Аграрные кризисы в России. 3

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

ВВЕДЕНИЕ_______________________________________________________3

ГЛАВА 1. АГРАРНЫЕ КРИЗИСЫ В МИРОВОВЙ ЭКОНОМИКЕ_________6

ГЛАВА 2. АГРАРНЫЕ КРИЗИСЫ В РОССИИ_________________________9

2.1. Аграрный  кризис в России в конце XIX–начале XX вв. Столыпинские реформы__________________________________________________________9

2.2. Исторические  уроки коллективизации____________________________ 13 

2.3. Аграрный  кризис в СССР конца 1950-х  годов______________________18

ЗАКЛЮЧЕНИЕ__________________________________________________ 23

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ__________________________________________25

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

 

 

По имеющимся  определениям, кризис есть тяжелое  переходное состояние. Что касается понятия аграрного кризиса, то в советской политэкономии он сводился к присущему капитализму перепроизводству сельскохозяйственной продукции с сопутствующими ему негативными явлениями.

Процесс воспроизводства  в сельском хозяйстве тесно переплетается  с процессом воспроизводства  в промышленности. Поэтому сельское хозяйство, как и другие отрасли хозяйства, испытывает на себе удары общих экономических кризисов. Помимо этого, сельскому хозяйству свойственны специфические аграрные кризисы. Они растягиваются на целые десятилетия, существуя как самостоятельное явление наряду с экономическими кризисами перепроизводства, которые носят периодический характер. Например, кризис, возникший вместе с промышленным кризисом 1873 г. и охвативший Западную Европу, Россию, а затем и США, длился то обостряясь, то несколько смягчаясь до середины 1890-х гг.

С развитием  государственно-монополистического капитализма  одним из проявлений аграрного кризиса  становятся антикризисные мероприятия  государства, направленные на ограничение  сельскохозяйственного производства и на поддержание определённого уровня сельскохозяйственных цен при их тенденции к падению. Например, с возникновением в 1948 г. длительного кризиса в США было возобновлено аграрное законодательство, направленное на сокращение посевных площадей, поддержание сельскохозяйственных цен на прежнем уровне, на субсидирование экспорта по демпинговым ценам, что обострило противоречия между капиталистическими странами-экспортёрами. Политика поддержания сложившегося ранее уровня сельскохозяйственных цен сдерживала сокращение сельскохозяйственного производства и противоречила мероприятиям по его ограничению. Крупные хозяйства, получившие подавляющую долю правительственных средств, использовали их для интенсификации сельского хозяйства.

Применительно к построенному в социалистическом лагере общественному строю об аграрном кризисе отечественная наука предпочитала не говорить. На самом деле современный системный кризис и его составляющая — аграрный кризис — возник как раз в недрах соцлагеря с началом экономических экспериментов над российской деревней. Причем проявлялся этот кризис по большей части в тяжелом, бесправном, унизительном положении советского крестьянства.

Аграрный кризис был заведомо предопределен существующей системой уже потому, что человек, лишенный права собственности, следовательно, экономической свободы, не был заинтересован в производительном труде, хозяйском отношении к ничейной земле, оставался безразличным к новой общине, полностью отнявшей у крестьянина право собственности — фундаментального гражданского права человека.

Выход из аграрного  кризиса, который усилился вследствие серьезных тактических просчетов  стратегического курса проводимых либеральных реформ, находится на пути рыночной трансформации отношений  собственности, обеспечения приоритета частного землевладения, формирования на селе слоя культурных хозяев. Такие хозяева, с самого начала взявшие на вооружение принцип предпринимательской деятельности, овладевающие рыночным механизмом, умело реализуют право частной собственности в индивидуальной и коллективных ее формах, и в нынешней кризисной ситуации обеспечивают стабильное и эффективное развитие. Поэтому реальные сдвиги в преодолении кризиса возможны даже в процессе непоследовательной реализации стратегического курса аграрной реформы, дающей позитивные изменения во всей системе сельскохозяйственных отношений, в усилении мотивации к эффективной земледельческой деятельности, в устранении того тяжелого материального и, что особенно важно, морального, правового положения, в котором находилось крестьянство.

