Женский мир в русской культуре XVIII - начала XIX вв.

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И  НАУКИ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ  УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО  ОБРАЗОВАНИЯ

ОРЕНБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

Исторический факультет

Кафедра новейшей истории  России

«Женский мир» в русской культуре

 XVIII - начала XIX вв.

ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА

(ДИПЛОМНАЯ РАБОТА)

по специальности 050401.65 – история

студентки 5 курса Кокаревой

Елены Николаевны

_________

Научный руководитель – 

к.и.н., доцент С.В. Джунджузов

__________

 «      »  _______ 2011 г.

Допущена к защите

«     » _____ 2011 г.

Зав. кафедрой – д.и.н., профессор

_________ Сафонов Д.А.

Оренбург 2011

СОДЕРЖАНИЕ

Введение…………………………………………………………………….....3

Глава 1. Философские и психологические основы формирования «женского мира» в русской культуре……………………………………………………...……8

1.1. Формирование ценности «женского мира» в русской культуре XVIII – начала XIX в. ………………………………………………………………………..….8

1.2. Статус женщины в русской культуре XVIII – начала XIX в. ….............................…………………………………………………………………18

Глава 2. Русская дворянка XVIII – начала XIX в. ………………………………. ………………………………………………………………………………..….......40

2.1. Чувственный мир русской дворянки……………………………...………….40

2.2. Стереотипы светского женского  поведения…………………………………53

2.3. Женские образы XVIII в. ……………………………………………………..72

Глава 3. Реализация идеи женского образования на примере Смольного института………………………………………………………………………………….86

3.1. Предпосылки, идея создания и открытие Смольного института…………..86

3.2. Обучение и принципы воспитания в Смольном институте………………...91

Заключение………………………………………………………………....109

Список  источников и литературы…………….………………………...…115

Введение

Одним из специфических  аспектов культуры России XVIII столетия стало выделение особой сферы «женского мира». Этот культурный феномен был обусловлен не только активным влиянием Западной Европы, где в этот период разворачивалась социокультурная ситуация под названием «галантный век», но и логичным продолжением развития «мужской» российской культуры. С «женским миром» в России связано активное развитие искусства, салонов и светской культуры в целом. С появлением нового образа мужчины потребовался новый образ женщины, возникли новые социальные роли. При этом понятие «женский мир» гораздо шире понятий «образ женщины», «культура женщин», роли женщины и т.д. Оно не локализуется вкладом выдающихся женщин в культуру, не зависит от активной творческой позиции женщин. Это особая ценностная и знаковая система в культуре, ориентирующая на вневременные этические нормы, доминирование индивидуального чувственного начала в противовес рационализму, безликой «структуре», приоритет частной жизни государственным ценностям. Поэтому изучение феномена «женского мира» является весьма актуально, особенно в периоды кризиса существующей системы ценностей.

Несмотря на то, что восемнадцатый век находится под пристальным вниманием исследователей, и в нем практически нет «белых пятен», тема женского мира появилась в истории культуры сравнительно недавно, обращение к ней во многом связано с расширением интереса к гендерной истории и культуры повседневности. Как отдельная проблема эта тема звучит и в рамках антропологического подхода в истории Петербургского периода. Занимая все большее место в русле научных поисков, тема «женского мира» пока еще не претендует на освоенность, скорее можно говорить о постановке актуальной научной проблемы.

Объект исследования – специфический аспект культуры России XVIII столетия - «женский мир», как особый культурный феномен.

Предмет исследования – русская дворянка XVIII – начала XIX в.

Цель данной работы заключается в выявлении психологических, философских и культурных предпосылок «женского мира» в русской культуре XVIII – начала XIX в., и рассмотрении основных составляющих этого культурного феномена.

Для реализации поставленной цели нам необходимо решить следующие задачи. Во-первых, необходимо выявить социокультурную ситуацию XVIII в., в которой созревали психологические предпосылки появления «женского мира». Во-вторых, выяснить концептуальную философскую основу ценностной переориентации. В-третьих, рассмотреть изменение женского самосознания на примере мира чувств русской дворянки. Нормы, правила, стереотипы поведения светской жизни являются четвертой задачей исследования. Как они реализовывались в конкретных женских образах будет обозначено в качестве пятой задачи. Наконец, реализация идеи женского образования и воспитания в русле грандиозного социального проекта создания «новой породы» людей на примере Смольного института составит последнюю задачу исследования.

