В.С. Пикуль

Реферат В.С. Пикуль  
 
 
 

Валентин Саввич Пикуль принадлежал к поколению, чье детство былоопалено Великой Отечественной Войной. Тринадцатилетний мальчишка, тушивший

«зажигалки» в блокадном  Ленинграде, через год – учащийся Соловецкой школыюнг, в пятнадцать лет становится командиром боевого поста на эскадренномминоносце «Грозный». 

За сорок лет  подвижнического литературного  труда В.С. Пикуль вернулрусскому человеку значительную часть великой родной истории. Он подарилмиллионам и миллионам своих читателей вошедшие в сокровищницу нашейлитературы книги: «Баязет»(1961), «Париж на три часа» (1962), «На задворкахвеликой империи» (1964-1966), «Реквием каравану PQ-17» (1970), «Пером ишпагой» (1971), «Моодзунд» (1972), «Битва железных канцлеров» (1977),

«Богатство» (1978), «Три возраста Окини-сан» (1981), «Фаворит» (1984), «

Крейсера» (1985), «Каторга» (1987), «Честь имею» (1989) и другие. 

Многие произведения изданы в Болгарии, Чехословакии, Франции, Японии,

Сирии, Китае и  других странах. 

В 1988 году за роман  «Крейсера» он был удостоен звания лауреата

Государственной премии РСФСР. 

Так как творчество В.С. Пикуля еще очень мало исследовано, то я в своемреферате основываюсь на критической статье С. Журавлева. 

Валентин Саввич Пикуль родился 13 июля 1928 года в Ленинграде. А вообщепроисхождение свое Пикули ведут из украинского села Кагарлык, в «которомнекогда осели потомки буйной гайдаматчины». 

Отец будущего писателя Савва Михайлович, крестьянский парень, былпризван на Балтийский флот, служил масленщиком на одном из миноносцев типа

«Новик», затем как  «выдвиженец из народа» поступил в политехническийинститут, блестяще его окончил и работал инженером на различных верфяхстраны. Когда грянула Великая Отечественная война, ушел добровольцев вморскую пехоту. Погиб в звании батальонного комиссара в Сталинграде. 

Мать – Мария  Константиновна Капенина происходила их псковских крестьян.

С ней и с бабушкой – Василисой Минаевной Капениной, которая как скажетпозже В. Пикуль, привила ему любовь к «великому, удивительному и красивомурусскому языку», пережил он самую страшную тяжелую блокадную зиму. И непросто пережил, но старался быть полезным в общенародной борьбе. Поэтому-тотак и дорожит В. Пикуль медалью «За оборону Ленинграда». Весной сороквторого года больной дистрофией и цингой эвакуировался в Архангельск, поместу службы отца, откуда и убежал в школу юнг. Сам писатель такрассказывает об этом: «Однажды бреду по улице (я сильно болел тогда цингой)и вижу: идут строем ребята, чуть постарше меня, в сопровождении матросов.

Оказалось, что это  будущие юнги. Я рванулся домой, схватил  свои «научныетруды» (к тому времени я собрал два «тома» статей, иллюстраций – все поморской тематике) и, прибежав к воротам флотского экипажа, пристроился кстрою счастливчиков, входящих в эти ворота с полным основанием, по путевкекомсомола, по предварительному набору и т.д. Я же никакой путевки не имел,к тому же был мал и крайне истощен. Но, как говорится, смелость городаберет. Явился к начальству, показал свои «труды», и – чудо – меня приняли.

В этот день мне исполнилось 14 лет. И этот же день я считаю днем своего,если можно так выразиться, гражданского рождения. В декабре 1942 года, ужена Соловках, меня привели к присяге… 

Убегая из дома, я  сказал маме: «Я скоро вернусь». А  вернулся толькопосле Победы». 

Пройдя курс обучения на Соловках, В. Пикуль в 1943 году начал  воеватьна Северном фронте в составе экипажа краснознаменного эскадренного эсминца

«Грозный». Наравне  со взрослыми нес изнурительные  двенадцатичасовые вахты,сутками не снимал мокрого, леденящего на морозе ватника, бомбил немецкиеподлодки, отражал атаки фашистских самолетов, охранял конвои союзников…

Через сорок лет  Валентин Пикуль скажет, что это  были «самые красивые» дниего жизни. «И так считаю не только я. Об этом говорят бывшие фронтовики.