В контексте  данной работы предполагается, рассмотрев исторический обзор наиболее ярких  мировых и отечественных аграрных кризисов, перейти к сегодняшним  проблемам отечественного сельского  хозяйства и кратко охарактеризовать возможные меры для их преодоления.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 1. АГРАРНЫЕ КРИЗИСЫ В МИРОВОВЙ ЭКОНОМИКЕ

 

 

Всемирная история  изобилует примерами различного рода аграрных кризисов. Но из всех мировых  аграрных кризисов наиболее ярким представляется кризис, имевший место в конце 1920-х – начале 1930-х годов, в частности потому, что проводимая американским правительством антикризисная политика оказалась способной в короткий срок исправить положение дел. Между тем перед началом реформирования ситуация выглядела для Америки угрожающе.

1929 – 1932-е годы вошли в историю США как «Великая депрессия». Именно в это время США охватил экономический кризис, который начался с падения курсов акций на Нью-Йоркской бирже. Промышленный кризис переплетался с аграрным. Сбор пшеницы упал на 36%, кукурузы — на 45%. В целом цены на сельскохозяйственные продукты снизились на 58%, а более 40% фермерских доходов шло на погашение задолженностей и налоги. Небывалая в стране засуха в 1930 г. уничтожила урожай в 30 штатах, но и засуха не останавливает падение цен на сельскохозяйственную продукцию.

Положение в стране было критическим. Необходимо было принимать  срочные меры. Такими мерами явилась  программа так называемого «Нового  курса», принятая администрацией президента Рузвельта. Одним из важных законов  «Нового курса» является закон о регулировании сельского хозяйства, принятый Конгрессом США в начале 1933 года, в канун объявленной фермерами забастовки. Для его проведения была создана Администрация регулирования сельского хозяйства, так называемая ААА. Для преодоления аграрного кризиса закон предусматривал меры повышения цен на сельскохозяйственную продукцию до уровня 1909 – 1914 гг. В их числе:

1.Сокращение  посевных площадей и поголовья  скота. За каждый незасеянный  гектар фермеры получали компенсацию  и премию, средства, которые мобилизовались за счет налога на компании, налога на муку и налога на хлопчатобумажную пряжу. К моменту введения такой меры существовавшие цены на зерно делали более выгодным его использование в качестве топлива, и в некоторых штатах зерно и кукурузу сжигали вместо дров и угля. Истреблению продукции способствовала и засуха, значительно сократившая урожай.

2.Чрезвычайные меры по  финансированию государственной  фермерской задолженности, которая  к началу 1933 года достигла 12 млрд. долларов.

3.Инфляционные меры. Правительство получало право девальвировать доллар, ремонтезировать серебро, выпустить на 3 млрд. долларов казначейских билетов, государственных облигаций. В результате фермеры за 1933 – 1935 гг. получили кредиты на сумму более 2 млрд. долларов, и продажа разорившихся ферм прекратилась.

Проведение  этого закона привело к тому, что  запахали 10 млн. акров засеянных  хлопком площадей, уничтожили 1/4 всех посевов. За 1 год действия ААА было забито 23 млн. голов рогатого скота  и 6,4 млн. голов свиней. Таким образом удалось повысить цены на сельскохозяйственную продукцию и улучшить положение в аграрном секторе — доходы фермеров возросли на 50%. Благодаря займам многие фермеры справились с кризисом. Однако около 10% всех ферм разорились и были проданы с молотка.

