Банковская деятельность Израиля Бунимовича

Содержание

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

 

 

Конец 1850-х-начало 1860-х гг. были, несомненно, переломным периодом в развитии частного банкирского промысла в России. Реформы начала 1860-х гг., атмосфера либеральных преобразований, изменившееся отношение к кредиту, некоторые изменения в законодательстве о евреях, отмирание института придворных банкиров, политика, направленная против монопольного положения на бирже отдельных домов, подобно банкирскому дому А. Л. Штиглица, - все эти явления способствовали оживлению финансовых отношений, появлению новых банкирских домов и контор. Разумеется, важным фактором в этом процессе были накопление капиталов торговыми домами и процесс постепенного перехода некоторых из них к занятиям банкирским промыслом. Финансовая реформа и отказ от существовавшей системы казенных банков рассматривались современниками как «раскрепощение капитала». Парадокс состоял в том, что «к концу деятельности казенных банков» Россия занимала «первое место в мире по величине собственных банковых капиталов и вкладов, которые составляли свыше 1 миллиарда рублей», но это скопление капиталов было результатом «временного экономического застоя», «недостатка частного кредита, частной предприимчивости». В конце 1850-х гг. положение начало меняться и появление новых банкирских домов было несомненным признаком предпринимательской активности в сфере частного или семейного накопления капиталов.

Источники их были разнообразны. Прежде всего это торговые операции и мануфактурное производство. История возникновения банкирского дома «Братья Рябушинские» может служить типичным примером накопления капиталов именно в результате торговых операций, а затем и мануфактурного промысла. Из них выросло в конечном счете и банкирское дело. Остается не вполне ясным, какую роль в накоплении капиталов Рябушинскими сыграла их принадлежность к старообрядческой Рогожской общине.

Накопление капиталов  торговыми домами совсем не обязательно  влекло за собой занятия банкирскими  операциями. Примером тому может служить  история Торгового товарищества братьев Елисеевых, во многом схожая с историей банкирского дома братьев Рябушинских. Как и Рябушинские, Елисеевы начали свою торговую деятельность в начале XIX в. Братья Елисеевы к началу XX века имели регулярный чистый годовой доход в размере от 200 до 250 тыс. р., они участвовали в учредительских операциях, в размещении государственных займов, однако не занимались банкирским промыслом и до конца сохранили статус торгового товарищества.

Тема данной работы «Банковский дом Израиля Бунимовича» очень интересна, поскольку Бунимович был не только выдающимся банкиром, но и очень интересной личностью.

Цель данной работы –  изучить исторические факты становления  банковской деятельности Израиля Бунимовича.

В соответствии с поставленной целью в ходе работы решаются следующие задачи:

- рассмотреть банковскою деятельность Израиля Бунимовича,

- рассмотреть благотворительную деятельность И. Б. Бунимовича.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Банковская деятельность Израиля Бунимовича

 

 

В период с 1841 г. по 1843 г. в Российской империи из обращения были изъяты ассигнации и выпущенные к тому времени депозитные билеты, которые были заменены новыми денежными знаками – государственными кредитными билетами. В 1859 – 1860 г.г. началась реформа банковского дела, в рамках которой были проведены следующие действия:

– были ликвидированы  все существующие государственные  кредитные учреждения;

– прекращен прием  вкладов в Заемный банк, сохранные  казны и приказы общего призрения, которые были переведены в подчинение министра финансов; с 1 января 1860 г. прекратился прием вкладов до востребования в Коммерческий банк;

– образована комиссия для  разработки проекта устройства земских  банков, которая просуществовала  лишь до начала 1860 г., а разработанный  ею проект положения о земских кредитных обществах так и не был официально утвержден.

- был упразднен Заемный  банк, а Коммерческий банк преобразован  в Государственный банк с новым  уставом. В уставе Государственного  банка появились статьи, предусматривавшие  стабилизацию денежной системы и регулировавшие вкладные операции. В уставе Государственного банка было указано, что «вклады, вверенные Государственному банку, не подлежат ни описи, ни отчуждению по каким бы то ни было взысканиям» и что вклады эти, как и собственные капиталы банка, «не могут быть обращаемы на государственные расходы».

