Политические деятели начала 20 века

     В истории России первой четверти 20 века выделяются три крупнейших государственных деятеля: М.М.Сперанский, С.Ю.Витте и П.А.Столыпин -- люди разных эпох, мировоззрений и судеб.

     Сперанский был типичным представителем эпохи просвещения, полагавшим, что достаточно написать умный проект идеального государственного устройства, и все -- цари и подданные -- поймут, что и как надо делать. Витте -- человек эпохи перехода от самодержавно-сословного строя к буржуазно-конституционному. Совмещая в себе казалось бы несовместимые качества опытного царедворца и смелого реформатора, он стал автором Манифеста 17 октября и сумел соединить самодержавие и законодательное народное представительство.

     В данной работе я проанализирую политическую деятельность только одного из государственных деятелей того времени - Столыпина , в связи с тем , что я ограничена рамками объема реферата.

     Итак, Столыпин был современником Витте и в определенном смысле -- его преемником. Но это была уже другая эпоха. Особенность момента состояла в том, что ни монархия, ни Дума не хотели понять и признать своего реального статуса. Николай 11 и его окружение продолжали надеяться, что Манифест 17 октября -- временная уступка, от которой при случае можно будет отказаться, а лево-либеральное большинство Думы видело в парламентской трибуне лишь средство для борьбы с существующей властью. В противовес тем и другим Столыпин, назначенный 6 апреля 1906 г. министром внутренних дел, а затем (8 июля) и председателем Совета министров, видел свою задачу в конструктивной работе с противоборствующими сторонами, в реализации и укреплении либеральных начал, заложенных в Манифесте и кодифицированных в Основных Законах. При этом он исходил из сформулированного им позже принципа: разрешить существующие проблемы нельзя, их нужно разрешать.

     Деятельность Столыпина пришлась на один из самых сложных периодов в истории России. Начав свою службу в Западном крае, где интеллигенция и бюрократия отличались умеренно либеральными взглядами, Столыпин в 1903 году был назначен губернатором Саратовской губернии. Противоречия между крестьянами и помещиками доходили там до открытых и трагических столкновений. Подобно большинству губернаторов, Столыпин не стеснялся использовать войска для усмирения восставших крестьян и действовал при этом всегда решительно. Но в отличие от других губернаторов, он стремился понять нужды и помыслы крестьян, толкавшие их на противозаконные выступления, а там, где это было возможно, пытался разрешать конфликты мирными средствами.

 Министерство внутренних дел, а затем и Совет министров он возглавил "в заданных условиях", "в декорациях, подготовленных Витте". Большинство в только что избранной Думе оказалось за трудовиками, но господствующее положение в ней заняли кадеты, подыгрывавшие в целях повышения собственной популярности трудовикам. Думское большинство, чувствуя себя полномочным представителем революционного народа, вступило в открытую конфронтацию с властью. В этих условиях Столыпин проявил себя как политический деятель нового типа.Столыпин понял, что представительная власть становится историческим уделом России и с Думой надо работать, несмотря на все трудности. Как министр внутренних дел он выступал с ответами на депутатские запросы, и уже первая его речь в Таврическом дворце произвела на всех весьма сильное впечатление. "Власть не может считаться целью, -- заявил Столыпин. -- Власть -- это средство для охранения жизни, спокойствия и порядка". Не отрицая фактов злоупотребления властью со стороны полиции, он сумел найти им "человеческое" объяснение. "Существует определенный, пусть и несовершенный, законодательный круг, -- говорил Столыпин. -- Выход из него может быть только такой: применять существующие законы до создания новых, ограждая всеми способами и по мере сил права и интересы отдельных лиц.

 Исполнение Столыпиным обязанностей министра внутренних дел и его выступления в этом качестве с думской трибуны породили у недоброжелательных современников мнение, будто Столыпин придерживался тактики -- сначала успокоение, т.е. репрессии, потом реформы. Сравнительно недавно В.С.Дягин опубликовал документ, опровергающий это утверждение. Он относится к 1907 г. и передает собственные слова Столыпина: "Реформы во время революции необходимы. так как революцию породили в большей мере недостатки внутреннего уклада. Если заняться исключительно борьбой с революцией, то в лучшем случае мы устраним следствие, а не причину" залечим язву, но пораженная кровь породит новые изъязвления. К тому же путь реформ торжественно возвышен. Создана Государственная Дума, и идти назад нельзя. Это было бы и роковою ошибкою -- там, где правительство побеждало революцию.