Хронологические рамки работы охватывают период XVIII – начала XIX в., время зарождения новой светской культуры и становления основных ее знаковых форм.

 Историография, посвященная женской тематики весьма обширна. При этом работ, выделяющих «женский мир» как отдельную сферу, культурный феномен очень мало, этот аспект в историографии сравнительно молод. Первыми исследователями женской тематики можно назвать писателей XVIII в., и, в частности, моралиста и публициста князя М.М. Щербатова. Его желчный памфлет «О повреждении нравов» не вызывал сомнения: европеизацию страны князь прочно связывал с ее деморализацией, считая, что в его время «сластолюбие» окончательно заменило ту «простоту», которой отличалась мораль столетием раньше. М.М. Щербатов не анализировал, и даже не констатировал, он скорее негодовал и сурово обличал изменившуюся женскую социальную роль. В XIX столетии появились исследования, посвященные анализу изменения статуса женщины в русском обществе. В этом плане следует выделить статью Иконникова В. «Русская женщина накануне реформы Петра Великого и после нее»¹ и работу обобщающего характера Мордовцева Д. «Русские женщины Нового времени: Женщины первой половины XVIII в.»², где рассматривается роль выдающихся женщин в культуре России, при этом автор сопоставляет внешние бытовые изменения, выход женщины на историческую сцену, но об автономности и самоценности «женского мира» в культуре пока еще речи не было. В целом, историографию женской проблематики XIX . отличает описательный характер. Авторов интересуют выдающиеся женские персонажи, необычные женские судьбы, женщины, прославившиеся своей деятельностью³. Заметки о правилах светской жизни, нормах женского поведения мы встречаем в работах, описывающих повседневную жизнь, например, у Пыляева М.⁴

Советская историография  долгое время не придавала этой теме значения, поскольку довлел миф об угнетенном положении женщин в России, продолжалась линия исследования вклада выдающихся женщин в культуры, но сама женская сфера не выходила за рамки бытовых описаний. Можно сказать, что изучение «женского мира» как такового началось сравнительно недавно с работ советского литературоведа и культуролога Ю.М. Лотмана. Именно он впервые соотнес характер женщины с характером эпохи, определив его как один из самых чутких «барометров общественной жизни» с одной стороны и как носитель надысторических качеств с другой. Выводя «женский мир» за рамки бытовой приземленности, Лотман фактически отождествляет с ним гуманистическое и духовное начало в русском обществе петербургского периода. Противопоставляя «мужской» взгляд и «женский»,  он противопоставляет историческое и вечное, более того «женский взгляд становится реализацией вечно человеческого».⁵

В новейшем исследовании Н.А. Хренова и А.Б. Соколова «Художественная жизнь императорской России» «женский мир» рассматривается как субкультура, отклоняющаяся от господствующих ценностных ориентаций, как реакция на кризис «мужской» рационалистической культуры. В монографии выявляются глубинные архетипические основы статуса женщины в России, а также философские предпосылки торжества «женских» ценностей⁶.

Тема «женского мира»  разрабатывается и в рамках гендерного подхода, например в работах Н.Л. Пушкаревой⁷. Кодекс светской жизни и место в ней женщины излагается в работе Е. Лаврентьевой «Повседневная жизнь дворянства пушкинской поры. Этикет»⁸.

