Введение

      В историческом развитии ценностного  сознания, в истории моральной  философии и моралистики, несмотря на сохранение лексического единства (“старое доброе вино”, “добрый  конь”, добрая работа”, “доброе деяние”, “одобрение”), происходит понимание  смысловых различий в употреблении слова “добро”. Самым важным при этом было различение добра в относительном абсолютном смысле. “Доброе” в одном случае - это хорошее, приятное и полезное, а значит, ценные роли чего-то другого, ценное для данного индивида, в сложившихся обстоятельствах, а в другом - есть выражение добра, т.е. ценного самого по себе и не служащего средством ради иной цели. Добро в этом втором абсолютном значении - моральное, этическое понятие. Оно выражает положительное значение явлений или событий в их отношении к высшей ценности - к идеалу.

        Зло есть противоположность добра. 

     В реальной жизни встречается и  добро, и зло, люди совершают как  хорошие, так и плохие поступки. Представление  о том, что в мире и в человеке идет борьба между «силами добра» и «силами зла» - одна из фундаментальных идей, пронизывающих всю историю культуры (Озирис и Сет — добрый и злой боги в древнеегипетской мифологии, Ормузд и Ариман — аналогичные божества в религиозном учении персидского пророка Заратустры, инь и ян — доброе и злое начала в мировоззрении древних китайцев. Бог и дьявол — в христианстве и мусульманстве.) Культура может рассматриваться как средство преодоления зла, звериных, порочных наклонностей, свойственных человеческой «натуре» от рождения, или же, наоборот, как почва, на которой происходит «порча» человека, от природы «доброго и непорочного, как дитя».  
 

     1. Природа и содержание  добра и зла

     По  своему императивно-ценностному содержанию добро и зло как бы представляют собой две стороны одной медали. Они взаимоопределены и в этом они как бы равны. Человек узнает зло, поскольку имеет определенное представление о добре; он ценит добро, испытав на собственном опыте, что такое зло. Кажется, логично желать только добра, и нельзя в полной мере отрешиться от зла, не рискуя в то же время потерять добро. Существование зла порой представляется своего рода условием или непременным сопутствующим обстоятельством существования добра.

     Добро и зло связаны тем, что они  взаимно отрицают друг друга Они  содержательно взаимозависимы. Однако равны ли они и своему онтологическому статусу и соразмерны ли по аксиологическому статусу? На этот вопрос давались разные ответы.

Согласно  одной, менее распространенной, точке  зрения, добро и зло являются однопорядковыми  началами мира, находящимися в постоянном и неустранимом единоборстве. Такая точка зрения признающая равновеликость противоположных начал мира, называется дуализмом. Наиболее ярким выражением религиозно- этического дуализма стало в первой половине III в. манихейство - учение, основанное персом Мани на базе различных религиозных традиций. Согласно манихейству, в мире борются два независимых и самостоятельных начала добра и зла или света тьмы. В ходе их постоянной борьбы происходит смешение различных элементов добра и зла.

     Поскольку понятия добра и зла касаются именно людей в их земных свершениях, мы должны, по-видимому, принять второе сравнение.

К этому  склоняет нас и другая точка зрения относительно природы добра и  зла. Как на Земле солнечные лучи являются источником и света, и тени, так и добро со злом, взаимосоотнесенные, определены в отношении третьего. Так учат большинство религиозных нравственных учений: добро представляет собой путь абсолютному добру - к Божеству, зло же есть отпадение от божества. Действительным абсолютным мировым началом является божественное добро, или абсолютно добрый Бог. Зло же - результат ошибочных или порочных решений человека, пусть даже провоцируемого Дьяволом, однако свободного в своем выборе.

     Таким образом, и добро, и зло относительны - в их соотнесенности с высшим благом, нравственным идеалом как образом совершенства, или Добра (с большой буквы). Но противоположность добра и зла абсолютна. Эта противоположность реализуется срез человека: через его решения, действия и оценки.

     Согласно  другому толкованию, известному всегда, но в виде некоторого культового поветрия получившему распространение в наши дни, начало мира заключено в Сатане, он-то и воплощает абсолютное зло. Соответствующий культ называется сатанизмом. но поклоняющиеся ему люди, по-видимому, полагают, что в этом заключается благо. Так же и садист, устраивающий кровавую оргию, патологическим образом усматривает в ней благо для себя (пусть и достигаемое ценою мучений других людей, не принимаемых им во внимание).

