Устаревшая лексика Б.Ахмадулиной

ВВЕДЕНИЕ

Наше дипломное исследование посвящено роли  устаревшей лексики  в современной поэзии. Для исследования нами была выбрана поэтесса Б. Ахмадулина и ее произведения. 

Б. Ахмадулина – уникальное явление в русской поэзии ХХ века. Уникальность её состоит, прежде всего, в самобытности. Стиль Ахмадулиной легко узнаваем. Принадлежность стихотворения её перу определяется и подбором слов, и их порой странным сцеплением, и «специфической интонацией традиционного русского фольклорного плача, невнятного причитания. Последнее особенно заметно на её выступлениях [Бродский И. Зачем российские поэты?..//Ахмадулина Б. Миг бытия.М., 1997.С.253].

(Об этом же, но с  противоположным знаком, пишет И.  Шайтанов: «Белла  Ахмадулина может  оставить равнодушным, ибо у  неё вы слышите – особенно в авторском исполнении – взволнованно-аффектированную интонацию, стиль отделанный под старину, под ещё что-то изысканное, но слова, как такового, не слышите. Оно поглощено эмоциональным придыханием, стилистической отделкой – действительно, как в вещи, перегруженной украшениями, вы не ощущаете в стихе материала» [Шайтанов И. Пусть слово тяжелеет. Черты современной поэтической личности //Литературное обозрение.1984.№ 1.С. 23.].

Не последнее место  в создании её идиостиля занимают архаизмы. Представляется необходимым проследить, чем же был обусловлен шаг Ахмадулиной в архаику. И. Бродский пишет: «Поэзия есть искусство границ, и никто не знает этого лучше, чем русский поэт. Метр, рифма, фольклорная традиция и классическое наследие, сама просодия – решительно злоумышляют против чьей-либо «потребности в песне». Существуют лишь два выхода из этой ситуации: либо предпринять попытку прорваться сквозь барьеры, либо возлюбить их. Второе – выбор более смиренный и, вероятно, неизбежный. Поэзия Ахмадулиной представляет собой затяжную любовную связь с упомянутыми границами, и связь эта приносит богатые плоды»[ Бродский И. Зачем российские поэты?..//Ахмадулина Б. Миг бытия. М., 1997.С. 253].

Целью нашего дипломного сочинения является анализ архаизмов в лирических произведениях Беллы Ахмадулиной, исследование стилистических функций лексических и грамматических архаизмов, анализ их роли в создании особого поэтического идиостиля поэтессы.

Задачи нашего исследования можно сформулировать следующим образом:

1. знакомство с литературой по проблемам устаревшей лексике в системе русского языка ;

2. анализ частотности употребления архаизмов;

3. классификация архаизмов;

4. определение их стилистических функций в поэтическом тексте.

Методом сплошной выборки было исследовано более 100 лирических произведения, объём выборки составил более 200 словоупотреблений. Анализ материала проводился на основе описательного, сравнительно-исторического и статистического методов и сопровождался лингвистическим комментированием, представляющим собой универсальный приём объяснения и синтеза получаемых сведений.

Тема работы является, безусловно, актуальной, прежде всего потому, что творчество Ахмадулиной мало затронуто с точки зрения лингвистического анализа, тогда как оно представляет для этого богатейший материал.

Методологической базой послужили работы следующих исследователей: Винокура Г.О, Виноградова В.В., Лотмана Ю.М., Дворниковой Е.А. и др.

Структура работы: Работа состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы. В первой теоретической главе рассматривается устаревшая лексика в системе русского языка, ее разновидности, а также выделяются архаизмы, как один из типов устаревшей лексики и их стилистическое использование. В последующем на них мы будем строить свое практическое исследование.

Вторая глава носит практический характер, в ней мы рассматриваем непосредственно анализ лексических и грамматических архаизмов в поэзии

Б. Ахмадулиной, приводим примеры из ее произведений и характеризуем типы архаизмов.

