Брачная структура населения

1.Брачная  структура населения

Брачное состояние человека — это его положение по отношению к институту брака в соответствии с законами и обычаями страны. Брачная структура населения — это распределение населения по брачному состоянию, обычно в сочетании с полом и возрастом. Поэтому часто говорят «брачно-возрастная структура». Единственным источником информации о брачно-возрастной структуре населения являются переписи населения. Брачное состояние в переписи может учитываться либо юридическое (когда браком считается только юридически оформленный брак), либо фактическое, т.е. устойчивый добровольный союз двух людей, совместно проживающих и ведущих общее хозяйство, но без юридического оформления. Во Всесоюзных переписях 1939, 1959 и 1970 гг. учитывались только две категории брачного состояния: состоящие в браке на критический момент переписи и не состоящие в нем. Это очень не устраивало ученых, изучающих проблемы брачности и занимающихся ее прогнозированием. Дело в том, что категория людей, не состоящих в браке, включает три категории брачного состояния: никогда не состоявших в браке (иначе холостых), вдовых, разведенных и разошедшихся. Последняя категория отличается от разведенных тем, что относится к людям, состоявшим в незарегистрированном («фактическом») браке.

Никогда не состоявшие в браке, вдовые, разведенные и разошедшиеся имеют неодинаковую вероятность вступления в брак (наибольшая вероятность — у разведенных и разошедшихся, наименьшая, после 30 лет, — у никогда не вступавших в брак). Поэтому прогнозировать будущую брачность по усредненным вероятностям вступления в брак для суммарной категории людей «не состоящих в браке» никогда не имело большого смысла, было довольно грубым. Начиная с переписи 1979 г. брачное состояние в переписи теперь учитывается в виде пяти категорий: никогда не состоявшие в браке, состоящие в браке на момент переписи, вдовые, разведенные и разошедшиеся. Последние две категории — разведенные и разошедшиеся показываются вместе, суммарно (что вызывает определенное сожаление, поскольку необходимо изучить различия в прочности юридического и фактического брака).

Распределение населения по брачному состоянию, или, иначе говоря, брачно-возрастная структура населения, описывается, так же как и половозрастная структура, с помощью группировок и относительных показателей. То есть каждая половозрастная группа населения подразделяется по категориям брачного состояния, и определяется удельный вес каждой категории в составе половозрастной группы. При этом возрастные группы выделяются следующие: до 18 лет, 18—19, 20—24 года, далее пятилетние возрастные группы до группы 55—59 лет, затем открытый интервал «60 лет и старше».

Рассмотрим брачную структуру населения России по данным Всесоюзных переписей населения 1959,1970, 1979, 1989 гг. и Всероссийской микропереписи 1994 г., ограничившись для примера одной возрастной группой 45 — 49 лет (таблица 3.3).

Данные переписей 1959 и 1970 гг. показывают распределение населения только по двум категориям брачного состояния, состоящих и не состоящих в браке, что, конечно, обедняет возможности анализа.

У мужчин на всем протяжении послевоенного сорокалетия от переписи к переписи доля состоящих в браке

заметно снижалась (в рассматриваемой возрастной группе, но в других возрастных группах динамика была такой же), в то время как у женщин вплоть до переписи 1979 г. она росла. После 1979 г. (может быть, и несколько раньше, этого мы уже не узнаем) доля замужних женщин также начала снижаться. Сокращение доли состоящих в браке мужчин при одновременном росте доли состоящих в браке женщин объясняется довольно просто. Основным фактором было улучшение соотношения полов в послевоенный период. Женщины получили больше возможностей для выбора мужа, а часть менее конкурентоспособных мужчин — по разным причинам: плохое здоровье или поведение, алкоголизм или физические недостатки и др. — не смогли вступить в брак или сохранить его.

