Аграрная реформа Петра I

Оглавление

Введение

Н.Я.Данилевский, определяя  историческую значимость реформ Петра I, отмечал две стороны его деятельности: государственную и реформативную ("изменения в быте, нравах, обычаях и понятиях"): "Первая деятельность заслуживает вечной признательной, благоговейной памяти и благословения потомства". Деятельностью второго рода, по мнению Н.Я.Данилевского, Петр привнес "величайший вред будущности России": "Жизнь была насильственно перевернута на иностранный лад" [5, с.53].

В целом русские историки положительно относились к государственной  деятельности Петра I: "резко интенсифицировал происходившие в стране процессы, заставил ее совершить гигантский прыжок перенеся Россию через несколько этапов", "даже такое одиозное орудие абсолютистского государства, каким была деспотическая, самодержавная власть, превратилось благодаря исторически оправданным и в максимальной степени соответствующим интересам развития России действиям Петра Великого в фактор прогресса". Обеспечение политического и экономического суверенитета страны, возвращение ей выхода к морю, создание промышленности, - все это дает полное основание считать Петра I великим государственным деятелем.

Цель данной контрольной  работы изучить и дать оценку аграрной реформе Петра I. Для ее достижения были поставлены следующие задачи:

1. Рассмотреть аграрную реформы, проводимую Петром I,
2. Дать оценку реформе Петра I.

При написании контрольной работы использовались труды таких авторов, как Данилевский, Анисимов и др., также была использована и периодическая литература, в частности журнал «Вопросы истории».

1. Основное направление политики Петра I в области сельского хозяйства

В экономике России петровской эпохи сельское хозяйство являлось основной важнейшей отраслью народного хозяйства страны. Поэтому в сельском хозяйстве Петр искал фискально-податные источники для своих всесторонних преобразований, направленных на ликвидацию отсталости России. Средства на содержание государства, армии, на строительство флота, промышленности, городов, портов, крепостей брались с крепостного крестьянства, составляющего 98% всего населения страны, оттуда же черпались людские ресурсы для войска, для строительства флота, городов, каналов, для развивающейся промышленности.

Оценивая огромную роль сельского  хозяйства как сферы приложения производительного труда, как сырьевой базы для развития промышленности, как основного источника снабжения  промышленности рабочей силой, а казны финансами, Петр предпринимал ряд мер для развития сельского хозяйства, для подъема производительности сельскохозяйственного труда. Но его деятельность в этой области была неизмеримо беднее, чем в других областях. Рамками ограничения мероприятий, направленных на развитие сельского хозяйства, служило крепостное право, не только оставленное незыблемым, но еще более расширенное и укрепленное Петром. Поэтому деятельность Петра в области развития сельского хозяйства не дала таких сдвигов, как это имело место в области развития промышленности, хотя Петр и уделял известное внимание вопросам подъема производительности сельского хозяйства [4, с.149].

Не создавая особой коллегии для  руководства сельским хозяйством, Петр вменил в обязанность Камер-коллегии наряду с ее основной функцией — управлением государственными доходами — руководство сельским хозяйством. В этом документе в лаконических выражениях по существу изложена обширная программа мероприятий, направленных к поднятию производительных сил сельского хозяйства. Наряду с заботой о повышении урожайности, плодородии полей, внедрении и развитии новых сельскохозяйственных культур, развитии животноводства, рыболовства, лесоводства Петр акцентировал внимание Камер-коллегии на борьбе с запустением земель, вызываемым массовым бегством крестьян вследствие усиливавшейся их эксплуатации. Он предлагал Камер-коллегии вести строгий учет пустошей и прилагать особое старание к заселению запустелых дворов и земель и "осторожным домодержавством впредь" не допускать образования "всякой пустоты".

Усиленное внимание Петр проявлял к  заселению малолюдных мест, окраинных  территорий, вновь присоеди­ненных  к России земель. Сотни и тысячи крестьян из центральных губерний переселялись в Азовскую губернию, на Дон, Урал, в  Сибирь и т.д. Когда были открыты Даурские серебряные руды, сибирскому губернатору был дан указ перевести в Дауры 300 крестьянских семейств "для поселения на удобных к хлебопашеству землях".

