Жизнь и творчество Брюлова

Начало творческого  пути  Брюллова  проходило  под  знаменем  борьбы  с

академизмом. Очень скоро оформились симпатии художника к романтизму.

Обретя  свободу  действий,  Брюллов  отдался  во  власть  своих   новых

устремлений. Первые замыслы  Брюллова  были  связаны  с  портретным  жанром.

Правда, будучи воспитанником исторического класса, он создал  две  небольшие

картины «Горящий Содом» и «Раскаяние Полиника», навеянную трагедией  Озерова

«Эдип в Афинах», но основное внимание он уделил портрету.

Ранние петербургские портреты Брюллова, написанные тотчас по  окончании

Академии, обнаруживают  идейно-художественную  связь  его  творчества  с  О.

Кипренским. Как и в  портретах  Кипренского,  люди  в  изображении  Брюллова

поэтичны  и  ласково  приветливы.  Они  полны  человеческого  достоинства  и

сдержанны в проявлении своих чувств.

В 1821—1822 годах Брюлловым были написаны портреты П.  А.  Кикина,  его

жены — М. А. Кикиной и семьи Рамазановых.

Выдающиеся способности, проявленные Брюлловым еще в Академии,  обратили

на  него  внимание  Общества  поощрения  художников.  Карлу   Брюллову   при

содействии П. Ф. Соколова был предложен пенсион для поездки в Италию на  три

года. Брюллов дал свое согласие при  условии,  что  одновременно  с  ним  на

средства Общества поедет его брат Александр.

.  Путь братьев лежал через  Ригу,  Мемель,  Кенигсберг,  Берлин,  Дрезден,  Мюнхен;

оттуда через Венецию, Падую, Верону, Болонью они  должны  были  следовать  в

Рим.

Четырехмесячное пребывание в Мюнхене позволило Карлу Брюллову  заняться

портретной  живописью.  Будучи  еще  молодым  художником,   имея   небольшой

сравнительно опыт портретиста, он  очень  скоро  стяжал  в  Мюнхене  широкую

известность. Уже первый написанный здесь портрет пожилого барона  Хорнштейна

привлек к Брюллову  внимание  баварской  общественности.  Вслед  за  ним  он

написал портрет писателя А. Каммерера.

Брюллов исполнил не только портреты министров, но и  членов  их  семей.

Второго мая 1823 года братья Брюлловы прибыли в Рим.

Работа Брюллова в Риме началась с изучения ватиканских фресок Рафаэля и

античной скульптуры. Неизгладимое впечатление произвело на  него  общение  с

подлинниками. Он признавался, что его  прежнее  представление  о  памятниках

античности и Возрождения было искаженным, так как основывалось  на  изучении

слепков  и  эстампов.

Ранние работы художника — «Сцена на  пороге  храма»  (1827),  «Исповедь

итальянки»  (1827—1830)  «Праздник  сбора винограда», 1827 Основная, доминирующая тема Брюллова —  семейное  счастье

простых людей Италии. «Итальянка, ожидающая ребенка» (1831),    «Семья  итальянца»  (1830),

«Итальянка с ребенком у окна» (1831), «Ребенок, кормящий виноградом  ослика»

(1830—1833) «Итальянка, просыпающаяся от плача ребенка» (сепия, 1831).

Портрет 1820-х и первой половины 1830-х годов.

В портретах, созданных в 1820-х годах, художник уже  не  ограничивается

теми скромными задачами, которые стояли перед  ним  в  ранний  петербургский

период

Молодой художник пишет портреты своих соотечественников,  побывавших  в

Риме, или иностранцев, в основном причастных к миру искусства. В одном  лишь

1824 году он создает портрет графа Д. П. Бутурлина, в доме которого  в  Риме

собирались художники, архитектора  X.  Ф.  Мейера,  впоследствии  профессора

Петербургской  Академии  художеств,  скульптора  Т.   Вагнера,   с   которым

встречался в мастерской Б. Торвальдсена, архитектора  Л.  Кленце,  участника

строительства Эрмитажа, архитектора К. Тона и других.

