основе греческих переводных хроник и местного фольклорного материала. В Новгороде в 1036 г. создается Новгородская летопись, на основе которой в 1050

г. возникает Древний Новгородский свод. В 1073 г. монах Киево-Печерского монастыря Нестор Великий, используя  древнейший Киевский свод, составил первый Киево-Печерский свод, куда включил  исторические события происшедшие  после смерти Ярослава Мудрого (1054 г.) . На основании первого Киево-Печерского и Новгородского свода создается  второй Киево-Печерский свод. Автор  второго Киево-Печерского свода  дополнил свои источники материалами  греческих хронографов. Второй Киево-Печерский  свод и послужил основой " Повести  временных лет ", первая редакция которой была создана в 1113 году монахом  Киево-Печерского монастыря Нестером, вторая редакция - игуменом Выдубицкого  монастыря Сильвестром в 1116 году и третья - неизвестным автором  в том же монастыре в 1118 году. ⁸

Интересные уточнения  гипотезы А. А. Шахматова сделаны  советским исследователем Д. С. Лихачевым. Он отверг возможность существования  в 1039 г. Древнейшего Киевского свода  и связал историю возникновения  летописания с конкретной борьбой, которую вело Киевское государство  в 30-50 годах XI столетия против политических и религиозных притязаний Византийской империи. Византия стремилась превратить церковь в свою политическую агентуру, что угрожало самостоятельности Русского государства. Особого напряжения борьба Руси с Византией достигает в середине XI века. Политическая борьба Руси с Византией переходит в открытое вооруженное столкновение: в 1050 г. Ярослав посылает войска на Константинополь во главе со своим сыном Владимиром. Хотя поход Владимира закончился поражением, Ярослав в 1051 г. возводит на митрополичий престол русского священника Иллариона. Это еще больше укрепило и сплотило русское государство.⁹ Исследователь предполагает, что в 30-40 годы в XI веке по распоряжению Ярослава Мудрого была произведена запись устных народных исторических преданий о распространении христианства. Этот цикл послужил будущей основой летописи. Д. С. Лихачев предполагает, что " Сказания о первоначальном распространении христианства

на Руси " были записаны книжниками киевской митрополии при  Софийском соборе. Очевидно, под  влиянием пасхальных хронологических  таблиц-пасхалий, составляющихся в  монастыре. Никон предал своему повествованию  форму погодных записей - по ~ летам ~. В созданный около 1073 г. первый Киево-Печерский свод Никон включил  большое количество сказаний о первых русских, их многочисленных походах  на Царьград. Благодаря этому свод 1073 г. приобрел еще более антивизантийскую направленность

В " Сказаниях о распространении  христианства " Никон придал летописи политическую остроту. Таким образом  первый Киево-Печерский свод явился выразителем народных идей. После  смерти Никона работы над летописью  непрерывно продолжались в стенах Киево-Печерского монастыря и в 1095 году появился второй Киево-Печерский свод. Второй Киево-Печерский  свод продолжал пропаганду идей единства русской земли, начатую Никоном. В этом своде также резко осуждаются княжеские междоусобице. Далее в  интересах Святополка на основа второго  Киево-Печерского свода Нестером создается  первая редакция " Повести временных  лет ". При Владимире Мономахе, игумен Сильвестр по поручению великого князя в 1116 году составляет вторую редакцию " Повести временных лет ". Эта  редакция дошла до нас в составе  Лаврентьевской летописи. В 1118 году в  Выдубицком монастыре неизвестным  автором была создана третья редакция " Повести временных лет ". Она  была доведена до 1117 г. Эта редакция лучше всего сохранилась в  Ипатьевской летописи.

В обоих гипотезах есть много различий, но обе эти теории доказывают, что начало летописания  на Руси является событием огромной важности.

                   1.2 Свод летописный, появление и составление.