В третьей описательной главе мы исследуем стилистические функции архаизмов в поэзии Б. Ахмадулиной.

В заключении подводятся итоги дипломного исследования.

ГЛАВА I. Устаревшая лексика в лексической системе русского языка

1.1 Разновидности устаревшей лексики

Словарный состав языка  непрерывно изменяется. Это происходит в связи с изменениями в  области производства, в области  общественных отношений, в быту и в идеологии. С одной стороны, эти изменения требуют от языка, чтобы он пополнялся новыми словами, а с другой - часть слов устаревает и перестает употребляться в современном языке, за исключением особых случаев. Поэтому на каждом этапе развития языка в нем выделяется громадный слой лексики, живой, активной, необходимой в данный период времени для общения между членами общества в их сложных, многообразных взаимоотношениях. В этот слой входят слова, общеупотребительные в быту, в производственной жизни, слова общественно-политической, научной и другой лексики, например: рот, нос, диван, ковёр, вилка, тарелка, магазин, завод, трактор, смелый, абсолютный, абстрактный и много других. Объединяются эти разнообразные слова в одну группу тем, что они являются живыми, активными в современном словоупотреблении, в них нет добавочных значений устарелости или особой новизны.

Слова, переставшие активно  использоваться в языке, исчезли из него не сразу. Какое-то время они еще понятны говорящим на данном языке, известны по художественной литературе, хотя повседневная речевая практика уже не испытывает в них потребности. Такие слова составляют лексику пассивного запаса и приводятся в толковых словарях с пометкой устаревшие. То есть устаревшие названия слова, которые вышли из активного употребления, но сохранились в пассивной лексике.

О степени устарелости  среди них выделяются:

1)   Слова, понятные большинству носителей русского языка: царь, царица, боярин, боярыня, дьяк, сей, оный (чужестранец, воевода, очи и т.д.);

2)   Слова, значения которых мало кому понятны без обращения к словарям: тук-жир (отсюда тучный), скара - «шкура» (ср. скорняк).

Надо иметь в виду, что многие устаревшие слова сохранились  в устойчивых сочетаниях: бить челом (устаревшее: чело – «лоб»), ни кола ни двора (устаревшее: кол – «небольшой участок земли»), беречь как зеницу ока (устаревшее: зеница – «зрачок»), с жиру беситься (устаревшее: жир – «богатство»), а также в составы некоторых непроизводных слов: говядо – скот (ср. говядина), худог – «искусный» (ср. художник).

Процесс архаизации части  словаря того или иного языка, как правило, проходит постепенно, поэтому среди устаревших слов есть такие, которые имеют весьма значительный «стаж» (например, чадо, ворог, рече); другие же выведены из состава лексики современного русского языка, так как принадлежат древнерусскому периоду его развития. Иные слова устаревают за самый незначительный срок, возникнув в языке и исчезнув уже в новейший период: (ср. шкраб в 20-е годы заменило слово «учитель», рабкрин – «Рабоче-крестьянская инспекция». Такие номинации не всегда имеют соответствующие наметы в толковых словарях, поскольку процесс архаизации того или иного слова может осознаваться как еще не завершенным.

Причины архаизации лексики  различны: они могут носить внеязыковой (экстралингвистический) характер, если отказ от употребления слова связан с социальным преобразованием в жизни общества, но могут быть обусловлены и лингвистическими законами. Например, наречия ошую, одесную (слева, справа), исчезли из активного словаря, потому что архаизовались производящие существительные  шуйца – «левая рука» и десница – «правая рука».

В подобных случаях решающую роль сыграли системные отношения  лексических единиц. Так,  вышло из употребления слово шуйца, распалась и смысловая связь слов, объединенных этим историческим корнем (например, слово шульга не удержалась в языке в значении «левша» и осталась лишь как фамилия, восходящая к прозвищу. Разрушились антонимические пары (шуйца-десница, ошую – одесную), синонимические связи (ошую – слева).

