Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Перестройка в СССР

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

БАШКИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

КАФЕДРА ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ

Выпускная квалификационная работа

на тему:

«Перестройка в СССР»

СОДЕРЖАНИЕ

Введение…………………………………………………………………………. 3

Глава I. Предпосылки нового курса................................................................ 9

§ 1.1 Экономические предпосылки……………………………………………...9

§ 1.2 Социальные предпосылки……………………………………………….. 23

§ 1.3 Политические предпосылки……………………………………………... 33

§ 1.4 Международные предпосылки…………………………………………... 39

Глава II. Переход к перестройке……………………………………………. 48

§ 1.1 Гласность…………………………………………………………………. 48

§ 1.2 Новое политическое мышление………………………………………… 55

Заключение…………………………………………………………………….. 60

Список использованной литературы…………………………………………. 63

ВВЕДЕНИЕ

В данной курсовой работе будет рассматриваться тема «Перестройка в СССР».

Актуальность данной проблемы заключается в том, что события, которые произошли в конце 80-х – начале 90-х годов до сих пор имеют значение и долгое время ещё будут оказывать воздействие на наш образ жизни. Именно ими порождены многие проблемы, с которыми нам приходиться сталкиваться сегодня. Мы не можем понять их, а тем более анализировать, не зная их настоящих истоков. Поэтому можно с полной уверенностью утверждать, что они ещё долго будут в поле нашего зрения и исследование этой истории на долгие годы останется необходимостью для всех нас.

Тщательный анализ тех событий уже сегодня позволяет сделать выводы, которые нередко отличаются, а иногда противоречат ранее утвердившимся в массовом сознании. Поскольку рассматриваемые события никак не могут списаны в архив, они ещё долгое время останутся предметом размышлений и дискуссий. Если в последние годы и была допущена ошибка, то она состоит в утверждении, будто по истечении века можно однажды перевернуть страницу истории и продолжать жить, как ни в чём не бывало. История не прощает подобной небрежности, и это еще раз подтверждает необходимость изучения обозначенного вопроса.

В историографии изучаемого вопроса видится целесообразным выделить такие периоды:

1987–1991 гг. – эпоха М.С. Горбачева.

Бурная общественно-политическая жизнь этих лет наложила серьезный отпечаток на освещении проблемы предпосылок реформ. Длительное время в ее подаче преобладали идеолого-публицистические моменты. Инициаторы преобразований, стремясь обосновать их радикальность, проводили мысль о существовании в СССР в 1970-х – середине 1980-х годов «механизма торможения», который препятствовал динамичному обществу развитию. Публицистика, да и наука тех лет акцентировала внимание в первую очередь на проявлениях кризисного состояния в экономике, политической системе, социальном развитии, культуре и идеологии. «Погружение в трясину», «Иного не дано», «СССР: демографический диагноз» – книги под этими и подобными названиями в изобилии появлялись в 1988 – 1991гг. и состояли из материалов преимущественно «обличительного» плана.¹

Рассматривая состояние советского общества накануне перестройки многие авторы – Бурлацкий, Емельянов, Зинцов и др. – расценивают его как предкризисное или находящееся в кризисе. Свои точки зрения они обосновывают пристальным анализом состояния различных сфер (политическая, экономическая, социальная) жизнь общества. Историки искали причины преобразования сначала отстающей от западных стран экономике СССР, а затем в политической системе, которой очень мешал «механизм торможения» в лице огромного бюрократического аппарата, возникший из-за «деформации социализма» в 30-е годы.²

Они совершенно справедливо выделяют 70-е – первую половину 80-х годов в особый этап развития нашего общества. Проблемы развития советского общества в 70-е годы, складывание механизма торможения стали предметом острой научной дискуссии, им посвящены публикации в периодической печати, специальные статьи. В указанный период возглавил правительство Л.И. Брежнев, правление которого было названо в публицистической и научной литературе «временем застоя». Так называемая брежневская «стабильность» означала отказ от серьезных реформ, возвращение к испытанным методам руководства страны. В эти годы быстро нарастали противоречия социализма, полностью исчерпала себя командно-административная система, экономическая политика представляла собой тщетные попытки преодолеть замедление темпов роста, перейти на интенсификацию производства, поднять производительность общественного труда. Все это, по мнению авторов середины 80-х годов, привело к крушению социализма.

