Забытое царство Согдиана

                    Забытое царство Согдиана

 Это древнее царство было  богатым и красивым. Оно раскинулось среди снежных вершин Заравшана, по берегам шумных горных рек, среди зеленых долин и ущелий. Земли его, расцвеченные полями, садами и виноградниками, простерлись к водам реки Кашкадарьи.

   Тысячи лет назад родились  эти селения в горах, с глиняными  домиками. По горным тропам двигались  многочисленные стада овец. С  давних пор землепашцы возделывали  поля хлопка и пшеницы.

   На одной улице жили кузнецы и литейщики, на другой – гончары и стеклодувы, на третьей – ткачи и шелкопряды. Они жили на окраине красивого города, раскинувшего на холмах свои дворцы и храмы.

    По горным тропам, с трудом пробираясь по маленьким висячим мостам, рискуя сорваться в бездну, шли купеческие караваны из Индии. Они привозили сюда шелка, бронзовые зеркала, золотые украшения, а увозили – мягкие кожи, роскошно отделанные седла, хлопок, коконы шелкопряда и хрупкие стеклянные сосуды для благовоний. Они торговали с согдийцами.

   Эта страна называлась Согдом или Согдианой – древнее царство на древних землях Таджикистана и Узбекистана.

   Согдийские князья принимали иноземных гостей в парадных залах своих дворцов. Вдоль стен, украшенных цветной росписью, стояли низкие глиняные суфы. В громадных нишах стояли статуи богинь, украшенные драгоценными бусами, а рядом с ними красовались превосходные деревянные статуи танцовщиц и музыкантш, которые словно повторяли живых исполнительниц прекрасных песен и танцев Согдианы.

    Долгие столетия  процветало Согдийское царство, и слава о его ремесленниках, живописцах, купцах и музыкантах распространилась далеко за пределы этой горной страны.

   Но настал страшный день. Из дальних земель пришли в  селения Согда полчища воинов  арабского халифата. Они осаждали согдийские крепости, сжигали города, убивали непокорных согдийцев.

   И вот исчез красивый  город на холмах.

   Однажды пастух Джур-Али-Махмад  Али  пас овец вблизи пустынной  горы Кала-и-Муг. Народные предания  говорили о том,  что эта  гора заколдована и лучше не подниматься на ее вершину. Но овцы забрались на гору, и пастух последовал за ними. Пастух сел на землю, достал свой походный нож и копнул землю, от нечего делать. И вдруг он увидел потемневшие прутья ивы. В тех местах ива не росла. Пастух стал торопливо копать землю, представляя себе, что там зарыт клад. Но когда пастух добрался до дна полуистлевшей ивовой корзины, он увидел не клад, а свернутый кусок бумаги. Он поднял его и стал разглядывать непонятные знаки. Ничего не разобрав, он решил показать письмо кому-либо из старых знающих людей. Человек, которому он показал письмо тоже ничего не понял и посоветовал ему пойти к мулле, а мулла посоветовал ехать пастуху в Самарканд. Но пастуху было некогда и он отнес свиток секретарю райкома партии Пулоти. Тот бережно отнесся к письму, что, боясь его затерять, послал в столицу Таджикистана хорошо сделанную фотографию этого письма, а таинственный листок спрятал в сейф.

   Прошло несколько времени,  и Пулоти узнал, что посланное  им драгоценное письмо дошло до ученых Академии наук в Ленинграде и там взволновало всех востоковедов. Профессор А.А. Фрейман высказал предположение, что это согдийское письмо. Он был очень взволнован и озадачен. Ему хотелось скорей узнать, что кроется под холмами на вершине горы Муг. И вскоре ученый совет Института востоковедения Академии наук СССР решил организовать археологическую экспедицию на гору Муг. Собирались они не долго, но очень тщательно.

   Даже теплым приятным  летом, в ясный солнечный день, не легко взобраться на вершину Муг. А эта экспедиция проходила ненастной холодной осенью под дождем и порывистым ветром, что делало их путешествие на вершину опасным. Но когда археологи раскинули свои палатки, а рабочие начали копать, каждый участник экспедиции горел желанием во что бы то ни стало сделать открытие. Наконец-то лопаты выбросили первые комья земли, и стали обнажаться развалины давно заброшенной крепости. Среди обвалившихся стен то и дело находили вещи, которые говорили о былой жизни, внезапно прерванной во время осады крепости. Обрывки шелковых и хлопчатобумажных тканей, покрытые кожей, плетенные ивовые корзины, ножны для меча, глиняные сосуды, деревянные гребни. Щит с изображением всадника, вооруженного коротким мечом и булавой в руках.

