Блаженный Августин

 Блаженный Августин

Августин (354—430) — выдающийся, можно даже сказать, гениальный мыслитель, вписавший заключительные страницы в историю духовной культуры Рима и всей античности своими многочисленными  трудами и заложивший мощный фундамент  религиозно-философской мысли средневековья. Он был вдохновителем многочисленных и разнообразных идей и течений  в области не только богословия и  общей философии, но и научной  методологии, этических, эстетических и историософских воззрений.

Учение о бытии Августина  близко к неоплатонизму. По Августину, все сущее, поскольку оно существует и именно потому, что Оно существует, есть благо. Зло — не субстанция, а недостаток, порча субстанции, порок и повреждение формы, небытие. Напротив, благо есть субстанция, “форма” со всеми ее элементами: видом, мерой, числом, порядком. Бог есть источник бытия, чистая форма, наивысшая красота, источник блага. Поддержание бытия мира есть постоянное творение его Богом вновь. Если бы творческая сила Бога прекратилась, мир тотчас же вернулся бы в небытие. Мир один. Признание многих последовательных миров — пустая игра воображения. В мировом порядке всякая вещь имеет свое вместо. Материя также имеет свое место в строе целого.

Августин считал достойным  познания такие объекты, как Бог  и душа: бытие Бога возможно вывести из самосознания человека, т.е. путем умопостижения, а бытие вещей — из обобщения опыта. Он анализировал идею Бога в соотношении с человеком, а человека — в отношении к Богу. Он осуществил тончайший анализ жизненного пути человека — разработал философскую антропологию. Душа, согласно Августину, — нематериальная субстанция, отличная от тела, а не простое свойство тела. Она бессмертна. В учении о происхождении человеческих душ Августин колебался между идеей передачи душ родителями вместе с телом и идеей креационизма — творения душ новорожденных Богом.

Бог, мир и человек. Мировоззрение  Августина глубоко теоцентрично: в центре духовных устремлений — Бог как исходный и конечный пункт размышлений. Проблема Бога и его отношения к миру выступает у Августина как центральная. Креационизм (творение), сформулированный в Священном Писании, осмысливается и комментируется крупнейшими мыслителями. Как и Плотин, Августин рассматривает Бога как внематериальный Абсолют, соотнесенный с миром и человеком как своим творением. Августин настоятельно противопоставляет свои воззрения всем разновидностям пантеизма, т.е. единства Бога и мира. Бог, по Августину, сверхприроден. Мир, природа и человек, будучи результатом творения Бога, зависят от своего Творца. Если неоплатонизм рассматривал Бога (Абсолют) как безличное существо, как единство всего сущего, то Августин истолковывал Бога как личность, сотворившую все сущее. Августин специально подчеркивал отличие так понимаемого Бога от Судьбы, фортуны, занимавших и занимающих столь большое место не только в древности, но и по сию пору. Августин всемерно подчеркивает абсолютное всемогущество Бога (“Исповедь”. 1. 4). По Августину, христианский Бог всецело овладел судьбой, подчинив ее своей всемогущей воле: она становится промыслом, предопределением его. Утверждая принцип бестелесности Бога, Августин выводит отсюда принцип бесконечности божественного начала. Если Бог, говорит Августин, “отнимет от вещей свою, так сказать, производящую силу, то их так же не будет, как не было прежде, чем они были созданы” (“О граде Божием”. XII. 25). Августин писал: “Не мать моя, не кормилицы мои питали меня сосцами своими, но Ты через них подавал мне, младенцу, пишу детскую, по закону природы. Тобою ей предначертанному, и по богатству щедрот Твоих, которыми Ты облагодетельствовал все твари по мере их потребностей” (“Исповедь”. 1. 6).

Вечность и время. Размышления  Августина о творении мира Богом  привели его к проблеме вечности и времени. Естественно возникал вопрос: что же, выходит Бог пребывал в недеянии до того, как сотворил мир? Августин прекрасно понимал всю невероятную сложность проблемы времени. “Что же такое время?” — спрашивал он и отвечал: “Пока никто меня о том не спрашивает, я понимаю, нисколько не затрудняясь; как скоро хочу дать ответ об этом, я становлюсь совершенно в тупик” (“Исповедь”. 14. 17). В результате глубоких размышлений Августин пришел к выводу: мир ограничен в пространстве, а бытие его ограничено во времени. Время и пространство существуют только в мире и с миром. Начало творения мира есть вместе с тем и начало времени. Вот удивительно точное определение времени: время есть мера движения и изменения .