Глубинные же причины реформ чаще анализов не подвергалось – в лучшем случае о них упоминалось. Объяснением этому следует искать в низком уровне информированности общества и в особенностях состояния социальных наук перестроечного времени.³

2) С 1991 г. – по настоящее время.

1991 год – переломный, в некотором отношении, момент в историографии проблемы. Многие вопросы начинают рассматриваться с совсем иных позиций.

В нашей науке справедливо осужден тезис о том, что история – это политика, опрокинутая в прошлое. В то же время нельзя отрицать, что современность оказывает значительное влияние на выбор сюжетов в изучении прошлого, заставляя обращать внимания на темы, вызывающие по тем или иным причинам особый общественный интерес. Это, безусловно, относится к проблемам недавней истории, поскольку современники уже могут видеть некоторые важные последствия тех событий и процессов, истоки которых они недавно наблюдали или даже сами в них участвовали, но которые ранее ими недооценивались или представлялись в ином свете.⁴ Ныне уже существует определенная историческая дистанция, позволяющая более объективно и взвешенно оценить смысл и значение происходивших в те годы событий.

Первой замеченной многими работа по новейшей отечественной истории стала появившаяся в 1994 г. книга В.В Согрина «Политическая история современной России. 1985–1994. От Горбачева до Ельцина». В публикации впервые в систематизированном виде были изложены наиболее важные события затрагиваемого автором периода. Значение работы в том, что она была одной из первых конструктивных попыток профессионально проанализировать недавнее прошлое.⁵ Определенную роль в этом сыграло знакомство автора с западной традицией изучения советского общества.

При анализе предперестроичных процессов особый интерес представляли бы документы высших партийных и государственных органов СССР и РСФСР, находящийся в Архиве президента России, куда ныне имеет доступ весьма узкий круг лиц. Поэтому вызывает особый интерес работа Пихоя Р.Г «Советский союз. История власти. 1945–1991», написанная с использованием материалов этого архива.⁶ Значимость книги заключается в том, кто, как и какие решения принимал в послевоенной истории страны, как осуществлялась власть в стране в ее различных проявлениях, почему, наконец, система, считавшаяся эффективной, располагавшая громадными ресурсами, перестала существовать.

Проблеме исторических предпосылок перестройки посвящена интересная работа Шубина А.В. «XX век. Историческая энциклопедия», вышедшая в 2001 году.⁷ Здесь впервые столь полно анализируется совокупность внешне- и внутриполитических обстоятельств, которые вызвали преобразования в СССР и во многом обусловили их формы.

В 2002 году, увидела свет книга Барсенкова А.С. «Введение в современную российскую историю».⁸ Автор освещает один из самых сложных периодов отечественной истории, анализирует важнейшие проблемы жизни СССР – от предпосылок реформ до распада Советского Союза. Автор опирается на новейшие исследования, прежде всего историков и политиков.

Обзор литературы по истории преобразований в СССР в 1985-1991 г.г. будет неполным без упоминания зарубежной историографии, тем более что здесь накоплен определенный опыт в изучении советских реформ тех лет. В отличие от отечественных исследователей западные советологи оказались более подготовленные к анализу радикальных преобразований перестроечного времени. Они не переживали «методологического шока» – наоборот, здесь уже существовала традиция критического анализа советской действительности сквозь призму сопоставления с европейскими и американскими. Применительно к теме нашего исследования следует выделить книгу итальянского историка Джузеппе Боффа «От СССР к России. История неоконченного кризиса. 1964–1994», написанную на основе достаточно широкого круга официальных и публистических источников, а также монографию Джорджа Сороса «Советская система: к открытому обществу», в которой автор рассматривает революционные процессы, происходившие в СССР, и довольно откровенно проповедует преимущества индивидуализма и рыночной экономики.

На сегодняшний день уже определился круг авторов, которые занимаются изучением эпохи перестройки. Анализ вышедшей литературы по современному периоду отечественной истории указывает на существование двух методических недостатков, получивших достаточно широкое распространение. Во-первых, некоторые историки не считают необходимым скрывать гражданскую позицию, что ведет к политизации исследований и, следовательно, к снижению научной значимости. Другие авторы при оценках описываемых явлений опираются на моральные, этические критерии, что тоже во многом обесценивает затраченное – часто значительные – усилия. Историк современности должен осознавать опасность объяснимых «соблазнов» и стремиться к созданию исторической концепции на основе принципов историзма и объективности.

