Добро и зло как основа этических категорий

план

1. Введение

1.1 Добро и зло как основа этических категорий.

1.2 Природа и содержание добра и зла.

1.3 Проблема борьбы  добра и зла.

1.4 Взаимоопределенность добра и зла.

1.5 Выбор.

1.6 Конструктивна ли роль зла?

2. Заключение.

3. Список литературы. 

1.Введение

      В историческом развитии ценностного  сознания, в истории моральной  философии и моралистики, несмотря на сохранение лексического единства (“старое доброе вино”, “добрый  конь”, добрая работа”, “доброе деяние”, “одобрение”), происходит понимание  смысловых различий в употреблении слова “добро”. Самым важным при этом было различение добра в относительном абсолютном смысле. “Доброе” в одном случае - это хорошее, приятное и полезное, а значит, ценное роли чего-то другого, ценное для данного индивида, в сложившихся обстоятельствах, а в другом - есть выражение добра, т.е. ценного самого по себе и не служащего средством ради иной цели. Добро в этом втором абсолютном значении - моральное, этическое понятие. Оно выражает положительное значение явлении или событий в их отношении к высшей ценности - к идеалу.

        Зло есть противоположность добра. 

Исторический  процесс формирования этих понятий  был процессом становления и  развития самой морали. Что здесь  происходит? Во-первых, добро и зло  осознаются как особого рода ценности, которые не касаются природных или стихийных событие явлений. То, что совершается само по себе, т.е. стихийно, может иметь благие или злые последствия для человека. Но такие стихийно  совершающиеся события и явления сами по себе не имеют отношения к тому, о чем мыслят в категориях добра и зла, они лежат по ту сторону добра и зла. Добро и зло характеризуют намеренные действия, совершенные свободно, т.е. поступки. 

      Во-вторых, добро и зло обозначают не просто свобода поступки, но действия, сознательно соотнесенные с определенным стандартом - в конечном счете с идеалом.

      В стихии прорывается изначальный  хаос. Природа слепа в своих  стихийных проявлениях. Человек  же обладает силой в какой-то мере обуздывать стихию. По крайней мере, стихию своего характера: не поддаваться гневу, не предаваться искушениям (искушению сладострастия, корысти, власти или славы), не распускаться воздерживаться от распущенности и т.д. Во всех этих случаях о здание следует понимать в почти буквальном смысле этого слова надевания узды. Человек может обуздывать себя.

      Итак, содержание добра и зла обусловлено  идеалом нравственного совершенства: добро - это то, что приближает к  идеалу, зло - то, что отдаляет от него. Зная, что в истории существовали различные мнения относительно того, к чему должен стремится человек, чтобы достичь совершенства, легко представить концептуальное разнообразие в трактовках добра и зла. В зависимости нормативного содержания, вкладываемого в представление идеале, добро и зло трактовались как счастье и несчастье, наслаждение и страдание, польза и вред, соответствующее обстоятельствам и противоречащее им и т.д.

      Наблюдение  и поверхностное осмысление действительного  разнообразия в содержательном истолковании добра и зла могут привести к выводу об относительности понятий о добре и зле, т.е релятивизму в моральных суждениях и решениях: одним нравятся  удовольствие, другим - благочестие. Доведенная до крайности, такая позиция чревата моральным волюнтаризмом: сегодня я исполняю долг, а на праздник потешу себя удовольствиями, ну, а если понравится, так и в последующие будни можно будет продолжить наслаждаться. Чреватый волюнтаризмом, релятивизм фактически знаменует положенность себя вне морали, потусторонность индивида добру и злу, а в конечном счете - аморальность, Поскольку всякое (обнаруживаемое ли по лености души или по вялости духа) безразличие в отношении добра и зла знаменует развращенность от добра и по меньшей мере потенциальную открытость злу. Это и есть необузданность, открытость стихии внутреннего хаоса. В кантовских рассуждениях о том, что потакание склонности означает потворствование злу, отражена именно эта особенность нравственной жизни.