Воеводам дано было распоряжение в  отдаленных местах "заводить пашни" и сеять на них не только рожь, но и ячмень и другие культуры, чтобы не снабжать эти районы из центральных областей.

Петр заботился не только о распространении  земледелия, расширении территорий запашек, он неоднократно требовал от надлежащих учреждений и лиц внимания к повышению производительности сельскохозяйственного труда. В 1723 г. Петром был издан указ "О создании в Камер-коллегии особой конторы для наблюдения за хлебопашеством и продовольствования народа хлебом во время неурожая", где говорилось: "В Камер-коллегии учинить контору и придать к ней особого человека, который бы всегда мыслил и доносил о магазейных, государственных и о прочих, каким образом, во время недорода народ довольствовать, и когда хлеб с полей снимут и перемолотят, тогда б всякой провинции учиня ведомости, сколько в которой снято копен и каков умолот, рапорты присылать в определенную контору. Также и за крестьянами помещики и приказчики накрепко смотрели, дабы они под хлебный сев землю хорошенько снабдевали и более хлебного всякого севу умножали". Таким образом, государственная регламентация, опека и контроль были проявлены и в сельском хозяйстве, хотя оно и находилось в руках помещиков. Как видно из этого документа, государство брало на себя через Камер-коллегию надзор за производством сельскохозяйственной продукции [2, с.98].

Бывая за границей, Петр внимательно  изучал ведение там сельского  хозяйства и перенимал все, что  могло спо­собствовать поднятию производительности крестьянского  труда. Так, усмотрев в Прибалтийских  государствах "обычай" снимать хлеб вместо серпов косами, "что перед нашими серпами гораздо спорее и выгоднее, что средний работник за десять человек сработает, из чего видеть можно, какое великое подспорье в работе будет для чего и хлеба умножать будут", покупает там несколько тысяч кос и рассылает их по отдельным губерниям, а также нанимает специалистов косцов из прибалтийских крестьян для обучения крестьян этому способу уборки хлебов. Президенту Камер-коллегии князю Голицыну, а через него губернаторам и воеводам Петром был дан строжайший наказ "нынешним летом выучить сколько возможно" крестьян и по купленным образцам самим изготовить достаточное количество кос и граблей, с тем чтобы "в будущее лето в тех хлебных местах все так косили". Как и многие другие, эта мера проводилась Петром в принудительном порядке. О выполнении данного указа Камер-коллегии губернаторам и воеводам было приказано доносить лично Петру.

Большое внимание уделял Петр введению новых технических культур —  табака, лекарственных растений, трав для изготовления органических красок и др., разведению виноградников, фруктовых садов, огородов. Довольный тем, что в России введенная им "табачная работа начинает происходить изрядно", Петр предложил Меньшикову усиленно стараться о дальнейшем развитии этой культуры. Астраханскому губернатору был дан именной указ с самыми подробными инструкциями о разведении лекарственных трав, о заведении оранжереи, где "держать вывозные из Персии деревья и травы (которые не могут в городе зимовать)", виноградных садов, а также в "Астрахани и в других местах, где степи, сеять дубовые желуди для лесов таким образом, как заводят леса в Европе".

Особое внимание Петр обращал на производство льна и пеньки, спрос  на которые возрастал вследствие усилившегося внутреннего потребления и значительного их вывоза за границу. В декабре 1715 г. был издан указ "О размножении во всех губерниях льняного и пенькового промыслов", где предлагалось сеять лен в тех губерниях, в которых до этого времени его не сеяли, и обучать крестьян посеву льна и его обработке. В тех же губерниях, где льноводством уже занимались, предлагалось увеличить посев льна не менее чем вдвое. Заинтересовать и поощрить крестьянство в увеличении производства этой важнейшей технической культуры необходимо было в связи с растущими потребностями в сырье развивающейся отечественной полотняной мануфактуры.