Летописный свод- одна из форм рус. ср.-век. историко-лит. сочинений. В сводах погодно излагались события рус. истории и давалось толкование историч. процесса с точки зрения правящих классов феод. общества. Появление С. л., воспроизводивших историю феод. гос-ва, было связано с

определ. этапами в развитии рус. государственности. Первые С. л. были составлены в XI в. в Киеве и Новгороде. Старший из сохранившихся С. л. - киевский, т. н. Начальный свод кон. XI в., дошедший в составе Новгородской I летописи младшего извода. В XII-XIII вв. С. л. составлялись и в др. центрах Руси (Переяславле Южном, Чернигове, Ростове, Владимире, Галиче, Владимире Волынском). В XIV-XV вв. работа над их созданием велась также в Твери, Москве, Пскове, Смоленске, Вологде и нек-рых др. городах. Как историко-лит. произведения С. л. доживают до XVIII в. включительно.

Свод летописный- памятники, сложные по составу. Древнейшие С. л. создавались на основе различных местных устных преданий, погодных записей, переводных житийных и хронографич. памятников и т. д. Старшие своды являлись источниками более поздних. Отсюда преемственность в историч. изложении, широкий хронологич. охват событий от времен Киевской Руси до XIV-XVI вв., а в отд. случаях - до XVII-XVIII вв. При составлении С. л. использовались также в качестве источников различные лит. повести и сказания, поучения, акты, разрядные записи, родословные предания и т. п. Составление С. л. предпринималось в связи с к.-л. крупным политич. или церк. событием (посажением нового князя, выбором нового митрополита или епископа и т. д.). ¹⁰При этом сводчики стремились идеологич. средствами оправдать политич. действия и притязания своих государей. Установив сложный состав С. л., ученые долгое время видели в них лишь механич. соединение разнородного материала. Господствовало мнение, что каждый С. л. составлялся самостоятельно, а их взаимоотношения не выяснялись . Лишь широкий сравнительно-историч. метод, примененный А. А. Шахматовым, - сопоставление между собой огромного числа С. л. - позволил ему дать общую схему рус. летописания XI-XVI вв., выявить генетич. связь и политич. направленность С. л. Сов. исследователи (М. Д. Приселков, М. Н. Тихомиров, А. Н. Насонов, Д. С. Лихачев, Б. А.

Рыбаков, Л. В. Черепнин и  др.), усовершенствовав методику А. А. Шахматова, выявили осн. закономерности появления  и развития С. л., тесно увязав их историю с политич. и культурной жизнью феод. Руси.

                     2.Происхождение повести временных лет.

2.1Нестор-летописец  и его роль в составлении  Повести временных лет

Нестор— преподобный. Было время, когда к преп. Нестору относили все те места Повести временных лет, где идет речь в первом лице, — и получалась довольно обстоятельная биография: указывали точно год и место рождения, время прибытия и поступления в монастырь, год смерти и общий возраст (Миллер, Шлецер, Татищев, м. Евгений, арх. Филарет, м. Макарий, Кубарев, Бутков, архп. Димитрий и многие др.). Теперь же, когда принадлежность Нестору Начальной летописи оспаривается, требуют значительных ограничений и все эти биографические подробности. Во всяком случае, несомненно, что преп. Нестор был инок Киево-Печерского монастыря: прибыл он сюда при игумене Стефане, который его принял, постриг и возвел в сан диакона. При торжественном открытии мощей преп. Феодосия (1091 г.) Нестор является одним из главных действующих лиц. На большой авторитет Нестора среди братии Печерской обители указывает рассказ Киево-Печерского Патерика об изгнании беса из черноризца Никиты Затворника: здесь, наряду с такими подвижниками веры и благочестия, как игумен Никон, Пимен Постник, Агапит Лечец, Григорий Чудотворец, Исаакий Печерник, Григорий, творец канонов, Онисифор Прозорливец, — стоит и Нестор, "иже написа летописец", тогда еще сравнительно юный инок. О времени канонизации преп. Нестора ничего определенного сказать нельзя. Имени его нет ни в древнейших Месяцесловах, ни в Прологах, ни в Четьих-Минеях. В Описании иконописи Киево-Печерской Лавры начала ХVIIІ в. упоминается живописное изображение "преп. Нестора диакона" и. "преп. Нестора летописца", но как далеко восходит основа этого Описания — вопрос спорный.