Местонахождение многих из них неизвестно.

Брюллов часто и охотно писал свои автопортреты. Страница за  страницей,

они приоткрывают  книгу  жизни  художника,  позволяя  заглянуть  в  мир  его

сокровенных переживаний.

Новые творческие искания Брюллова нашли дальнейшее развитие в  портрете

русского посланника в Риме — Г.И. Гагарина, просвещенного  человека,  широко

известного своей любовью к искусству и дружбой с художниками.

Создавая  портрет  князя  Г.И.  Гагарина  (1828—1830),  Брюллов   точно

следовал  завету  Рылеева:  «Не  сан,  не  род—одни  достоинства  почтенны».

Благородное, с тонким овалом лицо Гагарина привлекает особой, скрытой в  нем

силой человеческих переживаний. В  его  образе,  проникновенно  воссозданном

Брюлловым, ощущаются те чувства и мысли,  которыми  проникнуты  были  лучшие

люди России в годы разгрома декабристов. Глубокая  дума,  казалось,  залегла

на его высоком челе между складками  слегка  сдвинутых  бровей.  Серьезно  и

вдумчиво выражение его глаз, сдержанно строга линия сжатых губ.

Брюллов немногословен в своих композиционных приемах, пользуясь  формой

погрудного портрета. Светлым пятном проступает  лицо  Гагарина,  обрамленное

великолепно  написанным  меховым  воротником   темной   одежды.   Скромность

изобразительных   средств   Брюллова   восполняется    сложностью    чувств,

наполняющих образ Гагарина. Эти качества портрета ставят его  в  первый  ряд

произведений, созданных Брюлловым в начальный период пребывания в Италии.

Работая над интимно-камерной формой портрета, молодой  Брюллов  проявил

интерес и к другим его видам. Новыми исканиями отмечен портрет семьи  Г.  И.

Гагарина (его жены—Екатерины Петровны и  трех  младших  сыновей  —  Феофила,

Льва и Евгения), написанный в 1824 году.

Идеи, овладевшие Брюлловым в конце 1820-х  годов—начале  1830-х  годов,

отразились на его  портретных  замыслах.  Они  отвечали  общему  направлению

русского искусства в последекабрьский период. Перед  русской  художественной

культурой, оплодотворенной идеями освободительного движения,  встали  новые,

более сложные задачи. От художника требовался  теперь  более  широкий  охват

жизненных  явлений,  глубина  идейного  содержания

Он желал углубить и расширить содержание портрета,  показав  связь  человека  с

окружающей средой. Это усложнило его задачи портретиста, подводя вплотную  к

проблемам   портрета-картины.   Неудержимо   влекло    его    к    большому,

монументальному полотну. Не  случайно  работа  художника  над  новой  формой

большого портрета совпала с первыми эскизами к «Последнему дню Помпеи».  Так

постепенно пришел Брюллов в конце  1820-х  годов  к  новому  для  него  виду

портрета. Он требовал  от  художника  многообразия  композиционных  приемов,

включения в портрет различных мотивов  архитектуры,  пейзажа,  интерьера,  а

главное,  широты  художественного  обобщения.   Дерзанию   Брюллова-новатора

сопутствовало его возросшее мастерство художника.

Одним из первых больших портретов Брюллова было  изображение  музыканта

М. Ю. Виельгорского в 1828 году.

Композиция  портрета  Виельгорского  отмечена  чертами  декоративности.

Декоративно решена обстановка с тяжелым  занавесом,  приоткрывающим  вид  на

дымящийся  Везувий,  повышенно  ярко  звучит  колорит  портрета,  в  котором

господствует красный цвет халата, подбитого голубым  шелком,  —  приподнято-

театральна поза  музыканта,  торжественным  жестом  проводящего  смычком  по

струнам виолончели. Но сквозь  все  условности  портрета  прорывается  живое

чувство вдохновения, объявшего сердце музыканта. В его облике еще  ощущается

та  напряженность  внутреннего  мира,  которая  отличала   ранние   портреты

Брюллова. Сдвинув брови, сжав губы, Виельгорский внимает звукам  виолончели.

