Архетипические мотивы, образы в процессе анализа литературного текста на материале повести Сергея Каледина "Смиренное кладбище"

Содержание

Введение……………………………………………………………………2

Глава 1 Целостное рассмотрение художественного произведения........3

Глава 2 Проблема архетипа…………………………………………….12

Заключение……………………………………………………………….22

Список литературы………………………………………………………23

     Введение

Cергей Каледин начал свой литературный путь с признания и славы. Первая же его повесть – «Смиренное кладбище», опубликованная в 1987 году в журнале «Новый мир»,сразу принесла автору широкую известность. В этой повести на первом плане — описание среды и ее неписаных правил. Причем,

рассказывая ли о нравах кладбища или стройбата, Каледин обра­

щает внимание не столько на отношения между начальством и

подчиненными — шире: между властью и народом — а на те жес­

токие правила, которые «регулируют» жизнь фактически бесправ­

ных людей. Это правила стаи: с одной стороны, надо быть как все,

выживает тот, кто неразличим в массе, с другой стороны, каждый

за себя — и потому надо все время держать ухо востро, ждать под­

воха от кого угодно, за услугу — платить, на агрессию отвечать

агрессией. Обречен тот, кто продемонстрирует слабость, — его

затопчут… А слабостью в данном случае оказывается все, что про­

тиворечит принципу самосохранения, — сострадание к другому в

первую очередь. Начальство, как выясняется, подчиняется тем же

правилам выживания, без колебаний списывая свои «грехи» на

исполнителей, а то и жертв.  В «Смиренном кладбище»,

центральный персонаж приспособился к обстоятель­

ствам и сумел сохранить человеческое достоинство.

   А потому изучение произведения Сергея Каледина мы считаем необходимым для нравственного воспитания учащихся, развития в детях гуманности, стремления к высшим ценностям, несмотря на любые преграды, воспитания  доброты и честности, толерантности и равенства среди людей. Обращение же к архетипическому образу  кладбища представит перед ребятами наиболее целостную картину о смене эпохального мировосприятия.

Глава 1 ЦЕЛОСТНОЕ РАССМОТРЕНИЕ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ

Художественное произведение и его свойства

Художественное произведение – основной объект литературоведческого изучения, своего рода мельчайшая «единица» литературы. Более крупные образования в литературном процессе – направления, течения, художественные системы – строятся из отдельных произведений, представляют собой объединение частей. Литературное же произведение обладает целостностью и внутренней завершенностью, это самодостаточная единица литературного развития, способная к самостоятельной жизни. Литературное произведение как целое обладает законченным идейным и эстетическим смыслом, в отличие от своих составляющих – темы, идеи, сюжета, речи и т.п., которые получают смысл и вообще могут существовать лишь в системе целого.

Литературное произведение как явление  искусства

Литературно-художественное     произведение – это произведение искусства в узком смысле слова*, то есть одной из форм общественного сознания. Как и все искусство в целом, художественное произведение есть выражение определенного эмоционально-мыслительного содержания, некоторого идейно-эмоционального комплекса в образной, эстетически значимой форме. Пользуясь терминологией М.М. Бахтина, можно сказать, что художественное произведение – это сказанное писателем, поэтом «слово о мире», акт реакции художественно одаренной личности на окружающую действительность.

Анализ и синтез в литературоведении

Анализ – важнейший метод научного постижения литературного произведения. Но аналитическое расчленение целого на составляющие не может быть самоцелью. Художественное произведение есть система, во многом похожая на живой организм, а это значит, что она обладает свойством целостности, которая богаче, чем сумма составляющих систему элементов. Конечная цель научного рассмотрения литературно-художественного произведения – познание именно этой эстетической целостности. Только такое познание адекватно самой природе искусства, которое и по своей структуре, и по способу воздействия на читателя является целостным организмом. Таким образом, анализ в научном рассмотрении произведения предстает хотя и важным, но все же вспомогательным этапом работы, он подготавливает синтетическое, целостное осмысление художественного произведения.