Известны случаи возрождения  слов, возвращающихся в активный лексический запас. Так, в старославянском русском языке активно используются такие существительные, как солдат, офицер, прапорщик, министр и ряд других слов, которые после октября архаизовались, уступив место новым: красноармеец, нарком и т.д.. В 20-е годы из состава пассивной лексики было извлечено слово вождь, которое еще в пушкинскую эпоху воспринималось как устаревшее и приводилось в словарях того времени с соответствующей стилистической пометкой. Теперь оно вновь архаизуется, однако,  возвращение некоторых устаревших слов в активный лексический запас возможно лишь в особых случаях и всегда обусловлено экстралингвистическими факторами. Если же архаизация слова продиктована лингвистическими законами и получила отражение в системных связях лексики, то его возрождение исключено.

На фоне этого громадного слоя современных слов выделяются историзмы и архаизмы.

Историзмы - это слова, вышедшие из употребления потому, что исчезли из жизни предметы, явления, которые они обозначали.  Историзм - единственное обозначение исчезнувшего понятия (предмета, явления) - не имеет синонимов. Историзмы представляют собой название старинной одежды: камзол, кафтан, кокошник, шушпан; денежных единиц: алтын, грош; титулов: боярин, граф, дворянин, князь, царь; должностных лиц: городовой, приказчик, урядник; административные названия: волость, уезд и др.

Собственно историзмы – слова, обозначающие вышедшие из современной жизни предметы, явления, профессии:  барщина, сока, рожон, сюртук, буденовец, пятилетка.

Семантические историзмы – вышедшие из употребления значения (ЛСВ) многозначных слов, называющие исчезнувшие предметы, явления: картель – «письменный вызов на дуэль», крепость – «крепостное право», подписчик – «художник, расписывающий здания, стены, потолки». В историзмах отражаются общественный строй, производственная деятельность, быт, нравы, мода и др.

Для каждого времени  характерны свои тематические парадигмы, фиксирующие устои, свойственные своей же эпохе. Возникает система понятий, сосуществующих и взаимосвязывающих предметно, интеллектуально, профессионально. Из живой речи могут выходить отдельные члены парадигмы, вся парадигма(например, именования первобытнообщинного, рабовладельческого, феодального строя), но и парадигмах, связанных с жизнедеятельностью нации (управление, производственная деятельность, семья), происходят замены и пополнения в системе понятий, соответствующих содержанию и стилю мышления эпохи, вер, в  XVII в. в Русском государстве были актуальны административные структуры: приказ – «управленческое учреждение» (приказ Большой Казны, Каменный приказ, Тайный приказ), дьяк – «начальник и письмоводитель приказа», грамота – «документ, письма», челобитная – «письменное прошение», в XVIII в. – коллегия – «учреждение государственного управления» (Коллегия иностранных дел, Военная коллегия). Президент, советник, асессор, секретарь коллегии, прошение; в настоящем времени – Совет министров, премьер-министр, министры. Уход историзмов из актуальной общенародной лексики обычно определяется внелингвистическими причинами.

В текстах художественной литературы, читаемых широкой публикой, изучаемых в школьной и студенческой среде, встречаются историзмы предшествующих эпох. Их лексико-семантический анализ важен не только в культурологическом отношении, но и для развития национального самосознания, поскольку историзмы отражают наш прежний быт, нравы и т.д.

Архаизмы - это слова, обозначающие понятия, предметы, явления, существующие в настоящее время; по различным причинам архаизмы были вытеснены из активного употребления другими словами. Следовательно, архаизмы имеют синонимы в современном русском языке; ср.: ветрило - парус, психея - душа, заморский - иностранный, кой - который, сей - этот, ланиты - щёки, перст - палец, туга - тоска, баталия - битва.