Источниковая  база работы представлена в первую очередь мемуарной литературой. Ценнейшие сведения о женских образах можно почерпнуть из воспоминаний графа В.А. Соллогуба, тонкие оценки женских переживаний и поступков мы находим в мемуарах П.А. Вяземского, воспоминаниях Ф.М. Толстого. Штрихи к женским портретам великолепно даны в записках С.Н. Глинки, С.Г. Волконского и др. Число «мужских» мемуаров гораздо больше «своеручных записок» образованных дворянок, среди них опубликованы и использованы в работе мемуары А.Е. Лабзиной, М.А. Паткуль, Н.Б. Долгорукой, С.В. Капнист-Скалон, К.К. Павловой, Л.А. Растопчиной, Е.П. Яньковой и др. Появление в середине XVIII в. «женской» прозы и мемуаристики властно свидетельствует об усилении тенденции к индивидуальному, иначе как можно оценить желание представительниц привилегированных социальных страт фиксировать на бумаге свой образ мыслей и «чувствований».

Среди мемуарной литературы представляет интерес анализ наблюдения иностранцев (Ш. Массона, Дж. Казановы, И. Корба и др.), реконструкция «женского мира» и его отражение в мужских представлениях и стереотипах  - одна из задач, которая может быть поставлена при их анализе. Примечательны в этом плане и источники, созданные иностранками, которые могли сопоставлять сравнительно молодой российский опыт светской жизни с европейскими эталонами (баронесса де Сталь, леди Рондо).

Большое значение в исследуемой  тематике имеют и источники личного  происхождения – письма, дневники, записки, это кладезь информации о душевном мире образованных россиян XVIII – начала XIX в. При этом необходимо уточнить, что репрезентативность таких источников - с точки зрения задач обобщения, реконструкции картины мира целого социального слоя (дворянок) – весьма условна. Однако, собирая случайные упоминания и сопоставляя их с отнюдь не случайно изложенными эпизодами, можно составить своеобразную «серию индивидуальных случаев», характеризующих типы и модели женского (и именно дворянского) поведения.

Наконец, еще одной  группой источников являются тексты эпохи - литературные произведения XVIII – начала XIX в., написанные в жанрах классицизма, сентиментализма и отчасти романтизма, например, произведения М.Д. Чулкова, Д.И. Фонвизина, А.С. Пушкина. Источником для изучения философских предпосылок являются произведения Руссо.

Методологическую  основу работы составляют историко-системный, историко-генетиченский, историко-сравнительный и культурно-исторический методы. В изучении культурно-психологического типа выпускниц применялись социокультурный и антропологический подходы, а также методы психологии.

Структура работы состоит из введения, трех глав и заключения.

Глава 1. Философские и  психологические основы формирования «женского мира» в русской  культуре

1.1. Формирование ценности «женского мира» в русской культуре XVIII в.

Одним из следствий культурного  переворота в России XVIII в. было сильное влияние женского культурного начала. Женское просвещенное правление, реализация понятий «светская жизнь», «светский салон» создали особый «женский мир» русской культуры. Женщина была выключена из сферы государственной службы, однако создание «регулярного государства» в России коснулось своей регламентации и ее статуса. Поскольку сами женщины не служили и чиной не имели, то их чин обозначался по чину отца или мужа.

К образованным женщинам-дворянкам  переходят ключевые сферы культуры: мода, воспитание и образование детей, интерьер, искусство, литература. Ю.М. Лотман утверждал: «Роль женщины в дворянском быту и культуре в течении рассматриваемых лет становится все заметнее. Женщина не могла выполнять чисто мужских ролей, связанных со службой и государственной деятельностью. Но тем большее значение в общем ходе жизни получало то, что культура полностью передавала в руки женщин».⁹

Роль женщины напрямую связана  с европеизацией моды в России, утверждении новых эстетических и этических идеалов, созданием новых социальных ролей «кавалера» и «дамы». Но настоящее утверждение ценностей женского мира опосредовано глубокими философско-психологическими проблемами эпохи. «Примерно к 70-м годам XVIII века над Европой проносится дыхание нового времени. Зарождается романтизм, и, особенно после сочинений Ж.-Ж. Руссо, становится принятым стремиться к природе, к «естественности» нравов и поведения. Веяния эти проникли и в Россию. В сознание людей последней четверти XVIII века начинает постепенно проникать мысль о том, что добро заложено в природе, что человеческое существо, созданное по образу и подобию Бога, рождено для счастья, для свободы, для красоты»¹⁰.