Ведь люди как устроены: спроси одного – какие у тебя счастливые моменты вжизни? И он расскажет – с восторгом – как купил дубленку, холодильник,модную машину. А другой будет говорить о самых тяжелых, самых трудных,самых невыносимых днях. Вот так, как о самом суровом, но и самом духовносветлом времени, вспоминает о войне наше поколение. 

Войне мы без остатка  посвятили свою юность, а день 9 Мая 1945 года сталкак бы днем получения главного и наиболее дорогого диплома: самый трудныйэкзамен был сдан! 

И когда меня спрашивают, не жалею ли я о том, что вместо школьногоучебника в пятнадцать лет держал штурвал боевого корабля, я совершенногоискренне отвечаю – нет, не жалею. И сегодня, с высоты прожитых лет я ещеяснее, чем раньше, вижу, что ни один учебник некогда не дал бы мне и моимдрузьям столько знаний жизни, людей, как тот суровый опыт, что получили мыв годы войны…»[1] 

Действительно, война, это жесточайшее испытание в  жизни всего народа,особенно глубокий след оставили в судьбе поколения Валентина Пикуля. Неслучайно же многие писатели-фронтовики, бывшие тогда чуть постарше Пикуля,но тоже ушедшие на войну безусыми мальчишками, не раз говорили об этом.

«Самым святым, что  было в нашей жизни», считает последнюю  войну Виктор

Астафьев, «разносторонней  школой народного мужества», «академией жизнитысяч молодых людей, наших современников» называл ее Василь Быков, как о

«грубой школе», переполнившей  до предела «наш душевный опыт», - вспоминаето войне Юрий Бондарев,[2] а поэт Юрий Белаш напишет в книге «Оглохшаяпехота»: 

В нашей жизни  не так уж много тепла. 

Да и разве нас  женщина – нас война родила. 

Я привел эти высказывания для того, чтобы четче выделить одну важную,на мой взгляд, мысль: невозможно правильно понять и оценить творчествописателей, пришедших в литературу из войны – в том числе и В. Пикуля,- безучета того духовного и душевного опыта, который им дала война и который ипо сию пору многое, если не все, определяет в их жизни и творчестве. Исудьба Валентина Пикуля яркое тому подтверждение. 

Демобилизовавшись после Победы, что имел он за плечами? Семнадцатьмальчишеских лет, три медали на форменке, боевую специальность «аншютиста»и пять классов образования, с которыми его даже на работу нигде не брали,приходилось перебиваться временными заработками. Да еще на руках былахарактеристика, где останавливали внимание такие слова: «Юнга В. Пикульспособен на свершение необдуманных поступков». И ведь что интересно. Заэтими словами (писались же тогда такие неформальные характеристики!) сразуже зримо встает образ энергичного, несколько, может быть, экспансивного, нестандартного в поведении человека. Тем более что вся последующая жизнь В.

Пикуля как будто  бы эту характеристику подтверждала: был направлен в военно-морское  училище – бросил. Потянулся в  литературу, написал несколькороманов, на один из которых журнал «Звезда» даже заключил договор – и всеих сжег. После выпуска в свет первого романа опять «необдуманный» поступок

– оставил хорошо знакомую военную тему и с головой  окунулся в историю … 

И то, что в конце  В. Пикуль «нашел себя», может показатьсяслучайностью, удачно сложившимися обстоятельствами. К тому же и самписатель считает себя «счастливчиком»: «Прошел блокаду – не помер. Прошелвойну – не погиб. Не тонул даже – один лишь раз побывал в воде пособственной глупости. Не ранен. С пятью классами, как говаривали в старину,выбился в люди. Мне все в основном удается…»[3] 

В этих словах Пикуля, конечно, больше лукавой усмешки, чем  истины. Итот, кто знаком с Валентином Саввичем, с его образом жизни, прекраснознает, какое огромное напряжение воли и сил, какая целеустремленность иработоспособность, какие фундаментальные научные познания, какаянесгибаемость характера стоят за этим везением! 

И невольно думаешь, что не совсем был прав штурман  Горбунов, написавшийту характеристику. В основе «необдуманных поступков» Пикуля лежали твердаяуверенность в своих силах, стремление найти себя, желание высказатьсобственное отношение к миру. 

В литературу Валентин Пикуль, как уже говорилось, пришел из войны и отвойны. И этим он родствен тем писателям, которых за сходство биографий иопределенную близость творческих позиций (особенно на раннем этапе) принятоназывать писателями «второй волны» военной прозы. И хотя творческая судьба

В. Пикуля несколько  иная, он так же, как и они, прошел через военноелихолетье, в литературе жаждал правды о войне. «Я пытался в книгах тоговремени найти правду о войне и зачастую не находил … И тогда запала мне вдушу грешная мысль написать обо всем виденном самому»[4], - вспоминает В.