Анализ литературного текста в школе.

Если спросить любого учителя, в чем видится ему главная трудность его работы, в чем основная проблема современного литературного образования, можно не сомневаться, что ответ будет один и тот же: дети не хотят читать.

Анализ  интереса к чтению в начальной школе показывает достаточно высокий уровень. Однако на 2 ступени дети утрачивают интерес, неохотно читают программные произведения.

Думается, во многом потому, что в школе мы начинаем литературу не читать, а именно изучать, объяснять. Преобладание филологии над чтением - вот, наверное, главная причина и исток того, что  заставить ученика прочитать хотя бы программные произведения становится проблемой.

            Поэзии в таком случае может и вовсе не найтись места в школьных программах, еще и потому, что анализ текста, особенно текста поэтического, вызывает у школьников, а подчас и у учителей наибольшие трудности.

Однако  в Федеральном компоненте государственного стандарта, принятого в 2004 году, обозначены следующие цели изучения литературы:

«овладение умениями и анализа художественных произведений с привлечением базовых литературоведческих понятий и необходимых сведений по истории литературы» (основная школа),

«совершенствование умений анализа и интерпретации литературного произведения как художественного целого в его историко-литературной обусловленности с использованием теоретико-литературных знаний» (старшая школа, базовый уровень).

Таким образом, обучение анализу художественного текста - обязательное требование современного литературного обра зования.  

Несомненно, что содержание в подлинном произведении искусст ва просто неотделимо от его формы.  Не случайно  Л.Толстой  на просьбу пересказать кратко содержание  одного из его романов ответил, что не может сократить его ни на одну  фразу.  Тем  более это относится к произведению поэтическому.

«Стих как тело человека,- писал В.Белинский,- есть откровение, осуществление души – идеи… он является первоначальной, непосредственной формой поэтической мысли».

Анализ поэтического текста - последовательность аналитических действий, каждое из которых представляет собой очередной шаг к постижению глубины смысла и богатства формы.

Использую различные планы анализа (в зависимости от особенностей произведения, уровня подготовленности класса).

В основе многих методик анализа – исследования Л.В.Выготского, который в книге «Психология искусства» доказал, что эффект эстетической реакции заложен не столько в логическом, сколько в эмоциональном восприятии и переживании произведения искусства.

Определяет  основной психологический закон эстетического восприятия - возникновение  противоречия, борьбу  противоположных эмоций и пишет о Пушкине: «Его лирика обнаруживает везде один и тот же закон, закон раздвоения».

Любой анализ художественного произведения следует начинать с поиска этих двух полюсов, которые вызывают у нас противоположные эмоции. Это могут быть контрастные образы или эмоционально противоположные мотивы, это может быть противостояние цветов палитры, точек пространства и времени, даже звуковых рядов.

            Сопоставительный анализ - один из наиболее интересных и эф- фективных видов анализа, позволяющий именно в сравнении просле- дить и сделать наглядными особенности каждого текста, отдельно взятого. Его технология относительно проста и имеет свой общеизве- стный алгоритм. Это выявление образов, мотивов, художественных приемов, общих для анализируемых текстов, и определение того, что эти тексты различает. И, наконец, объяснение выявленных различий, помогающее интерпретации текстов.

Есть разные виды сопоставительного анализа:

сопоставление разных текстов одного автора,

аналогичных по тематике текстов разных художников слова,

обращение к черновым редакциям того или иного произведения.

     Сопоставительный анализ при изучении лирики не так распространён в школьной практике, хотя известный опыт всё же есть. Он в основном не выходит за рамки историко-литературного компонента литературного образования и связан с пониманием формирования мировоззрения автора, отношения к нравственным ценностям, искусству, гражданской позиции. Это темы свободы, родины, любви, поэта и поэзии в творчестве разных авторов. Это “сквозные” мотивы и образы в поэзии: море, родная земля, природа, возлюбленная, пророк, вдохновение.