В зависимости от того, устаревает ли всё слово, значение слова, фонетическое оформление слова или отдельная словообразовательная морфема, архаизмы делятся на несколько групп:

1. Собственно лексические архаизмы - это слова, целиком вышедшие из употребления и перешедшие в пассивный словарный запас: аки (как), око (глаз), пиит, стихотворец (поэт), тать (вор).
2. Лексико-семантические архаизмы - это слова, у которых устарело одно или несколько значений: живот «жизнь» (не на живот, а на смерть), истукан «статуя».
3. Лексико-фонетические архаизмы - это слова, у которых в результате исторического развития изменилось звуковое оформление (звуковая оболочка), однако значение слова сохранилось полностью: зерцало (зеркало), ироизм (героизм), пашпорт (паспорт), штиль (стиль) и др. Особую группу составляют акцентологические архаизмы, т.е. слова, у которых изменилось место ударения: музыка (совр. музыка), философ (совр. философ).
4. Лексико-словообразовательные архаизмы - это слова, в которых устарели отдельные морфемы или словообразовательная модель: дол (долина), дружество (дружба), рыбарь (рыбак).

Архаизация слов не связана  с их происхождением. Устаревать могут  исконно русские слова: дабы, изгой, льзя; слова, старославянские по происхождению: глад, един, зело, чадо; заимствованные слова: натура «природа», сикурс «помощь» и др.

Роль устарелых слов в русском языке многообразна. Историзмы, являясь единственной номинацией явлений, ушедших из жизни, в специальной, научной литературе используются для наиболее точного описания эпохи. В произведениях художественной литературы на исторические темы историзмы и архаизмы помогают воссоздать колорит эпохи.

Архаизмы часто употребляются  для того, чтобы придать речи торжественный характер; например, в стихотворении А.С. Пушкина «Пророк»:

Восстань, пророк, и виждь и внемли,

Исполнись волею  моей

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги  сердца людей.

1.2. Архаизмы, как один из типов устаревшей лексики и их стилистическое использование

На разных этапах своего развития поэтический язык стремится присвоить  себе те формы, которые «не освоены  практикой повседневного конкретно-референтного употребления, то есть имеют слабый ореол связанности с денотативным внеязыковым пространством» [Очерки истории языка русской поэзии XX века. Поэтический язык и идиостиль: Общие вопросы. Звуковая организация текста. М., 1990.С.34]. Сюда мы относим мифологический словарь, окказиональные имена, различного рода архаизмы, которые и являются предметом нашего исследования.

  «По своему значению они  могут полностью совпадать со  своими синонимами, принятыми в  языке повседневного общения,  в других формах речевой деятельности, а отличаются именно тем, что в сознании говорящего они не связываются с привычными для них предметами и в привычном для них освоенном неязыковом пространстве.

В парах глаза – очи, лоб – чело, губы – уста и под. исходное противопоставление лежит прежде всего в референциальной сфере. Специфические явления поэтического языка являются, таким образом, сигналом и подтверждением того особого денотативного пространства, с которым связан стихотворный текст» [Очерки истории языка русской поэзии XX века. Поэтический язык и идиостиль: Общие вопросы. Звуковая организация текста. М., 1990. С.35]

Архаизмы занимают особое место  в составе русской лексики. Сложным  представляется вопрос о том, что  считать в системе языка архаической  лексикой, а также каков объем самого понятия «архаизм», как он соотносится, к примеру, с понятиями «славянизм» и «традиционно-поэтическая лексика», которые отдельно изучались рядом исследователей      [См., например, работы Мансветовой Е.Н., Голуб И.Б., Замковой В.В., Цейтлин Р.М., Копорской Е.С., посвященные славянизмам, а также исследования Мыльниковой С.Е., Дворниковой Е.А., Ивановой Н.Н., касающиеся традиционно-поэтической лексики].