В этом гениально простом  философском определении такого тонкого феномена, как время, Августин опередил И. Ньютона и превосходил  А. Эйнштейна. Это определение —  верное и вполне научное и поныне. Августин, стремясь установить соотношение  настоящего, прошедшего и будущего, пришел к гениальной идее: ни прошедшее, ни будущее не имеют реального существования — действительное существование присуще только настоящему. И в зависимости от него мы осмысливаем и прошлое, и грядущее: нет никакого “пред тем” и никакого “потом”. Прошедшее обязано своим существованием нашей памяти, а будущее — нашей надежде. Характерная черта настоящего — стремительность его течения: человек не успеет оглянуться, как он уже вынужден вспомнить о прошлом, если он в этот момент не уповает на будущее. Какая поразительная тонкость мысли у великого философа, ведь свою концепцию он нередко именует релятивистской теорией времени.

Вечность же мыслится Августином так: в мире мыслей-идей Бога все  есть раз и навсегда — статичная  вечность неотделима от Бога. “Умственным  взором я отделяю от вечного всякую изменчивость и в самой вечности не различаю никаких промежутков  времени, так как промежутки времени  состоят из прошедших и будущих  изменений предметов. Между тем  в вечном нет ни преходящего, ни будущего, ибо что проходит, то уже перестает существовать, а что будет, то еще не начало быть. Вечность же только есть, она ни была, как будто ее уже нет, ни будет, как будто доселе ее еще не существует” (“Об истинной религии”. X). Августин связывает идею времени с движением сущего: “Моменты этого движения и изменения, поскольку совпадать не могут, оканчиваясь и сменяясь другими, более краткими или более продолжительными промежутки, и образуют время” (“О граде Божием”. X. 2).

Имея в виду длительность как атрибут времени, Августин говорит: “Время есть действительно какое-то протяжение” (“Исповедь”. XI. 23). Настоящее остается действительным временем только при том условии, что через него переходит будущее в проведшее (“Исповедь”. XI. 14). Мыслитель находится в творческих поисках: “Я ничего не утверждаю, а только доискиваюсь истины и пытаюсь узнать ее. Не скажут ли мне, что и эти времена, прошедшие и будущие, также существуют; только одно из них (будущее), переходя в настоящее, приходит непостижимо для нас откуда-то, а другое (прошедшее), переходя из настоящего в свое прошедшее, отходит непостижимо для нас куда-то, подобно морским приливам и отливам? И в самом деле, как могли, например, пророки, которые предсказывали будущее, видеть это будущее, если бы оно не существовало? Ибо то, что не существует, и видеть нельзя... Итак, надобно полагать, что и прошедшее, и будущее время также существуют, хотя непостижимым для нас образом” (“Исповедь”. XI. 17). Августин мучается в поисках истины по этому вопросу, но в результате заключает:

“Теперь ясно становится для  меня, что ни будущего, ни прошедшего не существует, и было бы точнее выражаться так: настоящее прошедшего, настоящее  будущего. Только в душе нашей есть соответствующие три формы восприятия, а не где-нибудь инде (т.е. не в предметной действительности): для прошедшего есть у нас память, а для будущего — чаяние, упование, надежда (“Исповедь”. X. 20).

Добро и зло — теодицея. Говоря о деяниях Бога, мыслители  подчеркивали его всеблагость. Но в мире творится и зло. Почему всеблагой Бог допускает зло? Не на нем ли лежит ответственность за зло в тварном мире? Мимо этих вопросов не мог пройти ни один религиозный философ, включая, конечно, и Августина. В неоплатонизме зло рассматривалось как отрицательная степень добра. Опираясь на тексты Священного Писания, где говорится о доброте Творца, Августин доказывал, что все сотворенное им в той или иной мере причастно к этой абсолютной доброте: ведь Всевышний, осуществляя творение, запечатлел в тварном определенную меру, вес и порядок; в них вложены внеземной образ и смысл. В меру этого в природе, в людях, в обществе заключено добро. Подобно тому как тишина есть отсутствие шума, нагота — отсутствие одежды, болезнь — отсутствие здоровья, а темнота — отсутствие света, так и зло — отсутствие добра, а не нечто, существующее само по себе, как некая особая сила. Правда, это слабое утешение для страждущего и терпящего, попытка Августина снять с Бога ответственность за зло в мире не убедительна. Правда, некоторое слабое утешение возможно, если учесть относительность зла и воспринимать его как ослабленное добро и как необходимую ступень к добру. Бывает и так, что мучающее человека зло в конечном счете оборачивается добром. Так, до словам Г. Гегеля, прогресс человечества совершается через зло, в котором усматривается какая-то созидающая сила. Далее, человека наказывают за преступление (зло) с целью принести ему же добро через искупление и муки совести, что приводит к очищению. В диалектике бытия порой трудно даже разобраться, что добро, а что зло. Так нередко рассуждают диалектично мыслящие моралисты: ведь без зла мы бы и не знали, что такое добро.