     За  разговорами об “абсолютном зле” нередко скрывается растерянность перед действительным множеством того, что способно принести человеку напасти, уничтожить его. За разговорами об “абсолютном зле” может скрываться и нежелание или неспособность понять, что действительный источник зла находится в самом человеке, впрочем, так же, как действительный источник добра¹.

     Конкретизируя содержательно понятия добра  и зла, следует сказать следующее:

     а) Добро утверждается в преодолении  обособленности, разобщенности, отчуждения между людьми и установлении взаимопонимания, согласия, человечности  в отношениях между ними.

     б) Как человеческие качества добро, т.е. доброта, проявляется в милосердии, любви, а зло, т.е. злобное - во враждебности, насилии².

     2. Существуют ли  добро и зло?

     В истории человечества было много битв. Но самой большой из них является, по-видимому, битва между добром и злом. Между благопристойностью и безнравственностью, между жертвенностью и эгоизмом, между добрососедством и ненавистью.

     Все мы сталкиваемся в своей жизни  с этой битвой и стремимся делать все от нас зависящее для торжества добра, совершать добрые дела, поступки, связанные с милосердием и благотворительностью. Детей мы воспитываем в духе высокой нравственности.

     Каково  же происхождение наших моральных  критериев? Что справедливо и что несправедливо? Что есть добро и что есть зло?

     Мы  живем в такое время, когда нелегко ответить на эти вопросы. Поведение, рассматриваемое как неприемлемое одной группой людей, может казаться прекрасным другой. Вчерашние запреты могут вызывать удивление в сегодняшней повседневной деятельности. Вероятно, нет универсально одобренной модели справедливости и несправедливости. Школы, которые были когда-то источником объективных ценностей, то и дело становятся полями идеологических сражений, на которых эти ценности сводятся на нет.

     Часто нас оставляют с выхолощенной формой морального релятивизма –  все допускается до тех пор, пока это не приносит вреда кому-либо. Достаточно ли высок подобный критерий? Не порочим ли мы понятием «жить  и давать жить» наиболее важное осмысление нами справедливости и несправедливости? Задайте себе вопрос: принимает ли на самом деле ваше сердце, душа такой моральный компромисс?

     Этот  вопрос влечет за собой другой, более  обширный вопрос, который некоторые  слишком робкие люди не осмеливаются задавать себе: существуют ли абсолютная справедливость и несправедливость? И если нет, то почему люди легко испытывают положительные эмоции по поводу одних вещей и отвергают другие? Даже дети обнаруживают это свойство, сокровенное чувство справедливости и несправедливости, которое так же сильно, как зрение или слух.

     Чтобы вести праведную, полную смысла жизнь, мы должны уметь различать добро  и зло, выбрать систему ценностей, направляющую наше поведение.

     В противном случае наши критерии будут  произвольными. Можно даже задать себе вопрос, почему мы должны посвятить свою жизнь поискам добра. Когда мы учим детей отличать справедливость от несправедливости, мы должны объяснить им (и самим себе), почему это действительно необходимо.

     Доброта – это не только моральное обязательство, это питание для тела и души. Причиняя зло другому, вы не только нарушаете нормы взаимоотношений между людьми, но и причиняете вред самому себе.

     Рассмотрение  добра и зла в этом свете  объясняет систему причины и  следствия, космическую свободную систему.

     3. Почему существуют  добро и зло?

     Мы  стараемся понять, почему добрый и  справедливый Бог допускает существование  в мире страданий и жестокости. Стараемся ответить на старый, как  мир, вопрос: почему Он создал зло и  как это можно примирить с Его добротой?

     Чтобы ответить на этот вопрос, нам придется сделать шаг назад и задуматься над гораздо более важным вопросом: почему Бог создал жизнь? Без жизни  не было бы ни зла, ни страданий.

     Создавая  материальный мир, Бог хотел, чтобы  мы усовершенствовали его и сделали этот мир Его жилищем. Для этого мы должны прежде всего осознать себя как независимую реальность. Каждому из нас была дана свобода выбора между жертвенностью и эгоизмом, между добром и злом, способность следовать или не следовать предписаниям Бога. Свобода выбора является для нас величайшим Божьим даром, без которого не было бы смысла в жизни.

     Богу  угодно, чтобы мы делали только добро, Он никогда не совершает зла –  человек совершает его. Бог глубоко  страдает, когда один человек причиняет другому боль. Тем не менее Он не лишает людей свободной воли, которую даровал им.

     Нам предоставлена возможность делать либо добро, либо зло. Преодолевая соблазн  сделать зло, отличиться любой ценой, мы достигаем гораздо более высокого уровня, чем если бы не пришлось бороться с искушением. Чем труднее испытание, тем больше сил от нас оно требует. И подобно тому как свет в ночи кажется ярче и больше ценится, чем тот же свет днем, доброе дело сияет сильнее, когда его сравнивают со злом, которое мы могли бы совершить.