   В глубокой яме, которая  называется раскоп, археолог находит согдийскую стрелу. Передняя часть камышовая, а задняя из хорошо отточенного дерева. Имеет четырехстороннее оперение, что давало верность полету.

   Несколько человек берут  огромное сито и насыпают туда  ведра три земли. После просеивания на дне сита остается позеленевшая от времени медная монета с квадратным отверстием.

  Уже упакованы в ящики драгоценные раскопки. Идут споры о том, для чего были сделаны маленькие глиняные статуэтки. Возможно это глиняный божок, который говорит ученым о том, что люди покинули крепость, еще будучи солнцепоклонниками и зороастрийцами, которые поклонялись пророку Заратуштре. Позднее, когда воины арабского халифата подчинили себе народы Средней Азии, они принесли с собой религию Ислама.

   В городах мусульманского Востока художник, украшая стеры дворца или храма, чаще всего изображал цветы. Он пользовался причудливым геометрическим орнаментом и нередко вносил в рисунок тщательно выписанные знаки арабского письма. Маленькие глиняные скульптуры говорят о том, что крепость была согдийской.

   Были найдены кожаная  туфля, не изношенный сафьян, бронзовые  серьги. Но ученым хотелось найти хотя бы еще парочку писем. И однажды прохладным и туманным утром из одной ямы раздался радостный крик. Профессор спустился на дно ямы и увидел обломки ивовой корзины. С волнением отбрасывал последние горсти земли  старый востоковед и,  когда он увидел гору документов, десятки исписанных черной тушью палок, обрывки кож и таинственные письма на тонкой шелковой бумаге, был потрясен. Бережно подняли на поверхность эти сокровища, когда стали подсчитывать количество писем этой необыкновенной древней почты, то оказалось, что их около восьмидесяти. Профессор Фрейман держал в руках арабское письмо на коже – это потрясло его больше всего. Во всем мире было всего шесть арабских писем на коже, а это было седьмое! Это письмо было решено передать в Ленинград, всемирно известному арабисту и востоковеду академику И.Ю.Крачковскому, лучше него никто не знал арабского языка.

   «Счастлив ученый, который мог на своем веку наблюдать зарождение новой  дисциплины, на глазах которого совершались неожиданные открытия, и шла разработка найденных материалов, постепенно создававшая величественную картину, неведомую предшествующим поколениям исследователей. Так было и в моей жизни с согдийским языком, согдийской культурой, ряд веком процветавшей в Средней Азии; она далеко раскинула свои ветви даже за пределы ее и, сломленная натиском воинов Арабского Халифата, не погибла бесследно, а органически перешла в новую стадию, которая продолжала единую, непрерывную линию развития среднеазиатской культуры», - вспоминал академик Крачковский, рассказывая о письме из Согда.

    Несмотря на то, что  ученый  очень хорошо знал обо  всех удивительных находках, связанных с арабской культурой , очень волновался, когда в его руках оказалось письмо на коже. В первый момент, еще ничего не прочитав, он был склонен думать, что это строки из Корана. Эту мысль поддержал и профессор Фрейман. Который сообщил академику, что при раскопках был найден крошечный кусочек кожи, где ясно стояла арабская «ля илях…» (нет божества…), что было обрывком обычного мусульманского исповедания веры. Еще рассказывали о том, что смотревшие документ в Средней Азии прочли там имя Тархун, а так звали одного крупного согдийского правителя эпохи арабского завоевания. Но так ли это, можно будет узнать, лишь прочитав загадочное письмо.

    Беспомощно держа в  руках насквозь изъеденный кусок  сморщенной кожи, на которой словно  через красную пелену видел  только отдельные арабские буквы, но от волнения и нетерпения никак не мог их сложить в связное арабское слово, человек, прочитавший тысячи древних летописей, боялся, что не сможет разобрать, и от страха видел хуже обычного. Однако воля и терпение заставили его сосредоточится, и он медленно и верно разобрал первую строку, где ясно можно было различить остатки обычной формулы приветствия: «Басмаля – во имя Аллаха…». Эта строка говорила ученому, что перед ним не вырванный листок, а начало какого-то послания. А в центре письма можно прочесть имя Тархуна – это еще одно доказательство того, что перед ним не листок из Корана….