Но уже есть какая-то суровая сдержанность  в  выражении  его  лица,  которую

подчеркивает  туго  стянутый  на  шее  платок.  Исчезла   непосредственность

порывов  ранних  портретов  Брюллова.  Их  сменила   серьезность   человека,

умудренного жизненным опытом.

Блистательно   мастерство   Брюллова-монументалиста   развернулось    в

последовавшем за портретом М.  Ю.  Виельгорского  большом  портрете  великой

княгини Елены Павловны, изображенной с маленькой дочерью.

К началу 1830-х годов Брюллов занял одно из ведущих мест  в  русском  и

западноевропейском искусстве. Его слава выдающегося  мастера  портрета  была

закреплена    «Всадницей».    Новое    выступление    русского    художника,

экспонировавшего на  очередной  итальянской  выставке  «Портрет  гр.  Ю.  П.

Самойловой с дочерью»,

Портрет Ю. П. Самойловой был начат Брюлловым  тотчас  же  по  окончании

«Всадницы». 

Новое понимание Брюлловым  задач  портретного  искусства  определяет  и

изображение князя П. П. Лопухина.

Портрет  Лопухина  нельзя  назвать  репрезентативным,  так  как   здесь

отсутствуют его обычные  элементы,  призванные  дополнить  и  соответственно

подать образ человека: обстановка-интерьер, аксессуары и пр.  Вместе  с  тем

он не может быть отнесен и к камерно-лирической форме, потому  что  обладает

чертами больших портретов Брюллова.

Энергичный,  жизнерадостный  образ   Лопухина   раскрыт   Брюлловым   в

приподнято-героическом   плане.   Весь   облик    подбоченившегося    князя,

опирающегося левой рукой  о  шпагу,  с  его  открытым,  улыбающимся  широким

лицом, густыми баками и  небрежно  наброшенной  на  плечо,  поверх  мундира,

шинелью — невольно воскрешает в памяти  образы  героев  1812  года  Портрет   Лопухина   перерос   значение индивидуального изображения, воплощая в  себе  особенности  идеала  времени.

С таким же блеском развернулся дар Брюллова  в  акварельных  портретах.

Акварельный портрет был мало распространен в России в начале XIX  века.  Его

зачинателем был И. Ф. Соколов.

Акварельный портрет — одна из обаятельных страниц творчества  Брюллова.

В нем проявилась свойственная художнику  широта  и  разнообразие  портретных

форм,   любовь   к    жанризации    изображения,    артистизм    исполнения.

В наследии Брюллова насчитывается ряд интересных карандашных портретов.

Среди них примечательны портреты молодого А. П.  Брюллова  и  Ф.  А.  Бруни,

близкие по  тонкости  рисунка  и  мягкой  проникновенности  характеристик  к

портретному искусству О. А. Кипренского. Но подлинной стихией  Брюллова  был

акварельный портрет.

В раннем акварельном портрете С. Ф. Щедрина (1824), написанном в  Риме,

Брюллов не  постиг  еще  специфических  особенностей  акварели.  Акварельный

портрет раскрывался лишь как уменьшенное изображение живописного портрета.

Иными качествами обладает  портрет  С.  И.  Тургенева  (ок.  1827  г.),

пленяющий одухотворенностью образа и красотой акварельной техники.

Акварели Брюллова поражают  совершенством  исполнения.  Они  отличаются

законченностью, тщательностью и тонкостью  отделки.  Работы,  выполненные  в

конце  1820-х  и   в   первой   половине   1830-х   годов,   характеризуются

использованием техники миниатюры в трактовке  лица  и  широкой  заливки  при

обрисовке окружения. Сложная система постепенного накладывания  одного  тона

на другой и тушевки мелкими ударами кисти поверх них  усиливает  впечатление

отработанности акварелей мастера.

В портрете С. И. Тургенева сказалась любовь Брюллова  к  нежным  тонам.