Популярность Руссо в России можно объяснить тем, что он пропагандировал ценности частной жизни, семью, брак, любовь, материнство, воспитание детей, которые в среде дворянства успели обесцениться. В его трактатах звучит идея, созвучная мещанским ценностям - неприятие праздности, культ семейных ценностей, прославление мужественности, осуждение изнеженности и т. д. Эти идеи явились выражением картины мира, характерной для восходящего сословия деловых горожан или мещанско-предпринимательской субкультуры с ее культом собственности.

Что касается дворян, то их отношение  к частной жизни отличалось от того, что выражает Руссо. К этому времени любовь между супругами в дворянской среде считалась смешным чудачеством, и мужья, искренне привязанные к своим женам, в этой среде скрывали это, опасаясь превратиться в предмет насмешек и издевательств. Утверждая, что в XVIII веке светские формы общения допускали много вольности, исследователь XIX века, имея в виду дворянскую субкультуру, пишет: «Разговоры между дамами и мущинами преимущественно касались любовных похождений, страстных признаний и сплетен двусмысленного содержания о разных знакомых лицах;  волокитство было и общим развлечением и целью. При такой снисходительности всякая шалость, прикрытая модою, почиталась простительною. Нежная, предупредительная любовь между мужем и женою на языке модного света называлась смешным староверством: сатирические издания жалуются на светских дам которые нарядами занимались более, нежели хозяйством, и чужие дома любили больше своего. Но торжество моды было, если муж и жена жили на две раздельные половины, и имели свой особенный круг знакомства, если жена была окружена роем обожателей, а муж содержал «метрессу», что, конечно, стоило больших сумм»¹¹. В светском обществе XVIII века имеет место презрение к семейной жизни, к воспитанию детей, к обязанностям матери. Аристократы XVIII века - эпикурейцы и рационалисты скептически воспринимают проявление искренних чувств. Вместо этого имеет место культ наслаждения, сладострастия, вожделения. «В ту пору «я вас люблю» означает «я хочу обладать вами». Любовь превратилась в искусство, в разновидность спорта.

Совершенно иная картина имеет  место в мещанско-предпринимательской  среде. Здесь характерна семейственность, забота отца и матери о воспитании детей. Причем, это воспитание происходит в соответствии со строгой моралью. В этой среде брак предполагает исполнение целого ряда обязанностей, и если речь идет о женщине, то она должна была отказаться от света, чтобы сосредотачиваться исключительно на семейных заботах. Свою реформу в воспитании Руссо предлагает начать с нового, а по сути дела, традиционного, культивируемого в мещанско-предпринимательской субкультуре статуса женщины, точнее, матери. По его мнению, если вы хотите поставить «вывихнутый» век на место, начинайте с женщины, т. е.  сделайте ее снова матерью, верните ее к очагу и вы будете изумлены переменам, прежде всего, переменам в нравах. Имеющая место в Новое время распущенность нравов есть следствие выхода женщины в общественную жизнь. Эта распущенность есть следствие потухшего семейного  очага.  Когда вокруг женщины нет детей, семья уже не привлекает мужчин, и они перестают почитать мать. В этом случае семья распадается, а дети, братья и сестры едва знакомы друг с другом. «Каждый, - пишет Руссо в своем «Эмиле»,   -  думает лишь  о себе.  Когда дом есть только  печальная пустыня, повеселиться приходится идти в другое место. Но пуст только матери соблаговолят кормить детей своих, нравы преобразуются сами собою, природные чувствования проснутся во всех сердцах, государство снова станет заселяться; этот первый шаг - этот шаг один вновь все соединит. Прелесть домашней жизни - лучшее противоядие дурным нравам. Возня детей, которую считают докучливою, становится приятною; она делает отца и мать более необходимыми, более дорогими друг для друга; она крепче завязывает между ними супружескую связь. Когда семья оживлена и одушевлена, домашние заботы составляют самое дорогое занятие жены и самое сладкое развенчание мужа. Таким образом, правление одного этого злоупотребления скоро даст в результате всеобщую реформу, и природа скоро вступит во все свои права. Пусть только женщины снова станут матерями, - и мужчины скоро станут опять отцами и мужьями»¹².