    Может это действительно  письмо? Во второй строке написано  «от… клиента его». Но имени  клиента нет. Здесь стоит слово  «Дива» - такого имени быть не может. А следующая строка начинается с очень странного слова «ситти». Никогда еще не было такой загадки. Впервые ученый столкнулся с неизвестными ему словами. В голову пришла мысль, что это перенос. Но слова «Дивастти» нет, а имени такого он тоже не встречал. Проходит много дней в трудах и размышлениях. Академик обращается к своим коллегам. Нам этим именем мучительно думает профессор Фрейман, но его предположение оказывается неверным. И ученый обращается к двенадцатитомной истории арабского историка ат-Табари. Много страницы его посвящены завоеванию арабами Средней Азии. Он описывает события сотых годов хиджры, что по мусульманскому календарю соответствует началу 8 века нашей эры. Но сколько не искал ученый имени «Дивастти» он не нашел. И вдруг в один из дней он обратил внимание на мелькнувшее перед ним имя «Дивашни».

    Разница была всего  лишь в точках! У ат-Табари было  написано:

«… и ушел Дивасти с людьми в Бунджикент в крепость Абаргар, а Карзандж и люди Согда прибыли  в Ходжикент…»

     «Бунджикент» по-арабски – это Пенджикент. Следовательно, Дивасти, или по-согдийски Деваштич, был правителем Пенджикента. И он увел своих людей в крепость. И было это в дни нашествия воинов арабского халифата.

    Арабское письмо на  коже оказалось письмом князя  Деваштича к арабскому наместнику Мавераннахра ал-Джарраху ибн-Абдаллаху, правившему в 717-719 годах. В этом письме диваштич просил арабского наместника принять участие в судьбе сыновей покойного самаркандского правителя Тархуна и взять их к себе из рук Сулеймана-ибн-Абу-с-Сари.

    Следовательно, крепость  сожжена несколько позднее, может  быть, в 721 году, более двенадцати  веков назад.

     Вот о чем рассказало  арабское письмо на коже. Оно  стало ключом к удивительным  открытиям! Теперь стояла новая  задача – искать город Пенджикент.

     Никто не  знал  древнего Пенджикента. Но все  знали, что в предгорьях  Заравшана, примерно в 70 километрах от Самарканда, есть небольшой таджикский город Пенджикент. Обыкновенный маленький город, районный центр, где нет никаких древних строений, где узенькие улицы и небольшие глиняные дома с дувалами. Много всадников, еще больше ишаков. Вокруг города цветущие сады и виноградники, а вдали хлопковые поля. Смешно было бы здесь искать древний Пенджикент.

    Однако археологической  экспедиции Таджикской Академии наук и Государственного Эрмитажа предстояло найти исчезнувшие город. И пока о нем знали только то, что такой город был и правил им согдийский князь Деваштич.

     Начальник экспедиции  А.Ю.Якубовский предложил посмотреть  на окрестности Пенджикента с самолета. Так и сделали.

     На земле никто  не замечал, что буквально рядом  с Пенджикентом, чуть ли не  в десяти минутах ходьбы от  базара, высятся бугры, какие-то  холмы занесенные песками. Холмы  образуют цепочку. Кое-где они  окружают четырехугольные участки, имеющие вид небольших впадин, а затем снова тянутся по прямой.

    И вот на пустынных  холмах ученые делают первые  разметки будущих раскопок. Десятки  тысяч бросков, прежде чем ученые  увидели остатки жилых помещений  с обрушившимися сводами,  с обвалившимися стенами. Несомненно, город был здесь.

   Древний Пенджикент  нашли. Сейчас этот удивительный город можно увидеть почти целиком. Очень живописны развалины древних храмов, дворцов, крепостей, окруженные лиловыми горами Заравшана. Каждое строение, каждая стана хранит последнее дыхание жизни, оборванной огнем пожарищ, мечами и стрелами врагов больше двенадцати столетий назад.

    Больше двадцати лет  из года в год ведутся раскопки  древнего Пенджикента, и каждый  год приносит новые находки  – открывает новые страницы истории.

    Пенджикентскую археологическую  экспедицию возглавляет доктор  исторических наук А.М.Беленицкий. Для него находки читаются  как готовая летопись событий, как картина жизни.