После 1979 г. мы имеем возможность рассмотреть брачную структуру населения более подробно. Доля никогда не вступавших в брак к 50 годам считается в демографии долейокончательного безбрачия. После этого возраста шансы вступить в брак уже очень малы (во всяком случае, для женщин. Не потому, что женщины в этом возрасте чем-то нехороши, а просто потому, что почти не остается свободных мужчин. Как видно из таблицы, около 90% мужчин состоят в браке. Правильнее, конечно, сопоставлять число мужчин и женщин с некоторым возрастным лагом, поскольку женщины чаще выходят замуж за мужчин старше себя по возрасту. Но в данном случае большой ошибки нет, тем более что это всего лишь пример, поскольку в более старших возрастных группах доля женатых мужчин даже несколько больше, чем в группе 45—49 лет, — 87—88%). Данные в таблице показывают, что уровень окончательного безбрачия в нашей стране составляет 2—4% у мужчин и 3—4% у женщин. По сравнению с другими странами христианской культуры это очень небольшой процент и, судя по данным исторических исследований, таким он был у нас всегда.

Чего нельзя, к сожалению, сказать о доле вдовых — конечно же, женщин. Этот процент довольно высок, что отражает относительно низкую среднюю продолжительность жизни российских мужчин. Может вызвать удивление, что доля вдов снижается, в том числе и в первой половине 90-х гг., хотя известно, что в этот период происходило резкое увеличение смертности, в первую очередь мужчин.

Однако никакого противоречия нет. Снижение доли вдов объясняется все тем же улучшением соотношения полов, при котором женщины всех категорий брачного состояния получили больше возможностей вступить в брак, в том числе и в повторный. Таким образом, несмотря на рост мужской смертности и соответствующий ему рост женского овдовения, доля вдов несколько сократилась (за счет увеличения повторной брачности. Об этом можно прочитать в специальных работах).

Ну и, наконец, колонка с долей разведенных-разошедшихся. Эта доля сильно возросла и продолжает расти. Она отражает очень высокий уровень разводов, который существует в нашей стране. Надо иметь в виду замечание, сделанное по поводу доли овдовевших. В случае с долей разведенных-разошедшихся также надо учитывать повторную брачность.

Данные переписи населения позволяют рассчитать простые показатели, характеризующие брачную структуру более наглядно, чем это можно сделать с помощью процентных долей. На основе данных переписи можно рассчитать число лет, прожитых в определенном брачном состоянии некоторым условным поколением. Здесь нам придется немного отвлечься и познакомиться с понятиями реального и условного поколения, которые широко используются в демографическом анализе и с которыми нам придется иметь дело при изучении следующих разделов данной книги.

3. 3.6. семья  и домохозяйство

Наряду с семьей, а иногда вместо нее в переписях населения изучается распределение населения по домашним хозяйствам (домохозяйствам). Домохозяйство в переписи населения рассматривается не как вид хозяйственной деятельности (ведение домашнего хозяйства, организация быта), но как отдельный человек или группа людей, самостоятельно организующих условия своего быта. В отличие от семьи членами домохозяйства могут быть не только родственники или свойственники, но и друзья, компаньоны, пансионеры, наёмные работники, постоянно проживающие в домохозяйстве и принимающие участие в его организации. Образующими признаками домохозяйства являются общность бюджета его членов (полная или частичная) и их постоянное совместное проживание и питание.

Использование домохозяйства в качестве единицы наблюдения в переписях населения диктуется вниманием к бытовому укладу семей и одиноких людей. При этом необходимо учитывать правовой статус объединения людей в домохозяйство. Оно может быть только добровольным. Неправомерно отождествлять с домохозяйством проживание людей в различных учреждениях: больницах, интернатах, общежитиях, казармах, тюрьмах, домах для престарелых, монастырях и проч., поскольку в этих учреждениях люди вынуждены подчиняться распорядку, установленному администрацией. Какой бы сносной ни была жизнь в