О свободе и божественном предопределении. Большое влияние  на последующую христианскую философию  оказало учение Августина о божественной благодати в ее отношении к  воле человека и о божественном предопределении. Суть этого учения в следующем. Первые люди до грехопадения обладали свободной  волей: могли не грешить. Но Адам и  Ева дурно использовали эту свободу , после грехопадения потеряли ее. Теперь они уже не могли не грешить. После искупительной жертвы Иисуса Христа избранные богом уже не могут грешить. Божество от века предопределило одних людей к добру, спасению и блаженству, а других — к злу, погибели и мучениям. Без предопределенной божественной благодати человек не может иметь доброй воли. Эту позицию Августин отстаивал в ожесточенной полемике с одним из церковных писателей -Пелагием, который утверждал, что спасение человека зависит от его собственных нравственных усилий. Учение Августина предопределении можно назвать религиозным фатализмом. Идеи Августина по этому вопросу породили широкую и острую дискуссию, длившуюся многие века (даже сейчас).

Августин, критикуя скептицизм, выдвинул против него следующее возражение: без знания истины невозможно и “вероятное”  знание, так как вероятное есть нечто правдоподобное, т.е. похожее  истину, а чтобы узнать, что похоже на истину, надо знать саму истинy. Где же ее найти? По мысли Августина, наиболее достоверное знание — это знание человека о своем собственном бытии и о знании. “Знаешь ли ты, что ты существуешь? Знаю... Знаешь ли ты, что ты мыслишь? Знаю... Итак, ты знаешь, что существуешь; |знаешь, что живешь; знаешь, что познаешь” (“Монологи”. 17. 1).

Эта же мысль изложена им и другими словами: “Всякий, кто  сознает, что он сомневается, сознает  это (свое сомнение — Л.С.) как некоторую  истину...” “Кто сомневается в том, что он живет, помнит, сознает, желает, мыслит, знает, судит? И даже, если он сомневается, то все же... он помнит, почему сомневается, сознает, что сомневается, хочет уверенности, мыслит, знает, что не знает (того, в чем сомневается — Л.С.), думает, что не следует опрометчиво соглашаться” (“Об истинной религии”. XXXIX). Познание, по Августину, основано на внутреннем чувстве, ощущении и разуме. Человек, говорит Августин, имеет о доступных пониманию и разуму предметах познание, хотя и малое, однако совершенно достоверное, и жалким образом обманывается тот, кто думает, что чувствам не надо верить. Нормой же познания является истина. Неизменная, вечная истина, согласно Августину, есть источник всех истин, есть Бог.

Новым в теории познания было утверждение Августина об участии  воли во всех актах познания, т.е. понимание  познания как энергийно-волевого процесса. Характеризуя роль волевого начала в чувствах, Августин подарил в века афоризм: “Человек испытывает страдания ровно настолько, насколько поддается им”.

Учение о душе, воле и  познании. Разум и вера. Августин говорил о скептиках: “Им показалось вероятным, что истину найти нельзя, а мне кажется вероятным, что  найти можно”. Разум, по Августину, есть взор души, которым она сама собой, без посредства тела, созерцает  истинное. Истина же содержится в нашей  душе, а душа наша бессмертна, и человек  не вправе забывать о внеземной цели своей жизни. Человек должен подчинять  свои знания мудрости, ибо в спасении души — его высшее назначение. “Все, что мы созерцаем, мы схватываем мыслью или чувством и разумением. Душа угаснуть не может, если не будет отделена от разума. Отделиться же она никак  не может”. Августин рассматривает  разум как очень важную функцию  души:

“Я полагаю, что душа питается не иным чем, как разумением вещей  и знанием, умозрениями и размышлениями, если может через них познать  что-нибудь. К изучению наук ведет  нас двоякий путь — авторитет  и разум: по отношению ко времени  первенствует авторитет, по отношению  ко времени первенствует авторитет, а по отношению к существу дела — разум.