      Наконец, в-третьих, добро и зло как моральные  понятия связаны с душевным и  духовным опытом самого человека и  существуют через этот опыт. Как бы ни определялись философами источники добра и зла - творятся они человеком по мерке его внутреннего мира. Соответственно утверждение добра и борьба со злом достигаются главным образом в духовных усилиях человека. Внешние действия, пусть и полезные для окружающих, но не одухотворенные стремлением человека к добродеянию, остаются лишь формальным обрядом. Более того, любые ценности - наслаждение, польза, слава, красота и т.д. - могут быть как добром, так и злом в зависимости от того, как индивид переживает свой конкретный опыт “освоения” этих ценностей в отношении к идеалу, к высшему благу. В широком смысле слова добро и зло обозначают положительные и отрицательные ценности вообще. Мы употребляем эти слова для обозначения самых различных вещей: «добрый» значит просто хороший, «злой» - плохой. В словаре В. Даля, например, (напомним, названного им «Словарем живого русского языка») «добро» определяется сначала как вещественный достаток, имущество, стяжание, затем как нужное, подходящее и лишь «в духовном значении» - как честное и полезное, соответствующее долгу человека, гражданина, семьянина. Как свойство «добрый» также относится Далем прежде всего к вещи, скоту и

потом только к человеку. Как характеристика человека «добрый» сначала отождествляется

Далем с «дельным», «сведущим», «умеющим», а уж потом - с «любящим», «творящим 

добро», «мягкосердным». В большинстве современных европейских  языков употребляется 

одно и то же слово для обозначения материальных благ и блага морального, что дает

обширную пищу для морально-философских рассуждений  по поводу хорошего вообще и

 того, что  является добром самим по себе.

1.1 Добро и зло как основа этических категорий.

    Как и всякая наука, этика располагает  богатым арсеналом категорий. Именно они наряду с законами, принципами, методами составляют основу содержания любой науки. Само слово «категория» греческого происхождения. Им обозначаются наиболее общие понятия, отражающие существенные стороны действительности. Это – узловые пункты человеческого познания.

    В этическом отношении эти категории  отражают ту сторону общественных отношений, которая связана с поведением людей, с их отношением друг к другу, к обществу, государству, семье к  коллективу с точки зрения добра  и зла, долга, чести, справедливости. Другими словами, категории этики можно оценивать с точки зрения добра и зла, хорошего или плохого, а сами они могут выступать формой этой оценки: человек долга, честный, порядочный, справедливый, ответственный и т. п.

    Однако  категории добра и зла, их нравственная оценка разными людьми часто бывает различной. Это объясняется тем, что категории этики объективны по содержанию и субъективны по форме.

    Объективность содержания означает, что в нем  сконцентрировано то, что есть в  реальной жизни и не зависит от сознания людей. И именно это содержание по - разному оценивается людьми. Эта оценка зависит от целого ряда факторов: интеллектуального развития личности, ее нравственной культуры, а также образа жизни.

    Данное  тестирование необходимо проводить  по всем этическим категориям, которые весьма многочисленны. Эти категории принято классифицировать. Одни ученые делят их на структурные и субстанциональные.

    Другие  кладут в основу иной принцип: всю  классификацию строят на основе одной  из категорий, которая рассматривается  как функциональная. Например, Эпикур подчинял все категории этики категории счастье. Аристотель главной считал категорию блага, а Кант – категорию долга. Впрочем, нет единого взгляда на этот счет и в наше время. В отечественной науке всю совокупность категорий часто делят исходя из структуры морали. В качестве основных элементов этой структуры некоторые авторы выделяют моральную практику, моральное сознание и нравственное самосознание, а нравственные отношения и нравственная деятельность в совокупности составляют нравственную практику.

    Приняв  за основу вторую позицию, среди категорий  этики можно выделить: категории  морального сознания, категории нравственных отношений и категории нравственной деятельности. Следует заметить, что  и эта классификация весьма уязвима, ибо все категории находятся в тесном единстве, взаимно дополняют друг друга, переходят из одной группы в другую, оказывают взаимное влияние друг на друга.

    На  основе морали, категории этики можно  подразделить на 3 группы:

    1. категории собственно морального морального сознания (моральный принцип, моральная норма, моральное убеждение, нравственная цель, моральный выбор)

    2. категории нравственных отношений (нравственное взаимодействие, нравственный конфликт, моральный авторитет, моральная репутация)

    3. категории моральной практики (моральный поступок, моральное воздаяние, моральные последствия, моральные последствия.