Сами историки пока мало обращаются к изучению народно-хозяйственных процессов, что вызывает необходимость ознакомления с работами экономистов, в которых с большей или меньшей степенью детализации анализируются народно-хозяйственные процессы изучаемого периода. Эти сюжеты нашли отражение в работах экономистов, на разных этапах принимавших участие в разработке и осуществлении хозяйственной политики – Абалкина Л.И., Богомолова О.Т., Корягиной Т.И., Петракова Н.Я. и др.

Цель курсовой работы – рассмотреть процесс перестройки, возглавляемой Михаилом Сергеевичем Горбачевым и определить все ее достоинства и недостатки.

Задачи работы – выделить предпосылки экономического, социально-политического и международного кризиса в СССР накануне перестройки; рассмотреть изменения государственной идеологии в 1985–1991 гг. и дать объяснение терминам «новое политическое мышление», «гласность», «перестройка»; проанализировать основные этапы реализации некоторых реформ.

Хронологические рамки курсовой работы охватывают период с 1985 года, когда к власти пришел М.С. Горбачев и начался процесс реформирования (и разрушения) советской системы до 1991 года, когда произошел августовский путч, который ускорил процесс развала СССР, то есть это та дата, когда СССР прекратил фактически свое существование.

В работе будут использованы современные монографические издания по истории России и отечества, которые помогут наиболее полно и адекватно отразить тему курсовой работы.

ГЛАВА I

ПРЕДПОСЫЛКИ НОВОГО КУРСА

§ 1.1 ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ

На рубеже 70-80-х годов в мире начинается новый этап научно-технической революции (НТР), получившей название «микроэлектронной революции». С этого момента уровень развития той или иной стороны определяется уже не количеством выплавленной стали, добытого угля, а использованием микроэлектронной техники. По этому показателю СССР отставал не только от западных, но и новых индустриальных стран (Южная Корея, Тайвань) на десятилетия.⁹

Несмотря ограниченное участие в мирохозяйственных связях в 50-70-х гг. СССР не мог не испытывать влияние или даже давление тех колоссальных технологических изменений, которые происходили в развитых странах в те годы. Как отмечают исследователи, на рубеже 60-70-х годов в ряде государств Запада началось вступление общества в постиндустриальную стадию развития. Внешне это выглядело как полная автоматизация производства, массовое применение ЭВМ и наукоёмких технологий; в содержательном плане это означало изменение «качества» рабочей силы, формирование нового социального субъекта. Если первый этап НТР в 50-60-х гг. был связан с ростом потребления трудящихся и превращением их в «общественно развитых индивидов», то второй этап НТР, называемый микроэлектронной революцией, характеризуется индивидуализацией процесса труда, превращением его для заметной части общества в разновидность творческой деятельности и средства самореализации. Этот процесс сопровождался значительной гуманизацией и демократизацией всех сторон общественной жизни. Становление постиндустриального общества считают глубочайшей социальной, экономической и духовной революцией, которую своему значению можно сравнить с неолитической революцией в начале человеческой истории.¹⁰

Возникновению работника индустриального общества соответствует новая система управления и производством, и общественной жизнью в целом. Такая традиционная мотивация к труду, как зарплата, перемещается с привычного первого-второго места на пятое-седьмое. На первый же план выходят содержание труда, возможность самореализации, перспективы профессионального и социального роста, психологический микроклимат в коллективе. Вместе с экономическим стимулированием все большую роль играет социальное регулирование деятельности людей, в том числе программы гуманизации труда и привлечения работников к управлению производством. Последнее обстоятельство чрезвычайно важно, поскольку является непременным условием «производственного» прогресса, при котором происходит значительная трансформация традиционных социальных ролей: хозяин, администратор из «надсмотрщика», противостоящего наёмному персоналу, превращается в организатора творческой деятельности, «координатора серого вещества».¹¹

Политический консерватизм, который существовал в СССР, парализовал жизнь общества, привёл к постепенному свёртыванию каких-либо экономических рычагов и замещению их административными методами хозяйствования.