Вера в авторитет весьма сокращает дело и не требует никакого труда. Если она тебе нравится, ты можешь прочитать много такого, что об этих предай метах написали, как  бы из снисхождения, великие и божественные мужи, найти ходя это необходимым для пользы простейших, и в чем они требовали веры к себе со стороны тех, для чьих душ, более тупоумных или более занятых житейскими делами, другого средства к спасению быть не могло. Такие люди, которых всегда громаднейшее большинство, если желают постигать истину разумом, весьма легко одурачиваются подобием разумных выводов и впадают в такой смутный и вредный образ мыслей, что отрезвиться и освободиться от него не могут никогда или могут только самым бедственным для них путем. Таким полезнее всего верить превосходнейшему авторитету и соответственно ему вести жизнь” .

Об обществе и истории. Размышляя о социальной реальности, в частности о богатстве и  бедности, Августин утверждал, что имущественное  неравенство людей — неизбежное явление социальной жизни. Поэтому  бессмысленно стремиться к уравнению  богатств: неравенство будет продолжаться во все века, пока будет существовать земная жизнь человечества. Августин утешал людей тем, что человек добродетельный, хоть и находится в рабстве и наг, в душе свободен и, напротив, злой человек, хоть он и царствует, — жалкий раб своих пороков (“О граде Божием”. IV. 3). Августин, опираясь на одну из основных христианских идей — идею принципиального равенства всех людей перед Богом (ведь они происходят от одного праотца), призывает их к тому, чтобы жить в мире.

Осмысление реальных судеб  человечества составляет то, что является философией истории Августина, изложенной в 22 книгах его главного труда “О граде Божием”. Здесь он сделал попытку  охватить всемирно-исторический процесс, поставить историю человечества в тесную связь с планами и  намерениями Божества. По Августину, человечество образует в историческом процессе два “града”: с одной  стороны, светское государство —  царство зла, греха, царство дьявола, а с другой — христианскую церковь  — царство Божие на земле.

Эти два града созданы, по Августину, двумя родами любви: земное царство создано любовью человека к самому себе, доведенной до презрения  к Богу, а небесное — любовью  к Богу, доведенное до презрения  к самому себе. Эти два града, параллельно развиваясь, переживают шесть главных эпох: первая эпоха — от Адама до Потопа; вторая — от Ноя до Авраама; третья — от Авраама до Давида; четвертая — от Давида до вавилонского пленения — время иудейских царей и пророков; пятая — от вавилонского пленения до рождения Христа; шестая эпоха началась с Христа и завершится вместе с концом истории вообще и со Страшным Судом; тогда граждане “града Божия” получат блаженство, граждане “земного града” будут преданы вечным мучениям.

Хотя в основу периодизации мировой истории Августин положил  факты из библейской истории еврейского народа, однако во многих эпизодах он касается событий из истории восточных  народов и римлян. Рим был для  Августина центром язычества  и вражды к христианству. Само сочинение  “О граде Божием” Августин начал  писать под впечатлением разгрома в 410 г. столицы тогдашнего мира варварами-вестготами под началом Алариха. Августин оценил эту катастрофу как наказание Риму за его прежнюю борьбу против христианства и начало крушения “земного града” вообще. Несмотря на всю мифичность этой августиновской концепции, следует подчеркнуть, что это была все-таки попытка создать именно философию истории. Обратно в раздел философия

Наибольшим  авторитетом на Западе пользовался Аврелий Августин (354 – 430). Его родители – обедневший римский патриций и христианка Моника. Августин одно время был в секте манихеев. В 386 г. обращается в христианство.

Августин  хорошо знал античную философию и  культуру. Он говорил об античной философии как о пестром скоплении противоречивых мнений, где "одни утверждали, что мир один, другие – что миров существует бесчисленное множество; одни – что этот единственный мир имеет начало, другие – что он его не имеет; одни – что он будет иметь конец; другие – что он будет существовать вечно; одни говорили, что души бессмертны, другие – смертны" и т.д. За всем этим Августин видел пустые словопрения, подстрекаемые дьяволом и имеющие целью смешать ложь с истиной. Нужно идти христианским путем веры, ведущей к истине без всякого исследования, а потому и без ошибок.