     Конечно, дарование нам Богом права  выбора сопряжено с определенным риском. Но риск свойственен развитию. Когда ребенок учится ходить, он неизбежно падает.

     Сокрытие  Бога обусловливает проявление в  материальном мире нашей свободной  воли либо в поисках Его, либо в пренебрежении Им. Будь присутствие Бога для нас очевидным, у нас не было бы ни намерения, ни возможности совершать зло. Но тогда у нас не было бы и возможности испытать свои силы, продемонстрировать благоговейную удовлетворенность при совершении добрых дел.

     Иначе говоря, зло есть испытание неудачно сложившейся жизни. Забывая об этом испытании или пренебрегая им, мы, подобно сыну, прекратившему  поиски отца, способствуем сокрытию Бога, оставляем место потенциальному злу. Когда мы видим лишь «сосуд», а не «свет», заключенный в нем, когда мы эгоистично преследуем лишь материальные интересы, игнорируем духовность, наш эгоизм помогает процветанию зла.

     Но  нельзя сказать, что Бог выбирает зло или поддерживает его. Зло  совершается против Его воли, ибо Он предпочитает быть открытым, а не оставаться сокрытым и огорчается, когда мы «прекращаем Его поиски».

     Совершаемое отнюдь не по воле Бога, зло является лишь результатом нашего разочарования  его сокрытием и непонимания  того, что это сокрытие есть средство Его открытия. Будем считать, что зло – это тьма, а добро – свет и соответственно тьма – это просто отсутствие света, а зло – отсутствие добра. Как тьму можно рассеять даже небольшим количеством света, так и зло может быть рассеяно небольшим добрым делом³. 

     4. Природная склонность  к добру и злу

     Одни  мыслители рассматривают добро  и зло как две равные силы. Другие полагают, что зло гораздо сильнее, и считают природу человека преимущественно  эгоистичной, а мораль – дополнительным условием, позволяющим поддерживать согласие между людьми. В соответствии с этим аргументом, большинство людей управляется своими порочными наклонностями, а весь мир в своей основе остается запущенным или даже безнравственным местом.

     То, что мы живем в мире, где часто  «процветают грешники», где господствует эгоизм, является результатом нашего пренебрежения духовным. После того как согрешили Адам и Ева, между материей и духом возникла дихотомия. Мир перестал быть «сосудом», содержащим духовный Божественный «свет», превратился в самостоятельную действительность. Такое искажение подготовило почву для зла. Но добро всегда олицетворяет собой реальную и ощутимую добродетель, тогда как зло лишено какой бы то ни было силы.

     Поэтому процветание грешников само по себе не реально, оно лишь свидетельствует об ограничении нашего видения одномерным материальным миром или нашем непонимании того, что «сосуд» скрывает «свет», который мы должны обнаружить. Вместо того чтобы бороться со злом, нам следует сосредоточить свои усилия на культивировании доброты в себе самих и в окружающих. В конечном счете, поскольку у зла нет независимого существования, сосредоточить на нем свое внимание значит дать ему больше возможностей для роста. Наиболее эффективное решение связанных со злом проблем заключается в наступлении не только на его симптомы, но и на причину его возникновения – сокрытие присутствия Бога. Вводя Бога в свою жизнь, бескорыстно совершая добрые дела, мы разрушаем зло в его основе.

     Когда вы наблюдаете, как кто-то из ваших друзей отступает под натиском эгоизма, у вас может появиться соблазн сделать ему выговор или запугать его, предупредив об ужасных последствиях, которые выпадут на его долю, если он не изменит своего поведения. Но больший успех достигается при положительном подходе к этой проблеме. Обратите внимание этого человека на доброту, которая заключена в нем, на чистоту его души, его высокий потенциал. Покажите ему, что он поступает крайне несправедливо по отношению к себе, не используя этот потенциал. Подобный совет придаст ему чувства уверенности и собственного достоинства. Суровое же предупреждение деморализует человека, замыкает его душу.

     Всем  нам приходилось видеть последствия  зла. Мы можем прийти к пониманию  того, что вызываемое им страдание  укрепляет дух человека, что, преодолевая превратности судьбы, человек получает удовлетворение. Но подобные открытия не приносят облегчения страдающему сердцу. Неизбежно у нас возникает вопрос: почему это должно было произойти? Авраам спрашивал Бога: «Неужели Судья всей земли не будет судить справедливо?». И его вопль отозвался через сотни поколений пропитанной слезами истории.