Экономический подъем 90-х  годов XIX в. подтолкнул российские, прежде всего петербургские, банки к  финансированию промышленности, что  положило начало процессу сращивания банковского и промышленного капитала.

В 90-е годы XIX в. связи  банков с промышленностью были еще  очень непрочными. Большую роль в  развитии процесса сращивания банковского  и промышленного капиталов сыграл экономический кризис 1900-1903 гг. В  условиях крайне неблагоприятной хозяйственной конъюнктуры банки стремились порвать контакты с предприятиями, в финансировании которых они участвовали в годы подъема. Однако сделать это удавалось далеко не всегда. Более того, зачастую приходилось поддерживать такие предприятия новыми кредитами. В результате в период кризиса при количественном сокращении связей банков с промышленностью прочность уцелевших контактов повысилась.

Процесс слияния банков с промышленностью и формирования финансового капитала приобрел значительный размах в годы предвоенного экономического подъема. В 1914 г. Россия обладала высокоразвитой банковской системой, главную роль в которой играли Государственный банк и акционерные коммерческие банки (активы последних достигали почти 5 млрд. руб.).

Период предвоенного промышленного подъема был новым этапом в развитии банкирских заведений, занявших свое место в финансовой системе империи.

Симптоматично появление  в 1913 г. книги А. Б. Бернарди об организации  и операциях банкирских учреждений, содержавшей характеристику банкирских домов как частных финансовых учреждений, имевших свою структуру и свое делопроизводство.

Относя банкирские дома к категории частных кредитных  учреждений, А. Б. Бернарди писал, что  они производили «почти те же операции, что и прочие кредитные установления», но отличались тем, что для их открытия не требовалось «утвержденных правительством уставов» и по своим операциям они не обязаны были «представлять публичную отчетность».

А. Б. Бернарди, однако, отмечал, что банкирские дома, как относящиеся  «к первому разряду торговых учреждений», обязаны были содержать в порядке книги по счетоводству, а именно:

1) мемориал (или журнал) для ежедневных записей всех  дел и всех банковых операций;

2) кассовую книгу, в  которую заносилась подробно  каждая статья приема и выдачи денег;

3) гроссбух, или главную  книгу, открывавшую отдельные  счета по всем оборотам банка; 

4) копировальную книгу; 

5) товарную книгу для  записи всех купленных, проданных  и отправленных товаров с обозначением  их цены;

6) расчетную книгу  для записи текущих счетов, отправляемых каждому должнику и заимодавцу;

7) исходящую книгу  для записи исходящих счетов  на проданные товары;

8) фактурную книгу для записи счетов и фактур на отправление товара

А. Б. Бернарди писал о  типичной для банкирских домов структуре как о чем-то само собой разумеющемся и принятом. Банкирские дома имели, как правило, административный, технический и счетные отделы, в частности отделы текущих счетов и вкладов, вексельный, комиссионный (или инкассовый), переводов, фондовый, товарный, кассу, главного бухгалтера, отдел корреспонденции, справочный, экспедиционный и архив.

Появление книги А. Б. Бернарди отражало несомненное расширение частного банкирского промысла и  общественный интерес к нему.

Можно видеть, что владельцы торговых домов, занимавшиеся в  течение  многих лет  банкирским   промыслом,   в   период  предвоенного  промышленного подъема стремились легализовать свои занятия.

Имеющиеся сведения, сохранившиеся  в фондах Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов, свидетельствуют о возникновении в 1909- 1911 гг. большого числа провинциальных банкирских домов и контор.

