Высшее образование. 4

Система высшего образования в РФ – проблемы и перспективы развития

Как будет развиваться система высшего образования в будущем? Каковы перспективы развития негосударственных вузов? Эти вопросы задают себе сегодня политики, ученые, педагоги. Несомненно, что стратегическое направление развития будет определяться общим курсом политических реформ. Но есть все основания говорить о том, что Россия будет двигаться на пути рыночных преобразований. В связи с этим сегодня всех заботит вопрос о том, как не потерять на этом пути те достижения, которые были у России в области образования.

Многие из возникших сейчас проблем, в частности падение высшего образования, обусловлены не объективными причинами, а отсутствием адекватной законодательной базы, а часто и неисполнением тех законов, которые уже есть. Если исходить из существующих реалий, думается, что ситуация будет усугубляться и система высшего образования будет находиться в тупике, все больше отставая от европейских стран, до тех пор, пока окончательно не решится вопрос о единых правах и обязанностях всех вузов – и государственных, и негосударственных. В настоящее время реальные требования намного выше к негосударственным вузам и они находятся в гораздо более тяжелых конкурентных условиях. Поэтому они становятся более мобильными в плане ответов на потребности населения, так как гораздо больше вынуждены думать о качестве учебного процесса, о том, чтобы привлекать к нему лучших преподавателей. Именно эти вузы вынуждены стремиться к тому, чтобы у них было соответствующее нормативам количество докторов и кандидатов наук, они стараются приглашать на работу лучших ученых и педагогов и достаточно быстро избавляются от преподавателей, которых студенты оценивают негативно. Этот процесс для них облегчается благодаря более гибкой контрактной системе. В государственных вузах студенты годами вынуждены слушать лекции преподавателей, которые не соответствуют требованиям высшей школы, но избавиться от них практически невозможно.

Те, кто работают в негосударственных вузах, знают, что срыв занятий педагогом без соответствующей медицинской справки является чрезвычайной ситуацией, которая обсуждается, а преподаватель подвергается экономическим санкциям, в государственных же вузах срыв занятий – ежедневная обыденность. Это, в свою очередь, также приучает студентов к необязательности и вырабатывает у них соответствующий стиль жизни.

Все видят, как бурно развивается материальная база негосударственных вузов по сравнению с государственными, хотя внебюджетные вливания в последние намного больше за счет платной формы обучения, стоимость которого здесь, как правило, выше. Но негосударственные вузы тратят эти финансы на повышение зарплаты, чтобы привлечь к себе лучших преподавателей, а также на развитие материальной базы. Государственные вузы, получающие большие ресурсы, не очень-то занимаются улучшением своей материальной базы, поскольку прямо в этом не заинтересованы. Здесь прекрасно понимают, что бюджетные средства как шли, так и будут идти. Но вот выигрывает ли что-либо от этого общество? Думается, что нет.

Негосударственные вузы строго следят за всеми психолого-педагогическими инновациями, чтобы быстрее внедрить их в учебный процесс и поднять рейтинг вуза в глазах Министерства и населения.

Думается, что механизмы рыночных реформ и естественного отбора будут по всем законам объективного развития приводить к тому, что именно государственные вузы будут становиться все менее престижными.

И самое важное, о чем хотелось бы сказать особо, это стремление негосударственных вузов избавиться от взяточников. Их руководители хорошо понимают, что это компрометирует имидж института в городе, и быстро избавляются от нечистых на руку сотрудников. Государству же это невыгодно потому, что с этих сумм не платятся налоги. А во многих государственных вузах система поборов поставлена на поток. Именно поэтому становятся массовыми переводы студентов из государственных вузов в негосударственные. При этом они говорят: «Их бесплатное обучение обходится мне дороже, чем ваше платное». Моральный урон при этом никто не подсчитает. Ректор государственного вуза часто не в состоянии бороться с данной системой, поскольку преподаватель избран по конкурсу на пятилетний срок, а студенты, как правило, боятся выносить это на судебное рассмотрение, опасаясь за свою дальнейшую судьбу в системе бесплатного обучения.

Именно в негосударственных вузах педагог может не стесняться за свою заработную плату перед студентами, ему нет необходимости искать всеми путями средства к существованию, зачастую теряя при этом свое лицо. Действительно, трудно говорить о нравственном облике профессора, который пытается с трибуны вещать о гуманистических ценностях, а студенты хорошо понимают, что он не имеет на это никакого права, поскольку занимается систематическими поборами с них.