    В принципе можно утверждать, что все  категории этики являются и категориями  морального сознания, ибо какие бы стороны морали они не отражали – все они фиксируются в моральном сознании. Сущностные категории морального сознания: добро, зло, долг, честь, достоинство, совесть и другие занимают центральное место в системе категорий, но их нельзя отрывать от нравственных отношений и моральной практики.

      1.2 Природа и содержание добра и зла

      По  своему императивно-ценностному содержанию добро и зло как бы представляют собой две стороны одной медали. Они взаимо- определены и в этом они как бы равны. Человек узнает зло, поскольку имеет определенное представление о добре; он ценит добро, испытав на собственном опыте, что такое зло. Кажется, логично желать только добра, и нельзя в полной мере отрешиться от зла, не рискуя в то же время потерять добро. Существование зла порой представляется своего рода условием или непременным сопутствующим обстоятельством существования добра.

      Добро и зло связаны тем, что они  взаимно отрицают друг друга Они  содержательно взаимозависимы. Однако равны ли они и своему онтологическому  статусу и соразмерны ли по аксиологическому статусу? На этот вопрос давались разные ответы.

      Согласно  одной, менее распространенной, точке  зрения, добро и зло являются однопорядковыми  началами мира, находящимися в постоянном и неустранимом единоборстве. Такая  точка зрения признающая равновеликость противоположных начал мира, называется дуализмом' Наиболее ярким выражением религиозно- этического дуализма стало в первой половине III в. манихейство - учение, основанное персом Мани на базе различных религиозных традиций. Согласно манихейству, в мире борются два независимых и самостоятельных начала добра и зла или света тьмы. В ходе их постоянной борьбы происходит смешение различных элементов добра и зла. Посланники Бога – Будда, Заратустра, Иисус и, наконец, сам Мани - должны были, по этому учению, навсегда утвердить четкие границы между двум началами. Сам Мани был побит камнями по наущению зороастрийских священников, но его учение достигло Европы и в виде тех или иных ересей просуществовало на протяжении всего средневековья. Манихейство является еретической ветвью христианства.

      Задумаемся  вот о чем: можно ли сказать, что  добро и зло сосуществуют так  же, как во Вселенной соприсутствуют свет и тьма? Или же их отношения  иные - подобные свету и тем как  они видятся нами на Земле? Поскольку  понятия добра и зла касаются именно людей в их земных свершениях, мы должны, по-видимому, принять второе сравнение.

      К этому склоняет нас и другая точка  зрения относительно природы добра  и зла. Как на Земле солнечные  лучи являются источником и света, и  тени, так и добро со злом, взаимосоотненные, определены в отношении третьего . Так учат большинство религиозных нравственных учений: добро представляет собой путь абсолютному добру - к Божеству, зло же есть отпадение от божества. Действительным абсолютным мировым началом является божественное добро, или абсолютно добрый Бог. Зло же - результат ошибочных или порочных решений человека, пусть даже провоцируемого Дьяволом, однако свободного в своем выборе. Но ведь и Дьявол, или Сатана, как носитель зла отнюдь не абсолютен; согласно иудейско-христианским воззрениям. Дьявол - это падший ангел, т.е. заблудший сын Божий. Так что и перед человеком стоит задача конечного выбора не между абсолютами добра и зла, но между добром, которое потенциально абсолютно, тяготеет к Богу, и злом, которое всегда относительно.

      Таким образом, и добро, и зло относительны - в их соотнесенности с высшим благом, нравственным идеалом как образом  совершенства, или Добра (с большой  буквы). Но противоположность добра  и зла абсолютна. Эта противоположность  реализуется срез человека: через его решения, действия и оценки.

      Иногда  можно услышать слова об абсолютном зле. Это выражение может показаться довольно убедительным: если есть абсолютное добро, то должно быть и абсолютное зло. Если исходить в возможных мифологических и религиозных смыслов, то возможны два толкования абсолютного зла. Согласно первому, абсолютное зло воплощает Сатана. Но выше мы показали, что это может быть дуалистическая точка зрения, типа манихейской, которая предполагает существование стоящего над Сатаной Бога. Это может быть также учение в духе мировых религий, где Сатана - падший ангел или заблудший сын Бога; он обусловлен югом и в этом смысле не безусловен.