Как мы убеждаемся, по Руссо проект новой науки о воспитании представляет исправление после удара, нанесенного обществу развитием аристократической субкультуры. Причина популярности Руссо в аристократической среде состоит в том, что сами носители и создатели «аполлоновской» культуры страдали от нее, от пронизывающих эту культуру рационализма и условности. «Чрезмерное развитие светской жизни, сухой рационализм, проникший во все общественные отношения развили крайний эгоизм, черствость, заглушили сердечные инстинкты, - пишет Ф. де ла Барт. - Но под видимой подвижностью, беззаботным веселием светских людей того времени скрывалось чувство неудовлетворенности жизнью и душевной пустоты»¹³.

Прослеживающий социальную психологию XVIII века И. Тэн фиксирует, как постепенно носители утопической салонной культуры начали ощущать дискомфорт от ее условности. «При продолжительности, простое удовольствие, - пишет он, - перестает быть удовольствием и салонная жизнь, несмотря на всю свою привлекательность, в конце концов, начинает казаться пустой. Чего-то не хватает, хотя еще и не знают, чего именно; душа беспокоится и мало-помалу с помощью писателей и артистов  разбирается в причинах своего недовольства и выясняет предмет своих тайных желаний. Искусственность и сухость - вот две черты общества и чем более общество утонченно, тем сильней выступают эти черти. Прежде всего, из общества изгнано все естественное;  в нем все искусственно, все приурочено, - обстановка, костюм, поза, звук голоса, слова, идеи и даже чувства... Человек, отдавшись обществу целиком, не сохранил ничего для себя и приличия как лианы обвили все существо его и каждую мелочь его деятельности»¹⁴. Это обстоятельство и породило потребность возвращения к природе, культ чувствительности, естественных проявлений бытия, чувство семьи. Матери снова начинают сами кормить своих детей, а отцы интересоваться воспитанием детей. Проходит потребность в каскадах, фонтанах, статуях, пышных украшениях, и начинают любить английские сады с естественными формами.

Мыслящие люди XVIII века нашли в Руссо объяснение того, что их беспокоило. Однако особенно восторженными почитателями философа среди «руссоистов» оказываются женщины, ведь начавшаяся распространяться в мире чувствительность представляет женский комплекс. Поэтому можно было бы утверждать, что мода на Руссо свидетельствует о наиболее ярком событии в истории, а именно о вторжении женского начала в культуру XVIII века. В свою очередь, вторжение женщины в общественную жизнь стало следствием распада средневековой традиции, связанной с культивированием теремного образа жизни, когда женщина была затворницей. Однако чем ближе к XVIII веку, тем становилось очевидным, что теремной образ жизни не обеспечивал нравственности и разлагался изнутри, предвосхищая новые нравы. «Терем, - пишет исследователь - как отрицание самых жизненных начал - общественности и личной свободы, не мог более держаться, когда кругом него были уже явления иной жизни и когда в нем самом показались признаки вопиющего разложения. Это явление заслуживает полного внимания; оно показывает, что терем не в состоянии был обеспечить нравственную жизнь древнего общества»¹⁵.

Общение с иностранцами привело к распространению западного образца поведения женщины. Во времена царствования Алексея Михайловича русскому послу Лихачеву пришлось побывать во Флоренции, где он был удивлен поведением итальянки на гуляньях, во дворце, на балах и в театре. «Он был поражен свободным положением итальянской женщины, которой доступны были все эти удовольствия и которая при этом позволяла себе носить открытый костюм и не покрывать головы; между тем как русские женщины должны были закутываться и за великий грех считали опростоволоситься, т. е. носить волосы открытыми»¹⁶. Позднее, чтобы наблюдать поведение западной женщины, уже не нужно было выезжать за границу. Достаточно было и Немецкой слободы в Москве, в которой женщина принимала участие в мужских развлечениях. Это стало предметом подражания русских людей XVIII века. Идея ассамблей, перерастающих в балы, возникает под воздействием Немецкой слободы. Часто навещавший Немецкую слободу Петр I и стал преобразователем теремного, т. е. средневекового образа жизни. Так, описывая развлечения в 1699 году с участием женщин, И. Корб отмечает ослабление жестких предписаний в поведении женщины. «Этот день, - пишет он,  - сильно ослабил суровость обычаев русских, которые не допускали доселе Женский пол на общественные собрания и веселые пиршества, теперь же некоторым позволено было принять участие не только в пиршестве, но и в последовавших затем танцах»¹⁷.