Августин  высоко оценивал Платона и платоников (особенно Порфирия). В платонизме подчеркивалась теологическая сторона. Платоновское учение об идеях трактуется как учение о прообразах вещей, содержащихся в  уме Бога.

Августин  находится у истоков фундаментальной  идеи средневековой христианской философии: природа есть божественное творение, ее созерцание полезно, если его целью  является не наслаждение ею самой, а  наслаждение ее творцом. Преобразование природы – дело сомнительное и  даже нечестивое, поскольку означало бы злонамеренное вмешательство  в установленный Богом порядок. Не случайно позднее изыскания алхимиков  во всеобщем мнении были делом подозрительным и нечестивым, граничащим с колдовством.

Абсолютным  существованием обладает только Бог, "благо  абсолютно наивысшее, выше которого ничего не может ни быть, ни быть помыслено". На существование этого наивысшего блага указывает восходящая лестница благ, имеющих место в мире. Абсолютное и неизменное бытие Бога есть источник и причина всякого иного бытия, ограниченного и изменяемого. Бог как Бытие творит, как Истина он все освещает, как Любовь он все притягивает и умиротворяет. Бытие, Истина, Любовь (Благо) – атрибуты Бога. Истина – это идеи, мысли Бога.

Августин  стоит на позиции креационизма (творение мира "из ничего"). Приведем ряд  характерных фрагментов из "Исповеди". "Святый Боже! Ты создал землю и небо не из себя, иначе они были бы подобны Тебе. Однако и вне Тебя не было ничего, из чего Ты  мог бы их создать. Следовательно, Ты создал их из ничего". "А кроме Тебя, Боже, Единая Троица и Троичное Единство, не было ничего, из чего Ты мог бы создать мир. Ты создал из "ничего" небо и землю, нечто великое и нечто малое, ибо Ты всемогущ и добр и потому сотворил все добрым: великое небо и малую землю. Был Ты и "ничто", из которого Ты и создал небо и землю".  А как это произошло? "Ты сказал  "и явилось" и создал Ты это словом Твоим".

Используя аристотельскую концепцию материи и формы, Августин говорит, что Бог творит "из ничего" и материю и формы. Не следует думать, что есть временная последовательность в сотворении материи и формы. "Материя неба и земли разная, различен "вид" неба и земли; материю же ты создал из "ничто"; мир из бесформенной материи; то и другое создал Ты разом: материя приняла форму без всякого замедления и перерыва".

Мир сотворен Богом по его свободной  воле. Бессмысленно спрашивать, почему Бог сотворил мир. Сотворив мир, Бог  заложил в сотворенное "семена" или "зерна" всех возможностей, которые  с течением времени реализуются. "Подобно тому как женщина беременна своим чадом, так мир в целом беременен зародышами всего сущего, что рождается". Сотворив мир по своей свободной воле, Бог ни на один миг не оставляет своего попечения над миром. Поэтому мир представляется переполненным чудесами, за которыми скрывается воля всемогущего творца.

Много внимания Августин уделяет времени. Это вытекает из необходимости ответить на вопрос: если Бог сотворил мир  в определенное время, что он делал  до момента творения и почему сотворил мир в это время, а не раньше? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно решить проблему, что значит "до" и "после", т.е. проблему времени.

Вслед за Аристотелем Августин говорит, что  время не существует независимо от вещей, оно есть характеристика изменений, происходящих в вещах. Поэтому, "если бы вещи были неподвижны, то не было бы и времени". В отличие от изменяющихся вещей Бог неподвижен. Неизменяемость Бога исключает его из времени  и говорить в отношении его "до" или "после" лишено смысла. Бог  сотворил время вместе с миром. "До творения мира времени не было. Творение вызвало некоторое движение; моменты  этого движения и изменения в  мире и есть время".

"Это  самое время создал Ты, и не  могло проходить время, пока  Ты не создал времени. Если  же раньше неба и земли вовсе  не было времени, зачем спрашивать, что Ты делал тогда. Когда  не было времени, не было  и "тогда"".