В 1909 году были открыты банкирские дома С. А. Арановича в Екатеринославе, Д. А. Рашевского в Геническе Таврической губернии, братьев Ахмедовых в г. Нуха Елизаветпольской губернии, банкирские конторы Л. С. Штейнберга в Бердичеве, А. М. Гарница в Себеже Витебской губернии, графа Яна Розвадовского в местечке Розвадове Новогрудского уезда Минской губернии, купца В. И. Дворкина в местечке Карниловке Рогачевского уезда Могилевской губернии и др. Порою это были довольно крупные предприятия.

Также в бумагах Петербургского Международного банка сохранилась копия нотариально заверенного соглашения, подписанного в Вильно в декабре 1911 года потомственным почетным гражданином Израилем Беньяминовичем Бунимовичем со своими сыновьями Товием (1867-1938 гг.), Марком (1872-1960 гг.) и Ильей (1875-? гг.).

Израиль Беньяминович Бунимович (1845-1929 гг.)¹ с 1875 года владел в Вильно банкирской конторой с капиталом в 1 млн. 575 тыс. руб., имевшей отделения в Сморгони и Ромнах. В 1911 году Бунимович решил переименовать ее в банкирский дом, приняв в полные товарищи своих сыновей с вкладами - Товия и Марка (по 50 тыс. руб. каждый) и Илью (75 тыс. руб.). Таким образом, общий капитал банкирского дома составил 1 млн 750 тыс. руб. Банкирский дом Израиля Бунимовича принял на себя все дела и операции банкирской конторы, включая «торгово-промышленные и коммерческие предприятия как в России, так и за границей». Договор был заключен сроком на 15 лет. В течение этого периода сыновья И. Б. Бунимозича независимо от долей чистой прибыли должны были получать по 6 % годовых с внесенного ими складочного капитала. Кроме того, за труды по управлению делом им было назначено вознаграждение: Товию - 1 % из чистой прибыли при общем распределении прибыли, а Марку и Илье - в размере 6 тыс. руб. годовых.

В соглашении было специально оговорено, что бухгалтерия банкирского  дома будет вестись, как «в первоклассных  европейских кредитных учреждениях».

Чистая прибыль банкирского дома распределялась следующим образом: И. Б. Бунимович - 85 %, а сыновья - по 5 % каждый. Кроме того, Израиль Беньяминович Бунимович ежегодно должен был получать 6 тыс. р. арендных, поскольку банкирский дом размещался в принадлежавших ему помещениях.

Банкирский дом образовал  запасной капитал, который составлялся  из ежегодной чистой прибыли сверх 60 тыс. руб. Назначение запасного капитала состояло в том, чтобы пополнять чистую прибыль до 60 тыс. руб. в те годы, когда она не достигала этой суммы. Таким образом, Бунимовичи рассчитывали на ежегодную чистую прибыль в размере не меньшем чем 60 тыс. руб.

В случае убытков ответственность  должна была распределяться между участниками  дела в тех же частях, что и  прибыль.

Все вопросы управления банкирским домом решались его членами совместно. Никто из них не имел права передавать свой вклад или свои полномочия другому лицу без общего согласия товарищей.  Никто из них не имел права заниматься  «посторонними банкирскому дому делами, и лишь Товию Бунимовичу предоставлялось право продолжать «управление делами акционерного общества Виктория»².

Обязательства, договоры, переводы, чеки, аккредитивы и другого  рода документы имел право подписывать  за фирму «Банкирский дом И. Бунимович» любой из товарищей. Однако, положение их все-таки не было равным. Израилю Беньяминовичу Бунимовичу разрешалось держать на его текущем счету до 100 тыс. руб., а сыновьям – Товию, Марку и Илье - только по 10 тыс. руб. каждому, остальные свободные деньги все участники дела должны были передать в банкирский дом для увеличения своих вкладов.

В случаях конфликта  между участниками они могли  обращаться в третейский суд из пяти человек. Состав суда был определен в подписанном ими договоре. Израиль Беньяминович Бунимович был назван в договоре товарищем-распорядителем, ему было предоставлено право выбирать и получать из Петербургской и Виленской городских управ купеческие свидетельства и другие документы.

