Анализ рассказа И. Бунина «Музыка»

Анализ рассказа И. Бунина «Музыка»

В рассказе И. Бунина «Музыка» звучит тема творчества. Автор в необыкновенно  образной форме рассказывает о процессе создания произведения, как бы приоткрывая  дверцу в «святую святых». Он выступает  творцом, или, скорее сотворцом бога: «Я же делал, именно делал, нечто совершенно непостижимое: я делал музыку, бегущий поезд, комнату, в которой я будто бы очнулся и будто бы зажег огонь, я творил их так же легко, так же дивно и с такой же вещественностью, как может творить только бог».

Рассказ «Музыка», являясь произведением  прозаическим, вмещает в себя мелодичность поэзии, что, в принципе, так характерно для творчества писателя. Однако здесь  мы встречаем нечто бурлящее, похожее  на водопад: предложения сливаются  в каком-то своеобразном ритме, слова подхватываются на лету, звуки образуют определенное фонетическое единство. Этому способствуют соответствующие синтаксические конструкции:

• многосоюзие в сочетании с параллелизмом:  «Я тянул то крепче, то слабее - и, необыкновенно легко согласуясь с моим желанием, то тише, то громче, то торжественно ширясь, то очаровательно замирая, звучала музыка, перед которой была ничто музыка всех Бетховенов в мире». // «Я уже понял, что это сон, мне было уже страшно от его необыкновенной жизненности, и я сделал отчаянное усилие очнуться и, очнувшись, сбросил ноги с кровати и зажег огонь, но тотчас же узнал, что все это опять дьявольская игра сна, что я лежу, что я в темноте и что нужно во что бы то ни стало освободиться от этого наваждения, в котором, несомненно, чувствовалась какая-то потусторонняя, чужая, хотя в то же время и моя сила, сила могущественная нечеловечески, потому что человеческое воображение обычной, дневной жизни, будь то воображение хоть всех Толстых и Шекспиров вместе, может все-таки только воображать, грезить, то есть все-таки мыслить, а не делать».
• риторические вопросы: «Что же это такое? Кто творил? Я, вот сейчас пишущий эти строки, думающий и сознающий себя? Или же кто-то, сущий во мне помимо меня, тайный даже для меня самого и несказанно более могущественный по сравнению со мною, себя в этой обыденной жизни сознающим? И что вещественно и что невещественно?»

Вместе с тем, необходимо отметить прием алитерации и звукописи, особенно заметный в следующих строках, где повторяются звуки [й], [у], [ш]: «Я, вот сейчас пишущий эти строки, думающий и сознающий себя? Или же кто-то, сущий во мне помимо меня, тайный даже для меня самого и несказанно более могущественный по сравнению со мною, себя в этой обыденной жизни сознающим? И что вещественно и что невещественно?» Помимо того, эти звуки почти всегда являются окончаниями причастий, что дает возможность говорить о наличии некой внутренней рифмы.

Несмотря  на то, что это произведение нельзя с уверенностью назвать версетом, тем не менее, оно содержит в себе элементы ритмической организации, придающей ему мелодичное звучание.