Ряд мер был предпринят Петром для  развития животноводства. Из-за границы  вывозились улучшенные породы скота: холмогорские коровы, мериносовые овцы, персидские и силезские кони. Организовывались крупные казенные и помещичьи коневодческие заводы. В 1720 г. был дан указ приставить к этому делу опытных коневодов. Особенное внимание было обращено на разведение тонкорунных овец, в частности на Украине. Тысячи голов мериносовых овец закупались за границей и распределялись по казенным и помещичьим хозяйствам. Для руко­водства разведением овец и обработки шерсти из-за границы на казенные средства выписывались опытные овце­воды и "суконных дел мастера", которые распределялись по губерниям и рассылались по казенным, помещичьим хозяйствам и для работы среди населения. За счет казны за границу направлялись русские люди "для обучения овцеводству, стрижению шерсти и употреблению оной в дело" [5, с.82].

От Сената и губернаторов Петр требовал самого тщательного внимания к организации овцеводческого хозяйства. "Еще подтверждаю, чтоб сие с крайним радением было сделано, ибо превеликое дело к пользе есть".

В целях всемерного развития тонкорунного овцеводства и привлечения к  этому делу широких масс населения  государством были приняты меры экономического поощрения. На тонкую, шленскую шерсть были установлены цены "по 2 рубля по две гривны и больше" за пуд, тогда как на грубую шерсть "по полтине и по 20 алтын пуд", т. е. на шленскую шерсть цены устанавливались в 4 раза выше, чем на грубую. Жителям, которые обязывались "овец своих содержать по правилам и шерсть продавать на наши суконные фабрики", объявлялось, что "мастеров, которые будут каждого наставлять в содержании овец, велели мы содержать на нашем жалованье".

Рассчитывать, однако, на широкое участие  крестьянского населения в развитии тонкорунного овцеводства правительство  не могло. Задушенное нещадной эксплуатацией, крепостное крестьянство в своей  основной массе влачило самое  жалкое существование. Отдельные богатеи деревни, накопив денежные средства путем эксплуатации беднейшего крестьянства, как правило, вкладывали свои накопления в торгово-промышленную деятельность, а не в сельское хозяйство. Поэтому организация крупных животноводческих хозяйств могла идти за счет средств казны и главным образом помещиков. В этом деле правительство довольно преуспело.

Заботясь об увеличении сельскохозяйственной продукции, Петр имел в виду не только увеличивающийся внутренний спрос, стимулируемый развитием промышленности, но и вывоз за границу, причем он требовал, чтобы сельскохозяйственная продукция, насколько это возможно, вывозилась не в виде необработанного сырья, а в виде готовой продукции. Так, он приказывал, "чтоб семени льняного и конопляного к морским пристаням для продажи отнюдь не возили, а продавали маслом", пеньку чтоб вывозили в виде канатов, шкуры — выделанные в кожи, лен — переработанный в полотна, и т.д.

Рассматривая сельское хозяйство  как один из источников богатства  страны, Петр не сводил роли сельского  хозяйства к роли только источника экспорта сельскохозяйственной продукции. Потребности в сельскохозяйственной продукции для снабжения армии, растущего населения городов, потребности в сырье для развивающейся промышленности заставляли его смотреть шире на сельское хозяйство. Документы свидетельствуют о том, что Петр в сельскохозяйственном труде, как и в промышленности, видел непосредственный источник создания материальных ценностей, обеспечивающих экономическое развитие страны.

В этом отличие Петра от западных меркантилистов, которые, провозгласив целью всякого производства внешнюю торговлю, сельскому хозяйству, как и промышленности, отводили подчиненную роль, считая всякое производство лишь предпосылкой по отношению к сфере обращения в деле создания богатства страны. В отношении Петра к сельскому хозяйству, как к одному из источников богатства и средств укрепления экономической мощи страны, заключалось и преодоление ограниченности точки зрения физиократов, которые, сделав огромный шаг вперед по сравнению с меркантилистами тем, что перенесли источник богатства из сферы обращения в сферу производства, однако полагали в качестве создающей богатство только одну "определенную форму труда — сельское хозяйство" (Маркс).

Таким образом, в оценке роли сельского  хозяйства как одного из источников создания богатства страны взгляды Петра были более зрелыми в сравнении с взглядами меркантилистов и физиократов.