Банкирский дом Израиля  Беньяминовича Бунимовича в Вильно просуществовал до лета 1913 года, когда был куплен Петербургским Международным коммерческим банком и передан вместе с клиентелой его Вилеискому отделению. Международный банк уплатил 75 тыс. руб. за передачу ему банкирским домом своих прав и 325 тыс. И. Б. Бунимовичу за продажу им своего недвижимого имущества.

В. Сехович в «Белорусской деловой газете» писал: «Накануне  войны и в военное время  приток крупных банковских капиталов  в Беларусь вновь усилился. Петербургские  и московские банки взялись за местные банкирские конторы. В 1913 году прикажет долго жить самая крупная в Северо-Западном крае Виленская банкирская контора Израиля Бунимовича (ее отделения действовали в Ошмянах и Сморгони). Ее купит Санкт-Петербургский международный коммерческий банк». Таким образом, можно видеть, что участь банкирского дома Израиля Беньяминовича Бумиловича была решена более крупным банком.

К моменту продажи  банкирского дома его активные операции в сумме составляли 3 млн. 660 тыс. руб., из них учет векселей - 2 млн. руб. Из этого следует, что вексельная операция была основной. В пассиве 3 млн. 400 тыс. руб. составляли текущие счета и срочные вклады клиентов.После того, как Израиль Бунимович продал свой банк «Петербургскому банку», который превратил его в свое виленское отделение, Илья был назначен директором этого отделения³.

История продажи банкирского дома Израиля Беньяминовича Бунимовича в Вильно свидетельствует о том, что Петербургский Международный коммерческий банк охотно приобретал вместе с клиентелой действовавшие в крупных городах России банкирские заведения и передавал их своим отделениям.

2. Благотворительная  деятельность И. Б. Бунимовича

 

 

Историограф «литовского Иерусалима» Г. Аграновский пишет: «…в историю Вильнюса Бунимович вошел не только благодаря своему богатству, но, главным образом, благодаря своей широкой благотворительной деятельности… Он был… старостой Большой синагоги» и т.д. Профессор Бен-Цион Динур писал о нем: «…Бунимович в тринадцатилетнем возрасте поступил на службу в контору и стал крупным богачом-собственником, своего рода «гением». Бунимович сделал много добра евреям: поддерживал еврейскую торговлю, жилищное строительство и приобретение земли - этим он помог некоторой части еврейского населения покинуть переулки трущоб»⁴.

Ещё в 1846 году виленский  губернатор, обсуждая с подчинёнными ему чиновниками деятельность еврейских благотворительных организаций, предлагал «учредить при Виленском еврейском госпитале, по примеру христианских, еврейскую богадельню . . .»⁵.

Однако официальная родословная  этого учреждения начинается только с 1864 года. В документе от 1871 года мы читаем: «. . . тогда же (т.е. в 1864 году - Г. А. Аграновкий) передано было из госпиталя еврейскому обществу 22 больных и с того времени в городе Вильне, в наёмном доме, учреждена богадельня на ассигнованные собственно для неё из коробочного сбора 4 тысяч рублей . . . В настоящее время богадельня не имеет никакого устава, ни постоянного врача . . . Ныне призревается в богадельне до 75 человек . . .»⁶. Проект устава был подготовлен только в 1875 году. В первом пункте его говорилось: «Для призрения слабосильных и престарелых евреев обоего пола учреждается в городе Вильне богадельня на 65 кроватей в купленном для той цели доме на предместье Лукишки под № 1653». Устав был утверждён в сентябре 1878 года.

Госпиталь состоял из одного большого здания и приобретенного в 1879 г. домика, примыкавшего к главному зданию. Он имел 2 этажа и подвальные помещения, где помещалась прислуга. Кухня находилась в нижнем этаже главного здания, прачечная и сушилка там же. Бани не было, а были ванны. Ледник находился у задних ворот здания. Покойницкая состояла из одной комнаты во втором дворе главного здания. При госпитале был вначале еврейский молитвенный дом, а затем и часовня. Он имел небольшую библиотеку, которая ежегодно пополнялась медицинскими изданиями, на подписку которых отпускалось каждый год по 40 руб. Больница имела 135 штатных кроватей, но обыкновенно в ней помещалось гораздо больше больных, особенно в зимнее время.