         Принцип сопоставительного анализа стихотворений в единстве содержания и формы, с учётом теоретико-литературной составляющей, актуален для современного изучения литературы, так как предполагает рациональный, опирающийся на предшествующий опыт подход к изучению художественных явлений и ведёт к формированию умения самостоятельно осваивать и оценивать их.

Еще одна очень важная особенность нашей психики, которая должна лечь в основу обучения анализу поэтического текста, - способность к ассоциативному мышлению. Психологическая наука знает разные виды ассоциаций: по сходству, по контрасту, по смежности. Образы  вымышлены, нереальны, но реальны вызванные ими эмоции, и чем ярче художественный образ, тем сильнее его эмоциональное воздействие на наше воображение, тем больше ассоциаций из разных сфер нашей собственной жизни он вызывает.

              Заслуживает внимания такой подход, который ограничивается рассмотрением текста произведения "от первого слова до последнего". Этот подход позволяет выявить внутреннюю структуру произведения, природу его художественной организации, определенную - порой значительную - часть заключенной в тексте художественной информации. Конечно, такой подход представляет необходимый, но все же начальный этап изучения произведения. Он не даст нам сведений о социальном функционировании текста, не раскроет истории его интерпретаций, места в последующей эволюции поэта и огромного числа иных вопросов. Однако указанный "монографический" анализ текста составляет необходимый и первый шаг в его изучении. Кроме того, в иерархии научных проблем такой анализ занимает особое место - именно он, в первую очередь, отвечает на вопрос: почему данное произведение искусства есть произведение искусства. Если на других уровнях исследования литературовед решает задачи, общие с теми, которые привлекают историка культуры, политических учений, философии, быта и т. п., то здесь он вполне самобытен, изучая органические проблемы словесного искусства.

        На данном этапе серьезное внимание необходимо уделить вопросам теории литературы, жанровым особенностям, метрике стиха.

Программа по литературе на 3 ступени настолько насыщенна материалом, что не приходится говорить о по дробном монографическом изучении творчества даже самых крупных, «знаковых» фигур и тем более о тщательном анализе текстов.

С другой стороны, сами эти тексты — как поэтические, так и прозаи- ческие — часто настолько сложны и многозначны, что без глубокого, «многоступенчатого» анализа не может быть и речи об их адекват ной, соответствующей авторскому замыслу интерпретации. Как раз решить это противоречие? Как успеть на крошечном пространстве времени,  отведенном  учебными  планами,  дать  представление и о сложном, полном противоречий и трагических ситуаций литературном процессе, и о «жизни и судьбе» хотя бы самых известных художников слова России и русского зарубежья, и о закономерностях развития поэтического слова и образа, новых художественных открытиях и тенденциях?

Создать внутреннюю мотивацию, вызвать интерес - задача любого учителя-предметника. Каждый решает её по-своему, но в любом случае это чаще всего обращение к интеллектуальной сфере, к деятельности так называемого левого полушария (технологии проблемного обучения, развития критического мышления, приобщение к поисковой или проектной деятельности и т.д.). Думается, не менее, а применительно к литературе даже более эффективно подключение к познавательному процессу фантазии, ассоциативного мышления - всего того, что в большей степени относится к правому полушарию, к сфере не интеллекта, а эмоций и воображения.

В последнее время в нашу жизнь уверенно вошел компьютер, много говорят об информатизации. Появилась и новая форма анализа – компьютерная.

Компьютерный анализ текстов разных стилей и жанров становится в настоящее время одной из необходимых составляющих лингвистических изысканий. В частности, компьютерное исследование лексической организации поэтических текстов активно используется в работах по коммуникативной стилистике художественного текста, посвященных изучению "закономерностей отбора и организации лексических элементов всех произведений одного автора" (например, в литературе встречается анализ произведений И.Бродского).