Политика Петра в области  сельского хозяйства, ocнoвывавшаяся на господстве крепостного права, с особенной резкостью выразила имевшееся в его взглядах противоречие. Стремление прогрессивного деятеля к всемерному развитию производительных сил страны и в том числе сельского хозяйства сочеталось у него с политикой крепостника, выражавшейся (как это будет показано ниже) в подрыве крестьянского хозяйства вследствие безмерной эксплуатации крестьянства как со стороны помещиков, так и со стороны государства.

Первостепенное значение в оценке роли Петра в деле усиления крепостного  права в России имеют указания товарища Сталина о классовом  характере петровских реформ и их отражении на положении различных классов России.

Деятельность Петра в области  сельского хозяйства по сравнению  с его политикой в области  промышленности носила еще более  резко выраженный крепостнический  характер. Проводимые им мероприятия в области сельского хозяйства были направлены на укрепление дворянства, его экономической базы, его политического господства.

Рядом указов Петр укрепил и расширил дворянское землевладение. Различие между  вотчиной и поместьем было окончательно стерто. Поместье стало наследственным, как и вотчина. Указ о единонаследии 1714 г. предохранял от размельчения дворянские поместья, оберегал силу и знатность дворянских фамилий. Огромное количество свободных и дворцовых земель отдавалось помещикам вместе с населявшими их крестьянами. В перечне сел и деревень, розданных дворянству в 1682 — 1710 гг. в основном в вотчинное владение, значилось около 44 тыс. крестьянских дворов с полумиллионом десятин пашни, не считая лугов и леса. Дворянское землевладение распространялось на окраинные земли, проникало туда, где раньше жило свободное население: на Дон, Украину, Яик, в Башкирию, Сибирь [2, с.121].

Крепостничество усиливалось. Значительно  возросшие расходы помещиков, связанные  с военной и государственной  службой и различными государственными повинностями (поставка рекрутов, участие в строительстве флота, каналов, крепостей и т. п.), с посылкой за границу в учение своих сыновей, со строительством дворцов в Петербурге и ростом личных потребностей, обусловленных нововведениями Петра в быту, — все это с лихвой перекладывалось на плечи крепостных.

По мере втягивания помещичьих хозяйств в торгово-промышленную деятельность нажим помещиков на крепостное крестьянство еще более усиливался; оброки и  барщина возрастали до размеров, поглощавших не только прибавочный, но и значительную долю необходимого труда крестьянина. Участие помещиков во внешней и внутренней торговле продукцией труда своих крепостных разжигало аппетиты помещиков до огромных размеров. Энгельс писал: "Со времен Петра началась иностранная торговля России, которая могла вывозить лишь земледельческие продукты. Этим было вызвано угнетение крестьян, которое все возрастало по мере роста вывоза, ради которого оно происходило". Косное и малопредприимчивое дворянство предпочитало увеличивать свои доходы не за счет интенсивного ведения хозяйства, несмотря на всемерное поощрение к этому со стороны правительства, а за счет выжимания всех соков из крестьянства, доводя последнее до полного разорения и обнищания. Данный указ был вызван, конечно, не состраданием к крестьянству, а определенной опекой над сохранением крупных помещичьих владений, с одной стороны, и стремлением сохранить самое производительное и податное население страны — с другой.

Помещики, рассматривая крепостного крестьянина как полную свою собственность, стремились урвать с мужика возможно больше в свою пользу, не заботясь о том, что останется для казны. Но петровское правительство рас­сматривало крестьянина прежде всего как налогового плательщика, рекрута и дарового работника дворянского государства в целом. Эти указы, ошибочно трактуемые (Павлов-Сильванский, Сыромятников и др.) как мероприятия, ограничивающие крепостное право, на самом деле по существу были попыткой государственной власти сохранить основную производительную силу — непосредственных производителей материального богатства в интересах дворянского государства, а следовательно, в интересах класса помещиков в целом. Однако эта попытка не достигла цели, так как, с одной стороны, перечисленные указы обычно не выполнялись, а с другой стороны, они парализовались многими другими указами Петра (как это будет показано ниже), подрывавшими крестьянское хозяйство и все более закрепощавшими крестьянина.