     И это не случайные слова. Столыпин шел на должность председателя Совета министров, имея план либеральных преобразований, сердцевину которых составляла аграрная реформа. Первые шаги по реализации своей программы он предпринял еще до того, как революция была подавлена. Не дожидаясь созыва второй Думы, Столыпин в соответствии со ст. 87 Основные Законов провел ряд указов, подготовивших аграрную реформу. В целях решения проблемы малоземелья крестьянскому банку передавалась часть государственных земель для продажи их крестьянам по льготным ценам или под залог. Решающее значение в социальном плане имел указ от 5 октября 1906 г., уравнявший крестьян в гражданских нравах с другими сословиями. Он предусматривал отмену подушной подати и круговой поруки, снимал ограничения свободы передвижения крестьян. расширял их права на земских выборах, ограничивал "опекунскую власть" земских начальников. Тем самым фактически ликвидировался сословный строй и закладывался фундамент гражданского общества. На основе этих предварительных акций был подготовлен знаменитый указ от 9 ноября 1906 г., предоставивший крестьянину право выхода из общины и возможность превращать в частную собственность находящуюся в его распоряжении надельную землю¹¹.

     Столыпин, лично отслеживавший реализацию указа, не мог не знать, что тот встречает сопротивление со стороны общины, особенно ее негласных старший, чьи возможности влиять на сельский мир уменьшались с выходом каждого крестьянина. С недоверием отнеслось поначалу к новым законам и большинство рядовых крестьян, которым община гарантировала выживание, хотя бы в условиях бесправия и бедности, Кроме того, где-то и глубинах подсознания у мужика теплилась надежда на "черный передел" всей земли, внушавшаяся социалистами в течение десятилетий. Столыпин понимал все психологические и социальные трудности великого перелома в жизни деревни, но считал, что преодолеть их необходимо как можно скорее, дабы не создавать хаоса экономических укладов, способного породить новую волну революции. При этом темпы, да и сам успех проведения реформы в немалой мере зависели от состава и настроя новой Думы.

     Она начала свои заседания 20 февраля 1907 г. и оказалась по своему составу еще более оппозиционной, чем первая. В ней усилилось левое крыло, поскольку социалисты, бойкотировавшие выборы в первую Думу, теперь приняли и них участие.

     В целом, для Столыпина было очевидно, что работать со второй Думой правительству будет еще сложнее, чем с первой.

       16 ноября 1907 г. Столыпин выступил с обращением к Думе. Напомнив депутатам о правительственной программе, он подчеркнул, что Думе нового созыва предстоит решать те же вопросы, но теперь уже в ситуации обострившегося противостояния политических сил и в значительно более сжатые сроки; центральной проблемой остается при этом землеустройство крестьян. Вторым вопросом, на который премьер обратил особое внимание думцев, была реформа местного самоуправления. Премьер явно торопился с принятием соответствующих законов, стараясь, однако, не вызвать раздражения царя и придворной камарильи. Этим было обусловлено усиление монархической риторики в речах премьера, которой он раньше не злоупотреблял.

 Работа третьей Думы проходила в сложной обстановке и не без противоречий, но и целом довольно конструктивно. За время се полномочий было обсуждено 2571 предложение, внесенное правительством, выдвинуты 205 законодательных инициатив [Третья Государственная Дума 1912]. Главным итогом ее деятельности стало принятие аграрного закона (на основе указа 9 ноября 1906 г.). Оценивая перспективы его реализации, В.ИЛенин признавал, что, если бы столыпинская аграрная политика продержалась достаточно долго, пересоздав на буржуазный лад деревенские поземельные отношения, это могло бы заставить социал-демократов "отказаться от всякой аграрной программы", поскольку означало бы подрыв социальной базы революции в деревне. Кадеты тоже понимали, что в случае успеха столыпинской реформы их собственная аграрная программа потеряет всякий практический смысл.

     Особенностью деятельности Столыпина на посту председателя Совета министров было соединение проектно-управленческих функций с контрольно-исполнительными.

     Не останавливаясь подробно на всех перипетиях этого путешествия, отметим для понимания его масштабности лишь основные пункты маршрута: Челябинск, Петропавловск, Омск, из Омска по Иртышу и Павлодар, далее по предгорьям Алтая в Кулунцинские степи. Затем следовал Томск, из Томска по Транссибирской магистрали премьер проехал до станции Боготол, сделав несколько остановок для осмотра труднодоступных таежных поселений.