Житие Нестора впервые  находим в славянском печатном издании  Киево-Печерского Патерика 1661 г. ("сказание многословное, — справедливо замечает преосв. Филарет, — но бедное по содержанию"), откуда оно заимствовано в Четьи-Минеи св. Димитрия Ростовского.Церковная служба ему, как и другим "Преподобным отцем Печерским, ихже мощы в ближной и дальной пещере нетленно почивают", составлена еще позже: первое печатное издание ее относится лишь к 1763 году. Мощи преп. Нестора открыто почивают в Киеве, в Антониевых (ближних) пещерах. Церковь ублажает его, как "богомудрого житий святых списателя первейшего и ревнителя о них доброго", "времена и лета многочудесныя церкве, житие и добродетели отец первоначальных писанием нам изъявившего". В Иконописном подлиннике о преп. Несторе замечено: "подобием сед, брада аки Богословля, не раздвоилась, на плечах клобук, в правой руке перо, а в левой — книга и четки, ризы преподобнические".

Из литературных трудов" преп. Нестора мы знаем: 1) Чтение о  житии и погублении блаженную  страстотерпцю Бориса и Глеба, 2) Житие преподобного отца нашего Феодосия, игумена Печерского и 3) Летопись. Главнейший труд — Житие Феодосия Печерского, составленное в промежуток времени  между 1077 и 1088 годами: оно одно может  дать некоторую точку опоры в  суждениях о Несторе, как писателе. Пользуясь большой популярностью  в древнерусской письменности, Житие  преп. Феодосия имеет довольно сложную  литературную историю, которую можно  проследить при более или менее  внимательном отношении к различным  редакциям Киево-Печерского Патерика, в составе которого это Житие  издавна занимает очень видное и  почетное место. Как литературное произведение, Несторово Житие обладает значительными  достоинствами и ясно говорит  о большой начитанности и выдающейся образованности автора: хороший язык (выдержанный церковно-славянский стиль), толковое и по местам занимательное  изложение, сравнительно немного того "добрословия"

и "плетения словес", которыми так изобилуют позднейшие (северорусские) жития. Древнейший список Жития Феодосия дошел до нас в так называемом Успенском Сборнике XII в. По этой рукописи, хранящейся теперь в Московск. Синод. библ., Житие издавалось три раза: Бодянским ("Чтения в Общ. ист. и др. р." 1858, III), А. Поповым ("Чтения в Общ. ист. и др. р." 1879, I) и А. А. Шахматовым и П. А. Лавровым ("Чтения в Общ. ист. и др. р." 1899 г. и отд.: Сборник XII в. Моск. Успенск. Собора. Вып. І).

Раньше Жития преп. Феодосия Печерского Нестором составлено (вскоре после 1079 г.) Чтение о житии и погублении Бориса и Глеба, стоящее совершенно независимо от других агиологических памятников, посвященных свв. Борису и Глебу. В историко-литературном отношении Чтение стоит ниже Жития: в нем больше общих мест и таких  подробностей, которые не имеют прямого  отношения к делу, больше бесцветности и шаблонности в характеристиках; заметно пренебрежительное отношение  к собственным именам и хронологическим  датам, как не прибавляющим назидания; отсутствие в содержании историко-бытового материала. Указанные недостатки объясняются  отчасти авторской неопытностью начинающего Нестора, а отчасти  тем, что самый предмет второго  сочинения был гораздо интереснее и ближе нашему автору, как иноку  Печерского монастыря, чем предмет  первого. Древнейший список Несторова  Чтения о Борисе и Глебе относится  к первой половине XIV в.: это —  так называемый Сильвестровский  Сборник Московской Типографской библиотеки. По этому списку Чтение издано три  раза: Бодянским ("Чтения в Общ. ист. и др. рос." 1859, I), Срезневским ("Сказания о свв. Борисе и Глебе". СПб., 1860) и Абрамовичем (в "Памятниках древнерусской  литературы". Вып. 2-й). Большой известностью Чтение не пользовалось, как можно  видеть из того, что оно дошло  до нас в сравнительно ограниченном количестве списков и не повлияло на другие аналогичные памятники.