Меры, предусмотренные  законом о регулировании сельского  хозяйства, прежде всего, затрагивали  мелкие фермерские хозяйства, так как  крупные могли сократить посевы за счет малоплодородных земель, компенсируя  эти потери улучшением обработки  хороших земель, покупкой сельскохозяйственных машин и удобрений, добиваясь повышения производительности и увеличения получаемых продуктов. Льготными кредитами могли пользоваться такие конкурентоспособные фермы, не обремененные долгами. Таким образом, удельный вес мелких фермеров на продовольственном рынке сократился. ААА усилила процесс дифференциации в деревне. Крупные сельскохозяйственные монополии и фермеры имели большую прибыль от повышения цен. Благодаря этому процесс концентрации земельной собственности усилился.

Правительство проводило политику демпинга за границей, стимулировало экспорт пшеницы  и хлопка выдачей вывозных премий. США оказались перед перспективой постоянного возрастания, а не уменьшения излишков производства. Спрос иностранных  рынков на американский хлопок, табак и пшеницу постоянно падал. В итоге семилетних мероприятий «нью-диа» в сельском хозяйстве в 1939 году покупательная способность продовольствия была на 25% выше, чем в 1932 году.

Тем не менее, аграрная политика «Нового курса» позволила  смягчить, а впоследствии — преодолеть последствия кризиса в сельском хозяйстве.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 2. АГРАРНЫЕ КРИЗИСЫ  В РОССИИ

 

2.1. Аграрный кризис в  России в конце XIX–начале XX вв. Столыпинские реформы

 

 

Переходя к изучению отечественной  практики решения аграрных проблем, нужно отметить, что вся история России XX в. представляет собой сплошную цепь аграрных кризисов, вызванных разными причинами.

В России конца XIX в. социально-экономические пережитки феодализма в сельском хозяйстве (отсталое помещичье хозяйство, использование отработки, аграрные порядки в российской деревне) сочетались с развитием капитализма как в сельском хозяйстве, так и в промышленности, что способствовало обострению общественных противоречий. Аграрный кризис конца XIX в., заключавшийся в росте крестьянского малоземелья и увеличение крестьянских повинностей, стал причиной возникновения крестьянских выступлений.

В 1902 г. было создано Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности под руководством министра финансов С. Ю. Витте, которое пришло к выводу о необходимости перейти от общинного к подворному и хуторскому землевладению, уравнять крестьян в правах с другими сословиями и активизировать переселение крестьян из Центра на малонаселенные земли.

В конце XIX века земельная политика государства не отличалась последовательностью. Рескрипт 1882 года об основании Крестьянского банка для кредитования покупки земли преследовал цель создать в деревне слой инициативных и энергичных собственников. Однако последующие «аграрные» указы 1886 и 1893 годов, наоборот, консервировали устаревшие поземельные отношения, усложняли разделение индивидуальных хозяйств и продажу надельной земли, возможную только при одобрении двух третей схода. Таким образом, правительство делало все, чтобы сохранить крестьянскую общину, тормозившую интенсификацию сельского хозяйства.

В правительстве С. Витте, сформированном в период подъема  революции 1905 – 1907 годов, сопровождавшейся массовыми погромами и захватами  помещичьих имений, подготовка земельного законопроекта была поручена министру государственных имуществ Николаю Кутлеру. Он хотел наделить крестьян землей за счет помещиков, выкуп которым должно было платить государство, но этот проект не был реализован.

Наиболее заметный след в  истории России оставили знаменитые аграрные реформы Столыпина. Столыпин поддержал позицию о предоставлении права крестьянам на выход из общины. Указом 9 ноября 1906 г., принятым в чрезвычайном порядке, было положено начало выходу крестьян из общины. Столыпин не был сторонником насильственной ломки общины. Насильственные меры предполагались в тех случаях, когда община препятствовала выходу крестьян, что было весьма распространено.