       Однако на практике мы имеем отличный от желаемого результат. Дети не читают, даже программные произведения. Отсутствует читательская культура, не сформирован навык анализа.

Предлагаю вступления (готовые «шаблоны», один из московских учителей назвал их «костылями»). На уроках русского языка в качестве материалов для словарной работы, лингвистического анализа предлагаю тематические подборки (например, словарный диктант: животворящая сила, исполнить великую миссию, с необычайной художественной силой, нести людям Правду…). Выписываем  с учащимися интересные, емкие высказывания философов, писателей, которые затем используем в подтверждение своих мыслей.

Думается, единственно возможный путь — заинтересовать учащихся, вызвать у них стремление самим погрузиться в этот необъятный мир, постигнуть его законы и особенности. И может быть, для достижения этой цели следует прежде всего дать им ключ к интерпретации сложных художественных текстов, научить понимать их смысловое «многослойное» богатство. Для этого совсем необязательно проанализировать в классе большое количество произведений, доста- точно нескольких «типичных» образцов, анализ которых вызовет интерес и потребует напряженной работы ума и творческого вообра- жения. Выбор конкретных текстов должен быть предоставлен учителю: каждый предложит своим ученикам то, что ему самому ближе и инте- реснее и в чем он, следовательно, сам достиг большего аналитического мастерства.

    Искусство анализа не самоцель, а средство развития - развития             эстетического, интеллектуального и,  в конечном счете, творческого.

    Глава 2 Проблема архетипа

Современное отечественное литературоведение обратилось к проблеме архетипа сравнительно недавно. Одним из первых это сделал В.А. Марков (Марков В.А. Литература и миф: проблема архетипов (к постановке вопроса) // Тыняновский сборник. Четвертые тыняновские чтения. Рига, 1990). Он, во-первых, установил связь между мифом и литературой через архетип, а во-вторых, сосредоточил внимание на трех особенностях архетипов: всеобщности, универсальности и репродуцирующем характере. Вслед за Юнгом исследователь утверждает, что архетипы, как «золотые слитки человеческого опыта – нравственного, эстетического, социального», хранятся в коллективном бессознательном. Итоговая мысль Маркова: «Общечеловеческие императивы и ценности имеют архетипическую основу. Здесь символы вечности и вечность символов. Здесь миф, искусство и человек». Таким образом, архетипы можно считать вневременным и всеобщим средоточием общечеловеческих ценностей во всех сферах жизни.

Крупнейшие исследования по проблеме архетипов принадлежат современному мифологу Е.М. Мелетинскому. Но он занимается не столько изучением архетипа вообще (в юнговском понимании), сколько архетипическими сюжетами и образами. Поэтому он вводит свои собственные определения архетипа и архетипического мотива. Архетипы, по Мелетинскому, - это «первичные схемы образов и сюжетов, составившие некий исходный фонд литературного языка, понимаемого в самом широком смысле» (Мелетинский Е.М. О литературных архетипах. М., 1994). Архетипический мотив исследователь определяет как «некий микросюжет, содержащий предикат (действие), агенса (то есть деятеля. – Е.В.), пациенса (то есть объект действия. – Е.В.) и несущий более или менее самостоятельный и достаточно глубинный смысл. Просто всякие перемещения и превращения персонажей, встречи их, тем более их отдельные атрибуты и характеристики мы не включаем в понятие мотива…» (Мелетинский Е.М. О литературных архетипах. М., 1994). Как видим, неотъемлемой характеристикой архетипического мотива Мелетинский считает наличие действия, в отличие от Веселовского, Юнга и С. Томпсона, автора известного «Указателя мотивов». Архетипические образования, рассматриваемые Мелетинским, всегда сюжетны, и он сам называет их «сюжетными архетипами» (Мелетинский Е.М. О литературных архетипах. М., 1994).