Старательный регистратор событий при дворе Петра I Ф. Берхгольц позволяет судить о подражании русских женщин французской моде. Но речь у него идет не только о нарядах и косметике. Он фиксирует обращающую на себя воспитанность некоторых из них, например, Дочери княгини Черкасской, манеры которой он старается описать. Это наблюдение позволяет ему прийти к следующему обобщению: «Вот почему и смотришь с удивлением на большие перемены, совершившиеся в России в столь короткое время. Русская женщина, еще недавно грубая и необразованная, так изменилась к лучшему, что теперь мало уступает немкам и француженкам в тонкости обращения и светскости, а иногда, в некоторых отношениях, даже имеет перед ними преимущество»¹⁸. Момент выхода женщины в общество зафиксирует и М. Щербатов, когда пишет, что «женщины, до сего отдаленные от сообщения мужчин, вместе с ними при веселиях присутствовали». По мнению М. Щербатова, это своим следствием имело то, что «страсть любовная», до того русскими людьми прятавшаяся, начала «чувствительными сердцами овладевать»¹⁹. Это обстоятельство привело к резким переменам. Предвосхищая Н. Федорова, М. Щербатов утверждает, что культ роскоши и украшений в аристократической среде возникает в силу изменений статуса женщины в обществе.

По сути дела, активность женского начала привилась бы и без Руссо. Но, как и многому, Руссо придал этой активности легализованную и осмысленную форму, что очень важно в ситуации пика мужского начала в культуре. Как позднее для Г. Зиммеля, так и для Руссо, женская культура предстает способом преодоления отчуждения мужской культуры, претендующей на общечеловеческое значение, от живой субъективности. Для культуры XVIII века это настолько важно, что, по сути дела, мы имеем дополнительный фактор, способствующий возникновению в культуре специфических женских субкультур. Если иметь в виду Россию, то Руссо могли открыть не просто женщины, но читающие женщины. «Если нельзя сравнивать в количественном отношении писателей-мужчин с писательницами-женщинами,  и если нельзя сравнивать их по продуктивности, то, с другой стороны, нельзя нисколько отрицать и того, что в XVIII веке было достаточно женщин из высшего круга, которые, находя источник наслаждения в умственном, литературном труде, обожали литературу, способствовали процветанию науки»²⁰. П. Владимиров называет женщин-писательниц XVIII в.:   Сумарокову,   Ржевскую,   Дашкову,   Вельяшеву-Волынскую, Римскую-Корсакову, Храповицкую, Волкову, Поспелову, Долгорукую, Зубову, Магницкую, Нилову, Орлову, Свиньину, Урусову и т. д.²¹ Приобщённость к литературе первоначально демонстрировали дочери, сестры и жены известных писателей. Речь идет не о читательницах, а о писательницах, которым в эпоху Екатерины II было уже около 70. Наконец, некоторые отечественные писатели, в  том числе, А.  Сумароков,  посвящают свои стихи женщинам. Выделяя в отечественной литературе некоторые имена, женщины начинают  им поклоняться.   Так,   в  женской  среде  Г.  Державин пользовался особым вниманием.  Читательницы-женщины расширяют поле своего внимания. В круге их внимания оказываются западные авторы, например, Ричардсон, Жанлис и т. д. Женщина приобщается к художествам и образованности. Учреждение Смольного монастыря служит свидетельством такой приобщенности. В столицах и провинции возникают женские общества и кружки. Так, во время губернаторства Г. Державина в Тамбове (1785-1789) там возникает кружок образованных женщин-писательниц. Стремление женщин приобщиться к художествам не может не обращать на себя внимание. Так, княгиня 3. Волконская в созданном ею литературном обществе произносит «Речь о влиянии женщин на изящные искусства».