    Обломки плавильной печи  и кусочки ржавого железа повествуют об искусстве литейщиков и оружейников. Вспоминается деловое письмо на ивовой палке, посланное когда-то фрамандару, где написано: «… и я тебе послал одну кольчугу…». Среди развалин города не сохранилось целой кольчуги, только разрозненные кольца. А на росписях археологи увидели много превосходных кольчуг. Если бы не была найдена печурка, то трудно было бы решить, где были сделаны кольчуги и мечи, изображения которых сохранились на стенных росписях. Можно было подумать, что это вооружение было привезено из соседних городов Согда, или куплено где-либо. Но перед глазами доказательство того, что вооружения воинов делали здесь, в Пенджикенте.

    Также было и с изделиями  из стекла. Вначале были найдены  маленькие флаконы для благовоний. Были гладкие, матовые, с серебристым отливом, словно перламутровые. Были и прозрачные флакончики. Даже тогда, когда нашли большой флакон с барельефом курчавой головы в короне, не могли решить, где было сделано это стекло. Но спустя два года наткнулись на остатки маленькой стеклодувной мастерской, и был найден ответ: изящные флаконы для благовоний изготовляли в Пенджикенте.

    За долгие годы в  Пенджикенте работало множество  археологов. Один изучал костюмы,  другой – металлические изделия,  третий – специалист по гончарному делу. Он собрал превосходную коллекцию глиняных сосудов, склеивая обломки из-под десятиметровой толщи земли, из-под развалин храма, из святилища, где-то когда-то происходили жертвоприношения перед восходящим солнцем. Самый радостный день – это когда нашли печь для обжига гончарных изделий и следы гончарного круга. Находка клейма, даже на обломке сосуда приносила археологу огромную радость, ведь если оно повторялось, это уже о многом говорило. (№2)

    Город, раскрытый археологами,  буквально расчищен маленькой мягкой кисточкой. После того как были подняты тысячи тонн земли, когда можно было увидеть освобожденные от завалов стены, проемы окон и дверей, пандусы, которые связывали первый и второй этажи, арки, суфы, - когда все это было очищено, маленькая кисточка археолога медленно и тщательно обметала каждый сантиметр древней стены. Такая кисточка иной раз позволяла обнаружить скрытую под слоем земли роспись, а бывало и так, что вдруг неожиданно удавалось подобрать затерявшуюся медную монету или бусину из ожерелья.

   Древний Пенджикент найден  и возвращен людям через долгие  столетия, и его своеобразная  глиняная летопись рассказала  историкам о трагедии тех дней, когда этот древний согдийский  город погиб в огне и надолго  скрылся под землей.

    Настал новый день. К восходу солнца экспедиция прибывает на место раскопок. Каждый принимается за свое дело. Начальник экспедиции спешит к развалинам древнего   храма, где только вчера была расчищена ниша для  статуи. Обломков статуи не нашли, но ученые знают, что в этой высокой нише когда-то стояла статуя богини. Об этом ученые узнали здесь, на раскопках, но про это нигде не написано. Просеивая сквозь сито землю, выбранную из этой ниши, археолог вдруг увидел большую бусину из янтаря. Он стал руками прощупывать каждую горсть земли и вытащил много больших бусин, очень странных. Бусины из ожерелья, которое никогда бы не одела ни одна франтиха. Потому что каждая из них величиной с абрикос. Ожерелье из таких тяжелых бус, сделанных из агата, сердолика, кораллов, из зеленной египетской пасты, могло принадлежать только богине. Вот почему ученые решили, что в этой нише стояла статуя богини.

    Но эти бусы рассказали  не только о том, что как  украшали богиню плодородия. Согдийцы  очень заботились о плодородии своей земли. Вероятно, они любили богиню Анахиту (покровительница земледельцев) и приносили ей в дар плоды и цветы, а также украшали ее. Рассказали не только о верованиях согдийцев. Они поведали о торговых связях Согдианы с другими странами. Янтарь получили от купцов далекой Прибалтики, сердолики, возможно, доставлены с Урала. Египетская паста очень сложным путем шла из Африки.

    Как многочисленны торговые  связи! Из дальних стран приходили  в города Согда торговые караваны. Они привозили торговые, а увозили  много, что давала согдийцам их щедрая земля.