А. Большакова в вышеупомянутой статье «Литературный архетип» утверждает, что слово «архетип», употребляемое в современном литературоведении, полисемантично, и выделяет следующие его значения:

1.                Писательская индивидуальность с точки зрения ее роли в формировании дальнейшего литературного процесса. Так, исследователи говорят об архетипичности Пушкина как очень важной стороне творчества этого классика.

2.                То, что иначе называют «вечными образами» мировой литературы (Дон-Кихот, Гамлет, Дон-Жуан и др.).

3.  Христианско-библейская тематика, рассматриваемая в качестве источника литературных образов и сюжетов.

4.     Античная мифологическая традиция.

5.                              «…Основная ситуация, характер или образ, который постоянно появляется в жизни и, следовательно, в литературе» (Большакова А. Литературный архетип // Литературная учеба. 2001. №6).

В литературоведении архетип понимается как универсальный прасюжет или прообраз, зафиксированный мифом и перешедший из него в литературу. Архетипы могут реализовывать свои значения в виде различных элементов текста: сюжетов, образов, предметных и предикативных мотивов. Важно отметить, что в позднейших литературоведческих исследованиях понятие архетипа употребляется просто для обозначения любых наиболее общих, основополагающих, общечеловеческих мифологических мотивов, повествовательных схем, лежащих в основе разнообразных художественных структур вне обязательной связи с юнгианством как таковым.

Трудно представить себе произведение, в котором не воплощен, в том или ином трансформированном виде, хотя бы один мифологический архетип. Поскольку основной пафос мифа – это пафос космизации, то есть упорядочения хаоса, создания мировой иерархии, то основной мифологический персонаж, переходящий в литературу, - это культурный герой, демиург, первопредок. Существует и множество других архетипов, личностных и предметных, и архетипических мотивов, перекочевавших в литературу из мифологии. Неиссякаемым источником древнейших архетипических образов являются также произведения фольклора. Со временем роль важного «арсенала» архетипов стали играть Библия и сложившиеся под ее влиянием христианские фольклорные легенды. Еще более поздним по времени возникновения источником архетипов служит и сама литература Нового времени, в которой формируются так называемые «вечные» сюжеты и образы.

Архетипы дают возможность увидеть глубинные содержательные стороны произведений: «преемственность в жизни человеческого рода, неразрывную связь времен, сохранение памяти о прошлом, т.е. архетипической памяти, в чем бы она ни проявлялась» (Введение в литературоведение. Литературное произведение. Основные понятия и термины / ред. Л.В.Чернец. М., 1999).

Архетипические образы, мотивы в повести С.Каледина «Смиренное

Кладбище» в процессе школьного анализа.

«Меня интересовал человек с неразработанным голосовым аппаратом, который сам о себе ни рассказать, ни  написать не может. Я почувствовал, что ему есть, что рассказать, его распирает, но сам он не может…За него нужно додумать, догадаться…»

                                                                       С. Каледин

   Данный урок предполагает предварительную подготовку учащихся. Помимо прочтения «Смиренного кладбища», группа учеников (3-4 человека) готовит презентацию по одноименной экранизации повести С. Каледина режиссером Александром Итыгиловым.

Наиболее старательный и активный школьник получает особое задание: представить себя в роли Сергея Каледина (познакомиться с биографией писателя, его многочисленными интервью, по возможности углубленно изучить произведение). Остальным ребятам даётся общее задание:  прочитать «Смиренное кладбище», «Элегию, написанную на сельском кладбище» Томаса Грея в переводе Жуковского, ознакомиться с понятием архетипа, а также подготовить свои вопросы «Сергею Каледину». Для проведения занятия необходим кабинет, оснащенный мультимедийным оборудованием.