Гармония  бледно-розовых  и  голубовато-серых  красок  создавала   тончайшую

перламутровую гамму. В отличие от брата Александр Брюллов предпочитал  более

холодную тональность. Выдающийся мастер акварельного портрета,  он  уступал,

однако, К. Брюллову в силе и экспрессии человеческого образа.

Особое место в творчестве Брюллова занимают акварельные портреты А.  Г.

Гагарина («Ребенок в бассейне», 1827), групповые портреты  Г.  Н.  и  В.  А.

Олениных (1827)д» и К. А. и М. Я.  Нарышкиных  (1827),  портрет  кн.  Е.  П.

Салтыковой (нач. 1830-х гг.) и портрет О. П. Ферзен верхом на ослике. В  них

нашло выражение стремление Брюллова  раскрыть  портрет  как  непосредственно

наблюденную в жизни жанровую сцену.

Акварельный портрет четы Олениных, исполненный с подлинным вдохновением

и поэтическим чувством, должен быть отнесен к числу выдающихся  произведений

русского искусства.

Наряду с Олениными особого  внимания  заслуживает  портрет  Нарышкиных.

Различные  по  композиционному  решению  и  колористической  гамме  (портрет

Нарышкиных выполнен  в  теплой,  Олениных  —  в  холодной),  они  близки  по

общности  задач,  которые  ставил  перед  собой  Брюллов.  Для   изображения

путешественников  Нарышкиных  Брюллов  использовал  трудную  форму   конного

портрета, проявив в нем свой дар  анималиста.  Ритмичны  и  четки  очертания

лошадей, как всегда  у  Брюллова,  благородной  породы.  Их  темные  силуэты

красиво  выделяются  на  фоне  высокого  ясного  неба.  Избегая   назойливых

повторов, выдвинув на первый план Нарышкину и тем оттеснив фигуру  ее  мужа,

Брюллов внес в их изображения различные эмоциональные  оттенки.  Спокойно  и

сдержанно сидит на своем коне, держа в  руке  поводья,  Нарышкина,  созерцая

несколько суровую  природу  окрестностей  Рима.  Иным  показан  Нарышкин.  В

оживленности его лица, в аффектации слегка привставшей на  стременах  фигуры

и в  приветственном  жесте  руки  со  шляпой,  угадываются  черты  человека,

сочетавшего в себе, по  характеристике  В.  А.  Соллогуба,  ум  и  остроумие

просвещенного человека с причудами и экспансивностью капризного вельможи.

В поздних  акварелях  Брюллова  интенсивнее  зазвучал  локальный  цвет,

сменив нежную тональность ранних работ. Отчетливо проступает бирюза  светлых

глаз Ферзен,  светло-синие  банты  ее  лифа,  васильковая  полоска  рюша  на

головном  уборе.  Одной  из  особенностей  акварельной   техники   портретов

Брюллова конца 1820-х и первой  половины  1830-х  годов  было  использование

голубой прокладки при написании висков, подбородка и шеи.

Эволюция  акварельного  портрета  шла  по  пути   овладения   жизненным

содержанием, усложнения и обогащения образа. Даже в  композициях,  раскрытых

художником   как   жанровая   сцена,   задача   портретиста   —   воссоздать

неповторимые, особенные черты  человека  —  никогда  не  ускользала  от  его

внимания. В этом была покоряющая сила портретного таланта Брюллова.

В конце 1830-х и в начале 1840-х  годов  Брюллов  создав  замечательную

галерею портретов  русских  писателей,  художников.  Полные  благородства  и

душевной чистоты  портреты  Жуковского,  Струговщикова,  Крылова,  Монигетти

пленяют поэтичностью  чувств  и  возвышенностью  духа.  Одухотворены  образы

Львова, Яненко, Яниша. Человек  в  портретах  Брюллова  стал  «величайшим  и

благороднейшим предметом природы» (Белинский).

Особое место в творчестве Брюллова занимают женские камерные  портреты.