Августин  говорит о трудности в понимании  времени. "Что такое время? Если никто меня об этом не спрашивает, я  знаю, что такое время; если бы я  захотел объяснить спрашивающему  – нет, не знаю. Настаиваю, однако, на том, что твердо знаю: если бы ничто  не проходило, не было бы прошлого времени; если бы ничто не приходило, не было бы будущего времени; если бы ничего не было, не было бы и настоящего времени. А как могут быть эти два  времени, прошлое и будущее, когда  прошлого уже нет, а будущего еще  нет? И если бы настоящее всегда оставалось настоящим и не уходило в прошлое, то это было бы уже не время, а  вечность: настоящее оказывается  временем только потому, что оно  уходит в прошлое. Как же мы говорим, что оно есть, если причина его  возникновения в том, что его  не будет! Разве мы ошибаемся, сказав, что время существует только потому, что оно стремиться исчезнуть?".

Парадоксально понимание настоящего. "Настоящим  можно назвать только тот момент во времени, который невозможно разделить  хотя бы на мельчайшие части, но он так  стремительно уносится из будущего в  прошлое! Длительности в нем нет. Если бы от длился, в нем можно было бы отделить прошлое от будущего; настоящее не продолжается".

Как понимать существование вещей? Существовать, по Августину,  –  значит быть в  настоящем, быть в наличии. Но тогда  возникает сомнение в существовании  времени вообще. Ведь время складывается из прошлого, настоящего и будущего. Но то, что прошло, уже нет, а того, что будет, еще нет. Настоящее  сжимается с обеих сторон прошлым  и будущим. Тогда получается, что  при отсутствии прошлого и будущего настоящее сводится к нулю.

Если  все же мы считаем, что прошлое  и будущее существуют, то как? Вспоминая  о прошлом, о детстве, мы имеем  не сами события, а их образы. Наблюдая утреннюю зарю, мы предсказываем восход солнца; но мы же не видим самого солнца, а имеем только некоторый воображаемый образ. Отсюда Августин делает вывод: "Время существует только в нашей душе. Прошлое – в памяти, будущее – в ожидании. Его можно предвидеть по некоторым признакам, существующим уже в настоящем. Сущность настоящего времени составляет созерцание (iutuitus)".

Условие возможности времени – строение нашей души, в которой имеются  три разных установки: ожидание, устремленное к будущему, внимание, прикованное  к настоящему, и память, направленная на прошлое.

Выяснение природы времени Августин считает  великой задачей, вряд ли разрешимой. Сам он, однако, принимает время  как нечто реальное. Он говорит  об истории как необратимом непрерывном  процессе. Он выступает против идеи цикличности существования мира; при цикличности получалось бы, что  Христос был не однажды, что нелепо.

Но  главная проблема – это не космос, не природа, а человек. "Как же люди отправляются в путь, чтобы  восхищаться горными вершинами, грозными морскими волнами, океанскими просторами, блужданиями звезд, но при  этом оставляют в небрежении самих  себя?" Августин исходит из догмата  о творении человека по образу и  подобию Бога. Он говорит о том, что душа человека создается Богом  и после этого существует вечно.

Человек состоит из души и тела. Главное  в человеке – душа. "Что есть душа? Мне кажется, это некоторая  субстанция, причастная разуму, которая  приспособлена к управлению телом". Августин говорит о сложности  строения души, ее проявлениях. "Поскольку  душа оживляет тело и наполняет его  жизнью, она называется душой; поскольку  проявляет желания – волей; поскольку  вспоминает – памятью; поскольку  рассуждает и различает – разумом; поскольку отдается созерцанию –  духом; поскольку получает способность  чувствовать – душа есть чувство".

Душа  управляет телом. Но, "способ, каким  соединяются души с телами, весьма поразителен и решительно непонятен  для человека, а между тем это  и есть сам человек". "Я хотел  бы, чтобы люди подумали над тремя  свойствами в них самих… Вот эти свойства: быть, знать, хотеть. Я есмь, я знаю и я хочу; я есмь знающий и хотящий, я знаю, что я есмь и что я хочу, и я хочу быть и знать. Эти три свойства и составляют нераздельное единство – жизнь и, однако, каждое из них нечто особое и единственное; они нераздельны и все–таки различны".

Способности души – разум и волевая деятельность. Разум устремлен к познанию истины. "По ту сторону нашего ума есть некий закон, который называется истиной, и нет сомнений, что эта  неподверженная изменениям природа, превышающая  душу человеческую, существует… Человеческий интеллект, следовательно, находит  истину в виде объекта, выше себя. С  ее помощью он судит, и сам оценивается  ею. Истина – мера всех вещей, и тот  же интеллект измерен и оценен Истиной".