     Никакие объяснения не могут облегчить боль страдания. Даже самое логичное обоснование  остается в лучшем случае лишь теоретическим. Сердце не может примириться с болью страдания. С другой стороны, вера в Бога не зависит от философских вопросов. Интеллектуальное недовольство не может поколебать веры человека, которая покоится на внутреннем чувстве того, что истинно и реально, что гораздо сильнее логики и выходит за пределы страдания, причиняемого злом.

     В этом и состоит парадокс веры: мы бросаем вызов Богу, но принимаем  все, что Он делает, ибо признаем Его реальность, не совпадающую с  нашей, превосходящую нашу, ибо нам  не дано понять его таинственные пути (Ишайя, 55:8). Разум борется за то, чтобы найти объяснение случившемуся, а сердце учится любить. Разум пытается распределить по категориям события, вступающие между собой в противоречие, а сердце допускает противоречие. Тяжелое оскорбление и глубокая привязанность, осуждение и одобрение, страдание и блаженство – все это находит место в сердце.

     Да, мы задаем вопросы Богу, бросаем  Ему вызов. Мы молимся и просим, требуем, чтобы Он покончил со злом и страданием. Однако понимаем, что  лишь Ему известны причины трагедий, страданий. Единственным истинно правдивым для сердца ответом на возникающие вопросы является молчание. После того как все произошло, нет слов для объяснения той боли, которую нам причиняет зло, никакие слова не могут его уничтожить.

     Но  мы должны помнить и то, что Бог  дал каждому из нас цель в жизни: совершать и стимулировать добрые дела, поступки; использовать наше время, энергию и знания для того, чтобы  пробить стены «сосуда» и увидеть  заключенный в нем «свет» Бога. Несмотря на отсутствие удовлетворительного ответа на вопрос о зле, можно – и должно – вести жизнь, полную смысла, содействовать торжеству добра и справедливости, созданию мира, в котором нет питательной среды для зла, а в сердце человека нет места жестокости.

     Как же следует реагировать на такую опустошительную катастрофу, как Холокост? Разумеется, нет объяснения подобному совершенно бессмысленному злу, и мы, казалось бы, должны бросить вызов Богу за то, что Он допустил его. Однако этот опыт можно интерпретировать как последнее испытание, которое мы должны встретить с полной решимостью, не допуская, чтобы трагедия нас сковала, с еще большей приверженностью к силам добра. Независимо от того, сколько времени потребуется миру, чтобы покаяться за Холокост, каждый из нас должен заявить: «Что касается меня, то я не ослаблю своей решимости исполнить мое предназначение и сделать этот мир жилищем для Бога».

     Мы  способны противостоять силам зла, направляя на них свет добра, и  уверены, что добро восторжествует. Эта уверенность выходит за рамки обычного оптимизма. Поскольку добро – это естественное состояние мира и человечества, его влияние непреходяще, оно может только возрастать. Добрые дела человека, совершаемые им на протяжении всей жизни, – это строительные блоки, из которых складывается окончательное торжество добра во всем мире. Моральные повторения не являются пороком, они – побочные продукты этого процесса. Можно ожидать, что силы добра покажут свою полную мощь, и тогда силы, из которых проистекает зло, попытаются нанести ответный удар. В последний раз они выступят на защиту зла на грани своего полного краха.

     После многих лет распространения добра, после всей крови и всех слез, пролитых людьми в их борьбе со злом, мир фактически наполнился положительной  духовной энергией. Добро лежит непосредственно под внешней оболочкой этой энергии, готовое вырваться наружу. Следующий шаг – за нами. Делая еще одно доброе дело, мы склоняем чашу весов, освобождаем накапливавшееся веками сияние, погружаем весь мир в свет знания и доброту Бога.

     В 1978 году, после того как Ребе перенес тяжелый сердечный приступ, он находился под наблюдением врачей. «Что высасывает кровь из вены? – спросил он как-то врача, который брал у него кровь для анализа. – Сама игла или вакуум в шприце?» – «Вакуум», – ответил врач.

     «Это  напоминает мне одного беспокойного человека, однажды побывавшего у  меня, – сказал Ребе своему секретарю, находившемуся поблизости, – Он жаловался на «опустошенность» и  неспособность делать что бы то ни было. Я сказал ему, что на самом  деле справедливо как раз противоположное. Что пустой сосуд может вбирать в себя с гораздо большей интенсивностью, чем полный. Что у него прекрасные условия для совершения добрых и благочестивых дел».