     Эта рабочая поездка создавала прецедент нового стиля государственного управления. Столыпин получил возможность сопоставить официальные отчеты губернаторов со своими личными наблюдениями и на этой основе делать выводы и принимать квалифицированные решения.

 В 1908 -- 1910 гг. были собраны хорошие урожаи, набирало темпы промышленное производство, спала волна насилия, что открывало благоприятные возможности для продолжения и углубления реформ и должно было бы укрепить позиции премьера. Тем не менее Столыпин оказался в сложной ситуации. Его обвиняли в том, что он действует не в качестве "верноподданного слуги своего государя", а проводит собственную политику. В Государственном совете один за другим стали проваливаться его проекты, уже утвержденные Думой. По свидетельству А.И.Гучкова, складывалось впечатление, что Столыпина обложили со всех сторон. Враждебность к нему проявляла придворная камарилья, почувствовавшая свою ненужность новому режиму, создаваемому премьером. Резко отрицательно относились к Столыпину отставные бюрократы, составлявшие большую часть Государственного совета. Вдобавок Столыпин, по наблюдениям Гучкова, создал себе врагов в лице губернской бюрократической верхушки, которую он подвергал регулярным сенатским ревизиям, изобличавшим в их среде хищничество и произвол. Этот растревоженный осиный улей никогда не прощал Столыпину ни его просчетов, ни, тем более, успехов .

      Консервативные круги -- Союз объединенного дворянства, правое крыло Государственного совета, придворная камарилья -- считали миссию премьера (которую они видели лишь в нападении порядка) уже выполненной и не хотели идти на реформы подрывавшие устои самодержавия. Страх, пережитый во     время революции, спровоцировал рост монархических настроений в высших кругах общества. Монархическая риторика, как уже говорилось, усилилась и в публичных выступлениях самого Столыпина, но это не укрепило его позиции в придворных кругах, откуда все чаще раздавались голоса, требовавшие ликвидации Думы и возвращения "к исконно русской форме правления" -- неограниченному самодержавию. В черносотенной прессе, чутко улавливавшей настроение Двора, против Столыпина развернулась кампания политических наветов.

     В этих условиях правительству и лично премьеру оказалось крайне тяжело сотрудничать одновременно и с Думой, и с высшей государственной властью Империи. В своей последней думской речи Столыпин раскрыл сложную механику принятия правительственных решений в условиях самодержавия, дополненного нарождающейся и потому особенно острой партийной борьбой в парламенте. Он подчеркнул, что серьезные законопроекты, внесенные на рас- 69 смотрение Думы, каждый раз признаются в Таврическом дворце недостаточно радикальными и подвергаются соответствующей перелиновке. Внесенные же в новом виде на утверждение Государственного совета они блокируются или отклоняются как слишком радикальные. Чтобы найти выход из тупика, правительство вынуждено постоянно обращаться к статье 87 Основных законов, а в Думу направлять малозначащие законопроекты. Именно таким путем были запущены и аграрная реформа, и процесс организации земств в Западном крае.

     Но и этот отработанный механизм стал давать сбои. Законодательные инициативы правительства блокировались Государственным советом при поддержке царя. Становилось все более очевидным, что император крайне тяготится инициативным и волевым премьером и хотел бы избавиться от него. Знаменательно, что, будучи человеком в высшей степени деликатным, Николай II не счел возможным и нужным посетить в Киеве тяжелораненого и умирающего Столыпина.

     Столыпину удалось реализовать лишь малую часть того, то было им задумано. Подведем некоторые итоги. Первое, что позволяет говорить о Столыпине  как государственном деятеле нового типа, -- это системный подход, положенный в основу его программы. Такой подход не только был декларирован в выступлениях премьера перед Думой, но и отчетливо прослеживался во всех действиях возглавляемого им правительства. При этом и в разработке реформ, и в последующем контроле за их реализацией отчетливо ощущался реализм или, если угодно, прагматизм. В противовес Сперанскому Столыпин прекрасно понимал, что для успеха реформ требуется тщательная подготовка как материальных условий, так и психологического состояния общества.

     Во-вторых, в отличие от Сперанского и Витте, Столыпин начал строить новое здание российской государственности не "с крыши", не с провозглашения либеральных свобод, а снизу, с обустройства самого многочисленного и обездоленного сословия России -- крестьянства, полагая, что только так можно заложить основы гражданского общества в России.