      Согласно  другому толкованию, известному всегда, но в виде некоторого культового поветрия получившему распространение в наши дни, начало мира заключено в Сатане, он-то и воплощает абсолютное зло. Соответствующий культ называется сатанизмом. но поклоняющиеся ему люди, по-видимому, полагают, что в этом заключается благо. Так же и садист, устраивающий кровавую оргию, патологическим образом усматривает в ней благо для себя (пусть и достигаемое ценою мучений других людей, не принимаемых им во внимание). И биржевой спекулянт, вкладывая мощные финансовые средства или просто блефуя, устраивает панику на бирже с тем, чтобы получить великий барыш, который есть для него благо (пусть и получаемое ценою дестабилизации валют ряда стран и банкротств тысяч частных банков, компаний и лиц). Со стороны в этом усматривают “абсолютное зло”, тем более если таким действиям ничего не удается противопоставить, по крайней мере, вовремя.

За разговорами  об “абсолютном зле” нередко скрывается растерянность перед действительным множеством того, что способно принести человеку напасти, уничтожить его. За разговорами  об “абсолютном зле” может скрываться и нежелание или неспособность понять, что действительный источник зла находится в самом человеке, впрочем так же, как действительный источник добра.

В выяснении  природы добра и зла было бы тщетно искать именно их бытийственную  основу. Природа добра и зла не онтологична, а аксиологична. Объяснение их происхождения не, может служить их обоснованием. Поэтому логика собственно, ценностного рассуждения оказывается одинаковой как у того, кто убежден, что базовые ценности даются челноку в откровении, так и у того, кто считает, что ценности имеют “земное” происхождение.

      Нормативно-ценностное содержание добра и зла определяется не тем, в чем усматривается источник идеала, или высшего блага, а тем, каково его содержание. Если нравственный идеал, как было установлено в предыдущей теме, заключается во всеобщем. духовном единении людей и в этом состоит абсолютное добро, то злом будет все, что препятствует этому, что мешает человеку творить добро, противостоя соблазнам и стремясь к совершенству. Конкретизируя содержательно понятия добра и зла, следует сказать следующее:

а) Добро утверждается в преодолении обособленности, разобщенности, отчуждения между людьми и установлении взаимопонимания, согласия, человечности  в отношениях между ними.

б) Как человеческие качества добро, т.е. доброта, проявляется в милосердии, любви, а зло, т.е. злобное - во враждебности, насилии.

1.3 Проблема борьбы добра и зла

Однако взаимная непобедимость добра и зла  вовсе не означает, что их борьба бессмысленна и не нужна. Если не бороться со злом, то оно будет доминировать над добром и причинять страдания лю-дям. Правда, парадокс в том, что в процессе этой борьбы можно «заразиться» злом и насадить еще большее зло; ибо «во время борьбы со злом и злыми добрые делаются злыми и не верят в другие спосо-бы борьбы с ним, кроме злых способов». Трудно не согласиться с этим высказыванием Н.А. Бердяева, да и опыт борьбы человече-ства со злом убеждает нас в этом. Поэтому смысл этой борьбы в том, чтобы всеми возможными средствами уменьшать «количество» зла и увеличивать «количество» добра в мире, а основной вопрос - какими способами и путями добиться этого. По сути, вся история культуры в той или иной форме содержит попытки дать ответы на этот вопрос. И сегодня существует значительный «разброс» в отве-тах: от знаменитого «Добро должно быть с кулаками» до этики ненасилия, базирующейся на идее непротивления злу насилием.

Идеал ненасилия, сформулированный на заре христианства в На-горной проповеди Иисуса Христа, всегда был в центре внимания европейской культуры. Заповеди непротивления злу насилием, любви к врагам одновременно и понятны, и парадоксальны: они, казалось бы, противоречат здравому смыслу, природным инстинктам и соци-альным мотивам человека, и поэтому воспринимались и восприни-маются, мягко говоря, скептически.