любом учреждении, она никогда не сравнится с жизнью в своём жилище (хозяйстве). Поэтому люди, постоянно проживающие в учреждениях любого рода, не имеющие в них своего обособленного хозяйства (и бюджета), должны учитываться при переписи как проживающие вне домохозяйства (не имеющие собственного домохозяйства.). Принципы проведения переписей населения и жилищ, разработанные специалистами ООН в разные годы, по-разному трактуют данную категорию людей. Так, согласно рекомендациям 1950-1960-х гг., людей, постоянно проживающих в учреждениях, предлагалось считать членами «коллективных домохозяйств». В рекомендациях же 1980-1990-х гг. их предлагается учитывать как проживающих вне домохозяйств, что представляется более правильным.

В нашей стране после революции 1917 г. вплоть до микропереписи 1994 г. домохозяйство вовсе не учитывалось. Отказ от учета домохозяйств обосновывался руководителями советской госстатистики идеологическими аргументами: поскольку в состав домохозяйств могут входить и наемные работники членов домохозяйства, оно было объявлено категорией, присущей лишь капиталистическому строю. Кроме того, в тех же догматах компартии личное («частное») домохозяйство провозглашалось отмирающей, пережиточной формой быта (кстати сказать, как и «традиционная» семья), на смену которой непременно должны прийти «новые», «прогрессивные» коллективистские формы (дома-коммуны, фабрики-кухни и столовые, комбинаты-прачечные и т.п.). Поэтому-де домохозяйство не заслуживало внимания статистики.

Впервые домохозяйство вновь было учтено в качестве единицы счета лишь при микропереписи 1994 г., и планируется в том же качестве при переписи населения 1999 г. Однако в определении отношения к домохозяйству лиц, проживающих в учреждениях, наша статистика, кажется, решила развиваться в обратную сторону, нежели статистика международная. Так, при микропереписи 1994 г. данная категория лиц учитывалась как проживающие вне домохозяйства, а при переписи 1999 г. планируется считать их членами «коллективных» домохозяйств, что выглядит почти кощунственно по отношению к любому пониманию как домохозяйства (дома, домашнего очага), так и коллектива. Представляется единственно правильным учитывать военнослужащих в казармах, заключенных в тюрьмах и концлагерях и т.п. как людей, проживающих вне домохозяйства.

Домохозяйства различаются по семейному положению членов домохозяйств, по их размеру и структуре. По размеру домохозяйства подразделяются на одиночные (состоящие из одного лица) и групповые (состоящие из нескольких лиц). По семейному положению лиц, составляющих домохозяйство, они делятся на: 1) семейные, т. е. состоящие из людей, объединенных кровнородственными либо свойственными отношениями; 2) групповые (несемейные) различного рода коммуны, домохозяйства, состоящие из работодателей и их работников, и т.п.; 3) смешанные, в составе которых объединяются одна или несколько семей и другие люди, являющиеся либо не являющиеся, родственниками данной семьи.

По структуре домохозяйства подразделяются на простые и сложные. Простые состоят либо из одного лица (одиночные), либо из одной простой (нуклеарной) семьи. Остальные групповые и смешанные домохозяйства сложные. Чаще всего домохозяйство занимает отдельное жилище, но может занимать и часть жилища или два и более жилищ. Возможно и бездомное (кочевое) домохозяйство, члены которого переносят свой скарб с собой, не имея постоянного места жительства. Следует, очевидно, вновь вернуться к использованию и такой категории, как «глава домохозяйства в качестве основной единицы наблюдения». Если домохозяйство понимается как экономическая ячейка, то глава домохозяйства уже не может рассматриваться, как в случае семьи, лишь номинально как любой член семьи, выделяемый для группирования вокруг него остальных членов домохозяйства. Он должен обладать определенными экономическими признаками, выделяющими его среди членов домохозяйства. Даже если эти признаки существуют лишь в сознании членов домохозяйства, их фиксация имеет определённый научный смысл.