Выход крестьян из общины подразумевался в два этапа: сначала чересполосное  укрепление наделов, а затем выход на отруба и хутора. Была снята семейная форма собственности на землю, надел стал не коллективной собственностью семьи, а собственностью землевладельца. Отменялись выкупные платежи за землю, крестьяне освобождались от принудительного севооборота в целях недопущения излишней концентрации земли в одних руках и спекуляции землей. Были также запрещены продажа земли не крестьянам и скупка в пределах одного уезда более 6 душевых наделов, определенных по реформе 1861 г. По разным губерниям этот надел колебался от 12 до 18 десятин. С июля 1912 г. была разрешена выдача ссуд под залог для приобретения крестьянами земли, введены различные формы кредита — агрокультурный, ипотечный, землеустроительный, мелиоративный.

Но денег, выделенных на реализацию реформы, элементарно не хватало. Так, по явно заниженным подсчетам Государственного контроля, минимальная стоимость обустройства одного хозяйства на хуторе составляла от 250 до 500 рублей. Министерство земледелия на всю европейскую часть России выделило ссуд на общую сумму в 32,9 миллиона рублей, в то время как в стране, по данным переписи, в 1905 г. насчитывалось около 12 миллионов крестьянских семей.

Для осуществления реформы  было характерно насаждение хуторской  системы землевладения, хотя природные, географические условия, социально-психологическая готовность крестьян к новым формам хозяйствования не всегда этому благоприятствовали. И все-таки к 1915 г. более 25% домохозяев объявили о выходе из общины. Чаще всего это были беднота, крестьяне, работавшие в городе, и в меньшей степени крестьяне, желавшие вести независимое хозяйство. Покупателями земли часто оказывались зажиточные крестьяне, не вышедшие из общины, а также сами общины, возвращавшие земли в мирское пользование. Отруба прижились в основном в Заволжье, на Северном Кавказе, в губерниях Северного Причерноморья, хутора — в западных губерниях.

Важной частью аграрного  законодательства Столыпина стала  деятельность Крестьянского банка, скупавшего земли и перепродававшего затем их крестьянам на льготных условиях, причем часть расходов финансировалась государством.

Одним из способов наделения землей правительство  выбрало путь переселенческой политики в Сибирь. Указом от 10 марта 1906 г. всем желающим без ограничений было предоставлено  право на переселение. Правительство  выделило средства на прокладку дорог, благоустройство на новом месте, медицинское обслуживание, общественные нужды. Пожалуй, это направление аграрной политики стало наиболее эффективным. За 1907 – 1914 гг. в Сибирь переселилось 2,44 миллиона крестьян, или 395 тысяч семей. Население Сибири за годы колонизации выросло на 153%. Если до реформы в Сибири проходило сокращение посевных площадей, то после реформы те были расширены почти вдвое. По темпам развития животноводства Сибирь обгоняла европейскую часть России.

Оценивая аграрные реформы Столыпина, следует признать их целесообразными, а с экономической  точки зрения — необходимыми. С 1909 г. по 1914 г. Россия производила зерна  больше, чем основные ее конкуренты — США, Канада и Аргентина —  вместе взятые. Конечно, надо иметь в виду, что во все эти годы были хорошие, а в 1909 и 1913 гг. были рекордные урожаи, но столь разительные перемены положения дел в сельском хозяйстве напрямую связаны с проведенными реформами. Начался бурный рост вначале кредитных, а затем и производственных, сбытовых и потребительских кооперативов, оказывалась разносторонняя агрокультурная помощь: организовывались курсы по изучению, демонстрации и внедрению новых эффективных форм хозяйствования.

Однако Россия не стала процветающей страной. Не были решены проблемы, связанные с голодом и аграрным перенаселением. Сельское хозяйство по-прежнему развивалось экстенсивно, производительность труда в нем росла медленнее, чем в США и странах Западной Европы.