    В стороне от богатого  дома, где жил когда-то феодал, в давние времена было предместье ремесленника. Это узнали благодаря тому, что здесь нашли загадочный предмет: небольшую глиняную пластинку с закругленным краем. Другой край имел отверстие для шнурка. Обе поверхности пластинки почти зеркально залощены и кое-где имеют царапины. Эта пластинка, толщиной в пол сантиметра, озадачила ученых. Но вскоре археологи поняли, что это лощило для заглаживания штукатурки стен. Значит где-то поблизости жил штукатур. А неподалеку жил мастер, умеющий обрабатывать дерево, и он оставил нам инструмент с теслообразным рабочим краем. Был найден еще какой-то непонятный инструмент, лопатообразный, с зубчатым рабочим краем, перпендикулярно отогнутым к плоскости лопатки. Долго вертели этот предмет и, наконец поняли, что этот инструмент похож на скребок, которым и сейчас пользуются таджики при изготовлении тыквенных сосудов. Это говорит о том, что и в то время люди использовали тыквенные сосуды. Но такой сосуд не может храниться в земле, он сгнил. Но этот инструмент рассказал ученым о том, что тыквенные сосуды, какие и сейчас имеются в каждом доме таджикского селения, умели делать двенадцать веков назад.

   Если пройти мимо руин  в другой конец древнего города, то можно попасть на раскоп, который особенно волнует археологов. Здесь явно когда-то жили люди, обрабатывающие железо. Об этом говорят кусочки железа да еще железный ключ, очень похожий на ключи, найденные в селениях Древней Руси. Также такого типа ключи, правда, немного другой формы, были найдены среди более поздних раскопок Согдианы.

    А вот память о древнем  ювелире – миниатюрная наковаленка, как ее называют специалисты – шперак. Здесь найден только обломок инструмента ювелира, но ученому легко восстановить ее первоначальную форму. Еще через несколько дней нашли серебряную оправу для камня от перстня. Кольцо было еще в древности отломано, но вот оправа от камня сохранилась. Следов припая не видно, значит, кольцо не успели починить.

   Археологи вспоминают золотые украшения, найденные среди развалин согдийских храмов. Еще в первые годы раскопок были найдены золотые подвески от серег. Одна серьга с дужкой сделана в виде овального медальона с плоско отшлифованным красным камнем-самоцветом. Края медальона отделаны мелкой зернью.

  Рядом с раскрытыми руинами храма археологи нашли хозяйственное помещение. Возможно, что это была каморка жреца, где хранились сосуды для благовоний, корзины с плодами, светильники. Под обвалившейся стеной найдены обломки розоватой глиняной чаши и совсем не составит труда склеить ее, все обломки рядом. Стенки чаши очень чистые, полированные, ничем не поврежденные, не поцарапанные. По всей вероятности это чаша  была нужна для священнодействия.  Может быть для омовения рук перед тем, как зажечь в храме священный огонь. В древних  летописях ученые нашли описание таких обрядов у согдийцев.

    Там сказано, что, когда  в храм приносили священный  огонь, человек должен был быть  одет в свои лучшие одежды. Рот у него был завязан платком,  чтобы не осквернить дыханием священного огня. И когда он зажигал светильник, руки его были чистыми. И судя по тому, что небольшое подсобное помещение в храме находилось не далеко от святилища, можно думать, что там хранились вещи, необходимые жрецам. Святилище в виде открытого помещения, где отсутствовала четвертая стена, называлось айваном. В таком айване, согласно обычаям согдийцев должен был стоять высокий бронзовый или позолоченный жертвенник, а перед восходящим солнцем молящийся зажигал ароматные травы.

   На дне сосуда, найденного в каком-то хозяйском помещении, оказалась горсть пшеницы. Зерна почернели, но зато пшеница, и она найдена на дне хума. В таких высоких сосудах обычно хранили зерно, масло, вино. Молодой археолог вспомнил текст хозяйственного документа из архива на горе Муг. Это была записка, в которой князь Деваштич обратился к своему управляющему – фрамандару:

«… тем людям, относительно которых  я тебе так приказываю: «Зерно им выдать!». Ты не выдаешь. Тогда тем, которым  тебе не следует выдавать, ты выдаешь? И по слухам ты уж очень обеспечен… Ты им должен выдать зерно, чтобы от голода они не бедствовали… промедления не делай…»

    И дальше князь Диваштич  говорит своему управляющему, что  ему придется дать распоряжение  не выдавать зерна, тогда фрамандар выдаст его.