Общей тенденцией развития домохозяйств во всех индустриальных странах является уменьшение их размера и упрощение (нуклеаризация) внутренней структуры, что связано главным образом с соответствующими изменениями структуры семьи.

4. Особенности  современной семьи

Специфика современной семьи в России (хотя семьи у нас очень неоднородные) определяется, по меньшей мере, четырьмя особенностями.

1. Современная  семья – это союз, основанный  на любви, эмоциональном принятии и на поддержке. Это не означает, что так не было раньше, но сейчас это стало основным критерием. Современную девушку вряд ли удастся выдать замуж или сосватать без ее воли.

2. Переход  от расширенной семьи к нуклеарной (родители и дети). Такая ситуация – результат реализации потребностей в свободе и самостоятельности молодых людей. Но раздельное проживание молодых семей снижает или делает невозможным участие бабушек и дедушек в воспитании внуков. Вместе с тем, на фоне доминирования нуклеарного типа семьи у нас нередко встречаются и «территориально расширенные» семьи. Как правило, у молодых супругов еще нет своей жилплощади, они еще не приобрели полной финансовой самостоятельности, проживают в одной квартире с родителями и в значительной мере полагаются на их помощь.

3. Современная  семейная система является достаточно открытой – сегодня легко вступить в брак и также легко развестись. Правовые, этические, религиозные и социально-психологические барьеры как для создания, так и для расторжения брака сведены к минимуму.

4. В современной  семье особую роль играет родительство. Принципиально новая, гуманистическая позиция – это отношение к ребенку как к личности, заслуживающей уважения и права на свободный выбор. Сегодня особое значение в родительско-детских отношениях занимают эмоциональная и духовная близость, эмпатия.

Следует особо отметить феномен отцовства. Для современного отца характерно более раннее включение в воспитание – в младенчестве или даже в пренатальном развитии («школы отцов», роды вместе и т.д.). Отцовская любовь теперь приравнивается к любви материнской. «Отец 21 века» чаще берет на руки ребенка, больше гуляет с ним, общается, причем с удовольствием, таким образом, мы видим безусловно принимающую любовь отца. Также важны ответственность и пластичность современных отцов, готовность к перераспределению ролей в семье.

Кроме вышеперечисленных особенностей можно обозначить такие тенденции развития современной семьи.

1. Падение  рождаемости, уменьшение числа детей  в семье. А рост однодетных семей означает обеднение эмоциональной сферы и социально-коммуникативных связей ребенка.

2. Появление  так называемых «двухкарьерных» семей, где оба супруга ставят перед собой задачи профессиональной карьеры, роста и самореализации. В двухкарьерных семьях особое значение приобретает вопрос о распределении ролей и власти в семье, вопрос о лидерстве, взаимозаменяемости  в распределении семейных ролей, общности семейных и личностных ценностей, а также наличии ресурсов для поддержки семьи в вопросах воспитания детей и помощи в хозяйственно-бытовой сфере.

3. Поляризация  возраста вступления в брак  – либо очень рано (16-17 лет), либо  после 30 лет. В случае увеличения  брачного возраста молодые люди, как правило, осознанно не торопятся  создавать семью до более или  менее сложившейся профессиональной  и финансово-экономической основы. В результате часто получается, что они остаются в одиночестве  навсегда, особенно женщины. Мужчин  меньше (97 мужчин на 100 женщин), на  всех женщин их не хватит, тем  более – достойных.

4. Все  более часты случаи (хотя «неравные  браки» были распространены и  ранее) увеличения возрастной разницы  между супругами до 15-20 лет, причем в том числе и в сторону – жена старше.

5. Проблема  вдовства. Решается, если жена –  старше. В основном же, женщины  переживают своего супруга. Средняя  продолжительность жизни мужчины  более чем на 10 лет меньше, чем  женщины.

6. Большое  количество разводов. Примерно 1/3 всех  семей пережили развод. А по стрессогенности развод занимает второе место после смерти близкого человека. Полная психологическая реабилитация личности и преодоление негативных эмоциональных последствий развода констатируются лишь спустя 1-3 года после развода.