Несомненно, что феодально-крепостническое  государство Петра стояло на страже прав помещика в деле жесточайшей эксплуатации крепостного крестьянства. Размеры барщины, натуральных и денежных поборов, всевозможных повинностей в пользу помещиков не регламентировались государством. Эти вопросы полновластно решались помещиками, были предоставлены их полному произволу. Вывод, который делал отсюда Посошков, о необходимости ограничения законом произвола помещика в деле эксплуатации крестьянства не был свойственен Петру.

Петровское правительство беспощадно боролось против массовых побегов крестьян, руководствуясь при этом защитой не только прав помещиков, но и фискальных интересов государства, немало страдавших от образования "запустелых мест" и потери податного и работного населения. Известно, что зверской расправой с беглыми и укрывшими их донскими казаками Долгорукий вызвал возмущение масс и был убит, не успев выполнить своей карательной миссии [4, с.153].

Охота за беглыми крепостными в  царствование Петра проводилась  непрерывно. Против беглых Петром были изданы десятки указов с обычным предписанием: "Всем беглым, при отдаче, чинить жестокое наказание, бить кнутом, дабы впредь на то смотря, другим никому бегать было неповадно". В пограничных городах были организованы "заставы особых команд из армейских полков, для поимки беглых людей.

Но никакими мерами правительство  не могло пресечь массового бегства  крестьян, в котором последние  искали спасения от двойного закрепощения — со стороны помещиков и со стороны деспотического государства.

Помещичий гнет над крестьянами  переплетался с гнетом со стороны  феодально-абсолютистского государства. Закрепощение крестьянства и его  эксплуатация со стороны государства  были не меньшими, чем со стороны  помещиков. Государству крестьянство должно было поставлять живую силу для армии (рекрутские наборы и наборы в морскую службу), рабочую силу на различное государственное строительство, денежные налоги и натуральные поставки. Крестьянство несло основную тяжесть военно-государственных расходов.

Обирание крестьянства, по образному выражению Ключевского, "до костей" осуществлялось полицейскими мерами не знающих пощады государственных чиновников, которые стремились не только собрать государственные сборы, но и набить свои собственные карманы. Они опустошали страну, как саранча.

Абсолютистское феодально-крепостническое  государство Петра осуществляло создание "докапиталистического порядка, который основывался на закрепощении трудящихся масс помещикам, государству  или главе государства", порядка, способствующего "усилению самых варварских форм эксплуатации многомиллионного крестьянства государством и имущими классами". Чего стоили народу одни только рекрутские наборы в тяжелую, непрерывную военную и морскую службы, вырывавшие десятки и сотни тысяч крестьян! С 1705 г. Петр создавал регулярную армию путем общих рекрутских наборов. До 1705 г. всех рекрутов с вольницей и даточными насчитывалось до 150 тыс. Первый общий рекрутский набор был произведен в 1705 г. и повторялся ежегодно вплоть до 1709 г. по норме — 1 рекрут с 20 тягловых дворов, что должно было давать в каждый набор свыше 30 тыс. рекрутов. Всего велено было собрать за эти пять наборов 168 тыс. рекрутов.

Рекрутские наборы, хотя и нерегулярно, продолжались вплоть до 1722 г., о чем свидетельствуют  многочисленные указы. Кроме того, происходили ежегодные наборы в "матросскую службу" [4, с.158].