     Конец дня. Источник Кайнарсу – древний холодный ключ, который бьет из скалы, клокочет и, превращаясь в маленький водопад, падает в небольшое углубление. Археологи считают, что Кайнарсу приносил радость людям еще в те далекие времена, когда процветал древний Пенджикент. Он неутомим – этот прохладный и прозрачный ключ. Какое счастье окунуться в его воды, ощутить прохладу!

   Следы жизни повсюду.  Брошенные очаги. Закопченные  на огне костра глиняные сосуды. Оружие воина. Инструмент ювелира и штукатура. Обугленное дерево резных колонн и дверных проемов. Глиняные трубы от водопровода. Все говорит о жизни и деятельности людей.

    Однажды на раскопках  из под лопаты рабочего посыпалась  алая земля. Археолог, занятый  описанием планировки раскопанного дома, взял в руки лопату и стал тихонько отбрасывать землю от той части стены, которая сохранилась возле широкой глиняной суфы и, очевидно, была когда-то расписана пестрыми красками.

    Вначале, орудуя лопатой,  а потом ножом и кисточкой,  археолог очищал стену, вглядываясь в пестрые пятна, проступающие из-под серой лессовой пыли. Затаив дыхание ученый всматривался в эти пятна, и в какой-то момент перед ним вдруг предстала чудесная картина. Он увидел сцену какого-то ритуального шествия. Головы и плечи трех мужских фигур, лица которых повернуты вправо, сохранились настолько, что хорошо видны черты лица – длинный разрез глаз, прямые носы и четко прорисованные брови. Густые черные волосы гладко причесаны. Лица молодые, с чуть проступающими усами.

    Но здесь не просто изображение каких-то людей, которые, по-видимому, сохранили облик согдийцев, когда-то живших на этой земле. Правее от этих фигур видно изображение мужской головы в лучистом нимбе. Возможно это божество. Эта картина сильно попорчена, и все же она дает представление о согдийцах, живших в долине Заравшана в 7 веке нашей эры.

  (№4)  В одном из помещений, налево от входа, на кирпично-красном фоне были изображены две мужские фигуры, сидящие, поджав под себя ноги, на желтом ковре, украшенном четырехлепестковыми цветами. На них одинаковые кафтаны. Узкие талии перетянуты золотыми поясами. На ремнях приспущены длинные мечи с рукоятками в золотой оправе. Лица у этих людей уничтожены. Сохранились только черные вьющиеся волосы да белые головные уборы, увитые ветками и цветами миндаля. Справа виднеется блюдо с фруктами. Сверху, чуть выше голов, сохранились изображения фантастических зверей с мордой льва, крыльями птиц и хвостом змеи. Особое внимание привлекли какие-то знаки, процарапанные острым предметом. Они прочли арабское слово «ла», что значит «нет». Некоторые ученные решили, что арабские воины-фанатики уничтожили изображения лиц согдийцев своими мечами и тем самым выразили свою ненависть к поклонникам огня. Словом «нет» они выразили отрицание согдийской культуры.

    Несмотря на то, что не сохранились лица на этих выразительных фигурах согдийцев, ученым очень много рассказало изображение. Они увидели людей из той согдийской знати, которая владела землями Согдианы и о которой сохранились упоминания в арабских летописях 7 и 8 веков нашей эры. Во всех этих летописях отмечается, что золотой пояс на богатом кафтане был признаком знатности. Но хотелось узнать что означают цветы миндаля, свежие фрукты и золотые чаши в руках, столь попорченные мечами, что с трудом можно разглядеть.

    Изображение, найденное  на другой стене, помогло понять, что все это значит. Такие же  фигуры сидящих на пестрых  коврах людей с золотыми чашами  в руках и с цветами миндаля  были изображены неподалеку от  высоко металлического жертвенника, имеющего форму лампы с абажуром. В чаше, охваченной языками пламени, вероятно, лежат ароматические смолы. Они дымятся,  а у жертвенника стоит на коленях жрец в белом одеянии. Он держит в левой руке золотую чашу, а правой  что-то бросает в пламя.

    Это изображение обряда жертвоприношения и им занимаются владетели Согда, которых называют дехканами и о которых много говорится в письменных источниках арабских, китайских и согдийских летописцев. Это жертвоприношение связано с празднованием ноуруза – Нового года. Вот почему у каждого в руках самые ранние весенние цветы – цветы миндаля.