Государственное планирование доводилось до абсурда, что нашло отражение в постановлении ЦК КПСС от 12 июля 1979 г. «О дальнейшем совершенствовании хозяйственного механизма и задачах партийных и государственных органов». В нём декларировалось дальнейшее «повышение роли государственного плана» как «важнейшего инструмента государственной политики». Предлагалось также существенно улучшить систему плановых показателей с тех, «чтобы они всемерно побуждали трудовые коллективы на борьбу за повышение производительности труда, максимальное использование основных фондов, за экономию материальных ресурсов». Число обязательных плановых показателей, которые должны были «всемерно побуждать на борьбу», было увеличено в сотни раз, а их содержание уточнялось во втором постановлении, составленном в таком же казённо-бюрократическом духе: «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы». Плановые показатели охватывали теперь все сферы народного хозяйства, имели свою иерархию – их могли устанавливать на предприятиях, в министерстве и Госплане СССР, корректировать в зависимости от вида плана – годового, пятилетнего, перспективного, а также целевой, комплексной или программы регионального развития. Плановые показатели начинали жить своей собственной жизнью, не согласуясь с её реалиями.

Плохо объяснимая с сегодняшней точки зрения настоящая фетишизация самой идеи плана стала, прежде всего, следствием двух обстоятельств. Первое состояло в том, что наверху видели все признаки коррозии экономической системы: качество продукции основной массы товаров оставалось плохим, рентабельность высокой, а производительность труда низкой. Ресурсы и производственные мощности использовались крайне расточительно. Срочно требовалось найти выход из создавшегося положения. По заказу Совета Министров СССР в том же 1979 г. Был подготовлен аналитический доклад о состоянии и перспективах советской экономики. Документ, приготовленный на уровне заместителя Председателя Совета Министров СССР, содержал реальную картину тяжелого положения советской экономики и безрадостную перспективу ее развития. Все его положения подводили к необходимости экономической реформы в промышленности. Гнев и раздражение стали реакцией в Политбюро – академик В.А. Кириллин, заместитель Косыгина, руководивший подготовкой доклада, был снят с работы. Вскоре и сам Косыгин тяжело заболел, в начале 1980 г. ушел в отставку, а в декабре того же года его не стало.¹²

После окончательного утверждения идеологического консерватизма – и в этом состоял второй важный момент – сфера поиска приемлемых решений оказалась крайне сужена: ни о каких рыночных механизмах речь больше идти не могла, всё управление свелось к жёсткому администрированию, а правоверная следование идеологической догме окончательно вытеснило технократические и прагматические ценности. В этом «узком поле» консерватизм начинает лихорадочно агонизировать, а «спасательный круг» видится в ленинской идеи всеобщего и всеобъемлющего планирования, рождённой в годы военного коммунизма, которая приобретает поистине вселенский размах. Предприятия должны были руководствоваться новым «основным» показателем своей деятельности – объёмом нормативно-чистой продукции (НЧП), сменившим пресловутый «вал» (объём валовой продукции). Объём НЧП представлял собой часть оптовой цены изделия, которая включала заработную плату отчисления на социальное страхование и прибыль. Он должен был характеризировать результаты собственных усилий трудовых коллективов, стимулировать снижение материалоёмкости производства. На практике это привело к усложнению всей производственной системы, так как параллельно НЧП продолжали устанавливаться все прежние плановые показатели Кризис директивного планирования усугублялся и распространялся на все сферы жизни.¹³

А экономика продолжала развиваться экстенсивно, в её основе по-прежнему находились устаревшие, традиционные отрасли по производству продукции, в которых Советский Союз уже был «впереди планеты всей». СССР производил больше всех в мире стали, чугуна, кокса, железной и марганцевой руды. Устаревшие отрасли требовали колоссальных природных ресурсов – электроэнергии, металла, которые к тому же использовались не рационально, поэтому сырьевой сектор работал с перегрузками.¹⁴

Проблема усложнялась тем, что привычного за годы советской власти выхода из кризиса на путях экстенсивного развития экономики, больше не существовало. На рубеже 1970-80-х годов в стране добывалось всё больше и больше ресурсов. Так, добыча топлива с 1971 по 1980 г. увеличилась более чем в 4 раза газа более чем в 8 раз, а нефти почти в 7 раз. Нефть и газ лились на Запад настоящей рекой. Только от вывоза нефти страна поучала ежегодно около 16 млрд. долларов. Доля топлива и энергоносителей в общем объёме советского экспорта выросла с 15% в 1970 г. до 53% в 1985 г. Однако добывать топливо в северных районах страны становилось всё труднее, и в 1984 г. впервые годовая добыча нефти снизилась. Перспективы проедания ресурсов становились гораздо менее радужными. Падение цен на уголь и нефть на мировом рынке породило финансовый и бюджетный кризис в середине 1980-х годов.¹⁵