Преподаватели же государственных вузов получают нищенскую зарплату и часто вынуждены идти на это, чтобы прокормить свою семью, купить лекарства своим близким. Но даже это не оправдывает их в глазах обучающихся, которые перестают уважать и такого педагога, и свой родной вуз, и профессию учителя. Но самое страшное, что именно из этого вуза они выйдут с жизненной установкой – все продается и все покупается, а затем будут делать то же самое на своем рабочем месте.

Главной задачей обучения является не натаскивание студентов, не заучивание ими определенных фактов, а формирование у них механизмов самообучения и самовоспитания, целостное развитие личности. Решение этой задачи возможно только тогда, когда вуз обеспечивает высокий уровень мотивации к развитию этих механизмов. Для этого вузу необходимо стать культурным центром, где молодому человеку психологически комфортно, где его уважают и ценят не только за результаты его учебной деятельности, что остается характерным для традиционного подхода в обучении.

Необходимо понять, что государственные вузы борются с негосударственными по всем законам конкурентной борьбы, которая всегда обостряется весной и летом, в период вступительных экзаменов. Руководители государственных вузов понимают, что время работает не на них, и они проигрывают позиции.

Будущее – за элитными учебными заведениями. Мы хорошо знаем, что Царскосельский лицей за очень короткий период времени подготовил людей, которые стали интеллектуальной элитой России и ее визитной карточкой на поколения. Поэтому элитарность учебного заведения должна стать ориентиром на пути его развития.

Означает ли это, что все негосударственные учебные заведения лучше государственных? Конечно, нет. Мы говорим о системе, а не о частностях. Мы читаем о том, что в негосударственных учебных заведениях продают дипломы; наверное, есть такие факты. Но гораздо чаще это делается в государственных вузах, поскольку возможностей для этого там больше.

Хочется особо подчеркнуть, что компрометация высшего образования происходит за счет быстрого роста количества филиалов вузов. Существуют вузы, которые имеют десятки, а иногда и сотни филиалов, где они реально не имеют возможности обеспечить необходимое качество учебного процесса, при этом один и тот же московский профессор очень часто числится во всех этих филиалах одновременно. Целесообразно закрыть и значительное количество негосударственных вузов, которые были открыты на пустом месте, а их руководители никогда не работали не только деканами и заведующими кафедрами, но и даже простыми преподавателями.

Встает вопрос; каковы должны быть критерии качества высшего образования? Сейчас их устанавливает Министерство. Однако оно во многом заинтересованный орган, поскольку является учредителем только государственных вузов. Можно ли в этом случае говорить о его объективности, какими бы компетентными, высокоинтеллигентными и патриотично настроенными людьми ни были его руководители? В настоящее время решение о лицензировании новых специальностей в негосударственных вузах принимается Советом ректоров государственных вузов. Аналогичный казус отсутствует в других сферах социального развития. Странно было бы предположить, что кто-либо пожелает помочь конкуренту.

ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ:

1. Существенное расширение сети российских вузов и беспрецедентный рост числа студентов за последние 10 лет повлек за собой не только положительные, но и ярко выраженные отрицательные последствия.

Слово «рынок» поставлено в кавычки, поскольку широкое употребление этого понятия в публицистике не оправдано фактическим положением дел. В действительности такого рынка нет уже по той причине, что нет различимости товара. Под разными брендами фактически предлагается всюду один и тот же продукт.

Со всей определенностью можно утверждать, что структура рынка труда в России в настоящее время и в ближайшем будущем не в состоянии найти применение для растущего числа выпускников вузов, что приведет к росту социальной напряженности в стране. Обманутые карьерные ожидания сотен тысяч молодых людей – это серьезная угроза. Если старшее поколение, состоящее из людей, получивших высшее образование до 1992 г., с чрезвычайной болезненностью и лишь отчасти, но все-таки адаптировалось к изменению ситуации, то адаптация к жизненным условиям выпускников вузов первого десятилетия XXI века более проблематична. Их ожидания, разбуженные и усиленные СМИ, достаточно высоки – опросы в 15 регионах показали, что студенты старших курсов почти поголовно ориентируются на первый заработок в размере не ниже 12 – 18 тысяч рублей в месяц и на работу в среднем управленческом звене. Необходимость сокращения числа студентов вузов многим представляется очевидной, равно как очевидна непопулярность такой меры у населения в городах любого размера и на селе, не говоря уже об администрации вузов и корпусе преподавателей. Теоретически повсеместное введение ГИФО, т.е. формулы «деньги следуют за студентом» должно со временем привести к фактическому отмиранию множества слабых вузов. Однако, во-первых, пущенный на самотек, такой процесс был бы недопустимо затянут, порождая множество конфликтных ситуаций; во-вторых, наличие 40% семей, готовых идти на существенные траты ради приобретения детьми желанного диплома, означает неизбежность роста коррупции; в-третьих, амбиции региональных и муниципальных властей, равно как все еще значимые ведомственные интересы, ставят такой теоретический эффект под вопрос.