В госпитале были следующие  отделения:

а) для острых и заразных больных: мужское и женское отделения;

б) для хронических  больных: мужское и женское отделения;

в) для хирургических  больных: мужское и женское отделения;

г) для больных сифилисом: мужское и женское отделения;

д) для глазных больных: мужское и женское отделения;

е) для психических  больных: мужское и женское отделения;

ж) родильное отделение;

з) гинекологическое отделение;

и) детское отделение;

к) временное отделение  для оспенных больных, мужское и  женское отделения⁷.

Сведения о начальном  периоде существования дома престарелых («Мошав Скейним») мы находим в вышецитированном документе 1871 года: « . . . Призреваемых в богадельне евреев бывает от 50 до 70 . . . До перестройки госпиталя, т.е. до 1865 года, богадельня помещалась в самом госпитале и с 1865 года находится в наёмном доме Рындзюнского при Жандармском переулке . . . (теперь это улица Иогайлос - Г. А. Аграновский)». Вскоре богадельня переехала в дом № 1653, в котором она находилась вплоть до начала Второй Мировой войны.

В начале ХХ столетия в богадельне «призревалось 107 мужчин 96 женщин, увечных и слабосильных, в возрасте от 50 до 90 лет». В богадельне был свой молитвенный дом «Мошав Скейним»⁸.

Управлялась богадельня Советом старейшин; как правило, это были богатые вильнюсские купцы, имевшие возможность жертвовать деньги на содержание опекаемого ими приюта. Под проектом первого устава богадельни мы видим подписи М. Рабиновича, А. Манасевича, С. Валка и др. В конце XIX - начале ХХ столетий возглавлял Совет старейшин известный вильнюсский банкир и филантроп И. Бунимович. В состав Совета входили Е. Выгодский, Х. Берлин, З. Жук и др. Совет выбирался на 3 года и состоял из 6 человек.

Израиль Беньяминович Бунимивич возглавлял Совет богадельни вплоть до конца своей жизни (1929 г.); в 1926 году было отмечено сорокалетие его деятельности в Совете богадельни и он был избран почётным президентом. В дальнейшем, вплоть до ликвидации богадельни, в состав её Совета входил представитель семьи Бунимовичей.

В конце XIX в. Израиль Беньяминович возглавил в Вильно «Общество дешевых гигиенических квартир», действовавшее под эгидой Еврейского колонизационного общества, в начале XX в. был главой попечительского совета виленского еврейского госпиталя.

Жизнь большинства вильнюсских  евреев никогда не была лёгкой. Для  материальной поддержки наиболее бедных из них в 1887 году было создано «Общество дешёвой столовой для бедных евреев», предоставлявшее своим клиентам обеды по символическим ценам. Руководитель общества, известный еврейский общественный деятель, участник 1 Сионистского конгресса в 1897 году, банкир Арье Найшуль (1857 - 1928) сообщал в июле 1907 года: «В столовой теперь обедает до 900 - 1000 человек в день». В 1920 годы в состав правления входили два представителя наиболее известной в городе банкирской семьи Бунимовичей: Израиль и его сын Тобиаш⁹.

Дочь И. Б. Бунимовича Зинаида вспоминала, что, когда отец выходил из дома, нередко к нему кидались евреи поцеловать руку. Решив в 1912 г. уйти от дел, он не передал банк по наследству, а раздал деньги вкладчикам, сказав: «Мне бедные евреи доверили свои деньги, и я обязан вернуть их им в целости. А что сделают мои дети, я не знаю». Согласно публикации в виленской газете «Наше время» от 22 ноября 1938 г., он раздал всем вкладчикам деньги с процентами. Но и он не остался с пустыми руками: помимо капитала суммой более двух миллионов рублей золотом, ему принадлежали несколько домов, поместий и т.д.