«Нефтедоллары» доставались нелегко, а тратились расточительно. На валюту закупались товары народного потребления, продукты, машины и оборудование, которое использовалось далеко не с полной отдачей. Значительная часть бюджетных средств «омертвлялась» на складах, в незавершённом капитальном строительстве (так называемых долгостроях). Масштабы планирования развития экономики росли исключительно быстро, но не подкреплялись более или менее разумным экономическим обоснованием. Народное хозяйство в конце 1970-х годов «съедало» более половины государственного бюджета против трети в послевоенные годы. Стали сокращаться средства, выделенные на социальные и образовательные нужды. При Брежневе доля на просвещение в государственном бюджете была меньше, чем даже перед войной. В то же время расходы на содержание бюрократических и управленческих структур постоянно росли.¹⁶

Разговоры о необходимости интенсифицировать экономику оставались на бумаге. Мёртворождённый характер носили многочисленные программы автоматизации и комплексной механизации, разного рода целевые и долгосрочные программы, которые не шли дольше составления и согласования планов на всех уровнях и «выбивания» дополнительных источников финансирования. Попытки интенсификации, носившие административно-бюрократический характер, никак не влияли на зарплату и уровень жизни, и поэтому в них по настоящему никто не был заинтересован. Периодически предпринимались попытки реанимировать трудовой энтузиазм. Это, как правило, была жалкая пародия на ударничество и стахановское движение довоенной поры, при всех своих противоречиях, всё-таки включило инициативу снизу. Многочисленные трудовые «почины» навязывались вышестоящими партийными организациями и сразу гасли, а любое проявление самодеятельности пресекалось. Трудовые коллективы, согласно отчетности, вставали на многочисленные «трудовые вахты», брали на себя «встречные» обязательства, работали по «бездефектному» методу и т.п. И даже крайне редкие исключения в этом потоке формализма и профанации, вроде движения «За себя и за того парня», возникшего в канун 30-летия Победы, сразу же превращалась в принудительно-обязательный атрибут трудового процесса.¹⁷

Деревня традиционно выступала донором экстенсивного развития промышленности. Вместе с тем пагубность социального экспериментирования, которая стала ощущаться ещё в начале 1960-х годов, так и не была преодолена. Несмотря на небывалые в прежние годы капиталовложения в деревню и направляемые туда усилия, молодёжь продолжала уезжать в город. Средний возраст сельских жителей неуклонно повышался. Особенно тяжёлое положение складывалось в Нечерноземье – огромной территории России, охватывающей 29 областей и автономных республик, где сельское хозяйство и социальная жизнь вступили в стадию деградации, где ещё в марте 1974 г. ЦК Совета Министров СССР принял постановление «О мерах по дальнейшему развитию сельского хозяйства Нечерноземной зоны РСФСР». Меры, щедро профинансированные, находились в рамках прежних подходов. Прежде всего предлагалось строить крупные производственные комплексы. На развитие социальной сферы и на инфраструктуру средств выделялось значительно меньше. Это вело к тому, что сами по себе основы сельского быта продолжали оставаться тяжёлыми и неблагоустроенными.