7. Возрастание  количества повторных браков  – люди все же ищут свою  половину. Отсюда – проблема неродных  детей.

8. Рост  количества детей-подкидышей, беспризорных  детей, отказ от детей в роддомах. Рост детдомов, интернатов и пр.

9. Рост  семейно-бытовых «криминальных»  ситуаций, преступлений. Обычно –  на почве пьянства.

10. Увеличение  числа бездетных семей. «Отсрочки»  часто обусловлены трудностями  в молодости – финансово-экономическими, жилищными, а также задачами завершения  образования или осуществления  карьеры. Однако, в конечном счете супруги в таких семьях приходят к осознанию недостаточной самореализованности и глубокому личностному кризису. Следует также отметить увеличение количества женщин (а в последнее время и мужчин), не имеющих возможности иметь детей в силу медицинских причин.

11. «Заграничные»  браки распространяются все больше. Однако часто уехавшие за семейным  счастьем за рубеж, не находят  его и там, ввиду личностных  особенностей, а также непривычного  менталитета «заграницы». К тому  же неизбежны ностальгия по родине, отрыв от друзей, родственников, родной природы, культуры и т.д.

12. «Экзотические»  семьи (однополые браки, свингерство и пр.) – пока еще в России явление редкое, но уже существующее.

13. Возрастание  числа лиц, которые предпочитают альтернативные формы брака: а) одиночество; б) «гражданские» браки; в) материнские семьи – как осознанное решение женщины. «Мать и дитя» - сейчас обычное явление. И даже нескольких детей некоторые современные женщины вырастить могут и без мужа.

Таким образом, учитывая большое число разводов, рост лиц зрелого возраста, не вступающих в брак, появление других форм отношений – все это дает основание сторонникам теории крушения семьи строить мрачные прогнозы о вырождении семьи как социального института.

Однако, за последние годы наметился явный, безусловно положительный сдвиг в пользу выбора семьи как оптимальной формы партнерского союза с целью обеспечения необходимых условий для личностного роста и саморазвития.

Ценность семьи возрастает и рейтинг семьи растет.

5. ТРАНСФОРМАЦИЯ  СОВРЕМЕННОЙ СЕМЬИ 
 
Кризис семьи, о котором так много говорится, является прежде всего кризисом традиционных функций семьи, а не семьи как таковой. Исследования показывают, что молодежь в возрасте 14-25 лет почти в 98% желает создать семью, видит свое место в браке и семье. Это стремление было одинаково сильным у всех опрашиваемых, независимо от того, складывалась ли их семейная жизнь до этого успешно или нет. 
 
Семья как институт. В доиндустриальный период семья являлась ремесленной мастерской или аграрным хозяйством. «Семья-организация» потребляла то, что сама производила. Таким образом, в значительной мере семья была самодостаточна. Такая ситуация и формировала менталитет. В такой семье большое значение имело количество детей, которые обеспечивали выгоды (рабочие руки). Такая семья должна была по мере возможности оставаться самодостаточной (независимой). 
 
Изменения в семье настали вследствие процесса индустриализации и урбанизации. Развитие все более многочисленных и совершенных средств производства постепенно забрало у семьи собственное производство, хозяйство и, как следствие, собственный источник содержания. Так современная семья надолго утратила понимаемую таким образом хозяйственную функцию. 
 
Финансовые мотивы при заключении брака (приданое), потребность рождения большого количества детей стали пережитками прошлого.  
 
В этой модели семьи единство строилось на основе принятия обязанностей, правил, норм жизни, наложенных обществом. Институционная семья в своей сущности была патриархальной, иерархической, авторитарной. Она обеспечивала условия жизни своих членов, максимально способствуя единству, удерживая его любой ценой, акцентируя зависимость от нее. 
 