Для осуществления  реформ такого масштаба не было создано должной финансовой и материальной базы, и оно форсировалось чисто административными мерами. Как известно, Столыпин считал, что реформы могут быть успешно осуществлены в течение 15 – 20 лет. Нельзя вполне согласиться с названными сроками, поскольку даже в маленькой Пруссии период перехода от общинного земледелия к хуторам занял 100 лет.

Реформы в России носили ярко выраженный политический характер. Столыпин никогда не скрывал, что ими он стремился потушить огонь крестьянских выступлений. В  результате методы осуществления реформ вызвали неприятие их со стороны самых различных политических сил. Ко всему прочему, аграрные преобразования Столыпина были начаты с большим историческим опозданием, как минимум на сорок лет.

 

 

2.2. Исторические  уроки коллективизации

 

 

Послереволюционное преобразование сельского хозяйства на основе коренной технической реконструкции, подъема  общей культуры деревни, который  был бы равноценен подлинной культурной революции, было исторической необходимостью. К концу 1920 – началу 1930-х годов объективный ход социально-экономического развития поставил эти вопросы на повестку дня. Хозяйствование на мелких клочках земли с помощью примитивных орудий обрекало крестьян на тяжелый ручной труд, обеспечивая им всего-навсего поддержание существования, бесконечное воспроизводство все тех же отсталых условий труда и быта. Низкий уровень сельскохозяйственного производства сдерживал общее экономическое развитие страны, ставил серьезные преграды начинавшейся индустриализации, строительству социализма в целом. Положение страны в мире диктовало ускорение развития всех отраслей народного хозяйства, в особенности индустрии. Вместе с тем эта необходимость не требовала проведения «сплошной коллективизации» за два или три года и любыми средствами. Никакие объективные условия не могут оправдать того насилия над крестьянством, которое было совершено при проведении коллективизации и раскулачивания по-сталински.

К началу коллективизации  в стране складывалась крепкая система  сельскохозяйственной кооперации (в 1927 г. она объединяла уже третью часть крестьянских хозяйств). Рядом с ней действовали не менее развитая потребительская и растущая кустарно-промысловая кооперативные системы. Вместе они охватывали свыше двух третей товарооборота между городом и деревней. Трудности на этом пути были неизбежными (особенно в связи с задачами индустриализации), но и преодолимыми, без насилия над крестьянством.

В 1920-х годах  был действительно заметным подъем крестьянского хозяйства, который  свидетельствовал о благотворных результатах национализации земли, освобождения крестьян от помещичьего гнета и эксплуатации со стороны крупного капитала, а также об эффективности новой экономической политики. За три – четыре года крестьяне восстановили сельское хозяйство после сильнейшей разрухи. Однако в 1925 – 1929 гг. производство зерна колебалось на уровне чуть выше довоенного. Рост производства технических культур продолжался, но был умеренным и неустойчивым. Словом, мелкое крестьянское хозяйство отнюдь не исчерпало возможности для развития. Но, конечно, они были ограниченными с точки зрения потребностей страны, вступившей на путь индустриализации.

Кризис хлебозаготовок в конце 1927 г. возник как результат  рыночных колебаний, а не как отражение  кризиса сельскохозяйственного производства или социального кризиса в деревне. Конечно, сокращение государственных заготовок хлеба создавало угрозу планам промышленного строительства, осложняло экономическое положение, обостряло социальные конфликты в городе и деревне. Обстановка к началу 1928 г. серьезно осложнилась и требовала взвешенного подхода. Но сталинская группа, которая только что добилась большинства в политическом руководстве, пошла на слом НЭПа и широкое применение чрезвычайных мер, то есть насилия над крестьянством.