 Что касается отношения  преп. Нестора к Начальной Летописи, то все 

разнообразие мнений по данному  вопросу можно свести к трем категориям. 1) Нестору принадлежит вся так  называемая "Повесть временных  лет", сохранившаяся, впрочем, — как  утверждает большинство сторонников  этого мнения с Татищевым и  Шлецером во главе, — не в первоначальном своем виде, а значительно измененное и искаженное вставками, пропусками и ошибками позднейших переписчиков и редакторов. 2) Нестору в Повести времен. лет могут принадлежать только те статьи, которые непосредственно касаются истории Киево-Печерского монастыря. Таким образом вопрос о Несторовой Летописи отделяется от вопроса о Повести времен. лет в том смысле, что Несторова Летопись не должна быть отождествляема с Повестью, как одна из составных ее частей. 3) Наконец, Нестор, автор Жития преп. Феодосия Печерского и Чтения о свв. Борисе и Глебе, и Нестор Летописец — ничего общего между собой не имеют, кроме имени (П. С. Казанский, Голубинский, А. И. Соболевский). В современной исторической науке все права гражданства получил взгляд на Начальную Летопись, как на свод самого разнообразного исторического и литературного материала, нечто вроде исторической хрестоматии. Высказанное еще в 1820 г. Строевым, это мнение вполне подтвердилось учеными наблюдениями Соловьева, Срезневского, Сухомлинова, Беляева, Костомарова, Бестужева-Рюмина, Ключевского, А. А. Шахматова, Е. Н. Щепкина, М. С. Грушевского, С. Ф. Платонова и др. Самыми типичными выразителями такого взгляда на Начальную Летопись являются Костомаров, Бестужев-Рюмин и А. А. Шахматов. В летописный свод, известный под именем Повести времен. лет, вошел целый ряд статей и заметок, касающихся специально истории Киево-Печерской обители, короче сказать — Печерская Летопись. В деле составления этой Печерской Летописи ближайшее участие принимал преп. Нестор: связываемый с его именем (в Печерском Патерике) "летописец" есть не что иное, как летопись Печерской обители за вторую половину ХІ столетия. Вот единственно возможное решение давнего вопроса об

отношении Нестора, составителя  Жития Феодосия и Чтения о Борисе и Глебе, к нашей Начальной  Летописи. Совершенно игнорировать свидетельство  Печерского Патерика или различать  двух Несторов современников: младшего, диакона, автора житий, и старшего —  летописца, мы не имеем ни исторического, ни литературного права. На основании  тех историко-литературных данных, какими располагает наука в настоящее  время, можно думать, что в состав предполагаемой Несторовой Летописи входили: Сказание, что ради прозвася Печерский монастырь; Слово о первых черноризцах Печерских; Слово о перенесении мощей преп. Феодосия; несколько мелких заметок, напр. о проречении преп. Феодосия и внесении имени его в синодик, о погребении Яневой и др. Источниками для изучения Несторовой Летописи служат — Повесть времен. лет (ср. Лаврентьевский и Ипатьевский списки, Никоновский свод, Летоп. Переяславля Суздальского и др.) и Киево Печерский Патерик. В Повести времен. лет Сказание о начале Печерского монастыря читается под 1051 годом, Слово о первых черноризцах Печерских — под 1074, а о перенесении мощей преп. Феодосия — под 1091-м. Что же касается Печерского Патерика, то наибольший интерес при изучении Несторовой Летописи представляют так называемые Кассиановские редакции этого памятника, в особенности же вторая Кассиановская, составленная в 1462 г. "повелением смиренного Кассиана, уставника Печерского".

                      2.2 Списки ПВЛ: Лаврентьевский и Никоновский

«Повесть временных лет» не дошла до нас в первоначальном своем виде и сохранилась лишь в составе позднейщих летописных сводов, в соединении с другими  летописями. Решению вопроса о  первоначальном составе и объеме «Повести временных лет», столь существенного  для нашей задачи, должно быть предпослано  обозрение дошедших до нас списков.

Таких списков имеется  весьма значительное количество, если принять во

внимание совокупность всех дошедших до нас летописных сводов. Но если

исключить позднейшие своды, возникшие в Новгороде, Москве, Смоленске  и Некоторых других цейтрах западной и южной России и остановиться на древнейших, восходящих по времени  своего составления к XIII—XIV в., то число  летописных списков, содержащих «Повесть временных лет», значительно ограничится. Время составления летописного  свода определяется частью его хронологическим  объемом, ибо, конечно, не может не существовать связи между содержанием исторического  памятника и моментом его возникновения. Поэтому к древнейшим летописным сводам относим все те своды, которые  доводят изложение до событий XIII или XIV в. Древность свода определяется частью древностью дошедшего списка; но, конечно, между временем составления  списка, копии, и временем появления  оригинального памятника не может  быть обязательной связи; памятники XI—XII в. могли подвергаться переписке  и в XVI и в XVII ст.

1.Лаврентиевский список [Гос.] Публичной библиотеки [Лавр.]. Составлен, как видно из записи в конце его, монахом Лаврентием в 6885 (1377) г. при великом кНязе Дмитрии Константиновиче и епископе Дионисии, по заказу и благословению которых предприпят Лаврентием самый труд, в Нижнем Новгороде. Едва ли может подлежать сомнению, что Лаврентий не был сам летописцем, что пе он заносил в свой труд сообщения о тех или иных событиях: на это указывает, во-первых, кратковременность его работы — два месяца с небольшим (14 января—20 марта), достаточных для одной только переписки, во-вторых, то, что летописный рассказ доведен до 6813 (1305) г.; сслп бы Лаврентий был летописцем, он довел бы свою летопись до своего времени. Признать Лаврентия простым переписчиком мы также не имеем основания. В виду этого естественнее всего думать, что труд Лаврентия, как многие другие памятники древнерусской письменности, был трудом компилятивным, сводным: он соединил в одно целое несколько старших летописных сводов. Сравнение с другими летописями обнаруживает эти

составные части Лавр, летописи. Как увидим ниже, в части до 1206 г. Лавр, близко сходится с летописями Радзи-виловскою и Московско-Академическою; начиная с 1206 г., содержание Лавр, обнаруживает несомненно ростовское происхождение  и представляется трудом лица, близкого к ростовскому князю Константину  Василье вичу. Но приблизительно с 1233 г. ростовские известия становятся все  реже, отсюда и до конца свода, т. е. до 6813 (1305) г., видим общерусскую  по содержанию приведенных в пей  известий летопись. Общерусскою называем ее потому, что эти известия по происхождению  своему принадлежат к различным  политическим центрам, правда, преимущественно  северо-восточной Руси; мы находим  здесь ростовские, московские, тверские, костромские, переяславские и т. д. известия, среди них попадаются также новгородские, смоленские, рязанские  и даже южнорусские. Определяя первую часть Давр. летописи как свод Владимирский, вторую как Ростовскую летопись, а  третью как общерусский свод, видим, что Лаврентию принадлежит спайка этих трех источников, соединение их в  одно целое.

Скажу несколько слов об общерусском своде, вошедшем в состав Лавр, летописи в части приблизительно от 1233 до 1305 г. Несомненно, что такой  свод обнимал не только эти годы, но и предшествующее время; но вероятно, что доведен он был именно до 1305 г. Общерусский свод, как указано, отличался от местного свода, частного свода, тем, что содержал известия, восходящпе ко всем центрам русской жизни. Невозможно думать, чтобы подобное его содержание было делом случая, случайного соеди

нения в одном своде  летописей, относящихся к различным  областям; соединение летописных известий двух-трех центров, сосредоточение их в руках сводчика или редактора  может быть делом случая, но включение 