Персональная семья (современная). Современная семья резко отличается от институционной семьи прошлого. Она уже не выполняет в традиционной форме: 
 
 
-       Экономических функций, характерных когда-то для сельской или ремесленной среды. Они отошли вместе со сменой экономического строя. 
 
-       Защитных функций, обеспечивающих общественно-экономическое существование (охрану прав человека, социальное обеспечение). Эти функции переняло государство. 
 
-       Образовательно-воспитательную функцию взяла на себя школа и прочие воспитательные институты. Родители очень часто чувствуют себя освобожденными от обязанности воспитания детей. 
 
-       Религиозная функция все более отчетливо переходит к религиозным институтам: приходу, религиозным движениям и т.п. Семья все больше пренебрегает обязанностью передачи веры. 
 
-       Культурная и интегрирующая функции переходят из семьи в другие среды: массовую культуру, медиа, жизненную среду. 
 
В то же время можно выделить такие черты современной семьи:  
 
-       Главным образом она рождается из мотивов любви и добровольного выбора. 
 
-       В ней личные связи доминируют над структурами. 
 
-       В ней наблюдается большая концентрация усилий на ребенке. 
 
-       Для сегодняшней семьи характерен рост автономизации и индивидуализации личности (развитие способностей и талантов). 
 
Прежде всего поддерживается сообщество любви, солидарность, вовлеченность. Современная семья – дружная, партнерская, каждый из ее членов выполняет свою роль. Персональная семья думает о благополучии каждого ее члена. В ней преобладают такие персональные функции, как чувства, взаимное единство, партнерство, дружба, тесная личная связь, а устойчивость семьи основывается именно на ценностях, возможно более хрупких и менее заметных, чем чувство долга или авторитет, зато поистине аутентичных. 
 
Характеризуя современную семью, невозможно не упомянуть о возможных различиях в восприятии ребенка родителями.  
 
Родители могут подходить к ребенку как: 
 
-       Будущему работнику (когда семья ведет свою деятельность, от которой зависит благосостояние и содержание). 
 
-       Продолжателю рода и гарантии опеки для родителей в старости. 
 
-       Плоду любви мужа и жены. 
 
-       Реализации личных потребностей отцовства и материнства. 
 
-       Препятствию в осуществлении личных целей. 
 
-       Божьему Дару. 
 
Все описанные выше изменения несут не только новые угрозы, но и большие шансы и возможности. Церковь восприняла происходящие преобразования семьи и не намерена воскрешать традиционную модель. Таким образом, не нужно сегодня делать акцент на супружеские обязанности (традиционная модель, которая выражается даже в юридической терминологии), скорее следует говорить о союзе любви. И все-таки, несмотря на большую угрозу разводов не нужно считать, что раньше было лучше, поскольку количество разводов было меньшим.  
 
Несомненно, что супруги гораздо больше зависели друг от друга. Часто встречались супружеские союзы, мотивом возникновения которых не являлась любовь. Были ли они счастливы? 
 
Сегодня, когда женщина чувствует себя независимой от мужа, принятие решения расстаться становится более вероятным и простым. Если ценится прежде всего любовь, то, естественно, в момент ослабления эмоциональной связи муж и жена не будут задумываться над тем, чтобы искусственно сохранять мнимый брак. У многих религиозные мотивы исчезли или же не являются уже настолько сильными, чтобы быть решающими в сохранении супружеского союза. Можно сказать, что сегодняшняя ситуация делает более наглядными извечные проблемы супругов и находит быстрые, не обязательно лучшие, их решения.

Политология

Демократия участия

“Демократия участия” — это ответ на совокупность новейших вызовов традиционной мажоритарной демократии, ее альтернатива, существующая наряду с ней (1).