Свой банк, как уже говорилось выше, он продал «Петербургскому банку». Он весьма напоминал в некоторых чертах главного героя романа Мориса Дрюона «Сильные мира сего» (в частности, в отношениях с сыном Евсеем). Не только не являясь ортодоксом, но и обладая весьма широкими взглядами (даже в смешанных браках своих сыновей он выстраивал отношения с невестками на основе их личных качеств, а не в зависимости от религиозной приверженности), тем не менее, придерживался основных традиций.

Известность его в  Западном крае была столь высока, что  сын виленского губернатора Лев  Любимов, отмечая в своих мемуарах «На чужбине» сложности, с которыми сталкивался его отец в установлении линии поведения в столь «пестром» в национальном отношении городе, как Вильно, вспоминал, что тому нужно было умудриться принять в торжественные дни порознь высших иерархов православной и католической церквей и одного из богатейших людей Западного края банкира Бунимовича вместе с его красавицей-женой так, чтобы ни один из них не почувствовал себя уязвленным и не обиделся.

Бунимович получил звание потомственного почетного гражданина (его дочь Зинаида как-то вспоминала, что отцу предлагали дворянство, вероятно, баронский титул, но за это хотели денег - он отказался, заявив, что на ерунду деньги выбрасывать не собирается!), был награжден несколькими орденами, был выборщиком в Первую Государственную Думу. Бунимович жил вместе с семьей в собственном особняке на Большой Погулянке (ныне - улица Басанавичюса, дом №5), имел собственный выезд и винный погреб. От природы обладал хорошим вкусом и пониманием красоты, что сказалось и в его особняке. В доме Бунимовича проводились званые вечера (Зинаида вспоминала, что видела там читавшего свои произведения Шолома Аша). В начале первой мировой войны он вместе с женой переехал в Москву, а в его доме в оккупированном немцами Вильно было открыто офицерское собрание кайзеровской армии, что, естественно, нанесло непоправимый удар по содержимому погребов.

После оккупации Литвы  Советским Союзом и установления там большевистской власти в его  доме размещалось министерство культуры, а в его роскошном, некогда  обитом дубовыми панелями кабинете расположился сам министр.

Дом Израиля Бунимовича – это интереснейшая страница истории.

В 1909 году банкир Израиль  Бунимович перестроил свой трёхэтажный  дом в начале улицы Большой  Погулянки в четырёхэтажный. Этот дом стоял самым крупым и заметным в своей округе и соответствовал положению Бунимовича в обществе, как одного из самых богатых людей в Вильнюсе. Но в историю Вильнюса Бунимович вошёл не только благодаря своему богатству, но, главным образом, благодаря своей широкой благотворительной деятельности. Он был членом правления еврейского госпиталя, дома для престарелых, старостой Большой синагоги и т.д.

Профессор Бен-Цион Динур писал о нём: « ... Бунимович в тринадцати летнем возрасте поступил на службу в контору и стал крупным богачом-собственником, своего рода «гением». Бунимович сделал много добра евреям: поддерживал еврейскую торговлю, жилищное строительство и приобретение земли - этим он помог некоторой части еврейского населения покинуть переулки трущоб»¹⁰.

По-видимому, не случайно с началом Первой Мировой войны  в доме Бунимовича расположился ЕКОПО - еврейский комитет помощи жертвам войны. Об истории этой организации рассказывает Д. Швайлих, куратор ЕКОПО, назначенный на эту должность летом 1940 года советскими властями: «Общество ЕКОПО было основано в 1914 - 1915 гг. во время первой империалистической войны. Целью общества являлось, в первую очередь, придти с помощью беженцам. Центральный комитет общества находился в Петербурге. В Вильне же работал «Областной комитет помощи». Общество тогда содержало 169000 беженцев, большая часть которых находилась в Вильне . . . После занятия города Вильно поляками общество переменило своё название на «ИКОПО» («Israelicki komitet Pomocy»)»¹¹. . .