Познать истину может не всякая душа, "но лишь та, что чиста и свята, т.е. имеет око чистое, святое и покойное, коим только и можно увидеть идеи". Познать истину  –  это значит познать в себе образ Бога. "Не ищи ничего вне себя…, вернись  к самому себе; истина в глубине  человеческой, а если обнаружишь изменчивость природы своей, не страшись перешагнуть  через самого себя. Впрочем, превозмогая  себя, преодолей и суетные искушения  рассудка".

Августин  различает мудрость и знание. "Мудростью  следует называть знание вещей божественных, тогда как термин "знание" приложим к знанию человеческих вещей". Если истина принадлежит к "божественным вещам", то у Августина отсюда следует, что "истину знает только Бог, и, может быть, узнает душа человека, когда оставит это тело, то есть эту мрачную темницу". А что  касается познания самого Бога, то у  Августина наблюдается двойственность. С одной стороны, он характеризует  Бога рядом атрибутов (всемогущий, добрый и т.п.), а  с другой стороны, он говорит, что "лучше всего Бог  познается через незнание" (здесь  – сочетание катафатического и апофатического подходов).

Говоря  об естественном познании, Августин подчеркивает значение чувственного познания. "Мы не должны жаловаться на чувства, будто бы они нас обманывают, мы не имеем права требовать от них более надлежащего. Что видят глаза, то видят совершенно правильно. Если палка, опущенная в воду, кажется изломанной, то есть причина такого явления, так что мы больше права имели бы жаловаться на чувства, если бы они представляли палку в воде прямой. Глаза не обманывают, потому что передают душе предметы именно в таком виде, в каком они им представляются".

Августин  обсуждает проблему свободы воли и зла. Он выделяет три вида зла: онтологическое, моральное и физическое. В онтологическом плане утверждается, что существуют различные ступени бытия, его  совершенства. Зло – низшая ступень, отсутствие блага. Оно необходимо для  гармонии целого; зло допущено Богом  как часть всеобщего порядка  и служит украшению целого. Без  контраста добра и зла добро  не имело  бы своей цены.

Моральное зло – грех. Грех происходит от порочной воли, когда воля ошибочно предпочитает высшему благу низшие, Богу –  его создания. "Удаление от того, что сияет на вершине бытия, чтобы  прислониться к тому, что на порядок, или более, ниже, означает порчу воли".

Зло физическое – болезни, страдания, душевные муки и смерть – последствия первородного греха. "Порча тела, что отяжеляет  душу, – не причина, но кара за первый грех: не тело порочное делает душу греховной, но порочная, увязшая в грехе душа делает тело тяжелым и порочным".

Первородный грех сделал волю уязвимой, нуждающейся  в Божественной благодати. "Пока человек пытается жить, опираясь лишь на свои силы, без Божественной благодати, его освобождающей, он добыча греха; все же у человека всегда есть сила верить в своего Спасителя и, в  свободном волении, достичь благодати".

Активность  личности, свобода воли влечет человека к греху, поэтому истинный христианин истребляет в себе "греховное  своеволие". Августин  проповедует  пассивность, смирение, веру во всемогущего  Бога, любовь к Богу, надежду на небесное спасение. Он требует аскетизма, отказа от собственной индивидуальности, беспрекословного следования служителям Бога.

Зло – это любовь к себе, надменная  спесь; благо – любовь к Богу. "Две разновидности любви порождают два града: любовь к себе, вплоть до презрения к Богу рождает земной град; любовь к Богу, вплоть до полного самозабвения, рождает град небесный ("Град божий")". Эти два "града" – град дьявола и град Бога. "Два града – нечестивцев и праведников – существуют от начала человеческого рода, и пребудут до конца века. Теперь граждане обоих живут вместе, но желают разного, в день суда поставлены будут розно… Земной град создан любовью к самим себе, доведенной до презрения к Богу, небесный – любовью к Богу, доведенной до презрения к самому себе… Небесный град вечен; там никто не рождается, потому что никто не умирает; там истинное и полное счастье, которое есть дар Божий. Оттуда мы получили залог веры на то время, пока, странствуя, вздыхаем о красоте его". Тот, кто в земном граде определен к проклятию, в небесном – к спасению. Цель истории – не на земле.