Как известно, современная теория политики сформировалась под влиянием идеи представительства, основанной на мажоритарной демократии (2), идущей, в частности, еще от Монтескье. В недрах индустриального общества, из демократии вырастает олигархия и даже нечто еще более далекое от “власти народа...”: демократия превращается в свою противоположность. С постиндустриальным сдвигом экономики, отходом от массовости, укреплением локальной общины и горизонтальных социальных связей зарождается и постиндустриальная политика. “Демократия участия” — ключевой ее элемент и как возвращение к изначальным императивам “власти народа” — прямой, непосредственной демократии — и как (в потенции) противоядие против тоталитаризма, олигархии и иных бед политики индустриального общества, и как заманчивая новейшая социальная технология.

Основной персонаж “демократии участия” — не активист, а рядовой гражданин данной страны, а сама партиципаторная демократия — не массовые акции поддержки, выступления в защиту и т.д., характерные для “традиционной” политики, а прямое, непосредственное участие конкретных граждан в политическом процессе, выражение их интересов и запросов перед лицом власти, участие в перераспределении ресурсов и властных полномочий.

В политической жизни современного общества существует, по меньшей мере, два вида гражданского участия: участие НПО в деятельности органов государственной, прежде всего исполнительной власти, и участие рядовых граждан , в первую очередь через местные органы власти, в принятии и реализации политических решений. Последнее также происходит, в действительности, обычно при поддержке со стороны НПО. В политологии их описывают соответственно плюралистическая и коммуналистская теории принятия решений. В основе последней заложена идея “наделения людей властью”, представляющая собой новое издание “прямой демократии” (3).

Рассмотрим элементы практики “демократии участия” в России, взяв в качестве примера политику в области охраны окружающей среды и существующие неправительственные (некоммерческие) экологические организации (экоНПО).

Экологические НПО и их роль в политическом процессе на Западе

Природоохранная сфера — одна из тех сфер, где гражданское участие играет, пожалуй, наиболее важную роль. Само утверждение экологической проблематики в политической повестке дня и начало систематического осуществления государствами экологической политики было результатом развития гражданских экологических инициатив и массового алармистского экологического движения в США и Западной Европе 1950-1960 гг. XX в. Одновременно борьба за утверждение экологическими движениями и организациями — экологическими неправительственными организациями экоНПО соответствующей проблематики в политической повестке дня стала началом их собственного систематического политического участия.

ЭКЭкоНПО в большинстве развитых стран превратились к 1980 гг. в самостоятельную мощную политическую силу, в “формы коллективного поведения, которые [представляют собой] попытки относительно неструктурированных организаций предложить нововведения в социальную систему”(4).

В основе их существования и функционирования — соответствующие ценности (а не цели!), что также отличает их от иных организаций гражданского общества, в частности, от партий (5). Среди направлений деятельности экоНПО — формирование системы лоббирования и осуществление постоянного давления на власти, привлечение прессы к проблемам, которые еще не осознаны общественностью и не отражаются в деятельности властей, изменение ценностей населения, формирование у них граждански активной позиции, пропаганда среди населения альтернативного образа жизни. Непосредственно “демократия участия” прибавляет к этим целям еще и задачу превращения экоНПО в канал постоянной коммуникации населения и властей в целях совместного принятия решений.

С населением для организации его политического участия работают в основном так называемые низовые, первичные НПО. Есть и экоНПО экспертного типа — организации, где преобладают специалисты в области охраны окружающей среды, а не активисты-общественники; с населением они обычно не работают.

Уже упомянутая коммуналистская концепция и практика принятия решений в экологической политике предусматривает передачу государством полномочий в принятии определенных решений группе граждан, которых эти решения затронут в первую очередь. Именно эта концепция напрямую базируется на идее “прав местного населения”, что предполагает широкое участие рядовых граждан в деятельности органов власти на местном уровне. Она получила хождение наряду с более традиционной плюралистической концепцией экологической политики, которая предусматривает участие организованных представителей гражданского общества, в частности, экоНПО. Есть и иные концепции, однако все они, как и вышеупомянутые, применимы либо для традиционных в большинстве стран Запада практик плюралистической (представительной) демократии, либо для новейших постсовременных практик.