Пикуль. 

И вот с такой  же неистовой страстью, как на флот, Валентин Пикульустремился в литературу. Эта была даже не страсть, а скорее фанатичнаяодержимость. 

В 1954 году выходит  в свет первая книга Валентина  Пикуля – двухтомныйроман «Океанский патруль», посвященный памяти боевых друзей-североморцев.

Сам писатель не любит  вспоминать о нем, считая его «образцом  того, как ненадо писать романы» Действительно, сегодня видишь, сколь многиминедостатками он страдает – схематизмом сюжетных линий, прямолинейностьюхарактеров, затянутостью действия. Но было в романе и то, что скрашивало взначительной степени чисто литературные огрехи – живое чувствонепосредственного участника событий, правдивость деталей, атмосферы тоговремени, точность изображения флотского быта. В романе можно разглядеть инекоторые характерные черты сегодняшнего Пикуля. Особенно в «финскойлинии», потребовавшей от начинающего писателя серьезной литературнойработы, изучения специальной литературы и даже знания финского языка. Крометог, «Океанский патруль» позволяет увидеть последующий рост Валентина

Пикуля. 

После выхода романа писатель пережил серьезный творческий кризис. Надосказать, он всегда смотрел на себя достаточно трезво. Пикуль понимал, чтоявляется пока автором одного, довольно слабого романа. И хотя приняли его всоюз писателей, понимал, что «писателя Валентина Пикуля не существует». «Ябыл в отчаянии,- признавался он позже,- метался, не знал, что делать. Писалрассказы, стихи и чувствовал – все не то».[5] 

Правда, уже в те годы он немного занимался историей русского Севера,где пришлось ему воевать, а потом и вообще увлекся историей нашегогосударства. И когда услышал рассказ С.С.Смирнова о защитниках Брестскойкрепости, вспомнил, что подобное уже было во время русско-турецкой войны.

Так возник замысел  исторического романа «Базет», с которого он иотсчитывает свою литературную биографию. 

После «Баязета» увидели свет «Париж на три часа» и два первых томаромана «На задворках великой империи» (третий том так и не был написан). 

Конечно, не только рассказ  С.С. Смирнова подтолкнул писателя к  изучениюотечественной истории. Причина лежит гораздо глубже. Все пережитое в годы

Великой Отечественной  войны властно заставило Валентина  Пикуля задуматьсяоб истоках мужества советских людей, о глубинных корнях его. 

«Летом 1941 года», - считает  В. Пикуль, - мы выстояли еще и потому, чтонам в удел достался дух наших предков, закаленных в прошлых испытаниях».[6] 

Подвиг нашего народа в Великой Отечественной войне  прочно и неразрывносвязан с национально- патриотическими традициями, со всей сложной,предельно драматичной, но героически прекрасной историей нашей Родины.

Поэтому В. Пикуль так  внимательно изучал прошлое, стремясь проследить ихудожественно осмыслить судьбу русского народа на значительном отрезке егоистории. Ибо, по твердому убеждению писателя, сегодня, «нельзя бытьпатриотом, не опираясь при этом на богатейшее наследство наших предков.

Знание прошлого Отечества делает человека богаче духом, тверже характером исильнее разумом … Патриотизм – это страстное до ярости чувство своейогромной Родины, за которую человек готов драться и отдать жизнь …»[7] 

Страстное до ярости чувство Родины … Оно движет и  самим Валентином

Пикулем. И именно в этом огромном патриотическом чувстве, в любви к своемународу, к родной истории и лежит, как мне думается, ключ к разгадке

«феномена Пикуля». 

Воскрешая прошедшее  В. Пикуль не просто помогает прочитать  многиедраматические и героические его страницы, увидеть забытые лица предков,совершивших выдающиеся подвиги во славу Отечества (романы Пикуля не простоисторические, они в прямом смысле этого слова патриотические). Он не устаетнапоминать нам о нашем национальном достоинстве и о той великой роли,которую сыграл русский народ и в истории нашей многонациональной страны, ив истории Европы, и в мировой истории в целом. (Достаточно вспомнить тестраницы «Фаворита», где Пикуль рассказывает о провозглашении Россией

«Декларации вооруженного нейтралитета». Имевшей решающее значение в борьбеза независимость Соединенных Штатов Америки). 

Валентин Пикуль заставляет читателя не просто лучше  узнавать роднуюисторию, открывать для себя многое в ней неизвестное, но и часто по-иномусмотреть на нее. Ведь многие из нас слабо знают собственную историю. И нетолько во всем объеме, но даже главные ее вехи. Зачастую о войнах Алой и

Белой розы мы осведомлены  лучше, чем о походах великого Суворова или оподвигах генерала Скобелева, о которых когда-то знал любой мальчишка.

Печально то, что  были у нас времена, когда отечественная  история не простонедооценивалась или извращалась, но и объявлялась вредной в деле воспитаниянарода. А слово патриотизм считалось чуть ли не бранным. В русской историинекоторые видели лишь «зловонный омут» - грязь, деспотизм, эксплуатацию,невежество. 

Даже героические  страницы ее, славные подвиги предков  во имя Отечествав 20-30 годы зачастую принижались и осмеивались, а деяния сомнительныхличностей воспевались. 

Нигилистически-презрительное отношение к прошлому, к патриотизму нашлодовольно широкое распространение не только в исторической науке, но и влитературе тех лет. Тогда не редкими были строки, наподобие написанных поповоду памятника Минину и Пожарскому: «Случайно им мы не свернули шею …

Подумаешь, они спасли Расею! А может было б лучше не спасать?» 

Ну как не вспомнить  здесь Александра Сергеевича Пушкина, гениальноточно обозначившего тип людей, для «коих все равно: бегать ли им под орломфранцузским или русским языком позорить все русское – были бы толькосыты».[8] 

Да и сама история, по словам Федора Ивановича Тютчева, - «истинныйзащитник России» - внесла ясность в этот вопрос. В годы Отечественной войныстоль сильно ощущалась неразрывная, кровная связь времен, и прошлое, каксолдат, шло в бой с врагом. «Ты не один в этой огненной буре, русскийчеловек, - писал в те дни Леонид Леонов, - с вершин истории смотрят натебя песенный наш Ермак, и мудрый Минин, и русский лев Александр Суворов, иславный, Пушкиным воспетый, мастеровой Петр 1, и Пересвет с Ослябей, чтопервыми пали в Куликовском бою. В трудную минуту спроси у них. Этих строгихрусских людей, и они подскажут тебе, как поступить, даже оставшись водиночку среди вражьего множества».[9] 

И в наши дни вопрос об отношении к истории, патриотизму  является далеконе отвлеченным и не чисто академическим. В непростое и неспокойное нашевремя он, может быть, как никогда принципиален. И не случайно русскаяистория сейчас – предмет острейшей идеологической борьбы. А русофобия –едва ли не главное оружие империалистической пропаганды. «Вся русскаяистория, - пишет Ф. Нестеров в книге «Связь времен», - с точки зрениябуржуазной славистики, есть чередование господства аварского, хазарского,варяжского, монгольского догматического влияния и, начиная с эпохи Петравплоть до самой революции, благотворного воздействия и господства ост-зейских немцев… О том, что русский народ мог сам решать свою судьбу,разумеется, и речи нет … 

Из нигилистической  концепции всей русской истории  довольно стройновырастает нигилистическая же теория «Октябрьской революции, в которойрусофобия оборачивается антисоветизмом. Отсталость провозглашаетсядоминирующей чертой русского исторического процесса; а отсталостьюобъясняют 1917 год и диктатуру пролетариата …»[10] 

По-иному видит  родную историю Валентин Пикуль. Нет, он не закрываетглаза на язвы и пороки прошлого. Порой его романы – особенно из жизни

России XVIII века –  трудно даже читать – настолько  в них писательреалистичен и даже натуралистичен в описании бедствий народных: нищеты,бесправия, голода, повальных эпидемий, издевательств помещиков. Таковы,например, потрясающе написанные сцены массовых самосожжений в «Слове иделе», страницы о зверствах Салтычихи или потопленном в крови восстании

Пугачева в «Фаворите». 

А с каким гневом и возмущением обличает писатель в романах «Богатство»,

«Крейсера», «У последней  черты» («Нечистая сила») да и других «царскуюшайку», разворовывавшую и развращавшую страну … 

И не потому ли так  внимателен В. Пикуль – художник глубоко  социальный –к теме революции, которая не ограничивается у него жесткими временнымирамками, непосредственно с 1917 годом (романы «Из тупика», «Моодзунд»). 

Борьба за лучшее будущее, за социальную справедливость, противсамодержавия и эксплуатации проходит практически через все произведения В.

Пикуля. Мы видим  эту борьбу в сценах пугачевского бунта в «Фаворите» и настраницах миниатюр «Старой шкатулки», сполохами пожаров 1905 года онаозарила роман «На задворках Великой империи», значительное место уделено ейи в романе «Три возраста Окини-сан». 

В. Пикуль подходит к  истории диалектично, поэтому и  видит в революциине стихийный взрыв, обусловленный стечением обстоятельств, а естественноезавершение всего предшествующего исторического развития России, добытое вмноговековой борьбе осуществление всех самых светлых мечтаний и чаянийнарода, залог прекрасного и гармоничного будущего … 

Но, безжалостно вскрывая недостатки прошлого, писатель дален отисторического нигилизма, который, по его мнению, «калечит души людей,лишает их понимания национальных святынь.» При всей объективностиизображения прошлого для В. Пикуля в истории важен, прежде всего,положительный пример. Воспитывающий у народа чувство патриотизма инациональной гордости. Своими романами писатель настойчиво подчеркивает,что мы не Иваны, родства не помнящие. Что у народа нашего, при всейсложности исторического развития, были и великая наука, и великоеискусство, и великая литература, и величайшие победы и достижения. 

Все это не могло  возникнуть из ничего, родиться во мраке  беспросветнойисторической ночи. У великого народа и история великая! 

«За патриотизм или  против патриотизма ?» - ответ на этот Ленинскийвопрос всегда однозначен. “История – говорит писатель, - могучий факторвоспитания, осознанного патриотизма. Принижать свою историю, забывать ее –значит оплевывать могилы своих предков, боровшихся за родную русскую землю…

Я сам считаю себя патриотом и не боюсь говорить об этом громко»[11] 

Историческое полотно, созданное В. Пикулем, огромно. Трудно дажеперечислить эпохи и события, которые отразил он в своих произведениях. Попризнанию писателя, еще в самом начале творческого пути он понял, чтоистория России настолько богата, что охватить ее всю одному человеку невозможно. Поэтому он попытался ограничить себя наиболее интересующим егостолетием – с 1725 года, года смерти Петра I, по 1825 год, ознаменовавшийсявосстанием декабристов. 

В основе произведений Валентина Пикуля всегда лежит точно  выверенныйфактический, документальный материал. И в этом тоже проявилось отношениеписателя к истории и исторической прозе. Современного читателя неудовлетворяет уже вольное, беллетризованное переложение прошлого. Егопривлекают и убеждают документы, факты, свидетельства современников. «Я неумею выдумывать – рассказывает В. Пикуль. – Я могу писать только тогда,когда у меня есть фактический материал, когда досконально проработаныисточники».[12] 

Так что же: в книгах В. Пикуля нет неточностей? Конечно  же онивстречаются. Их не может не быть, если учитывать, какой огромныйисторический пласт поднимает и перерабатывает писатель. А, кроме того,каждое событие прошлого, результаты деятельности того или иногоисторического лица всегда имеют несколько версий. 

И дело исторического  романиста – знать все эти  версии и выбрать из ниходну, наиболее ему близкую. А эта версия не всегда совпадает со взглядамидругих исследователей, а часто и с общепринятой точкой зрения. Но шибок инеточностей в романах В. Пикуля, как свидетельствуют об этом крупнейшиеисторики, не больше, а меньше, чем в иных научных монографиях. 

Валентин Пикуль, соединяя в себе одновременно талант художника иисторика, идет, как правило, тропами нехожеными. В свих произведениях онразрабатывает обычно те пласты минувшего, которые оставались до него илисовсем не освещенными, или освещенными недостаточно не только литературой,но и исторической наукой. Наиболее характерный пример тому – знаменитыйроман «Слово и дело», ставший сегодня библиографической редкостью. 

«Слово и дело», пожалуй, вершинный роман В. Пикуля. Именно с негоначинается «главная книга писателя. В. Пикуль продолжил тему романом

«Фаворит». Сюда же можно  отнести роман «Пером и шпагой». На очереди

«Аракчеевщина», с которой в свет будет достаточно полно и всестороннеотражено целое столетие русской истории. В «Слове и деле» в наиболее яркойформе проявились особенности творческой манеры художника, его отношение крусской истории и русскому национальному характеру. 