И архаизмы, и славянизмы, и традиционно-поэтические  слова относятся к пассивному словарному запасу. «Всё, что тем или иным способом выпадает из активного языкового употребления, архаизируется, причём степень архаизации определяется временем и живым языковым сознанием говорящих» [Григорьева А.Д. Об основном словарном фонде и словарном составе русского языка. М., 1953. С.12.]. Мы полагаем, что отношения между указанными понятиями являются родо-видовыми. Оговорим здесь же, что под традиционно-поэтическими словами (в том числе неславянского происхождения) и стилистическими славянизмами мы будем понимать собственно-лексические архаизмы. Таким образом, архаизм шире славянизма, так как может быть представлен и словом не славянского происхождения (русизм «ворог»),  и шире традиционно-поэтического слова в качестве собственно-лексического архаизма, так как помимо этой группы существуют архаизмы лексико-фонетические, лексико-словообразовательные и грамматические. (В определении последних сложности нет, так как признак архаизации виден очень ясно). О.С. Ахманова дает такое определение архаизма: 1. Слово или выражение, вышедшее из повседневного употребления и потому воспринимающееся как устарелое русск. ваятель, вдовствовать, вдовица, врачевание, втуне, даяние, издревле, лихоимство, навет, наущать. 2. Троп, состоящий в употреблении старого (старинного) слова или выражения в целях исторической стилизации, придания речи возвышенной стилистической окраски, достижения комического эффекта и т.п. русск. перст судьбы [Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. М., 1966. С. 56.].

Второе значение определяет функции архаической лексики  в художественном тексте.

В нашей работе мы рассматриваем  архаизмы грамматические и лексические. К грамматическим, или морфологическим, относим устаревшие формы слова (крыла, пламень, дерева и т. д.).

В группе лексических архаизмов  выделим, вслед за Н.М. Шанским, три  подгруппы: собственно-лексические, лексико-словообразовательные и лексико-фонетические.

«В одном случае мы имеем дело с такими словами, которые ныне вытеснены  в пассивный словарный запас словами с другой непроизводной основой. Например: вотше (напрасно), понеже (потому что), ветрило (парус), выя (шея) и др. <… >

В другом случае мы имеем  дело с такими словами, которым ныне в качестве языковой оболочки выражаемых ими понятий соответствуют слова однокорневого характера, с той же самой непроизводной основой. Например: пастырь – пастух, ответствовать – отвечать, свирепство – свирепость и т. д. В этом случае слово, употребляющееся в активном словаре сейчас, отличается от архаизма лишь с точки зрения словообразовательного строения, лишь суффиксами или префиксами, непроизводная же основа в них одна и та же, и образованы они от одного и того же слова < … >

В третьем случае мы имеем дело с такими  словами, которые в  настоящее время в качестве языковой оболочки соответствующих понятий заменены в активном словаре словами того же корня, но несколько иного языкового облика. Например: зерцало (зеркало), глад (голод), вран (ворон) и др.» [Шанский Н.М. Лексикология современного русского языка. М., 1972. С. 150-151.].

Поэзия всегда строится на языковой базе традиционного и нового.

 «Взаимодействие традиции, наследия  прошлого с утверждением нового, вечное взаимодействие, которым живёт эстетический акт» [Гинзбург Л. О лирике. М.-Л., 1964. С.5.].  Исследователи языка поэтических произведений неоднократно подчёркивали важную, особую роль традиционного в стихотворной речи, о ней говорили и сами поэты.

«От того, как сумеет поэт приспособить языковые средства, унаследованные современной  поэтической речью от прошлых эпох развития литературного языка, к выражению нового содержания, насущных проблем современности, личного душевного опыта, во многом зависит художественная выразительность лирического произведения, его эстетический потенциал» [Иванова Н.Н. Высокая и поэтическая лексика //  Языковые процессы современной русской художественной литературы. Поэзия. М., 1977. С.7.].

В связи с этим легко объясним интерес к тем лексическим  элементам современного поэтического языка, с помощью которых осуществляется его связь с историческим прошлым литературного языка и собственно языка поэзии, то есть к лексике высокой, поэтической, архаической.