Нередко мастера упрекали  в  том.  что  ему  не  удавались  женские  образы,

отмеченные печатью шаблона. По воспоминаниям Н. Д.  Ульянова,  В.  А.  Серов

говорил: «Брюллов плохо чувствует «букву о»,  то  есть  овал  лица,  имеющий

различные формы. У него, так же как и у многих  художников  XVIII  века,  на

этот счет был готовый  штамп.  А—мастер,  что  говорить»,—заключил  он  свой

приговор.

Замечательные портреты М. И. Алексеевой. С. И. Самойловой, Э. Тимм,  У.

М.  Смирновой,  М.  П.  Волконской,  А.  Я.  Петровой,  П.  Виардо,   сестер

Трофимовых и других,  относящиеся  к  концу  1830-х—первой  половине  1840-х

годов, полностью опровергают  несправедливую  оценку,  данную  этой  области

искусства Брюллова.

Брюллов обычно изображал женщин в поэтические минуты ее жизни. Он любил

помещать свою  модель  на  фоне  пейзажа,  отдавшейся  обаянию  природы  или

объятой творческим волнением под воздействием музыки, пения, искусства.

Но истинным заключительным аккордом творчества Брюллова на  родине  был

Автопортрет,  написанный  в  1848  году.  В  нем   замечательно   отразились

устремления  художника  к  искусству  высоких  мыслей  и  глубоких   чувств.

Автопортрет — совершенное творение Брюллова,  умножившее  его  славу  автора

полотна «Последнего дня Помпеи».

Портреты Брюллова поздней поры его жизни  имеют  глубокий  моральный  и

общественный смысл. Он создал прекрасную галерею  образов  современников,  в

которых  ощущались  типические   черты   эпохи,   страны,   народа.   Полные

благородного достоинства, сознания высокого  назначения  человека,  портреты

Брюллова были проникнуты глубоким гуманизмом.  Эти  стороны  его  творчества

позволили Стасову сказать,  что  Брюллов  «умел  превращать  в  исторические

картины те портреты, которые ему случилось писать».

Брюллов умер 23 июня 1852 года в  местечке  Марчиано,  близ  Рима,  где

пользовался местными целебными водами. Смерть настигла  художника  внезапно,

хотя организм его давно был подточен. «В день  смерти  ему  было  хорошо,  —

писал в некрологе, помещенном в  журнале  «Пантеон»,  его  современник,—  он

целое утро провел на ногах, гулял,  обедал  с  аппетитом;  но  вдруг  вскоре

после обеда, почувствовал сильнейший припадок удушья, и три часа спустя  его

не стало на свете».

По свидетельству того же автора, проживавшего в Риме, «Брюллов тосковал

в последнее время по России и с наслаждением мечтал  о  том  времени,  когда

снова увидит... холодный север».

В наспех сбитом  деревянном  гробе  тело  Брюллова  было  привезено  из

Марчиано в Рим, где было встречено толпой художников,  пожелавших  на  руках

нести его  на  кладбище  в  Монте-Тестаччо.  Великий  русский  художник  был

похоронен рядом с сыном поэта Гёте. На его могиле был  воздвигнут  памятник,

сооруженный по поручению Александра Брюллова архитектором Щуруповым.

Семейная сцена в Италии

1830 год

Акварель.

Государственная Третьяковская галерея, Москва

В бесхитростно обставленном доме, главный предмет которого — кровать с пышными подушками и ситцевым одеялом — муж и жена готовятся к важному семейному событию. Брюллов словно проиллюстрировал строки Евангелия: «Се дева во чреве приимет и родит сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог». Эта малоформатная по размеру акварель, всего 19x22 см, предназначалась, очевидно, для альбома, в который светские дамы помещали рисунки и стихи поклонников и друзей дома. Напомним, что Александр Сергеевич Пушкин не раз заносил в бархатные альбомы с вензелями на обложке лирические экспромты. А Карл Брюллов в своих акварелях воспел юг Италии, склоны ее изумрудно-голубых гор, покрытые ковром виноградников..

Портрет Марии Ардальоновны Кикиной

1821 год

Холст, масло.