В 1920 году был разработан новый устав, подписанный Ц. Шабадом, М. Шалитом и др. В 1922 году он был  утверждён польскими властями.

Как пишет далее в  своём отчёте Д. Швайлих: «До 1926 - 1927 года общество проявило широкую деятельность, отстраивая целый ряд разрушенных войной еврейских хозяйств, основывая сиротские дома, продуктивизируя провинциальное еврейское население, доставляя медицинскую помощь и т.п. После основания специальных институций (ОРТ, ТОЗ, ИЕАС) эти последние перенимали от ИКОПО соответствующие им функции, ввиду чего значение ИКОПО и его поле деятельности становится всё более и более узким. В этом же 1926 году ИКОПО начинает вести совсем новую деятельность, которая до 1 сентября является важной и почти единственной работой, проводимой обществом, а именно получает право от «Джойнта» основывать, субсидировать и проводить контроль беспроцентных касс в Виленской провинции»¹².

Обществу ЕКОПО всегда придавалось большое значение, поэтому  во главе его стояли общепризнанные в еврейском мире авторитеты.

В 1922 году Совет общества возглавлял Ц. Шабад, в состав его  входили известный литератор  М. Шалит, раввины И. Рубинштейн, Х.-О. Гродзенский, С. Фрид, а в 1942 году в состав Совета вошли известные сионистские деятели: Я. Выгодский, И. Регенсбург, Г. Гершун. В 1933 году общество провело субсидирование, ревизии и проверки 89 местечковых беспроцентных касс взаимопомощи. В состав общества на 1 января 1934 года входило 907 человек. В конце 1933 года к руководству обществом пришли деятели сионистской ориентации, шабад не был избран членом Совета. Председателем Совета стал Я. Выгодский, вице-председателем и генеральным секретарём остался М. Шалит. Состав руководства почти не менялся до осени 1940 года, когда оно было ликвидировано советскими властями.

Ещё в 1921 году ЕКОПО пытался  создать при комитете эмиграционный  отдел. Но решить этот вопрос удалось  только в 1924 году. Сохранилось письмо от 27 октября 1924 года «Центрального общества эмиграции в Польше» в адрес вильнюсского старосты с информацией о том, что в Вильнюсе создаётся филиал эмиграционного общества (ИЕАС) и что создать филиал поручается М. Шалиту, И. Рубинштейну и Эл. Рудницкому. Сохранился отчёт об организационном собрании в Вильнюсе.

В 1931 году во главе Вильнюсского ИЕАС стояли те же самые руководители, что и во главе ЕКОПО: раввины  И. Рубинштейн, Х.-О. Гродзевский, С. Фрид, а также Ц. Шабад и М. Шалит.

Председателем филиала был избран М. Шалит. Помещалось Эмиграционное бюро в тех же помещениях, что и ЕКОПО.

В 1933 году эмигрировало 532 человека, а за полтора года с 1 апреля 1934 года до 1 октября 1935 года - 1140 человек. В конце тридцатых годов в состав правления кроме М. Шалита входили также С. Фрид, И. Валк, Эл. Рудницкий и Я. Выгодский. Филиал ИЕАС был ликвидирован советскими властями в сентябре 1940 года.

В доме Бунимовича находился  и популярный у вильнюссцев еврейский  музей. Он был создан ещё в 1913 году при участии А. Виршубского, Я. Выгодского, инженера Л. Френкеля и др., как одно из подразделений историко-этнографического общества любителей еврейской археологии.

В годы немецкой оккупации  работа общества прервалась и была возобновлена в 1919 году приехавшим в Вильнюс С. Анненским. В состав правления общества в 1925 году входили: председатель - М. Шалит, вице-председатель Я. Чернихов и архитектор Д. Розенхаус (автор проекта хоральной синагоги в Вильнюсе), казначей - Ц. Шабад, секретарь - П. Кон.

В 1926 году был зарегистрирован новый устав общества - оно получило название «имени Анненского».