2. Ситуация в сельском хозяйстве в конце 17 века

Особенно разрушительно  на крестьянское хозяйство действовало, кроме поставок крестьянством огромных масс рекрутов в армию и во флот, изъятие рабочего скота — лошадей. Уже в начале Северной войны цены на лошадей по сравнению с 1670 — 1680 гг. поднялись вдвое. Кроме мобилизации лошадей в армию на крестьян возлагалась и подвозка войск, боеприпасов и т. п. Но самым тяжелым бременем для населения было содержание всех призванных на военную и морскую службу. "По смете 1680 г., — пишет Ключевский, — стоимость войска доходила почти до 10 миллионов рублей на наши деньги (т. е. деньги конца XIX — начала XX века.). В продолжение всего царствования Петра сухопутная армия росла и дорожала, и к концу 1725 г. расход на нее более чем упятерился, превысил 5 миллионов тогдашних рублей, а на флот шло 142 миллиона рублей, в сложности это составляло 52 — 58 миллионов рублей на наши деньги, не менее 1/3 всего тогдашнего бюджета доходов". В связи с этим, в дополнение к старым сборам, появились различные "новоокладные" сборы. Указом 1701 г. для нужд, связанных с Северной войной, предписывалось начиная с 1701 года и впредь собирать "сверх всяких поборов всего Московского государства с торговых всяких чинов людей" с торгов, промыслов и со всяких заводов "десятую деньгу" с крестьян, бобылей и "работных" людей, кроме помещичьих, "по 8 алтын 2 деньги со двора", а с помещичьих и вотчинных "по 6 алтын 4 деньги". А после сбора уздечного появился новый — "на дело седел и перевязей" и пр [3, с.48].

Указы о сборе на содержание войск провианта, фуража, денег один за другим сыпались как снег на голову разоренного населения, не давая  последнему опомниться от этих бесчисленных поборов. Не успевали выплатить один, появлялся другой.

Значительную роль в  деле увеличения податного населения  и одновременно с тем расширения и усиления крепостничества в России сыграла податная реформа Петра, заменившая с 1722 г. подворное обложение подушной податью. Введение новой податной единицы — ревизской души — значительно расширило контингент податного населения. В ревизии кроме владельческих крепостных людей — крестьян и деревенских дворовых были включены также крестьяне дворцовые, государственные, однодворцы, тяглые посадские, черносошные крестьяне, пашенные сибирские служилые люди.

В 1724 г. в "Плакате" (расписании) был дан перечень всех категорий  плательщиков, которые должны были платить 40-копеечный сбор сверх подушной подати.

Все виды холопства, юридические и экономические слуги светских господ и духовных властей, дворовые, пашенные и непашенные, городские и сельские были положены в подушный оклад наравне с крестьянами как вечные крепостные своих господ. Холопство как особое юридическое состояние, свободное от государственных повинностей, исчезло, слившись с крепостными в один класс крепостных людей, эксплуатируемый и государством и помещиками. Процесс слияния холопства и крепостничества, начавшийся задолго до Петра, был завершен его указом о подушной подати. Это слияние холопов с крепостными крестьянами не улучшало положения первых, так как все развитие крепостного строя в России вело по существу к превращению крепостных крестьян в холопов, т. е. рабов. Запись же холопа в ревизскую сказку полностью закрепостила его. Если раньше "служилая кабала" и "жилая запись" давали некоторые возможности для его освобождения, то теперь, перейдя на положение крепостного крестьянина, холоп оставался в пожизненной неволе. Область крепостного права была значительно расширена.

Усиление крепостничества  в результате податной реформы Петра  проявлялось также и в расширении власти помещика над крепостными  людьми, над их трудом, личностью, имуществом Дело в том, что петровская податная реформа вместе с введением подушной подати законодательно оформляла право помещика собирать с крестьян подушную подать и вносить ее в казну, т. е. право осуществления фискальных функций. Наделив помещика законодательным правом собирать государственные налоги с крепостных крестьян, государственная власть расширила тем самым власть помещика над крепостными крестьянами, отдав их на полный произвол крепостника.

Давая характеристику формирования крепостнических отношений и  усиления власти дворян в России со времени Бориса Годунова до конца  царствования Петра, Маркс писал: "власть дворянства над крестьянами стала быстро усиливаться, и в дальнейшем крепостное состояние постепенно сделалось общим условием их быта. Однако оно оставалось незаконной узурпацией со стороны бояр до тех пор, пока Петр Великий в 1723 г. не легализировал его. Крестьяне, не будучи освобождены от оков, привязывавших их к имениям, были теперь превращены также в личную собственность дворянина помещика". Государство допускало единственный выход из крепостного состояния — добровольную запись в солдаты. Добровольно записавшихся в солдаты освобождали вместе с женами и детьми до 12-летнего возраста от всех видов холопства, кабалы и крепости. Но вольными они не становились. Почти пожизненная солдатская служба была лишь иной формой кабалы.