     Позднее изображения,  не потревоженные мечами врагов, но плохо сохранившиеся под  десятиметровой толщи земли, говорили  о верованиях этих людей, о  развлечениях, рассказывали старинные легенды, которые сохранились в памяти таджиков и поныне.

     Художники древнего  Пенджикента населили дворцы  и храмы множеством современных  им людей. Но и сказочные  герои, полюбившиеся им за мужество, бесстрашие и патриотизм, обликом  своим мало отличались от живых согдийцев.

     Любимый герой согдийцев  Рустам, победитель чудовищ, злых  духов. Рустам красив, мужествен,  отлично вооружен. На лице его  бесстрашие, когда он убивает  чудовище. Очень красива в своей  богатой одежде, в короне молодая  женщина, погибшая от меча врага. Мы видим ее залитой кровью после сражения с воинами, закованными в латы и кольчуги.

    А рядом со знатными  и могущественными показаны люди, обрабатывающие землю и создающие  богатства владетелям. Сохранилась  роспись, на которой видны такие люди в простых белых халатах, подпоясанных длинным кушаком. Другой держит в руках птицу.

    Все эти сцены показали  людей в самой разнообразной  обстановке, и это позволило, словно  совершить путешествие в далекое  прошлое и увидеть то, что казалось невозможным увидеть, - живых людей древней Согдианы.

    Были открыты многочисленные  росписи. Согдийские художники  украсили ими стены дворцов  и храмов Пенджикента и увековечили  в этих картинах лица своих  современников. Лица царей, воинов, землепашцев и ремесленников, лица жрецов и полководцев. Археологи открыли бесценное сокровище. Эта яркая своеобразная летопись рассказала о людях древней Согдианы даже больше, чем потрясшие ученый мир документы из архива Деваштича.

    Не все росписи одинаково  хорошо сохранились. Но и то, что дошло до нас, необычайно ярко, красочно и значительно.

  (№6) Вот превосходная картина, повествующая о том, как царь принимал в своем дворце иноземных гостей. Перед учеными предстал царь в золотой короне. Коленопреклоненный слуга подает ему золотую чашу. У царя правильные черты лица, видно, что это согдиец – предок таджиков. А рядом с ним, под золотистым балдахином, на коврах, сидят иноземные гости из кочевников – возможно, это тюрки. Лица у них более темные, немножко скуластые, несколько суженные глаза. Весь облик их и одежда говорят о том, что они из кочевых народов, которые были тесно связаны с Согдом. Они не только торговали с согдийцами, но и вместе с ними воевали с ними против общих  врагов. Возможно, что на этой картине изображен момент сговора. А может быть, это просто богатые купцы, которых князь Деваштич угощает вином из золотых чаш.

    На одной картине древний  художник увековечил священный  обряд оплакивания юного и  прекрасного Сиявуша, который символизировал уходящее лето.

    В древних восточных  летописях описан обряд согдийцев,  оплакивающих смерть божественного  юноши. Здесь рассказывается о том, как люди предаются скорби и отчаянию, оплакивая умершего. Как они рвут одежды и надрезают себе лица. Это описание совпадает с той картиной, которую раскрыли на стены согдийского храма. Юноша в богатой одежде лежит спокойно и недвижимо. Лицо его видно из-за арки, которая отделяет его от простых смертных плакальщиков. Здесь видны и согдийцы с правильными чертами лица, и люди из кочевых племен с красноватыми лицами и чуть раскосыми глазами. Они скорбят и оплакивают умершего. По всей видимости, для этих людей юноша был священным.

   Многочисленные росписи,  показавшие обряды древних согдийцев,  всегда рассматривались учеными  с учетом тех легенд и сказаний, которые сохранились с давних времен и которые были когда-то записаны жрецами и дошли до наших дней. И когда строки летописи дополняли изображения, найденные среди развалин, ученые смогли обобщить все это и построить картину, рисующую обряды и верования согдийцев. Так мы и узнали о забытой религии зороастрийцев.

    В священной книге  зороастрийцев «Авесте», написанной  за несколько веков до нашей  эры, говорится о чудесной земле  справедливости и благоденствия  и о борьбе со злым змеем  – злой дух, которого называли дэвом. Там есть такие строки: