Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Жизнь и деятельность Елены Келлер

министерство образования республики беларусь государственное учреждение образования «академия последипломного образования» факультет педагогов-дефектологов кафедра дефектологии

реферат

Слушатель факультета педагогов-дефектологов по специальности логопедия Дерман Инна Николаевна Руководитель Лукьянова Лилия Александровна старший преподаватель кафедры дефектологии

Минск,2013

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ…………………….………………………………………………………………….4

I. ДЕТСТВО………………………………………………………………………………………………..4

II. ОБРАЗОВАНИЕ 11

III. ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ 13

IV. ЕЛЕНА КЕЛЛЕР И ИСТОРИЧЕСКИЕ ЛИЧНОСТИ… ………………..…………… ….…………14

V. ОБЩЕСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ……………………………………………………………....15

VI. ЕЛЕНА КЕЛЛЕР И ЯПОНСКИЙ АКИТО 18

VII. ЕЛЕНА КЕЛЛЕР В ИСКУССТВЕ И ПОПУЛЯРНОЙ КУЛЬТУРЕ 19

VIII. НАГРАДЫ И ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ 20

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 21

ЛИТЕРАТУРА………………………………………………………………………………………………23

ПРИЛОЖЕНИЕ 1 24

ПРИЛОЖЕНИЕ 2 25

ПРИЛОЖЕНИЕ 3 26

ПРИЛОЖЕНИЕ 4 27

ПРИЛОЖЕНИЕ 5 28

ПРИЛОЖЕНИЕ 6 29

ВВЕДЕНИЕ

Когда знаменитого американского писателя Марка Твена спросили, кого он считает самыми выдающимися людьми ХIХ века, он ответил – Наполеона и Хелен Келлер. В другой раз Марк Твен отозвался о Хелен Келлер как о самой замечательной женщине со времен Жанны д’Арк. Кто же такая Хелен Келлер, заслужившая столь высокую оценку великого писателя?

Это женщина – образованнейшая американка, знавшая немецкий, французский, латынь и греческий, известная писательница и общественная деятельница. В 1904 году Хелен Келлер с отличием окончила колледж, много работала в различных организациях помощи слепым. Ее перу принадлежат около десяти работ, большей частью мемуарного и философского характера, среди них “История моей жизни” и “Оптимизм” (1903), “Песня каменной стены” (1916), “Наш Марк Твен” (1930), “Oткрытая дверь” (1957). Хелен Келлер известна и как лектор. Она много разъезжала с лекциями по Соединенным Штатам, Европе, Азии, Африке и Австралии.

Но несмотря на все это, сравнение с Наполеоном и Жанной д’Арк было бы сильным преувеличением, если бы не одно из ряда вон выходящее обстоятельство: дело в том, что Хелен Келлер почти с самого рождения была полностью лишена зрения, слуха и дара речи.

Существует немало чудесных сказок и легенд о том, как камни, животные, статуи превращались в людей. И вот перед нами чудо, происшедшее буквально у нас на глазах: маленькая глухая, слепая и немая девочка, воспринимавшая мир только посредством осязания и обоняния, стала человеком и не просто человеком, а одной из интереснейших, выдающихся личностей своего времени.

Кто же совершил это подлинное чудо, кто научил девочку не только читать, писать, понимать других, но и говорить? Кто помог ей обрести человеческий образ, полностью раскрыть все ее духовные таланты и силы?

Обучение детей, страдающих слепоглухотой, началось c середины 19 в. Наибольшую известность в конце 19 в. - начале 20 в. получили истории обучения американских слепоглухих Лауры Бриджмен и Елены Келлер.

Перспективы будущей жизни детей со сложными нарушениями могут быть разными в зависимости от социально-психологических условий их воспитания, от тяжести и характера течения имеющихся у этих детей расстройств.

Ярким примером реабилитационных возможностей слепоглухих является жизнь и деятельность Елены Келлер.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

ДЕТСТВО

Хелен Адамс Келлер, Элен Адамс Келлер, Елена Адамс Келлер ( 27 июня 1880 - 1июня1968 ) - слепоглухая американская писательница, преподавательница и общественный деятель [Приложение2].

Хелен Келлер родилась 27 июня 1880 в имении Айви Грин в семье капитана Артура Келлера и Кэйт Адамс Келлер. В первые полтора года жизни она была обычным здоровым ребёнком, пока в возрасте 19 месяцев её не поразила болезнь, которую врачи определили как «Острая закупорка сосудов желудка и головного мозга». По-видимому, речь шла о скарлатине либо менингите. Болезнь продолжалась недолго, однако лишила Хелен слуха и зрения.

К счастью, Елена Келлер была не из тех, кто легко сдается. Она всюду следовала за своей матерью, куда бы она ни шла, держась за ее юбку, дотрагиваясь до всего, что ей встречалось на пути, исследуя мир, используя все оставшиеся чувства [4].

«Изнутри моего существа вырывались только нечленораздельные крики. Я знала, что со мной что-то не в порядке, и я не такая, как другие, и это сознание пришло задолго до того, как мне наняли учительницу. Не видя и не слыша ничего вокруг, я ходила наощупь вокруг дома и по нюху отыскивала разные цветы. Там, в саду, после припадков раздражения, я прятала своё пылающее лицо в прохладе листьев и травы. Они были разнообразны и пахли по-разному, приятно кружа голову и вызывая неясные тени прошлого. Я чувствовала, что где-то глубоко-глубоко в памяти осталось голубое небо, цветы и деревья, и никакая тьма не могла стереть этого из памяти» [1,с.4].

Как может ребенок, который не говорит, не видит и не слышит, выразить то, что он хочет? Любимица семьи, первый ребенок, Елена превратилась в мечущегося от ужаса зверька, тщетно пытаясь выразить свои желания. Чтобы дать понять, что хочет мороженого, она делала вид, что дрожит от холода. Но ведь не все можно изобразить жестом, особенно, когда ты не видишь, как изобразить этот жест. Елена признается, что в детстве больше всего ей нравилось, тихо подкравшись к двери, запереть ее за кем-нибудь из домашних, чтобы дать им почувствовать, что чувствовала она, запертая в свою тишину и темноту[6]. «Думаю, что я знала, когда бывала плохой, и знала, что няне больно, когда я брыкаю её ногами, и как только приступ раздражения проходил, я чувствовала раскаяние, но это не предотвращало повторения припадков, потому что ими я добивалась того, чего хотела. Девочка Марта, дочь одной из наших чёрных служанок, подружилась со мной. Она любила шалить не меньше,

чем я, и мы вместе творили иногда такое, что наши матери разводили только руками» [1,с.5].

С величайшим терпением и мудростью мама Елены учила ее понимать всё, что происходило вокруг. К семи годам она придумала более 60 различных знаков, чтобы общаться с семьёй. Девочка научилась складывать стиранное бельё и отличать свое от остального. По одежде, которую надевали мама и тётя, она знала, когда они едут в гости, и просила взять ее с собой. Она знала, что другие люди объясняются не знаками, а ртом, и стала прикладывать пальцы к их губам, когда они говорили, но всё равно ничего не понимала и страшно нервничала. Она начинала шевелить губами, но всё безрезультатно. Это раздражало ещё больше, она начинала брыкаться и кричать до изнеможения. Хелен была избалованным и неуправляемым ребенком. Ее все жалели и позволяли ей делать все, что она хочет. Ей невозможно было что-то объяснить, ей невозможно было привить навыки порядка, опрятности и дисциплины. Она могла запустить руку в чужую тарелку и есть из нее. Она могла ударить того, кто запрещал ей делать что-то. На крыльце дома повесили колокольчик, в который звонили, если Хелен попадала в беду, и мама тут же бежала ей на помощь. Но девочка поражала всех своей сообразительностью. Не умея говорить, она тем не менее могла позвать свою маму, используя особый жест – дотрагиваясь рукой до своей щеки. Однажды ей дали куклу, сделанную из салфетки. Ощупав лицо куклы, Хелен поняла, что у куклы нет глаз. Объяснить это она никому не смогла, тогда она сорвала две пуговицы с платья своей тети и приставила их к глазам своей куклы. В другой раз она опрокинула колыбельку с маленькой сестренкой, уложив туда свою куклу из салфетки, считая, что ее кукла тоже должна спать в кроватке. К счастью, ребенка удалось вовремя подхватить, но Хелен стали бояться оставлять с ним наедине. Чтобы избежать таких инцидентов, ее чем-то отвлекали, переключая ее внимание. Появилась даже мысль отдать ее в приют для слаборазвитых детей[6].

В 1886 её мать Кэйт Келлер, вдохновленная примером успешного обучения слепоглухой Лоры Бриджман, который описал Чарльз Диккенс в своих «Американских записках», отправилась в Балтимор к доктору, специализировавшемуся на проблемах слепоглухих. Врачи в лечении Елены оказались бессильны, но нашли ее обучаемой. Знаменитый учёный Александр Белл, который в то время работал с глухими детьми, посоветовал родителям Хелен связаться со Школой Перкинса для слепых в Бостоне, штат Массачусетс, в которой ранее обучалась Бриджман. Летом 1886 г. был получен ответ, что школа выделила для Хелен учителя Энн Салливан, которой тогда было всего 20 лет и которая сама страдала расстройством зрения. Их встреча открыла

период совместной работы длиной в 49 лет. «Сотворившая чудо», – так назвал Анну Салливан известный американский драматург Уильям Гибсон. А Елена Келлер, которая потом станет знаменитой писательницей, напишет в одной из своих книг: «Я никогда не забуду свою учительницу. Она сотворила чудо. У меня отняли слух и зрение, но я стала говорить с Богом. Он не позволил отнять мою душу» [1,с.9].

«Насколько я помню, самым важным днём в моей жизни был день, когда к нам приехала моя учительница, Анна Салливан. Она прибыла к нам за три месяца до моего седьмого дня рождения. Никто не мог быть лучше подготовлен к своему делу, чем она, пережившая тяжёлое детство и болезнь, почти лишившую её зрения. Ряд операций восстановил его. В период лечения и пребывания в институте Перкенса она познакомилась с методами учителя Лоры Бриджман и знала, как работать с глухонемыми и слепыми.

Отец возлагал большие надежды на неё, а я с нетерпением ожидала ее приезда, сидя на большом крыльце нашего дома. Была весна, и солнце пропитало своими лучами молодые побеги жимолости и винограда. Мои пальцы задерживались на знакомых мне с раннего детства листочках и цветах. Я вглядывалась в свой мрак, и душа просила света: "Света! Дайте мне света!" Послышались шаги. Я протянула руку в надежде поймать мамину, но кто-то другой взял её, а потом притянул к себе и обнял меня. Я попала в объятия той, которая открыла мне всё, пробудила мою душу и дух, моё внутреннее, непреходящее зрение, а главное, полюбила меня» [1,с.10].

«Смотреть и не уметь прозревать истину - хуже, чем быть слепым» [1,с.10] . Анне Салливан предстоял нелегкий труд. Девочку надо было научить хотя бы дисциплине. Так, однажды, когда Хелен в очередной раз совершала обход вокруг стола, запуская руку в чужие тарелки, Анна ее остановила. Она усадила ее на свой стул, повязала салфетку, пытаясь заставить ее есть из своей тарелки и есть не руками, а ложкой. Хелен капризничала, срывала салфетку, бросала на пол ложку. Тогда Анна попросила всех выйти из-за стола и покинуть комнату. Она закрыла обе двери на ключ и спрятала его, усадив ее опять на прежнее место. Хелен продолжала срывать салфетку и бросать ложку, пыталась брыкаться и даже ударила Анну по лицу. Это повторялось бесконечно, но Анна не сдавалась. И в конце концов Хелен поела из своей тарелки своей ложкой и даже свернула свою салфетку. Это была первая победа Анны. Хелен же, найдя ключ, спрятала его в кармане у матери, боясь, чтобы ее больше не закрыли и не оставили наедине с назойливой учительницей.

С этого дня Хелен стала сторониться Анны, избегала ее и не подпускала ее к себе. Тогда Анна решила изолировать девочку от общения с семьей, члены

которой думали, что Анна издевается над обиженным богом ребенком, и потакали всем капризам Хелен. Анна понимала, что ее труд будет напрасным, пока Хелен будет искать защиты у кого-то. Ей удалось уговорить родителей девочки дать согласие на то, чтобы Хелен пожила с Анной отдельно. Их поселили на две недели в летнем домике во дворе. Хелен одели, посадили в экипаж и долго возили по окрестностям, чтобы она подумала, что ее увезли из дому. Оставшись наедине с Анной и став зависимой во всем только от нее, она была вынуждена с ней общаться и слушаться ее. Анна радовалась, глядя на упрямую, но очень смышленую ученицу. Но она боялась, что когда истекут эти две недели и Хелен вернется домой, все повторится сначала. На больший срок родители не соглашались. Видя, как прилежно ведет себя дочка, какая она аккуратная и послушная, они с нетерпением ждали ее возвращения домой. Окружающим было этого достаточно. Но только не Анне Салливан. Ей было недостаточно того, что ребенок выглядит аккуратным и ведет себя нормально. Важнее было научить Хелен языку. Слова должны были стать ее «глазами». Со словами она сможет думать, у нее появятся какие-то мысли. Ведь человек рожден для того, чтобы пользоваться словами так же, как птица пользуется своими крыльями[6].

Анна Салливан нашла способ заставить себя понять. С первого же дня она стала обучать Хелен буквам алфавита, используя язык рук для глухих, который когда-то изобрели испанские монахи, взяв обет молчания. Мисс Салливан хотела, чтобы Хелен поняла, что у каждого предмета есть свое имя. Она давала девочке какой-нибудь предмет и тут же складывала на пальцах слово, обозначающее этот предмет. Первым таким предметом была любимая кукла Хелен. Девочка сначала не понимала, что от нее хотят, но ей нравилась забавная игра на пальцах и она быстро повторяла в ответ движения рук своей учительницы.

Окружающим была непонятна эта игра. Она им казалась бессмысленной. Как можно было разговаривать с ребенком, который не мог ни слышать, ни видеть? Но Анна верила в свою маленькую ученицу и надеялась, что наступит день, когда она поймет, что у всего есть имя. Анна убедила и Кэт Келлер, мать Хелен, в том, что ей тоже надо изучать язык для глухих, чтобы она могла говорить с дочкой, когда однажды наступит день, когда Хелен все поймет. Она сравнивала эту бессмысленную, по мнению окружающих, «болтовню» с той нелепой и бессмысленной болтовней, когда мать пытается говорить о чем-то с грудным ребенком, который тоже ничего не понимает. Пока не понимает. Но поймет, если будет слышать.

Точно также она пыталась, чтобы Хелен ее «услышала» с помощью языка рук и поняла. Поэтому она неустанно с ней «говорила», давая в руки все новые и новые предметы и складывая слова. Сколько же нужно дать предметов, сколько надо сложить слов, чтобы Хелен наконец ее поняла? А сколько нужно сказать слов, чтобы грудной ребенок понял? Разве матери когда-нибудь считают, когда разговаривают со своими детьми? Поэтому Анна снова и снова пыталась «говорить» с Хелен. Ведь нужно было всего одно слово, поняв которое, Хелен поймет и все остальные. Одно слово! Но какое?

Прорыв в общении с ней случился, когда Хелен внезапно поняла, что особые прикосновения Энн к её руке, которые та совершала обливая её руку холодной водой, означают понятие «вода». Анна верила, что это придет со временем и надо только продолжать дальше обучение, не останавливаясь. Анна видела, что в Хелен живет неутомимая энергия и жажда общения, она очень хотела говорить, но не знала как. Анне рассказывали, что однажды, играя с другими детьми, Хелен стала засовывать пальцы в рот детям, чтобы почувствовать движения губ и языка. Затем она стала засовывать пальцы себе в рот, шевелить языком и даже издавать какие-то звуки, пытаясь говорить. Но эти звуки напоминали звуки, которые издают животные. Видя, что все бесполезно, она укусила себя за язык.

Страхи Анны были не напрасны. В первый же вечер своего возвращения домой Хелен пытается вести себя за столом как прежде, запуская руки в чужие тарелки и беря пищу руками. Потом она бросает на пол кувшин с водой. Анна берет в одну руку Хелен, в другую кувшин и тащит девочку во двор к водяной колонке. Она подставляет руку Хелен под струю воды и складывает ей в руку слово «вода». И свершилось чудо!

«Мы пошли по тропинке к колодцу, привлеченные ароматом жимолости, увивавшей его ограждение. Кто-то стоял там и качал воду. Моя учительница подставила мою руку под струю. Когда холодный поток ударил мне в ладонь, она вывела на другой ладони по буквам слово «в-о-д-а», сначала медленно, а потом быстро. Я замерла, мое внимание было приковано к движению ее пальцев. Внезапно я ощутила неясный образ чего-то забытого... восторг возвращенной мысли. Мне как-то вдруг открылась таинственная суть языка. Я поняла, что «вода» — это чудесная прохлада, льющаяся по моей ладони. Живой мир пробудил мою душу, дал ей свет. Я отошла от колодца полная рвения к учебе. У всего на свете есть имя! Каждое новое имя рождало новую мысль! На обратном пути в каждом предмете, которого я касалась, пульсировала жизнь. Это происходило потому, что я видела все каким-то странным новым зрением, только что мною обретенным» [1,с.11]. Когда Хелен ощутила воду на своих руках, казалось, что лицо ребенка осветилось каким-то новым светом, который никто не видел раньше. Хелен поняла, что ее учительница пытается дать ей понять, как называется та свежая, прохладная вода, что струится по ее рукам. Ее губы задрожали, пытаясь вспомнить что-то, что она когда-то знала. Наконец она издала те звуки, которые пыталась произнести, будучи ребенком. Это были странные звуки, но было ясно, что Хелен имеет в виду именно воду. Это событие легло в основу пьесы Уильма Гибсона «Сотворившая чудо» и одноименного фильма. Дрожа в страшном нетерпении, она начинает бегать, трогать разные предметы и подставлять свою руку Анне, чтобы узнать, как же все они называются, и повторить это в ответ.

Можно считать, что в этот день она родилась заново, но не в привычном нам мире, состоящем из красок и звуков, а в мире букв и слов, которые обрели реальную «живую» наполненность. После этого она буквально вымотала Салливан, требуя всё новые и новые названия для обозначения окружавших её предметов, включая подаренную ей куклу. Но потом у нее уже не хватает терпения повторять слова, она только спрашивает. Она трогает юбку матери и руку отца. Анна отвечает, что это ее мама и папа. Потом Хелен трогает Анну, гладит ее по щеке и протягивает ладонь в ожидании. Анна складывает в ответ слово “учительница”. Потом Хелен находит в кармане у матери ключ, который она отдала ей когда-то, кладет его в руку Анне и целует ее в щеку. С этого дня они подружились. В течение последующих пятидесяти лет до тех пор, пока Анна Салливан не умерла в 1936 году, они были подругами.

Хелен Келлер открыла для себя новый мир. Теперь она с нетерпением учила названия все новых и новых слов посредством языка для глухих. В течение последующих трех месяцев она выучила почти 300 слов и даже могла составлять из них предложения. Хелен Келлер хотелось наверстать потерянное время. Мисс Салливан не оставляла ее ни на минуту. Она жила с Хелен, играла и работала с ней неустанно все время. С помощью языка для глухих она могла говорить со своей ученицей.

Анна Салливан никогда не подходила к обучению языку формально, не стремилась сделать изучение языка целью учения, не «сочиняла разговоры с целью научить ребенка говорить», а «неизменно употребляла язык только как орудие сообщения мысли».

Анна отменила все уроки в классе, но было много экскурсий, походов, поездок, встреч и общения, когда язык выполнял свои основные функции «обобщения и общения». Стремление Елены не только узнать, но «передать другим то, что ей сказано, отмечает большой шаг в ее умственном развитии и служит неоцененным стимулом к приобретению языка. «Я прошу всех близких,

писала Анна Салливан,- поощрять ее рассказывать о своих похождениях и советую им выказывать как можно больше любопытства и удовольствия, выслушивая ее маленькие приключения». Как только Елена научилась писать, она сразу написала письмо брату. Письма показывают ее напряженную умственную деятельность; она постоянно учится и ее тянет учить других, вернее делиться всем, что она приобретает день за днем. «Это было ее миром... Она будет читать и писать, читать и писать!» [2,с.57].

В последующей жизни Елена Келлер выполнила это намерение и достигла значительных успехов как писательница и общественный деятель. Но эти успехи целиком связаны с той интуитивно верно угаданной системой обучения, которую применила ее учительница Анна Салливан. К сожалению, сама она теоретически не обобщила свою огромную и плодотворную практику.В 1890, когда Хелен Келлер исполнилось 10 лет [Приложение 1], ей рассказали историю о слепоглухой девочке из Норвегии Рагнильде Каата, которая смогла научиться говорить. Вдохновлённая её примером, под руководством Салливан Хелен научилась осмысленно думать и говорить по методу Тадомы: прикасаясь к губам говорящего человека, она ощущала их вибрацию, в то время как Салливан обозначала буквы на её ладони. Хелен научилась читать книги, которые печатались для слепых. Она научилась пользоваться печатной машинкой, чтобы написать то, что она хочет сказать, хотя и не могла прочитать то, что написала. Однако, это не имело значения, так как вскоре она печатала без ошибок. К этому времени она научилась плавать, кататься на пони и делать много других вещей, которые делают другие дети. Хелен также научилась читать по-английски, по-французски, по-немецки, по-гречески и по-латыни по методу Брайля.

ОБРАЗОВАНИЕ

В 1888 Хелен начала посещать занятия в Школе Перкинса для слепых. В своих воспоминаниях Е. Келлер писала: «Настоящим образом я начала читать, когда я в первый раз приехала в Бостон. Там, в Институте Перкинса, открыли для меня библиотеку и позволили каждый день проводить в ней 2–3 часа. Какая это была для меня радость! Я бродила от шкафа к шкафу и брала с полки любую книгу, какая только нравилась моим пальцам» [1,с.36]. В процессе чтения Е. Келлер приходилось преодолевать значительные трудности, вызываемые непониманием значения многих слов. Но по мере того, как она схватывала ситуацию, это непонимание снималось, и она уже с нетерпением слушала объяснения учительницы.

В 1894 Хелен и Энн переехали в Нью-Йорк, где стали посещать Школу Райта-Хьюмасона для глухих.

В 1898 они вернулись в Массачусетс, где Хелен поступила в Кембриджскую школу для девушек и вскоре в 1900 году получила разрешение на поступление в Колледж Рэдклифф.

Четырьмя годами раньше, в мае 1896 года, Марк Твен и Генри Роджерс (английская статья о Роджерсе), бизнесмен и филантроп, увидели шестнадцатилетнюю Келлер впервые в Нью-Йорке, в доме писателя-редактора Лоуренса Хуттена. В 1900 году Марк Твен, поклонник способностей и одаренности Хелен, обратился в письме к супруге своего друга Эмиль Роджерс. Твен отозвался о Хелен как об «удивительном ребенке» и выразил надежду, что ей не придется оставить учебу вследствие бедности. Марк Твен многократно с восхищением отзывался о Хелен Келлер, но встретился с ней лишь за год до своей смерти. Келлер сохранила о нем воспоминания в своей уникальной осязательной манере - по ее словам, выражение его лица всегда было печальным, даже когда он рассказывал смешные истории. При этом надо помнить, что выражение лица собеседника Келлер всегда определяла наощупь, и часто у нее выходило точнее, чем у зрячих. Он призвал Эмиль поговорить с Роджерсом, напомнить ему о том первом впечатлении, которое Хелен произвела на обоих четыре года назад и также поговорить с остальными главами «Стандард Оил» (Роджерс являлся совладельцем, вице-президентом и председателем исполнительного комитета компании) о том, что можно сделать для достойной награды мисс Келлер. Генри Роджерс отреагировал очень щедро. Он и его жена осуществили высшее образование для Хелен в Рэдклиффе. Они даже поддерживали Хелен, многие годы спустя, помесячной стипендией.

То, что Хелен была благодарна, очевидно из посвящения её книги «Мир, в котором я живу», в словах «Генри Роджерсу, моему Дорогому Другу Многих Лет». На вкладыше личной копии самих Роджерсов она написала «Миссис Роджерс, лучшее из мира, в котором я живу есть доброта друзей как Вы и Мистер Роджерс».

В 1904 в возрасте 24 лет Хелен с отличием окончила Рэдклифф, став первым слепоглухим человеком, получившим высшее образование.

ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Несмотря на то, что Келлер не могла писать самостоятельно, она является автором семи (!) книг: «История моей жизни», «Мой мир», «Оптимизм», «Дневник», «Учительница Анна Салливан – Мейси». Научная и публицистическая деятельность Е. Келлер продолжалась 65 лет. Самое поразительное в книгах слепоглухонемой Елены Келлер то, что чтение их не вызывает ни снисходительной жалости, ни слезливого сочувствия. Вы словно читаете записки путешественника в неведомую страну. Яркие, точные описания

дают читателю возможность испытать неизведанное в сопровождении человека, который не тяготится необычным странствием, а, вроде бы, сам выбрал такой жизненный маршрут. Одна из них — автобиографическая повесть «История моей жизни», в 2003 году издана по-русски. О Хелен Келлер много писали и говорили в США еще в пору ее юности. А с выходом книги "История моей жизни" ее имя стало нарицательным, в том числе и далеко за пределами страны, и встречи с этой уникальной женщиной, вложившей в дар письменного слова все жизненные силы, искали многие.