Ситуация в аграрной сфере продолжала ухудшаться. Добавился длинный список неурожайных лет. Но объяснить людям постоянные перебои с продуктами одними только природно-климатическими факторами становилось сложнее. Брежневская программа мелиорации сельского хозяйства, призванная бороться с их негативными последствиями, продвигалась туго, с многочисленными огрехами: нарушением естественного водного режима, засолением, эрозией почв, заболачиванием и т.п. Наверху понимали, что с сельским хозяйством надо что-то делать, но поиски выхода из кризиса обычно были традиционными. Прежде всего – назначить «дельного» секретаря ЦК по сельскому хозяйству. Им в конце 1978 г. стал секретарь Ставропольского крайкома КПСС М.С. Горбачёв, предложивший очередной «рецепт» оздоровления аграрной сферы под именем «Продовольственной программы», принятой в 1982 г.¹⁸ Суть её состояла в «комплексном» использовании всего арсенала административно-бюрократических мер для создания «продовольственного изобилия» в стране к 1990 г. Разворачивалась новая мощная пропагандистская кампания. Программу должен был в обязательном порядке изучить каждый взрослый человек. Её «боевым конём» была идея агропромышленной интеграции. Подразумевалось, что обеспечить существенный прорыв можно будет через установление производственных связей между производителями сельскохозяйственной продукции – колхозами и совхозами – и инфраструктурой – предприятиями пищевой промышленности, торговыми, строительными и транспортными организациями. Всё производство продуктов предлагалось, таким образом, замкнуть в единый государственный агропромышленный комплекс – АПК, или Агропром. На региональном уровне в АПК объединялись все предприятия, связанные с производством сельскохозяйственной продукции и её переработкой, с производством удобрений, сельхозтехники и пр. Создавались соответствующие структуры агропромышленных объединений (АПО). На административно-бюрократическом уровне выстраивалась система замкнутых связей, ориентированная на конечный результат. Система, очень хорошо смотревшаяся на бумаге в агропромовских кабинетах, превратилась в очередную мёртворождённую затею. Бюрократия, наиболее чутко реагировавшая на все новации, немедленно «подгребла под себя» новую программу, раскинув по стране сеть агропромов с вертикальным подчинением и высшей инстанцией в Москве. Госагропром СССР вобрал функции 5 союзных министерств, новая «аграрная бюрократия» распоряжалась небывалыми финансовыми ресурсами. Она, конечно же, не могла допустить конкуренции со стороны личного подсобного хозяйства, поворот к которому был декларирован в программе.¹⁹

Лояльное отношение к частнику не стало сенсацией: меры по поддержке личных подсобных хозяйств проводились с конца 1970-х годов. Были сняты административные ограничения на величину приусадебного участка, количество поголовья, было разрешено брать кредит на строительство домов. Однако подтверждение этого курса даже в документе такого уровня не изменило сути вещей: председатели и чиновники из РАПО чинили частнику всяческие препятствия, поскольку видели в личном хозяйстве «отвлечение» от колхозного труда. Работа в своём хозяйстве по-прежнему должна была проходить в свободное время. Конечно же, ни о каком восстановлении разрушенного традиционного сельского уклада речь не шла: сельская администрация не помогла в заготовке кормов для скота из личных хозяйств, на селе практически исчезли пастухи, постоянно возникали проблемы с транспортом, чтобы вывезти с огорода картошку и другие продукты. Таким образом, «поворот лицом» к частнику остался пустым звуком, поскольку сохранилось отчуждение крестьянина от земли и результатов труда.²⁰

Вместе с тем деньги из госбюджета лились на село рекой: при Брежневе в сельское хозяйство было вложено около 70% всех советских инвестиций в эту сферу. Значительная их часть оседала в РАПО всех уровней, но и та, которая доходила до производителя, зачастую использовалась в личных целях, а не вкладывалась в производство. Из оплаченных бюджетом стройматериалов возводились личные дома, обустраивалось подворье, велись коммуникации, из колхозов и совхозов растаскивалось всё, что плохо лежало. Кроме того, после принятия Продовольственной программы государство, пытаясь хоть как-то стимулировать сдачу сельхозпродукции, выделяло колхозникам лимиты на приобретение легковых автомобилей, телевизоров, стиральных машин и прочего дефицита. На селе стали жить богаче, но при отсутствии, как и в прежние годы, хороших бытовых условий и дорог. Однако продуктов в стране от этого больше не становилось.²¹

Экономика страны была не только экстенсивна, но и предельно милитаризована, «работала» в основном на военно-промышленный комплекс (ВПК). Гонка вооружений оказала огромное деформирующее влияние на экономическое развитие и структуру производства. Наша страна была вынуждена вступить в соревнование по производству вооружений с потенциальным противникам, уступая ему по экономическим возможностям в 6-8 раз. СССР предстояло конкурировать с государством, занимающим исключительно благоприятное геополитическое и географическое положение, имеющим возможность опираться на интеллектуальный и технологический потенциал всего Запада.²² СССР же должен был обеспечивать свою защищённость на традиционном сухопутном театре военных действий и одновременно создать новые средства ведения войны, ставящие под угрозу территорию потенциального противника.²³

Перестройка в СССР 📙 Дипломная → 🆔 13025