Государственная Третьяковская галерея, Москва

В петербургском портрете Марии Арда-льоновны Кикиной, который Карл Брюллов написал после выпуска из Академии, явно ощущается расхождение с канонами классицизма. Жену Петра Андреевича Кикина, участника Отечественной войны 1812 года, сенатора, статс-секретаря, основоположника Общества поощрения художников, он изобразил в темном закрытом платье и чепце, украшенном пышным пером страуса. Эта одежда для официального приема в придворных кругах контрастирует с меланхолическим выражением лица молодой женщины с большими карими глазами, погруженной в свои воспоминания. Портрет выполнен в поэтичной манере, которая проявилась ранее в творчестве предшественников Карла Брюллова — художников Дмитрия Левицкого, Владимира Боровиковского, Ореста Кипренского. Это своеобразное лирическое послание, которое предназначалось чуткому и внимательному собеседнику.

Итальянское Утро

1823 год

Холст, масло.

Киль, Кунстхалле, Германия

Картина «Итальянское утро» — это одна из первых жанровых композиций, выполненных Карлом Брюлловым непосредственно на натуре. В письме, посланном в Общество поощрения художников, он сообщал о своих новаторских находках, которые предшествовали поискам естественной световоздушной среды живописцами реалистического и импрессионистического направлений во второй половине XIX века: «Я освещал модель на солнце, предположив освещение сзади, так что лицо и грудь в тени и рефлектируются от фонтана, освещенного солнцем, что делает все тени гораздо приятнее в сравнении с простым освещением из окна». «Итальянское утро» было представлено на выставке в Петербургской Академии художеств в 1826 году и получило превосходный отзыв в журнале «Отечественные записки».

Прерванное свидание

Конец 1820-х гг.

Акварель.

Государственная Третьяковская галерея, Москва

Этюды Карла Брюллова — это своего рода окна в прошлое, когда не было вездесущей видеокамеры и только быстрый карандаш и акварельная кисть могли остановить мгновения на листе бумаги или картона. В «Прерванном свидании» Брюллов подглядел мимолетную колоритную сценку. В лирическую встречу у источника, где девушка набирает воду в кувшин, внезапно вмешивается ее недовольная и сварливая мать. Из-за распахнутых створок окна она увидела соседского парня, за которого вовсе не намерена выдавать замуж свою дочь — на примете у нее есть жених постарше и побогаче. От окрика матери девушка смущенно опустила глаза, вода бежит через край сосуда, но она ничего не замечает, кроме юноши, с которым вынуждена расстаться. А тот, потупив взор, ищет сочувствия у дворового пса. Маленькая новелла, изложенная в красках, разворачивается под кроной клена, каждый листочек которого тщательно выписан.

Всадница

1832 год

Холст, масло

Государственная Третьяковская галерея, Москва

По желанию графини Юлии Павловны Самойловой Карл Брюллов выполнил портрет ее воспитанницы Джованины Пачини и Амацилии Пачини, дочери итальянского композитора. В списке, который вел сам художник, он пометил «Жова-нин на лошади». Жанр конного портрета или скульптуры был моден при изображении венценосных особ. Брюллов, нарушая этот официальный канон, придал царственную позу молоденькой воспитаннице Самойловой, которая восседает на вороной лошади. В чертах ее лица есть ангельская отрешенность, кажется, она вместе с развевающейся лентой на шляпке и пышным бело-голубым костюмом амазонки вот-вот улетит в поднебесье. При этом мастер вписывает фигуру девуш¬ки в картину, обладающую цельным сюжетом, полную красочных контрастов. Художник разворачивает перед зрителями сцену утренней прогулки, когда, проскакав по росистой дорожке под тенью столетних деревьев, Джованина останавливает скакуна у мраморного подъезда дома ее приемной матери. Услышав стук копыт, из дверей выбегает Амацилия Пачини, похожая на куколку в розовом платьице, кружевных панталонах и зеленых атласных туфельках. Она восхищена старшей подругой — объектом ее детского обожания. Шум и суету вносят собаки, крутящиеся под ногами владелиц и разделяющие их приподнятое настроение. Перед нами — романтическое повествование об озорных и упоительных радостях юности.