Необходимо отметить разницу между  нормой современного литературного  языка (как она отражена в толковых словарях современного литературного языка) и нормой современной стихотворной речи. «Последняя в большей мере открыта для лексики архаической, вышедшей из активного речевого употребления. То, что для литературного языка является устарелым, в поэзии чаще «высокое» или «поэтическое» в силу замкнутости лирического

текста, экспрессивно-стилистической функции речевого материала и  способа его организации» [Иванова Н.Н. Высокая и поэтическая лексика //  Языковые процессы современной русской художественной литературы. Поэзия. М., 1977. С.8.].

К собственно-лексическим архаизмам (и это весьма существенный момент) могут быть отнесены только те слова, которые вытеснены из современной речевой практики или активными в употреблении синонимами, или уходом в прошлое называемых этими словами реалий (историзмы).

«Ряд слов, восходящих к церковнославянскому  источнику, устарев в прямом номинативном значении (оно вытеснено, как правило, активным в 

употреблении русским дублетом), активно функционирует в поэзии, как, впрочем, и в литературном языке, в своих переносных значениях, а также в составе устойчивых словесных сцеплений, характерной для книжной разновидности литературного языка. Однако и архаические прямые значения этих слов, забытых речевым узусом, находят использование в современной поэзии, если они отвечают стилевой установке поэта» [Иванова Н.Н. Высокая и поэтическая лексика // Языковые процессы современной русской художественной литературы. Поэзия. М., 1977. С.9.].

Многие слова, которые сейчас мы воспринимаем как устаревшие, употреблялись  в своём прямом значении в литературе XVIII -XIX веков. Сфера их употребления была ограниченной, и это отразилось на их дальнейшей судьбе: они стали восприниматься как «специфические сигналы условий их употребления» [Иванова Н.Н. Высокая и поэтическая лексика // Языковые процессы современной русской художественной литературы. Поэзия. М., 1977. С.9].

 Таким образом, сформировался  ряд поэтизмов, многие из которых  отличаются тем, что имеют ограниченные  возможности сочетаться с другими  словами.

Исходя из вышеизложенного, скажем, вслед за исследователями, что литература прошлых веков обогатила речевую практику поэтов современности большим количеством лексики, которая отличалась специфическим книжным применением. Степень архаизации этой лексики различна. Она зависит от стилистической окраски слов, характера их связи, содержания текста, в котором она реализуется. На сегодняшний день такая лексика воспринимается нами как архаическая высокая, высокая книжная или поэтическая. Подобное восприятие открывает широкие возможности и «эмоционально контрастного применения названного пласта лексики – шутливого, иронического, сатирического – как следствия несовместимости установившейся в языке стилистической окраски с наименованием данного конкретного предмета или с резко отрицательным отношением к нему автора [Иванова Н.Н. Высокая и поэтическая лексика // Языковые процессы современной русской художественной литературы. Поэзия. М., 1977. С.9.].

Естественно, что создание высокой тональности поэтического произведения достигается не только включением в него архаической лексики. Однако никто не отрицает её огромного изобразительно-выразительного потенциала, позволяющего обогатить образы, создаваемые поэтом в стихотворном произведении определённой тематической направленности, и добиться разнообразных эмоциональных оттенков. Уместность обращения к этой лексике определяется, во-первых, эмоционально-стилистическими возможностями языковых явлений, во-вторых, индивидуальным авторским восприятием архаических слов и, в-третьих, учитыванием автором конкретного контекстуального их положения.

Несмотря на мнение некоторых  языковедов, полагающих, что архаизмы высокого стиля в поэзии наших  дней – весьма редкое явление (а  О.С.Ахманова считает употребление  их свидетельством чуть ли не дурного  вкуса), наблюдения показывают, что эта категория слов используется многими современными поэтами. Так Е.А. Дворникова приводит следующие данные: «Только в толстых журналах, вышедших в Москве и Ленинграде в 1972 году, эту лексику используют 84 печатавшихся в них поэта: И. Авраменко, П. Антокольский, А. Вознесенский и другие» [Дворникова Е.А. Проблемы изучения традиционно-поэтической лексики в современном русском языке // Вопросы лексикологии. Новосибирск, 1977. С.142.].      