в,один свод известий из всей Руси северо-восточной, приобщение к  ним известий новгородских и южнорусских  предполагает определенный умысел у  составителя π планомерные усилия для достижения желанного результата. Невероятным представляется, чтобы  замысел составить общерусский  летописный свод припадлежал князю  Дмитрию Константиновичу или  суздальскому епископу Дпописию; если бы даже у них явился такой замысел, им кехва-тило бы средств привести его  в исполнение. Идея общерусского летописного  свода могла явиться только у  митрополита «всея Руси»; он один при политической раздробленности  России XIV в. имел характер всероссийский  и питал интересы общерусского, не местного, удельного характера. И  средства к достижению надлежащей полноты  пашлпсь бы в то время только у  митрополита: его власти были подчинены  местные епархии, в пределах которых  при дворе еппскопов, в монастырях и прп богатых церквах велись погодные записи событий, владычные, монастырские, церковные летописи. По приказу митрополита  в его канцелярии могли без  труда сосредоточиться копии  со всех подобных летописей; выборка  из них известий, размещение их в  общем хронологическом порядке  представлялось делом нетрудным. Но для выполнения всего такого предприятия  необходимо было руководствоваться  определенною целью, следовать определенной идее: идеей этой было воплощение в  письменном памятнике сознания единства Русской земли и необходимости  сохранить это единство.'Митрополиты  «всея Руси» в начале XIV в. больше чем когда-либо раньше стали понимать, что единство России нуждается в  деятельной работе с их стороны, в  энергичном противодействии тому сепаратизму  отдельных русских областей, который  был следствием удельной системы, а  также великого потрясения, вызванного в XIII в. нашествием татар. Вынужденное  переселение митрополита в 1299 г. во Владимир из Киева, униженного и  разоренного, повело за собой ослабление связи между отдельными епархиями, в 1303 г. Галиция (Γάλίτζα), бывшая епископией России, возведена в митрополию императором кир

Андроником Палеологом при  патриархе кир Афанасии, как это  читается в некоторых списках  каталога епархий, составленного при  имп. Андронике Палеологе Старшем ¹¹В состав этой новой митрополии вошло шесть епархий, оторвавшихся таким образом от Киевской митрополии с новым центром ее во Владимире. Но митр. Максим и его преемник Петр продолжали титуловаться «всея Руси», мечтая, конечно, о воссоединении распавшихся частей митрополии и стремясь к поддержанию единства в сохраненной за ними части. При митр. Петре произошло было закрытие галицкой митрополии, но зато в 1316—1317 г. открывается новая митрополия литовская, включавшая в свой состав, повидимому, и галичско-волынские епархии. Думаю. что митр. Петру принадлежит мысль о создании общерусского митрополичьего свода; он довел его до 1305 г., т. е. до года смерти своего предшественника, и работал над его созданием между 1305—1308 г., когда он вступил на митрополичий стол, ,и быть может, до 1316-го, когда вновь распалась единая русская митрополия.

Наше внимание в дальнейшем исследовании сосредоточится, однако, не на той части Лавр, летописи, которая  восходит к общерусскому летописному  своду, а на первой ее части, содержащей в начале своем «Повесть временных  лет». Этот памятник отграничивается  от остального текста Владимирского  свода записью игумена Михайловского  Киевского Выдубиц-кого монастыря, читающеюся вслед за летописной статьей 1110 г. и свидетельствующею о том, что в 6624 (1116) г. игуменом Сильвестром  написан предшествующий записи летописец. Но сложность состава Лавр, летописи, оейовывавшейся не на одном Владимирском своде, а также еще на общерусском  летописном своде начала ХІѴв., наводит на мысль, что Лаврентий мог внести в текст Владимирского свода, в частпости в текст «Повести временных лет», ряд поправок и дополнений из общерусского летописного свода, как более полного и более совершенного свода. Едва ли возможна совершенно

механическое разграничение  между отмеченными выше тремя частями Лавр, летописп: переписывая Владимирский свод, Лаврентий мог исправить er« по общерусскому своду; равным образом, переписывая ростовскую летопись, он и в nee мог внести несколько известий из соответствующих частей того же общерусского сводя. Вот те общие соображения, которые заставляют смотреть на текст «Повести временных лет» по Лавр, спаеку как на текст сводный, компилированный: вся вероятность в том, что основным источником его был Владимирский свод, между том как общерусский летописный свод был источником подсобным, вспомогательным. То обстоятельство, что Лавр, летопись включила в свой состав запись игумена Сильвестра, может указывать на тщательность передачи ею главного ее источника — Владимирского свода, где сохранилась эта запись, а это ведет к заключению о высоком значении Лавр, летописи для восстановления текста Несторовой летописи.