Трансформация политики всемерного развития кооперации во всех ее формах в «курс на коллективизацию» началась в ходе хлебозаготовок и в непосредственной связи с ними. В это время резко возрастают масштабы государственной помощи колхозам — кредитование и снабжение машинами и орудиями, передача лучших земель, налоговые льготы. Партийные, советские, кооперативные организации развертывают активную пропаганду коллективного земледелия, работу по практической организации колхозов. Однако начавшееся весной 1928 г. форсирование организации колхозов с течением времени становилось все более откровенным и сильным. Руководители многих парторганизаций стали брать своего рода «обязательства» по проведению коллективизации за «год – полтора», к лету 1931 г. Но и эти «обязательства» были признаны недостаточными. Разъяснительная и организационная работа в массах подменялась грубым нажимом, угрозами, демагогическими обещаниями. Раскулачивать стали не только кулаков, но и середняков — тех, кто еще не хотел вступать в колхозы. Число раскулаченных во многих районах достигало 10 – 15% крестьянских хозяйств, число «лишенцев» (лишенных избирательных прав) — 15 – 20%.

Сложным и противоречивым было отношение к коллективизации  в первую очередь среднего крестьянства. Условия его жизни и труда  были весьма нелегкими. Большинство середняков начинало понимать ограниченность возможностей мелкого хозяйства. Но и переход к коллективным формам хозяйствования означал для них коренную ломку привычного уклада жизни. Поэтому их сомнения и колебания были неизбежными. Прежде чем решиться на этот шаг, они хотели видеть практические, наглядные доказательства преимуществ колхозов, получить возможность самим, без принуждения, в соответствии со своими интересами строить новые формы жизни. Подобной возможности они не имели.

Трудно определить численность раскулаченных хозяйств и пострадавших при этом людей. Точные данные имеются лишь о численности  семей, высланных в отдаленные районы страны. К октябрю 1930 г. была выселена 115231 семья, в 1931 г. — 265795 семей. За два  года, следовательно, была отправлена на Север, на Урал, в Сибирь и Казахстан 381 тысяча семей. Часть кулацких семей (200 – 250 тысяч) успела «самораскулачиться», то есть распродать или бросить свое имущество и бежать в города или на стройки. В сумме получается около одного миллиона – миллиона ста тысяч хозяйств, ликвидированных в ходе раскулачивания.

Одной из самых  запретных тем в истории советской  деревни до самого последнего времени  являлся голод в зерновых районах  страны, разразившийся в 1932 – 1933 гг. Однако только в условиях гласности историки получили возможность обратиться к изучению этой трагедии. Первые же результаты конкретно-исторического анализа показали, что голод, унесший столько жизней, был самым страшным преступлением Сталина и его окружения.

В целом урожаи 1931 – 1932 гг. были лишь немного ниже средних  многолетних и сами по себе не грозили  голодом. Беда пришла потому, что хлеб принудительно и, по сути, «под метелку» изымался и в колхозах, и в единоличных  хозяйствах ради выполнения нереальных, произвольно установленных сталинским руководством в 1930 г. (вопреки пятилетнему плану) заданий индустриального развития.

Для закупки  промышленного оборудования требовалась  валюта. Получить ее можно было лишь в обмен на хлеб. Между тем в  мировой экономике разразился кризис, цены на зерно резко упали. Однако сталинское руководство и не подумало пересматривать установку на непосильный для страны индустриальный «скачок». Вывоз хлеба за границу все возрастал. В 1930 г. было собрано 835 миллионов центнеров хлеба, что позволило экспортировать 48,4 млн. центнеров. В 1931 г. сбор составил намного меньше — 695 млн. центнеров хлеба, а на внешний рынок было вывезено больше зерна — 51,8 млн. центнеров. У многих колхозников был изъят весь хлеб, включая семенной фонд. Зимой 1932 – 1933 гг. в селах зерновых районов страны — на Украине, Северном Кавказе, Нижней и Средней Волге, Южном Урале и в Казахстане — разразился массовый голод. Имелись случаи вымирания целых селений. Чрезвычайно трудно установить количество погибших в результате голода. По объективным оценкам, число жертв составило 3 – 5 млн. человек.