Покончено было и с "вольницей". Еще в 1700 г. Петр издал указ, по которому отпущенных помещиками "на волю дворовых людей и крестьян" приказано  было доставлять в приказ холопьего  суда и там годных "писать в  солдаты, а которые в солдаты  не годятся и на тех. давать из приказа холопья суда на кабальных людей кабалы, а на крестьян ссудные записи, к кому они идти похотят" В 1721 г. всех, считавшихся свободными людьми из кре­стьянского сословия, ревизорам было предписано подвергнуть осмотру. Годных зачисляли в солдаты, а негодным под страхом ссылки на галеры было предложено определиться "в другие службы или к кому в дворовое услужение", чтобы никто "без службы не шатался", "ни один без положения в оклад не оставался" [3, с.54].

"Вольные" люди  были поставлены перед выбором: или солдат, или холоп, или галерный каторжник, причем положение солдата и холопа было ничуть не лучше, чем положение каторжника.

Таким образом, подушная перепись свела все податное население (кроме посадских людей) к двум основным группам по существу крепостного состояния: "государевых" податных людей и помещичьих крепостных.

Подушная подать легла  тяжелым бременем на плечи крестьянства. Она взималась с каждой души мужского пола независимо от возраста и работоспособности.

В результате такого обложения крестьянские семьи, имевшие в своем составе совершенно нетрудоспособных — маленьких детей, стариков, различных калек и т. п., — должны были платить непосильный для них оброк. И без того обнищавшее крестьянство доходило до полного разорения, и, несмотря на рвение царских чиновников и воин­ских команд, производивших сбор подушной подати, казна имела большую недоимку. Губернаторы и воеводы, которых отнюдь нельзя было заподозрить в сочувствии к нуждам крестьянства, вынуждены были, однако, в своих "доношениях" признавать, что в нужде "крестьяне не только лошадей и скот, но и семенной хлеб распродавать принуждены, а сами терпят голод, и большая часть может быть таких, что к пропитанию своему впредь никакой надежды не имеют, и великое уже число является умерших ни от чего иного, токмо от голоду, и множество бегут за рубеж польский и в башкиры, чему и заставы не помогают" Действительно, в Орловской провинции к 1726 г. из 60 223 душ, положенных в подушный оклад, оставалось только 55 845, а в Вологодской из 86 229 душ к 1727 г. убыло 23 040, т. е. около 27%, и из них 15% умерло.

В 1724 г. недобор подушной подати составил 848 тыс., или 18% подушного  сбора, по смете того года. В объяснении этой недоимки Камер-коллегия ссылалась  на губернаторов, воевод и земских  комиссаров, которые своими "доношениями и рапортами объявляют: тех де подушных денег по окладам собрать сполна никоторым образом невозможно, а именно за всеконечною крестьянскою скудостью и за хлебным недородом и за выключением из окладных книг, написанных вдвое и втрое, и за сущею пустотою и за пожарным разорением и за умерших и беглых безвестно и за взятых в рекруты и за престарелых и увечных и слепых и сирот малолетних и бездворных бобылей из солдатских беспашенных детей". Но подушной податью денежные оброки, выплачиваемые крестьянством, далеко не исчерпывались.

По словам Посошкова, в период подушного обложения  крестьяне платили только помещику "рублей по 8 или малым чем меньше" с крестьянского двора. Не редки  были случаи, когда оброк помещику выплачивался по 10 — 12 руб. со двора. Это, конечно, в несколько раз превышало подушную подать даже с таких дворов, где на­считывалось по 3 — 4 податных души, и в еще больших размерах превышало 40-копеечный сбор с души, которым государство определяло крестьянские повинности в пользу помещика. Да и государство взиманием подушной подати с крестьянства не ограничивалось. Введена была масса различных налогов, не было оставлено без обложения ничего, что только можно обложить налогом, начиная с продажи огурцов и кончая ношением бороды. Особые чиновники "прибыльщики" придумывали все новые налоги и поборы. Налоги выросли в 5 раз по сравнению с концом XVII века [3, с.58].