На протяжении всего XVIII века в России развертывался процесс образования и воспитания, в том числе, и в среде женщин. Так, в 70-х годах XVIII века умеющие читать и писать дворянские дочки существовали уже в деревенской глуши. В 80-х годах этого столетия граф Л. Ф. Сегюр будет свидетельствовать о том, что русские женщины стоят на уровне европейского воспитания. Описывая нравы дворян, граф Сегюр разглядел и таких, которые «по разговору, наружности, привычкам, невежеству и пустоте своей» напоминали время бояр, нежели представляли екатеринскую эпоху. Но эти традиции вытеснялись. В умении одеваться, жить, меблироваться, вести себя на балу и на обеде дворяне ни в чем не отличались от европейцев. И вот проницательное суждение. «Женщины ушли далее мужчин на пути совершенствования. В обществе можно было встретить много нарядных дам, девиц, замечательных красотою, говоривших на четырех и пяти языках, умевших играть на разных инструментах и знакомых с творениями известнейших романистов Франции, Италии и Англии»²². Образованность женщин граф Сегюр сопоставил с образованностью мужчин, причем делая выводы не в пользу последних. Исключая таких известных придворных, как Румянцевы, Разумовские, Строгановы, Шуваловы, Воронцовы, Куракины, Голицыны, Долгоруковы и некоторых других, остальные были необщительны  и  угрюмы, мало интересовались  происходящим  в мире.

К концу царствования Екатерины II вкус к чтению среди женщин заметно распространился. Возник спрос на переводные романы, прежде всего, Ричардсона, Жанлис, Руссо. Появилась потребность в отечественной литературе. Зачитывались Сумароковым и Карамзиным. Поэтому пример императрицы сыграл значительную роль в развитии образованности и в приобщении к художествам. Создание благоприятной атмосферы в обществе, престиж изящных искусств в екатерининскую эпоху не могли не стимулировать творчества в среде женщин, что для России было фактом непривычным. Однако на этом пути не замедлили возникнуть некоторые странности. Например, дочь А. Сумарокова писала свои стихи от лица мужчины. Этот факт свидетельствует об отсутствии традиции в приобщении русской женщины к творчеству. Многие женщины того времени дебютировали в литературе в качестве переводчиц. Однако в сфере изящного женщины все еще подражают мужчинам. Так, показательно, что одна из таких переводчиц - племянница Потемкина княгиня Варвара Голицына посвящает свой перевод французского романа «Заблуждения от любви или письма от Фанелии к Мильфорту» своему мужу-военному. В предисловии к переводу, обращаясь к мужу, она пишет: «Любезный друг! Увидя друга своего издателем сей книги, не удивляйся тому, ибо выпустить в свет сей слабый перевод я дерзнула не с намерением тщеславия или желания угодить тому же самому свету,  но побудительною сего  причиною было  то,  что  я  уверена, сколь для  тебя лестно бывает, когда я занимаюсь чем-нибудь полезным и к просвещению ведущим»²³. В этом посвящении звучит уважение женщины к своему супругу как представителю утвердившего себя на литературном поприще мужского пола и, вместе с тем, гордость от сознания того, что женщина тоже способна вносить вклад в творчество. Тем не менее, в мире изящного женщины еще будут испытывать комплекс неполноценности. Между тем, пройдет не так уж много времени, и вся просвещенная Россия увидит их как организаторов салонов, способных объединить всех, кто проявляет интерес к поэзии, музыке и живописи.