Начало второй пятилетки было крайне тяжелым для  сельского хозяйства. Валовой сбор зерновых культур в 1933 – 1934 гг. в  среднем составлял около 680 млн. центнеров  — самые низкие урожаи после 1921 г. Однако государственные заготовки зерновых были крайне высокими — 233 млн. центнеров в 1933-м и 268 млн. центнеров — в 1934 г. Из-за насилия при организации колхозов, установки на максимальное обобществление скота и пережитого деревней голода было подорвано животноводство. Поголовье крупного рогатого скота сократилось с 60,1 млн. голов в 1928 г. до 33,5 млн. в 1933 г., поголовье свиней — с 22 млн. до 9,9 млн., овец — с 97,3 млн. до 32,9 млн. (в 1934 г.), лошадей — с 32,1 млн. до 14,9 млн. (в 1935 г.).

Восстановление  сельскохозяйственного производства началось в 1935 – 1937 гг. Стали увеличиваться  урожаи, возобновился рост поголовья  скота, улучшилась оплата труда. Сказывались  результаты и технического перевооружения сельского хозяйства. К 1937 г. коллективизация завершилась. В стране насчитывалось 243,7 тысячи колхозов, объединявших 93% крестьянских хозяйств.

И наш и зарубежный опыт показал, что крупное коллективное хозяйство открывает широкие  возможности экономического и социального  прогресса. Но эти возможности реализуются в полной мере, когда крестьянин на деле является хозяином — самостоятельным, инициативным, когда отношения строятся на демократических началах. Именно к этому мы и стремимся сегодня.

 

 

 

 

 

 

2.3. Аграрный  кризис в СССР конца 1950-х годов

 

 

Сразу после  смерти Сталина руководством страны была предпринята попытка пересмотра аграрной политики. Доклад Хрущева  на сентябрьском Пленуме Центрального Комитета впервые за 20 лет представлял  собой реалистический анализ состояния  советского сельского хозяйства; он был далеко не исчерпывающим, но достаточно резким, чтобы произвести колоссальное, сенсационное впечатление в СССР и за рубежом. Нет сбалансированности, говорил Хрущев, между ростом страны и положением в деревне; потребности населения не удовлетворяются; люди едят мало и плохо; в ряде отраслей, как, например, в животноводстве, положение хуже, чем до революции. По его данным, 1928 год был наилучшим во всей русской и советской истории.

Сентябрь 1953 года и сегодня обосновано считается поворотным моментом в истории советской деревни: именно тогда сталинская политика была отставлена, и аграрные проблемы превратились в основной предмет забот правительства. Все старые долги колхозов, так же как и личные долги крестьян, были аннулированы, объем поставок в счет государственных закупок ограничен. Были подняты цены, уплачиваемые государством по этим поставкам, причем по всем сельскохозяйственным продуктам, а не только по тем, которые перечислил Маленков Верховному Совету: в течение 1954 года они пересматривались несколько раз, и, в конце концов, были установлены по зерновым на уровне более чем в 7 раз выше первоначального, по подсолнечнику и мясу — в 6 раз, по шерсти и картофелю — в 3 раза. Возросли государственные капиталовложения в сельское хозяйство; хотя они еще составляли малую часть от необходимого уровня, но при учете предшествующего положения этот рост выглядел значительным.

Зерновая проблема не была решена; напротив, она-то и была наиболее тяжелой в том смысле, что ее решение было предпосылкой для урегулирования всех других трудностей. Речь шла не только о том, чтобы гарантировать населению кусок хлеба, хотя и это еще не было сделано окончательно, но дело было и в обеспечении животноводства кормами, без которых не могло быть в достатке ни мяса, ни шерсти, ни яиц. Если же к объему внутренних потребностей добавить еще и международные запросы, то необходимо было, по меньшей мере, удвоить производство зерна хотя бы только для того, чтобы иметь возможность увеличить его экспорт, пусть даже исключительно в союзные страны.