Дворникова же говорит  и о причинах её употребления, определяя поэтический фон этого периода. «В 60-70-е  годы, а возможно, и во второй

половине 50-х годов, наблюдается  оживление в употреблении слов данной

категории. Во многом это связано  с расширением тематики стихотворных жанров, с большим вниманием  к  старине, более частым обращением к интимной лирике, развитием философской лирики и творческим использованием традиций Пушкина, Тютчева, Есенина» [Дворникова Е.А. Проблемы изучения традиционно-поэтической лексики в современном русском языке // Вопросы лексикологии. Новосибирск, 1977. С.152.].                     

Далее она замечает: «При рассмотрении места традиционно-поэтической лексики в истории стихотворного языка советского периода важно отделить индивидуальное, авторское от характерного для языка эпохи, обусловленное тематикой от заведомо предназначенного для достижения стилистических и технических целей» [Дворникова Е.А. Проблемы изучения традиционно-поэтической лексики в современном русском языке // Вопросы лексикологии. Новосибирск, 1977. С.153.].

Сам факт обращения к архаической, высокой лексике многих современных авторов говорит о том, что эта лексика осознается ими как одно из средств стилистической выразительности. Таким образом, всё сказанное не позволяет считать рассматриваемый лексический пласт как чуждое языку современной поэзии явление.

В употреблении данного языкового  пласта лексики современные поэты  не ограничиваются обращением к конкретным словам. Они прибегают и к архаическим  грамматическим формам отдельных слов, к архаическим словообразовательным моделям, что позволяет им воссоздавать утраченное или создавать новые слова по старым образцам.

Можно отметить особую активность отдельных  авторов в использовании данного  лексического материала. Например, наименование устарелых реалий и признаков (в  частности, лексика “культового” тематического поля) широко привлекается А. Вознесенским.

Рассмотрим функциональную направленность изучаемых слов:

1. Наиболее часто лексика рассматриваемого ряда употребляется как средство, сообщающее тексту или его части высокую, торжественную окраску или ироническую эмоциональную окрашенность. «Экспрессия лексики через слово передается предмету, явлению, признаку, действию, которые таким способом “поэтически” утверждаются, возвышаются или (при иронии) отрицаются, осмеиваются, вышучиваются» [Иванова Н.Н. Высокая и поэтическая лексика // Языковые процессы современной русской художественной литературы. Поэзия. М., 1977. С.19.].

Эта функция осуществляется и в  таких условиях, когда интересующие нас слова сочетаются с лексикой иного ряда, образуемого просторечиями, наименованиями “низких” (связанных с бытом) реалий, признаков, действий.

Такие смешанные тексты, по мнению исследователей, являются специфической  чертой нового времени.

2. Характерологическая функция, связанная со свойством рассматриваемой лексики сообщать тексту колорит какой-либо эпохи или демонстрировать связь с литературным прошлым (в том числе, здесь можно рассматривать различные литературные реминисценции).

3. Писатели и публицисты употребляют архаическую лексику в пародийном плане для снижения стиля речи, для создания комического эффекта, в целях иронии, сатиры. Эта функция также считается основной и выделяется всеми исследователями.

4. В языке современной поэзии архаизмы являются также средством поэтизации речи. С их помощью создается экспрессия лиричности, утонченности, задушевности, музыкальности. Подавляющее большинство слов-поэтизмов современности восходит к той традиционно-поэтической лексике, которая складывается как стилистическая категория на рубеже XVIII-XIX веков и исторически закрепляется за стихотворными жанрами. «Являясь “носителями испытанных эмоций”, поэтизмы иногда употребляются в духе традиций XIX  века» [Артеменко Е.П., Соколова Н.К. О некоторых приемах изучения языка художественных произведений. Воронеж, 1969. С. 61.].