     В тот праздничный день Ребе по традиции выступал перед теми, кто приходил в синагогу его слушать. «Поскольку сегодня я не смогу с ними встретиться, – обратился он к секретарю, – прошу вас повторить им то, что я вам сейчас рассказал. Подобно тому, как вакуум вбирает в себя более интенсивно, чем сосуд, который уже заполнен, праздничная атмосфера на фарбренген, который состоится сегодня вечером, не должна быть омрачена тем, что человек, обычно сидящий в моем кресле, будет отсутствовать. Этот вакуум вберет в себя с небес все добрые дела»⁴.

     5. Конструктивна ли роль зла?

      Зло нередко предстает не только как убийство, ложь, глубочайший эгоцентризм, выживание за счет всех остальных, война всех против всех по принципу: “умри ты, но я останусь жить”. Со злом связывается и нонконформизм', не дающий окостенеть порядку; а вместе с тем и нетривиальность, новаторство, творчество, пусть даже как поиск нового, нестандартного.

Взгляды о несостоятельности того, что  принято считать добром, высказывали  уже софисты. О политической целесообразности несправедливости говорил Н. Макиавелли. В социально-экономическом плане, пожалуй, первым позитивную роль того, что с обыденной точки зрения воспринимается как зло, прямо попытался объяснить и обосновать Б. Мандевиль. В наиболее яркой форме и с убеждающей силой таланта выразил такое миросозерцание Ф. Ницше. Для него  добро всего лишь добропорядочно по причине жизненной слабости его

носителей, зло же - энергично, целеустремленно, аристократично. В невдумчивой проповеди  добра действительно может скрываться всего лишь поверхностная добропорядочность; такая проповедь таит в себе возможность как морализаторства, так и апологии здравого смысла, мещанства; но это уже не вопрос о добре и зле, а о живости и глубине ума, силе воли, устремленности к цели, таланте, высокой образованности и т.д.⁵ Каждая из этих способностей может служить как добру, так и злу - в зависимости от характера индивида.

Выше  упоминалась пословица “Благими намерениями вымощена дорога в ад”. В ней содержатся глубокий философский  и культурно-этический смысл. Речь идет не только о том, что человеку свойственно впадать в нравственный самообман или что никакие индивидуальные действия не предсказуемы в своих последствиях полностью (“Человек полагает, а Бог располагает”). Но и о том, что совершаемое и тем более совершенное действие отрывается от воли и намерений того, кто его совершает, и, переплетаясь с множеством действий других людей, включается в ту реальность, которая существует объективно и независимо от сознания людей, ее породивших, как самостоятельная сила. Как таковая эта реальность чужда отдельному человеку, она пренебрегает им. Для этой безличной социальной реальности человек выступает лишь как материал. Таким образом, благо, добро осуществляются лишь через зло, и зло предстает как конструктивное начало истории. Эту парадоксальную диалектику добра и зла, через которую якобы обнаруживает свою творческую силу зло, Маркс вслед за Гегелем увидел в истории цивилизации.  
 
 

Заключение

     Неверно думать, что происходящее в истории  зло целенаправленно осуществляется бессердечными людьми, стремящимися таким 0бразом содействовать прогрессу и не принимающими во внимание вынужденные отрицательные последствия для люден творимого ими. Характерно, что моральный мыслитель и язвительный критик общественных нравов Мандевиль указывает лишь на то, что за человеческими действиями следует видеть не только и даже не столько моральные мотивы, сколько мотивы эгоистические. Политико-экономический мыслитель Маркс отвлекается от моральных и духовных измерений человеческой активности. Для него прогресс цивилизации, а именно развитие производительных сил и производственных отношений, и составляет содержание истории.

     Между тем этический смысл того, что  нечуткими к нравственности мыслителями  воспринимается как конструктивность зла, состоит не в том, что благодаря  злу, в его борьбе с добром в этом мире происходит что-то значительное, а в том, что само наличие добра и зла как альтернатив человеческого выбора свидетельствует о возможности человека выбирать, и что-то значительное в этом мире происходит благодаря свободе человека, которая, в частности, проявляет себя и в свободе творить зло.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Список  литературы

1. Гусейнов А., Апресян Р. Этика. –М., 1998, с. 248 

2. Введение в философию / Фролов И. М.: Издательство «НОРМА», 2004. С. 130 

3. Этика / Под ред. М.И. Мамонова. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2005. С. 106 

4. Бердяев Н. О назначении человека. М.: ПРИОР, 2003. С. 212. 

5. Введение  в философию./Фролов И. –М., 1994, с. 98