В своих книгах и лекциях Хелен Келлер делала все возможное, чтобы обнадежить людей, которые не могли видеть.

ЕЛЕНА КЕЛЛЕР И ИСТОРИЧЕСКИЕ ЛИЧНОСТИ

Марк Твен, как известно тем, кто хорошо знаком с его творчеством и биографией, был, несмотря на весь свой юмор, человеком глубоко пессимистического склада. Тем поразительнее этот тесный душевный контакт с женщиной, ставшей чуть ли не синонимом оптимизма, преодолевшей трудности, перед которыми все наши обыденные кажутся пустяками. Келлер, которой досталась еще более трудная судьба, которая лишь в семь лет вышла из мрака тотального младенчества и так никогда и не обрела по-настоящему дара членораздельной речи, заражала своей жаждой жизни всех окружающих. Люди вроде Марка Твена тянулись к ней инстинктивно. Марк Твен говорил, что две самые замечательные личности XIX столетия — Наполеон и Елена Келлер. Сравнение, на первый взгляд, неожиданное, но понятное, если признать, что и тот и другая изменили наше представление о мире и границах возможного. Однако если Наполеон подчинял и соединял народы силой стратегического гения и оружия, то Елена Келлер открыла нам изнутри мир физически обездоленных.

Благодаря ей мы проникаемся состраданием и уважением к силе духа, источником которой служат доброта людей, богатство человеческой мысли и вера в Божий промысел.

Таким же магнитом она стала и для другой жертвы депрессий - философа и психолога Уильяма Джеймса. Надо сказать, что для Джеймса, который внимательно ознакомился с книгой Келлер, она заключала в себе профессиональную проблему, которая остается таковой до сих пор для его коллег. Выражая восхищение книгой, Джеймс упрекает Келлер в том, что она по аналогии переносит язык своей сознательной жизни на то время, когда она пребывала а бессознательном сумраке, до семи лет не имея взаимного контакта с внешним миром. Вот отрывок из ее ответа, попытка оправдания. «Не думаю,

что я по-настоящему помню эмоции, которые я испытывала прежде, чем меня стали учить. Я знаю, что они у меня были, потому что я сохранила тактильную память о том, как я проливала слезы, кричала, брыкалась и совершала другие поступки, указывающие на присутствие чувств. Но ни в одном из этих случаев я не могу вспомнить эмоций как таковых. Я охотилась за вкусными вещами, и когда мне не удавалось их найти, я плакала. Но даже если бы от этого зависела моя жизнь, я не могу припомнить разочарование, которое вызывало эти слезы. Я поражена, что в моем уме сохранились столь отчетливые образы различных поступков бок о бок с пустотой эмоциональной памяти» [1,с.41].

Она встречалась с Чарли Чаплином и президентом Кеннеди, с премьер-министром Неру и королем Великобритании Георгом.

V. ОБЩЕСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

В 1909 Келлер вступила в социалистическую партию Массачусетса и оставалась членом ее до 1921г.

Довольно быстро Хелен стала всемирно известным оратором и писателем. Она запомнилась многим, как защитник инвалидов по всему миру. Она была активной суфражисткой, пацифисткой, непримиримым оппонентом Вудро Вильсона, радикальной социалисткой и сторонником введения контроля рождаемости.

В 1915-ом Келлер основала вместе с Джорджем Кесслером международную организацию своего имени. Организация эта – «Helen Keller International» – занималась изучением зрения, здоровья и правильного питания.

В 1920-ом Хелен помогла создать Союз Гражданских Свобод Америки. Келлер начинает многолетнюю кампанию по сбору средств для Американского фонда слепых. Свои мотивы она без колебаний представила как желание помочь тем, кому повезло меньше, чем ей. Ей никогда не приходило в голову думать о себе как о жертве невезения или несчастья. Впоследствии эта компания стала настоящим походом по планете с целью оказать помощь слепым, где бы они ни жили. Но выступая вновь и вновь в защиту и поддержку слепых, Хелен Келлер не взывала к жалости или состраданию.

Жизнь и деятельность Елены Келлер 📙 Реферат → 🆔 87744