2. Высокий спрос на высшее образование, вызванный убежденностью молодых людей и их родителей в карьерной ценности диплома, привел к резкому расширению коммерческого приема в вузы, а вместе с этим – и к существенному снижению требований к качеству учебного процесса. Процесс создания филиалов и представительств крупных вузов в малых городах, с одной стороны есть несомненное благо, так как это отчасти компенсировало трудности поступления в вуз для жителей глубинки. С другой стороны это не могло не повлечь за собой дальнейшее ослабление требований к студентам и преподавателям. К тому же не секрет, что для весомого числа юношей поступление на учебу в вуз (а затем и в магистратуру, и в аспирантуру) является средством избежать призыва в вооруженные силы. Надежды на то, что переход на одногодичную (или менее) обязательную воинскую службу, запланированный на близкое будущее, автоматически устранит это уродливое явление, более чем проблематичны.

Необходимо считаться с тем, что значительная часть студенчества сочетает учебу с постоянным заработком, тогда как низкие оклады преподавателей вынуждают до трети из них либо к расширенному совместительству, либо к репетиторству. Ни первое, ни второе обстоятельство официально «не существуют». Мы имеем дело с новым феноменом: работающие студенты начинают предъявлять собственные требования к компетенциям и квалификациям, критически относиться к построению учебных программ и уровню преподавания. Пока еще такие претензии высказываются робко, но переход к ГИФО может привести к существенным изменениям.

Необходимо принять во внимание тот факт, что две трети родителей и вузовских преподавателей считают уровень подготовки абитуриентов в средней школе неудовлетворительным, а свыше трети родителей студентов утверждают, что поступление в вуз невозможно без взятки. При этом множество вузов и колледжей, государственных и частных, не имеет условий для качественной подготовки специалистов, поскольку существующая бюджетная система финансирования не рассчитана на обновление дорогостоящего оборудования. Преодоление этого через увеличение бюджетного финансирования нереально, тогда как для преодоления отставания в оснащенности необходима выработка качественно новых отношений вуза с научным центром по модели московского Физтеха, или с бизнес-корпорацией, на что до настоящего времени оказались готовы лишь единичные вузы и единичные компании, вроде ЮКОСа.

3. Очевидно, что в этих обстоятельствах без решительного рывка невозможно выйти на уровень требований единого европейского образовательного пространства, к чему нас обязывает как подписание Болонской конвенции, так и предстоящее вступление России в ВТО. Необходим качественно новый подход к задаче развития сферы образования как с учетом меняющейся конъюнктуры на рынке труда, так и с учетом продолжающегося сокращения населения страны. Мы говорим именно о задаче развития, так как, при необходимости доработки некоторых элементов, потенциал первичной Концепции модернизации отечественного образования на период до 2010г. следует считать исчерпанным.

Все это требует серьезного обсуждения, так как реформа образования слишком крупная, сложная и важная проблема, чтобы допустить ее рассмотрение исключительно внутри ведомства, по его внутренним правилам. Да, широко известный проект ГИФО – «деньги следуют за студентом», имеет ряд привлекательных сторон, однако вопрос о технологии реализации этого проекта и прогноз совокупности последствий его широкого внедрения не проработан с необходимой полнотой. Мера, характер и темпы внедрения стандартов Болонской конвенции в отечественную систему образования также нуждаются в тщательном анализе, так как ключевым требованием к реформе должно быть сохранение всего лучшего, что наработано в российской вузовской традиции, при освоении всего необходимого для ее совершенствования.

Реформа высшего образования: тотальная ликвидация вузов

Бюллетень «VIP-консультант» анализирует перспективы реализации реформы высшей школы в России. 

Число высших учебных заведений в России в каждым годом увеличивается. По данным Росстата, в 2007-2008 учебных годах свою деятельность осуществляло 1108 вузов (для сравнения: в 1993-94 гг. — 626 вузов, 2000-01 гг. — 965 вузов, 2004-05 гг. — 1071 вуз). Соответственно, и число студентов с каждым годом растет (от 626 тыс. студентов в 1993-94 гг. до 7461 тыс. в 2007-08 гг.). Эти процессы происходят на фоне ежегодного уменьшения числа выпускников школ, что неизбежно ведет к резким сокращением разницы в количестве школьных выпускников и количестве студентов.

Существенно не меняется лишь численность профессорско-преподавательского персонала в российских учебных заведениях: от 240 в 1993-94 гг. до 340 тыс. в 2007-08 гг.

Реформа 

Эти цифры рождают новые и новые споры вокруг вариантов дальнейшего развития системы высшего образования в России. Министр образования и науки Андрей Фурсенко уже неоднократно объявлял о планах Министерства образования и науки РФ закрыть большую часть вузов. По мнению представителей Министерства, в стране должно остаться не более 50 университетов и 150—200 институтов.

Не исключено, что реформа высшего образования, основная суть которой состоит в ликвидации большинства вузов, как не отвечающих демографическим реалиям и задачам развития страны, стартует уже нынешней осенью. Андрей Фурсенко уже представил в Государственной Думе РФ детали реформы. 

Министр заявил, что, на его взгляд, сегодня большинство вузов не соответствует тем жестким требованиям, которые должны предъявляться к такого рода учебным заведениям. Также он заявил о необходимости введения процедур, связанных с оценкой деятельности вузов. По словам Андрея Фурсенко, график проведения проверок уже составлен, кроме того, не исключено, что учебные заведения могут быть подвергнуты проверке вне графика, если на то будет запрос региона или союза ректоров. 

Проблема

В свете активного обсуждения властями предстоящей реформы высшего образования, встает по меньшей мере два вопроса: кто будет решать, какие вузы подлежат ликвидации, и каким образом будет производиться оценка качества образования в том или ином учебном заведении?

Пока остается неясным, по каким критериям будут оцениваться российские университеты, академии и институты, и на кого будет возложены полномочия по проведению проверок. По словам Андрея Фурсенко, список новых критериев и норм, которым должен соответствовать вуз, дающий качественное образование, пока находится в разработке. 

«Сокращение количества недоброкачественных учебных заведений не будет никоим образом связано с сокращением бюджетных мест. Просто люди, которые будут учиться по бюджету, должны учиться в хороших вузах и получать доброкачественное обучение», — заявил Андрей Фурсенко.

Представители уральских вузов считают, что в первую очередь и проверять, и закрывать стоит негосударственные вузы и различные филиалы — там качество обучения страдает серьезнее всего. 

«Нужно, прежде всего, навести порядок среди многочисленных филиалов и коммерческих вузов, которых появляется достаточно много», — заявил председатель Совета ректоров вузов Екатеринбурга и Свердловской области, президент УГТУ-УПИ им. Бориса Ельцина Станислав Набойченко.

«В первую очередь реформа системы высшего образования коснется филиалов вузов. Не секрет, что сейчас на этом рынке есть филиалы, главной целью которых является не выпуск хорошего специалиста, а привлечение как можно больших сумм посредством взимания их со студентов. Это показывали и результаты ряда проверок. Например, известны случаи, когда в филиале вуза экзамены принимали ассистенты, которые отправляли экзаменационные ведомости в Москву на подпись профессорам. Получалось, что в этом филиале числится 80% профессоров»«, — считает декан факультета международных экономических отношений ИМС Денис Резниченко.

Как уже было сказано выше, численность профессорско-преподавательского персонала в российских университетах, академиях и институтах существенно не увеличивается. Открытие новых вузов, как правило коммерческих или различных филиалов, становится возможным благодаря тому, что преподаватели соглашаются вести занятия в нескольких учебных заведениях одновременно. У преподавателей практически не остается другого выбора: коммерческий вуз — это дополнительный доход, крайне необходимый в условиях отсутствия достаточного финансирования. Руководителя уральских учебных заведений с этим соглашаются, но констатируют, что никаких мер по изменению ситуации в лучшую сторону своими силами они предпринять не могут.

«Из-за отсутствия достаточного финансирования преподаватели вынуждены вести занятия в 7-8 вузах одновременно. Это привело к тому, что на протяжении уже 20 лет вузы серьезно не занимаются научной деятельностью. При этом число студентов постоянно увеличивается, а педагогический потенциал не растет: преподавателей не становиться больше, и у них не хватает времени для того, чтобы пополнять свои знания и умения, необходимые для развития современной науки», — считает доктор экономических наук, доктор геолого-минералогических наук, профессор, ректор УрГЭУ-СИНХ Михаил Федоров.

В начале июля 2008 года общественная организация «Деловая Россия» в рамках конгресса национального бизнеса обнародовала результаты второго рейтинга высших учебных заведений России. Лидерами рейтинга стали уже давно известные в сфере образования вузы: МГУ им. Ломоносова, МГТУ им. Баумана и др. Негосударственные вузы в топ-лист рейтинга не вошли. Не вошли они в рейтинг, составленном по инициативе информационного портала «Урал Бизнес Образование»: в списке 100 представленных не встречается ни одного коммерческого. 

Государственные вузы

Получается, что негосударственные вузы из года в год не входят в списки достойных вузов, занимают последние позиции во всевозможных рейтингах, и не значатся в списках лидеров приоритетного нацпроекта «Образование». Тем не менее, сегодня в Екатеринбурге действует около 50 учебных заведений, из которых более половины являются либо филиалами и представительствами московских и столичных вузов, либо негосударственными вузами. Среди них Институт менеджмента и рынка, филиал Академии труда и социальных отношений, Институт образовательных информационных технологий, представительство Регионального финансово-экономического института и др. По мнению представителей уральских вузов, именно такие учебные заведения находятся под угрозой первоочередной ликвидации.

Руководители государственных вузов заявляют о том, что за судьбу своих университетов, институтов и академий спокойны: грядущая реформа на них не отразиться негативно.

«УГТУ УПИ им. Ельцина как мощный корабль во время шторма: волнения не обойдут нас стороной, но серьезных последствий для нас не будет, в первую очередь, благодаря полигамности вуза»,— считает Станислав Набойченко.

«Новая реформа образования не вызвала у нас волнений, мы не боимся не попасть в 50 университетов страны, которые задумано оставить», — заявила пресс-атташе УГГУ Валентина Карпович.

По словам ректора УГГУ Николая Косарева, диплом горного университета признается и котируется во многих странах. 

Соответственно, определенную логику в действиях Правительства РФ руководители, уверенные в стабильности положения своих вузов, усматривают.

«Новая реформа высшего образования, конечно, необходима. Качество подготовки специалистов во многих учебных заведениях сегодня страдает. Высшее образование превратилось в бизнес, причем речь идет обо всех вуза: и о государственных, и о коммерческих», — полагает Михаил Федоров.

Вместе с тем на разных уровнях уже долгое время идет активное обсуждение идеи создания в стране крупных федеральных университетов. Согласно концепции, ведущие региональные вузы смогут объединиться в один университет с целью консолидации собственных образовательных ресурсов. То есть успешная реализация этой идеи приведет к уменьшению числа вузов за счет укрупнения. Руководителям вузов в создании федеральных университетов видится универсальный выход: и учебные заведения удастся уберечь от ликвидации, и формально уменьшить их число.

В Свердловской области о намерении объединиться уже заявили УрГУ им. А.М. Горького, УГТУ-УПИ им. Б.Н. Ельцина и УрО РАН. На базе этого этих учебных заведение, возможно, будет создан Уральский федеральный университет. 

Формальной причиной объединения этих учебных заведений может стать еще и то, что самый крупный вуз региона сможет рассчитывать на серьезную материальную поддержку из средств федерального бюджета. Сегодня в УрФО уже существует вуз, претендующий на получения этих субсидий — челябинский ЮУрГУ. УрГУ им. А.М. Горького, УГТУ-УПИ им. Б.Н. Ельцина и УрО РАН при условии объединения смогут составить конкуренцию ЮУрГУ в этом вопросе.

«Безусловно, в проведении реформы по сокращению числа недоброкачественных вузов есть смысл: лучше меньше, да лучше. У нас существуют откровенно отстающие вузы, например, провинциальные, где нет докторов, нет ученых советов. Кроме того, финансирование вузов сегодня не соответствует объективной необходимости. Поэтому вполне целесообразно из пяти учебных заведений сделать одно, но при условии достойного финансирования. Весь вопрос в том, что непонятно, кто должен решать, какой вуз соответствует стандартам, какой нет», — считает декан философского факультета УрГУ им. А.М. Горького Александр Перцев.

Отметим, что в российском законодательстве пока не существует Федерального закона, который бы регулировал создание и деятельность федеральных университетов. Поэтому пока не ясно, когда начнется реализация проектов объединения учебных заведений, и начнется ли вообще.

Итог

Стоит также отметить, что не все дают положительную оценку грядущей реформе: представители некоторых уральских учебных заведений не считают реформирование высшего образования необходимым и своевременным.

«Сейчас министерство образования России выстраивает систему высшей школы, ориентируясь на Запад, тот самый Запад, который отказал нам во вступлении в ВТО. Именно вступление в ВТО диктовало одним из условий реформу образования и если мы организуем свою образовательную систему в их интересах это будет выглядеть как-то странно в сегодняшней политической ситуации. А, между тем, система российского образования в мире всегда, а особенно в период Советского союза, считалась очень качественной. Время все рассудит, но, на мой взгляд, слепо следовать правилам и законам других стран, нецелесообразно», — считает Валентина Карпович.

Сомнения относительно целесообразности проведения реформы подкрепляются еще и недовольством представителей сферы высшего образования прежней деятельностью Министерства образования и науки РФ.

«Никаких шагов по улучшению качества образования, кроме ликвидации вузов, нынешнее Министерство образование и науки РФ пока не предпринимало», — считает Александр Перцев.

«Непрерывное реформирование системы высшего образования, которое мы наблюдаем в последние несколько лет, вызывает беспокойство. Идея об укрупнении вузов имеет почву, но это укрупнение не должно стать тотальным и распространиться по всей территории страны», — заявил Станислав Набойченко.

Высшее образование: повестка 2008–2016

После нескольких лет дискуссий в среде ведущих российских экспертов достигнуто если не полное согласие, то по крайней мере существенное сближение позиций по ключевым вопросам модернизации высшей школы. Общее понимание позволяет дать реалистичную оценку сегодняшней ситуации.

За последние годы удалось серьезно улучшить ресурсное обеспечение высшего образования. Финансирование только из средств федерального бюджета выросло почти в два раза: с 71,8 млрд рублей в 2004 году до 161,7 млрд в 2006-м. При этом за счет других источников, главным образом средств семей, в высшую школу приходят вполне сопоставимые средства. Это означает, что кризис серьезного недофинансирования системы высшего образования преодолевается, хотя до паритета с ведущими образовательными сверхдержавами еще далеко.

Впервые за последние двадцать лет удалось запустить в федеральном масштабе программу поддержки ведущих вузов страны. Инвестиции в размере 37 млрд рублей в рамках приоритетного национального проекта «Образование» получили 57 вузов, и в ряде случаев эти инвестиции сопоставимы с их годовым бюджетом.

После трехлетних дискуссий мы переходим на двухуровневую структуру высшего образования: бакалавриат и магистратура. Такой переход актуален не столько потому, что Россия присоединилась к Болонскому процессу. Он обусловлен современными экономическими и социальными реалиями, когда человеку приходится менять профессии и получать образование на протяжении всей жизни. Теперь у студента появится возможность выбора индивидуальной образовательной траектории: после бакалавриата он может поступить в магистратуру или начать работать и при желании поступить через несколько лет. При этом появляется возможность учиться в магистратуре любого вуза, а значит, получать дополнительные карьерные преимущества на рынке труда.

Наконец, результатом совместных усилий в последние годы стало движение в сторону открытости системы образования. Сегодня участие работодателей и других социальных институтов в оценке и развитии образовательных программ закреплено на законодательном уровне и активно входит в практику передовых университетов.

Зависимость ресурсного обеспечения вузов от результатов их деятельности — основная цель институциональных преобразований

Можем ли мы теперь перестать тревожить общественность разговорами о реформе, терпеливо ожидая, когда проведенные изменения дадут результаты? Определенно не можем. Никто не даст России пятнадцать-двадцать лет на неспешное завершение этих изменений, особенно в ситуации, когда страна вновь вернулась на арену глобальной геополитической и экономической конкуренции. Экономический рост в стране и структурные изменения в экономике уже не обеспечены необходимыми квалифицированными кадрами, и этот дефицит при невысоком темпе изменений будет только нарастать.

Вызовы и тренды

Увеличивающийся разрыв между качеством образования и ростом требований к компетенциям персонала — специфика мирового образования. Переход от индустриального общества и простых технологических операций к постиндустриальному типу экономики требует большого числа людей, которые могут работать с пакетами современных технологий в изменяющихся внешних условиях, заставляющих человека самостоятельно оценивать ситуацию и принимать ответственные решения. Несоответствие того, чему учат, тому, что требуют социально-практические ситуации, может быть охарактеризовано как глобальный кризис сферы высшего образования: система образования готовит людей к «уходящей» экономике.

Этот кризис разворачивается на фоне нескольких общемировых тенденций. Растет массовость образования, и это дает основания говорить о переходе к всеобщему высшему образованию в экономически развитых странах. Численность студентов в нашей стране самая высокая в мире: в 2005 году на каждые 10 тысяч жителей России приходилось 495 студентов, в США — 445, в Германии — 240, Великобритании — 276, Японии — 233. При этом сама система образования работает по принятому десятилетия назад шаблону: содержание учебных курсов составляют упрощенные копии зачастую устаревших экономических, социальных, естественнонаучных или технических концепций. А что касается российских студентов, то они все меньше связывают обучение в вузе с реальной конкурентоспособностью на рынке труда. Наличие высшего образования для многих является знаком социальной нормальности.

Вторая тенденция — коммерциализация образования. К концу прошлого века сформировалась целая отрасль мирового хозяйства — международный рынок образовательных услуг с ежегодным объемом продаж в несколько десятков миллиардов долларов и объемом потребителей в несколько миллионов студентов. Появилась новая статья экспорта — получение высшего образования иностранными студентами.

По оценкам Всемирной торговой организации, емкость мирового рынка образования 50–60 млрд долларов. Устойчивый лидер — США, контролирующие почти четверть мирового финансового образовательного оборота. На втором месте по объемам образовательных продаж Великобритания с 15 процентами. Следом идут Германия и Франция: первая держит чуть больше 10% мирового рынка, вторая чуть меньше. Завершают лидерский список Австралия, Канада и Испания, освоившие по 7–8% рынка. Скромное место российского высшего образования в этом ряду (десятые доли процента мирового рынка) — одно из свидетельств неконкурентоспособности нашей высшей школы.

Глобализация при этом идет через стандарты и дипломы. Все больше образовательных программ следуют международным, а отнюдь не национальным стандартам качества. Те системы образования, которые не участвуют в международной конкуренции за иностранных студентов и, как следствие, в конкуренции стандартов качества образования, в конечном итоге делают неконкурентоспособными свои страны не только в сфере образования, но, в перспективе, и в сфере экономики.

Третий фактор, оказывающий мощное влияние на сферу высшего образования во всем мире, — информационная трансформация. Взрывное развитие цифровых технологий и средств интернета привело к тому, что содержание образования вообще и содержание предметного знания в частности уже не являются уникальной собственностью конкретного профессора, а в последнее время — и конкретного вуза. И это заставляет нас, как минимум, пересмотреть формы доставки и оценки знаний в учебном процессе.

Ситуация России кроме описанных выше трендов характеризуется особыми тенденциями. Демографические процессы оказывают серьезное влияние на ситуацию в российском образовании на всех его уровнях. Демографический спад в наибольшей степени затронул общеобразовательную школу: число учеников уменьшилось за десять лет с 22 до 14 млн. В ближайшие годы сокращение общей численности учащихся начнется на всех уровнях профессионального образования: количество абитуриентов к 2010 году по сравнению с 2006-м сократится вдвое.

Значительно усиливала тягу к знаниям существовавшая до последнего времени схема армейского призыва. Чтобы не служить в рядах Вооруженных сил, многие шли учиться куда угодно, потом три-четыре года аспирантуры, и вскоре призыв на срочную военную службу уже не грозил. Переход на одногодичную службу одновременно с резким сокращением числа военных кафедр должен не только изменить эту практику, но и поставить вопрос, чему учить молодых людей до и во время военной службы и как использовать в армии уже полученные ими компетенции.

Характерным для российского высшего образования является значительный возраст профессорско-преподавательского состава и менеджеров вузов: 38,6% работающих старше 65 лет. За последние годы оживился приток молодежи в вузы, но темпы естественного старения пока выше динамики обновления профессорско-преподавательских кадров, и фактически мы имеем поколенческий разрыв. При этом, как ни парадоксально, рост бюджетной обеспеченности не способствует обновлению кадров в образовании: чем лучше идут дела, тем меньше находится желающих освобождать свои места, предоставляя возможность карьерного роста молодым.

Эти тенденции лишь фон, на котором трансформируется образовательная система. А что происходит с ней самой? Ее нынешнее состояние — это продукт естественной эволюции и влияния трендов или результат продуманной и политически — суть общественно — принятой программы модернизации? На последний вопрос можно определенно ответить: к сожалению, этот общественно важный институт «прогнулся» под обстоятельства и принял весьма причудливую форму. Сегодня российское высшее образование — институт социальной консервации в гораздо большей степени, чем «социальный лифт» и «тренировочная база» для конкуренции в жизни.

Горизонты. На что ориентироваться?

Определяя следующие шаги модернизации образования, необходимо задавать целевые ориентиры и расчетное время. Временным горизонтом мы считаем семь-десять лет, и за этот срок нужно достичь следующих показателей.

Доля российских вузов на мировом рынке образования должна вырасти до 10%. В денежном выражении это означает, что годовой доход от обучения иностранных студентов в российских вузах должен составить не менее 5 млрд долларов США и стать сравнимым с бюджетным финансированием этой сферы (сегодня в России численность иностранцев от общего числа студентов менее 1%, что обеспечивает годовой доход порядка 100 млн долларов). И что еще более важно — экспорт образования обеспечит для страны не только прямую экономическую выгоду, но и экспансию своих социальных, экономических и технологических стандартов.

Годовой доход профессуры в ведущих университетах России должен стать сравним с доходами коллег в высокоразвитых государствах (средние доходы профессоров в Европе 60–80 тыс. долларов в год, в США — 80–120 тыс.). Нельзя сделать образование перспективной отраслью для карьеры и самореализации молодых исследователей и преподавателей, если сохранятся неконкурентные социальные условия.

Не менее 25% объема финансирования сферы высшего образования должно осуществляться со стороны реального сектора экономики (сейчас эта доля менее 5%). Речь идет о целевой подготовке специалистов, финансировании конкретных программ профессионального образования, фондах целевого капитала и других способах проявления инвестиционной заинтересованности бизнеса в деятельности образовательных учреждений.

Доля НИР и НИОКР в структуре доходов ведущих университетов должна составить не менее 25%. Только в единстве с реальными научными исследованиями и разработками может осуществляться подготовка высококлассных специалистов, адекватных современной жизни. Не могут считаться полноценными профессорами и преподавателями те, кто не ведет собственную исследовательскую работу и/или не вовлечен в реализацию социально-экономических проектов.

Стратегия. Как двигаться вперед?

Стратегически реформирование образования предполагает действия в трех измерениях: структурном, институциональном и содержательном. Закон об образовании 90-х годов начал структурную реформу, в результате которой появились негосударственные вузы и огромный сектор внебюджетного образования. Но проведенная структурная демократизация не была поддержана институциональными изменениями (в сфере финансов, управления, имущества и проч.) и совсем не коснулась содержания образования. Такой несистемный подход привел к резким перекосам во всей сфере высшего образования, что мы фиксируем в виде падения качества, коррупции, неэффективности расходования бюджетных расходов. В этом и состоит сложность реформы: ее нельзя проводить, не осуществляя изменений во всех трех измерениях.

Искусство стратегического управления на следующем шаге заключается в создании и отладке такой образовательной инфраструктуры, которая задавала бы векторы инновационного развития, готовя людей к экономике будущего; реагировала на изменения рынка труда и одновременно решала задачи, связанные с передачей культурных и социальных норм и стандартов общественной жизни. Важно при этом избежать крайностей «госплана» (централизованное распределение ресурсов и разнарядки на подготовку специалистов) и «свободного рынка» (образование обслуживает рынок труда). Инновационный подход к реформе образования основан на представлении о том, что система образования не столько подстраивается под рынок труда, сколько сама является источником и инкубатором новых идей, инновационных решений, прорывных технологий.

Ближайшие структурные шаги

Без структурных изменений и концентрации инновационного потенциала и ресурсов в точках роста вероятность качественного улучшения ситуации мала. Такая работа была начата при отборе лучших инновационных программ развития вузов. Экспертная конкурсная комиссия, определяющую роль в которой играли видные представители науки и бизнеса, обеспечила выбор лидеров инновационных преобразований. Опираясь на них, необходимо сделать следующий шаг структурной реформы: продолжить инвестиции в исследовательские университеты и создать 8–10 новых научно-образовательных кластеров. Создать за счет «пересборки» существующих научных и образовательных структур, причем не только в столицах. Эти кластеры призваны вести образовательную и научно-технологическую деятельность мирового уровня, став научными центрами и интеллектуальными резервуарами для оснащения кадрами и технологиями всех сфер жизни страны.

Речь, собственно, идет о том, чтобы через механизмы конкурсного финансирования усилить тех, кто готов работать на переднем крае, обеспечивая при этом продвижение к новому качеству и всей системы образования в целом. Фактически этому процессу дали старт создание двух федеральных университетов в Красноярске и Ростове-на-Дону и подготовка к получению нового статуса Московским и Санкт-Петербургским университетами, что повлечет их существенную реорганизацию.

Ближайшие институциональные шаги

В отличие от структурной реформы, которая осуществляется за счет точечных действий, институциональная реформа предполагает изменение правил поведения для всех игроков. Основная цель: добиться, чтобы доступ вузов к ресурсам был жестко связан с предъявляемыми результатами образования. Повышение самостоятельности университетов и одновременно их ответственности за результаты деятельности — единственное условие реальной академической свободы, понимаемой нами как развитие и движение вперед, а не бездействие и деградация.