   В-третьих, воспитанный в духе монархического этикета, но в то же время  и в либеральных традициях, Столыпин не был ни монархистом, ни либералом: он был государственником, ставившим интересы России превыше царской милости и "общественного мнения". Однако действовать ему приходилось в "заданных обстоятельствах": над ним довлело безволие монарха или, говоря иначе, -- своеволие придворной камарильи.

     В-четвертых, возглавив правительство, Столыпин с первых же дней выступал как председатель Совета министров, что не вполне удавалось даже Витте. Работу всех министерств он подчинил единому плану, преодолев сопротивление весьма влиятельных лиц, включая ближайших родственников царя. Столыпин считал, что правительство, если оно рассчитывает на успех, должно действовать смело и ярко, либо уйти в отставку, открыв эту возможность для других. Столыпин был государственным деятелем той эпохи, когда перед Россией реально открывались три пути: путь реставрации самодержавия, путь революционного экстремизма и путь либеральных реформ. Именно последний из них избрал и до конца отстаивал Столыпин, быть может, и не всегда "праведными" средствами, в чем его не раз обвиняли оппоненты. Но для нас важны предпринятый им поиск новых политических решений, новый стиль политического мышления и, наконец, он сам как новый тип государственного деятеля¹².

 В своей работе я также хотела дать характеристику политического деятеля более позднего периода - И.В.Сталина. Характеризуя его, необходима затронуть такие важные моменты как проблема культа личности и режим его личной власти.

     Проблему культа личности   Сталина,   сталинизма нельзя сводить только к индивидуальным чертам Сталина. Объективные предпосылки формирования сталинизма вытекали из внутренних особенностей развития нашей страны, прежде всего ее индустриальной и относительной культурной отсталости, гражданской войны, интервенции. Сыграли свою роковую роль и международные условия: спад революционной волны,   капиталистическое окружение, постоянная угроза новой интервенции (или ее ощущение), наступление фашизма. Все это требовало от страны высоких темпов экономического и военного развития, предельного напряжения физических и духовных сил народа. В этих условиях перед руководством страны особенно остро встал вопрос о перспективе -- возможности строительства и победы социализма в одной стране. В защите этого ленинского тезиса Сталин сыграл видную  роль, что способствовало росту авторитета Сталина в партии, укреплению его власти. Сталин сделал ставку на антидемократические методы общественных преобразований. Он в сущности де-факто осуществил линию Троцкого, который апологетически относился к насилию, обосновывал идеи огосударствления профсоюзов, принудительного труда, трудовых армий низводящих человека до уровня винтика, колесика и т.д.

 И все эти идеи Сталин взял на вооружение, претворил в жизнь. Б. Крайский видный деятель социал-демократии, бывший председатель      Социалистической партии Австрии), характеризуя Сталина и Троцкого, подчеркнул: "Я убежден, что если бы Троцкий вышел победителем, то он в дальнейшем действовал бы против своих противников теми же методами, что и Сталин". Можно напомнить об отрицательном отношении к Троцкому Р. Роллана, который в 1928 г. писал: "Я много раз обращался к милосердию и здравомыслию советских руководителей, когда они преследовали, арестовывали, посыпали на каторгу на Соловецкие острова. Их былых товарищей по борьбе, анархистов и эсеров. Самыми безжалостными тогда оказывались Зиновьев и особенно Троцкий". И все-таки в реальной жизни не Троцкий, а Сталин оказался диктатором.

 Характеризуя   Сталина,  надо учитывать всемирно-историческое значение того периода -- великого периода созидания нового общества, В сознании как советских, так и зарубежных коммунистов, всех последователей социализма   Сталин  воплощал идею строительства социализма, а те. кто не был согласен с идеей строительства социализма а одной стране, были отступниками и даже предателями.

     Надвигается угроза фашизма Гитлер уже у власти, Испания -- в огне. Поэтому  правомерен был призыв: “Не трогайте Сталина, Советский Союз". Советский Союз был главной надеждой и оплотом антифашизма.     Процессы 1937 г., хотя и осуждались, но выдавались за "издержки" строительства социализма.

     Затем вторая мировая война. Главное бремя войны с фашизмом нес СССР. Победа связывалась с борьбой советского народа, с именем Сталина. Все это ставило перед коммунистами, демократами, антифашистами серьезные политические и моральные проблемы. В этих условиях любая критика, оппозиция Сталину могла стать поддержкой   смертельного врага демократии и культуры--   фашизма.   Защита единственного социалистического государства, солидарность с ним ставились превыше всего.

 Именно это в значительной мере объясняет тот факт, что многие выдающиеся деятели культуры (А. Бэр-бюс, П. Пикассо, Л. Арагон, Ж. Кюри, Э. Клох, Р. Гуттузо,  Р. Роллан, Л. Фейхтвангер, Б. Пастернак и др.) во многом способствовали созданию культа Сталина. Р.Роллан в 1930 г., находясь в СССР, советовал художнику Ф.Мазерелю не откладывать поездку в Советский Союз. "Вы рискуете опоздать, приехать тогда, когда революция будет разгромлена (я надеюсь, что этого не случится, но кто знает, раз уже образовалась эта гнусная всемирная коалиция, где опаснее всего США?). Во всяком случае, Вам надо уви. деть ее сегодня в ее мучительном и страстном порыве, в ее громадном самопожертвовании и сверхчеловеческом напряжении. Что бы мне ни говорили о Сталине, он -- последний   представитель великой  эпохи, железный человек. Право же! Если бы Дантон находился на расстоянии нескольких дней железнодорожного пути от Вас и Вы бы отложили возможность увидеть его до следующего года -- он тем временем мог бы быть обезглавленным!"

 В 1936 г. отношение Р.Роллана к Сталину резко меняется. "Мрачный процесс троцкистов в Москве внес смуту в умы даже лучших друзей СССР. Казнь Зиновьева. Каменева, Смирнова и других (25 августа) через насколько часов после вынесения  смертного  приговора подвергли меня в смятения. Можно и не испытывать уважение к главным вожакам заговора, можно желать поверить в обвинения, выдвинутые против них, все равно чувствуешь тревогу, подбитую той, какую испытывали и лучшие члены Конвента 94 года на другой день после казни Дантона. И бешеный лай, потоки яростной ругани во французском радиовещании и) Москвы вечером, после казни, 25 августа, вызывают во мне страшное омерзение.

     Вместе с тем, считая Советский Союз осажденной крепостью, Р.Роллан вновь и вновь подчеркивает, что не хочет открыто высказывать свое негодование по поводу событий в СССР. "Я не Сталина защищаю, а СССР. Кто  бы ни стоял в его главе". Я не. хочу, чтобы "бешеные враги, которые имеются во Франции и во всем мире", воспользовались моими словами "как отравленным оружием в своих корыстных целях". И так думали, так поступали многие видные деятели мировой науки и культуры¹³.

 Пожалуй, в среде социал-демократов самым непримиримым критиком Сталина и большевиков был К. Каутский. Он полагал, что большевики из-за исторической незрелости России не могли идти по демократическому пути. Чтобы форсировать социально-экономические    процессы, они неизбежно должны были прибегнуть к насилию, установить диктатуру меньшинства. В. И. Ленин это противоречие все-таки пытался разрешить, соединяя диктатуру с советской демократией. Сталин же установил личную диктатуру бонапартистокого толка. Да, Сталин осуществил модернизацию России, но общественный строй, который он установил не был социалистическим, вместо капиталистического господства утвердилось  тотальное господство нового класса:   коммунистической бюрократии, возглавляемой деспотом -- Сталиным.

 Иной позиции придерживался лидер австромарксизма О. Бауэр. По его мнению, большевики -- не контрреволюционные бонапартисты, а  якобинцы, с помощью насилия и диктатуры ведшие страну по пути укрепления социализма. Бауэр полагал, что, Сталин злоупотребляет, властью, но создавая фундамент  социалистической экономики, тем самым готовит почву для усиления пролетариата и будущей социалистической демократии. Поэтому, считал он, надо критиковать Сталина за ужасные ошибки, за террор, но в условиях надвигающейся фашистской угрозы солидарность  международного социализма с ним, с Советским Союзом необходима.

 Даже меньшевики, противники большевиков, изгнанные из России, меняли свои оценки большевизма. Ф. Дан (лидер меньшевиков) писал в те годы, что большевизм -- законный отпрыск русской социал-демократий, носитель наиболее важной идеи нашего времени -- социализма. Да, большевизм сделал ставку на якобинские методы пострвения социализма, да, Сталин--"деспот, но результаты его деятельности вполне сравнимы с великими реформами Петра ) в международном  плане  Советский Союз был основным врагом фашизма. Учитывая эти обстоятельства, русские социалисты. подчеркивает Ф. Дан, должны поддерживать СССР. подчиняя свои интересы необходимости укрепления советской страны путем создания рабочего единства.

 А как относился к своей власти Сталин, что он говорил о культе личности, в том числе культе своей личности?

 С одной стороны, он как будто выступал против концентрации власти в руках одного  человека  (группы лиц). Выступая на XII съезде партии 17 апреля 1923 г.. Сталин говорил: "...внутри ЦК имеется ядро в 10-15 человек, которые до того наловчились в деле руководства политической и хозяйственной работой наших органов. что рискуют превратиться в своего рода жрецов по руководству. Это, может быть, и хорошо, но это имеет и очень опасную сторону: эти товарищи, набравшись большого опыта по руководству, могут заразиться    самомнением, замкнуться в себе и оторваться от работы в массах. Если они не имеют вокруг себя нового поколения будущих руководителей, тесно связанных с работой на местах, то эти высококвалифицированные люди имеют все шансы закостенеть и оторваться от масс". Сказано, разумеется, верно. Но в то же время Сталин обосновывал и оправдывал жесткую иерархическую    структуру партии: в партии, по его мнению, должны быть генералы, старшие офицеры, унтер-офицеры, рядовые. В беседе с немецким писателем Э. Людвигом (1931), касаясь вопроса о своей роли в партии и в стране,   Сталин  заявлял: "...решает ли у нас все один человек. Никогда, ни при каких условиях, наши рабочие не потерпели бы теперь власти одного лица. Самые крупные авторитеты сходят у нас на нет, превращаются в ничто, как только им перестают . доверять рабочхе массы, как только они теряют контакт с рабочими массами"¹⁴.

 В речи перед колхозниками-ударниками.в 1933 г. он утверждал: "Прошли те времена, когда вожди считались единственными творцами истории, а рабочие и крестьяне не принимались в расчет. Судьбы народов и государств решаются теперь не только вождями, но, прежде всего и главным образом, миллионными массами трудящихся. Рабочие и крестьяне, без шума и треска строящие заводы и фабрики, шахты и железные дороги, колхозы и совхозы, создающие все блага жизни, кормящие и одевающие весь мир, -- вот кто настоящие герои и творцы новой жизни". На деле же Сталин относился к людям, как к "винтиками и "колесикамг, как к массам, которые желают, чтобы ими руководили, и сами "ищут твердого руководства". В сущности обоснованию   сталинского культа личности во многом служила исповедуемая Сталиным теория "приводных ремней". Согласно этой теории, общество фактически , делилось на две части: одна -- активная, творческая, представленная     партией (точнее, партийной элитой), вторая -- пассивное большинство, получающее через "приводные ремни" (профсоюзы, Советы) мудрые решения верхов (точнее -- вождя). Ведь у партии есть вождь, хозяин, который время от времени обязательно должен проходить "по рядам  партии с метлой в руках" .

    Эти рассуждения, с одной  стороны, служили оправданием "чисток", террора, массовых репрессий, а с другой, -- возвеличиванию вождя. Сталин не мешал публиковать  посвященные  ему -- оды, повести, романы, не  возражал, когда при его жизни Царицын был переименован в Сталинград, многочисленным предприятиям и учреждениям   присваивалось имя Сталина. Уже в 30-е гг. Сталин стал высшим авторитетом в области науки и искусства; по 22 видам искусства и отраслям науки были учреждены Сталинские премии.

 Сталин отнюдь не останавливал тех из своего окружения, кто пел ему дифирамбы. Вот что писал Е. М. Ярославский в 1939 г. а своей книге “0 товарище Сталине”: "Товарища Сталина в песнях народов певцы сравнивают с заботливым садовником, который любит свой сад, а этот сад -- человечество. Самое  драгоценное, что есть у нас,--это люди. это кадры. Заботу о людях, заботу о кадрах, о живом человеке -- вот что ценит народ в Сталине, вот чему мы должны учиться у товарища Сталина". С годами культ личности Сталина насаждался в психологии и сознании людей все более назойливо.

     Конечно, были объективные предпосылки возникновения культа личности Сталина. Веками насаждавшаяся вера в "добрых царей", роль Сталина в партии и государстве, большие успехи, достигнутые нашим народом в строительстве нового общества,  которые переносились, персонифицировались в Сталине. Неразвитая политическая культура народа мешала ему осознать собственную историческую роль, зависимость , вождей от творческой энергии людей¹⁵.  
 
 
 
 
 

     Список литературы. 

1)Бессонов Б.Н. “Сталинская методология мышления и действия” // Социал-политический журнал. 1998. № 1.

2)Журавлев В.В.  “Сталинская модель : взгляд сквозь годы” // Кентавр . 1993. № 11/12.