Однако, выходя из границ частной жизни, женщина не становилась лишь пассивной потребительницей искусства. Она находила себя в организации и расширении художественной жизни общества. Во Франции уже в начале XVIII века женщина становится во главе салонов. Так, в салонах маркизы де Ламбер собираются высокопоставленные лица и обсуждают вопросы стиля. В середине XVIII века первым салоном Парижа был салон жены маршала Люксембург, известной законодательницы моды. В этом салоне создавались литературные репутации.  Здесь собирались со всех концов Европы государственные деятели, дипломаты, композиторы, писатели, в эпоху энциклопедии число салонов во Франции увеличивалось. Изменялся круг их посетителей. Например, их могли посещать не только придворные, но и буржуа. По своему составу салоны 2-й половины XVIII века стали носить демократический характер. Искусство общения с присущими ему остротами вытеснилось искусством ораторской речи. Наконец, салоны превращаются в литературные центры: в них читаются фрагменты поэм, иногда целые романы. Но как ранние, так и поздние салоны роднит одно - главную роль в них играют женщины как законодательницы эстетических вкусов. К ним прислушиваются литераторы, ученые, публицисты, художники. Многие сочинения, в том числе, и философские посвящаются женщинам.

Что касается России, то аналогичные процессы, правда, с некоторым запозданием развертываются и здесь. Во главе салонов в столицах оказывались одаренные умом и талантом женщины, как, например, 3. Волконская, привлекшая к себе многих талантливых и образованных людей своего времени. «По ее аристократическим связям собиралось в ее доме самое блестящее общество первопрестольной столицы; литераторы и художники обращались к ней, как бы к некоему меценату и приятно встречали друг друга на ее блистательных вечерах, которые она умела воодушевить с особенным талантом»²⁴. Действительно, в салоне 3. Волконской бывали Пушкин, Жуковский, Вяземский, Баратынский, Дельвиг, Одоевский, Киреевские, Хомяков и т. д. Один из салонов в Москве возглавляла А. Елагина. По мнению П. Бартенева, он был средоточием московской умственной и художественной жизни²⁵. Там бывали Пушкин, Гоголь, Чаадаев, там читал свои первые сочинения А. Хомяков. По некоторым сведениям, в этом салоне начинало развиваться славянофильское направление в русской философии. Это был исключительный салон, в котором встречались и обменивались мыслями выдающиеся умы. Любопытно, что когда мыслящая среда раскололась на западников и славянофилов, елагинский салон продолжал притягивать тех и других, культивируя споры, дискуссии и, соответственно, диалоги. В блестящем и пышном, но мало одухотворенном петербургском свете привлекал салон Е. Карамзиной, без которого нельзя было получить литературную известность. Описывая хлопоты души салона - Софии Карамзиной, А. Тютчев пишет: «Она умела устроить так, что каждый из гостей совершенно естественно и как бы случайно оказывался в той группе или рядом с тем соседом или соседкой, которые лучше всего к ним подходили. У ней в этом отношении был совершенно организаторский гений»²⁶.

Таким образом, формирование ценности женского мира в русской  культуре связано с кризисом средневековой традиции затворнического образа жизни, а также с кризисом аристократической салонной культуры с превалирующим в нем рациональным началом. Осмыслению проблем «мужской культуры», возвращению  к естественности и чувственности, напрямую связанных с женским началом, помогло учение Руссо.

1.2. Статус женщины в русской культуре XVIII в.

В литературе мало придается значения женскому фактору в культуре. Между тем,  следы его вторжения можно обнаружить повсюду, в особенности, в искусстве. Позднее X. Ортега-и-Гассет сформулирует, что  в  зависимости  от  ориентации  женщины на семейную или общественную жизнь находится и социальная психология общества. По его мнению, в понимании мужского и женского каждое поколение вносит нечто новое и делает носителями новых смыслов тех или иных представителей женского или мужского  пола. Соответственно,  этот  выбор  кумиров  характеризует поколения. «Малейшая  перемена в  представлениях  о  жизни у женщины, которой современное поколение отдает свои симпатии, особенно если учесть постоянно растущее число домашних очагов, подверженных ее влиянию, повлечет за собой в ближайшие тридцать лет колоссальные исторические сдвиги»²⁷. Если, по мнению философа, предпочитаемый мужской частью поколения тип женщины оказывается наделенным чуть большей энергией, чем тот, который был популярен у их отцов, то это станет причиной появления нового поколения, для которого будут характерны предприимчивость, смелые замыслы и энергичность.