… 30-е годы XVIII столетия, которым посвящен роман, - воистину «темныегодины нашей истории. До В. Пикуля эпоха эта была в какой-то степенипоказана «русским Вальтером Скоттом» – Иваном Лажечниковым («Ледяной дом»),который, однако, во многом пренебрег исторической реальностью то времени,пойдя преимущественно по пути художественного вымысла. В. Пикуль же воснову романа положил подлинные исторические события, тщательно выверив ихпо документам. 

Начав свое повествование  с краткого царствования Петра II, писательрасширяет картину происходящих событий, пока нам не открывается огромное,многоплановое полотно, географически охватывающее Петербург и Москву, Парижи Берлин, Казань и Ярославль, Курляндию и Урал, Крым и Север, а в своем

«социальном разрезе» показывающее почти все слои тогдашнего русскогообщества. (Этот принцип масштабности, стремления захватить в орбитуповествования как можно больше событий, мест, героев отличает и другиепроизведения В. Пикуля, в частности, двухтомный роман «Фаворит»). 

Перед нами кровопролитные бои крымских походов фельдмаршала Миниха ияростная борьба аристократии за власть; «позолоченная грязь» придворнойжизни и нищета и бесправие простого народа; темные подворотни воровскихпритонов и роскошные резиденции европейских послов … А над всем этиммрачные фигуры «пришлых людей», насадивших в стране режим невиданноготеррора, и самой императрицы – Анны Иоановны, боящейся своего народа иненавидевшей его (в «Фаворите» такой фигурой выступает перед нами

«голштинский выродок» – император Петр III). С ее приходом к власти, повыражению историка В.О. Ключевского, иноземцы «посыпались в Россию, точносор из дырявого мешка».[13] 

Меня объял чужой  народ, 

В пучине я погряз глубокой … 

Избавь меня от хищных рук 

И от чужих народов  власти, - 

С горечью восклицал  Махайло Ломоносов. 

Бироны, Остерманы, Лейбманы, Левенвольды стали владыками России,возвестившими: «Все смерти лютой достойны!» 

И взметнулся над  головами топор палача. Загуляли по спинам кнуты иплети. Заскрипели дыбы в застенках Тайной канцелярии. «И над великой

Россией, страной  храбрецов и сказочных витязей, какой уже год царствовалмного бедственный страх». 

Страх, нищета, отчаяние, террор сковали страну. И на фоне всего этогоужаса писатель раскрывает нам судьбы своих героев – судьбы поломанные,трагические, исковерканные. Князь Михаил Голицын, один из образованнейшихлюдей своего времени, затравленный придворными и превращенный в жалкогошута, «высокоумная» Наташа Шереметева – чистая возвышенная девушка,проведшая лучшие свои годы в Березовском остроге, беглый мужик Потап

Сурядов, один из центральных персонажей книги, - все они жертвы своеговремени. Но они же и его обвинители. 

Валентин Пикуль – не тот известный летописец, добру и злу внимавших

«равнодушно». И прошлое  для него - не остывший пепел. Оно  живо, оно дляхудожника так же реально, как и сегодняшний день. Поэтому и в этом романе,и в других произведениях мы всегда ощущаем присутствие автора, егострастность и неравнодушие. Он как бы живет вместе со своими героями,мучается, страдает, неистовствует, борется вместе с ними. («Рассказ опрошлом, как о своей судьбе … мой народ, моя страна, мои предки, моиистоки. История воспитывает только при таком выстраданном к ней отношении»,

- сказал об этом  известный философ Арс.Гулыга). И потому, наверное, читаяроманы писателя, и мы сами проникаемся этими чувствами, забывая невольно,что живем в конце XX столетия. Иная, прошлая жизнь целиком захватывает нас!

Такая горячая сопричастность – характерная особенность авторского письма

Валентина Пикуля. Видимо, отсюда столь часто встречающиеся  в егопроизведениях отступления и прямые публицистические выходы. 

«Слово и дело!» - по площадям. «Слово и дело!» –  по кораблям. «Слово идело!» – по кабакам … Бойся, человек русский. Возьмут тебя – и навекипропал ты. Запись имени твоего в прах изведут, даже не узнать – кудасослан. Впредь только так и делали … Чтобы от человека следа не осталось.

Будто его никогда  и не было на белом свете. 

Иногда же в мешок  зашьют – и в воду. Или на болоте затопчут – вглубь.

Коли жена у тебя была – ее в одну сторону. Детишек  – в другую. Раскидаютсемью по разным углам. Сколько было их - Иванов, родства не помнящих!