      Урок целесообразно начать с объяснения понятия архетипа (от др.-греч. ἀρχή — архэ, начало, принцип и τύπος — тип, отпечаток, форма, образец) — первоначальная модель, впервые сформированный исконный тип. Далее учитель вместе с ребятами выявляет архетипический образ кладбища. ( На мультимедийной доске – слайд с портретом Эдварда Юнга и отрывок из его «Жалобы, или ночных дум о жизни, смерти и бессмертии»

в переводе А.М.Кутузова):

        «Ах! земнородные давно от цели сей

        И сердцем и умом навеки отвлеклися;

        Они бесчувствия бронею облеклися.

        И автор грезит о сверхбудущем, может, неземном…»

Еще в 18 веке у сентименталистов появилось некое условное обозначение поэтического направления - «кладбищенская поэзия». В творчестве таких поэтов   преобладают преимущественно пессимистические настроения и религиозно-мистические мотивы.

Одним из основоположников кладбищенской поэзии является Эдвард Юнг. В своей поэме автор размышляет о бренности и печали земной жизни. Мертвецов, лежащих в склепах, он считает счастливей, чем обреченных на безрадостное существование живых людей. Юнг находит утешение в «безмолвии мертвом» и «глубоком мраке». Поэт питает своё сердце скорбью и «сладостной» печалью. Приверженцами кладбищенской темы были и Вильям Коллинз, Роберт Блейр, Том Перси…Но наиболее ярким образцом такой поэзии является лирическое произведение Томаса Грея   "Элегия, написанная на сельском кладбище", трижды переведённая на русский язык Жуковским. Ребята по цепочке читают

произведение. На слайде – строки из элегии :

        «В туманном сумраке окрестность исчезает...

        Повсюду тишина; повсюду мертвый сон;

        Лишь изредка, жужжа, вечерний жук мелькает,

        Лишь слышится вдали рогов унылый звон.»

Ученики видят, что элегия начинается традиционным для сентименталистов пейзажем, помогая читателям глубже проникнуть в мир размышлений героя. Бродя среди могильных плит, лирический герой вспоминает о жизни простых тружеников: «как часто их серпы златую ниву жали» и их скромных радостях, осуждает «наперсников фортуны», презирающих крестьян, с тихой радостью замечает, что перед смертью все равны (следующий слайд):

          «На всех ярится смерть - царя, любимца славы,

          Всех ищет грозная... и некогда найдет;

          Всемощныя судьбы незыблемы уставы:

          И путь величия ко гробу нас ведет!»

Поэт также находит в смерти «приют от всех земных тревог».

   Здесь учителю необходимо заметить, что ключевое эмоциональное состояние элегии - смирение, оно указывает на отношение к миру и жизни, которое лирический герой демонстрирует нам на протяжении поэмы. Важно напомнить ребятам, что подобные мотивы мы встречаем и у И.С.Тургенева в его романе «Отцы и дети» (слайд на мультимедийной доске): «Есть небольшое сельское кладбище в одном из отдаленных уголков России…окружающие его канавы давно заросли… Какое бы страстное, грешное, бунтующее сердце ни скрылось в могиле, цветы, растущие на ней, безмятежно глядят на нас своими невинными глазами: не об одном вечном спокойствии говорят нам они, о том великом спокойствии "равнодушной" природы; они говорят также о вечном примирении и о жизни бесконечной..»

    Ребята могут сделать вывод, что образ кладбища, начиная от сентименталистов, был проникнут медитативно-элегическими настроениями, являлся предметом мечтаний и размышлений, сладкой скорби. Не случайно Сергей Каледин выбрал эпиграфом к своему произведению строки из пушкинского «Евгения Онегина»:  «...смиренное кладбище. Где нынче крест и тень ветвей.». Все мы помним эту фразу героини:

           «…Сейчас отдать я рада

             Всю эту ветошь маскарада,

             Весь этот блеск, и шум, и чад

             За полку книг, за дикий сад,

             За наше бедное жилище,

             За те места, где в первый раз,

             Онегин, видела я вас,

             Да за смиренное кладбище,