Люди всегда были склонны считать, что Нагорная проповедь предназна-чена для идеального мира, и нужно быть святым, не от мира сего, чтобы принять ее логику. Как  бы возражая ветхозаветному «Око за око, зуб за зуб», Иисус Христос утверждает: «А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую». Трудновыполнимый, но бесконечно мудрый завет. Причем этот способ поведения по заповеди не меняется из-за того, что приходится действовать в реальном мире, в той среде, где принято бить по щекам.

Во времена  первых христиан это непротивление  не рассматрива-лось еще в качестве пути преодоления зла, а являлось лишь свиде-тельством нравственного  совершенства, индивидуальной победы над грехом. В XX веке - веке насилия  и жестокости, войн и преступности - концепция ненасилия, развитая такими выдающимися мысли-телями, как Г. Торо, Л. Толстой, М. Ганди, М.Л. Кинг, становится осо-бенно актуальной, ибо она рассматривает ненасилие как наиболее действенное и адекватное средство противостояния злу, как единственно возможный реальный путь к справедливости, ибо все дру-гие оказались не эффективными. В качестве обоснования этики ненасилия приведем ряд аргумен-тов. Во-первых, отвечая на зло насилием, мы не побеждаем зло, так как не утверждаем добро, а напротив, увеличиваем количество зла в мире. Во-вторых, ненасилие разрывает «обратную логику» насилия, порождающего эффект «бумеранга зла» (Л. Толстой), согласно ко-торому содеянное тобой зло обязательно вернется к тебе. В-третьих, требование ненасилия ведет к торжеству добра, поскольку способствует совершенствованию человека. В-четвертых, не отвечая на зло насилием, мы, как ни странно, противопоставляем злу силу, ибо способ-ность «подставить щеку» требует гораздо большей силы духа, чем просто «дать сдачи». Таким образом, ненасилие - не поощрение зла и не трусость, но способность достойно противостоять злу и бороться с ним, не роняя себя и не опускаясь до уровня зла. Наверное, поэтому у этики ненасилия так много сторонников - и идейных, и практически действующих в рамках различных движений (хип-пи, пацифисты, «зеленые» и др.). Ведь ненасилие способно изменить не только личность и межличностные отношения, но и общественные ин-ституты, взаимоотношения масс людей, классов, государств. Даже поли-тика, это организованное и узаконенное насилие, может быть преобразо-вана на принципиально ненасильственных основах. Таким образом, непасилие в том виде, который оно приобрело в теории и практике XX века, становится эффективным средством решения общественных конфликтов, ранее решавшихся с применением насилия. Вместе с тем не следует сбрасывать со счетов и аргументы сторонников насильственной формы борьбы со злом. Конечно, те общественные движения и институты, которые практикуют насилие или призывают к нему, вряд ли считают его позитивным явлением. Они оценивают насилие скорее как вынужденную необходимость, чем как желаемое состояние. Концепцию же ненасилия они считают красивой, но утопичной мечтой. Главный аргумент противников не-насилия в защиту насилия - безнаказанность зла в условиях ненасилия. Оперируют они конкретными примерами, но примеры эти весьма убедительны. Действительно, разве насильственная борьба с оккупантом и агрессором не есть добро? Что было бы, если бы во время Великой Отечественной войны наш народ, в соответствии с принципом ненаси-лия, подставлял бы «другую щеку» фашизму? Кстати, такой же аргумент приводят сегодня и сторонники уничтожения бандформирований в Чечне как необходимой акции в борьбе с терроризмом. Или самооборона от напавшего на тебя преступника - что, тоже «подставлять ему щеку»?

 Так что у сторонников «добра с кулаками» тоже есть своя, весомая точка зрения. Тем более что насилие может быть таким многоликим: от безобидного игрового насилия (игра котят, борьба на ринге) или необходимой реакции самозащиты до агрессивной враждебности, жажды мести и даже убийства. И осуждая одни, наиболее крайние и жестокие формы насилия, вполне можно прийти к оправданию других.

Еще один недостаток этой концепции противники этики ненасилия видят в ее слишком идеализированном, на их взгляд, представлении о человеке. Теория и практика ненасилия действительно акцентирует внимание на присущем человеку стремлении к добру, рассматривая эту склонность в качестве своеобразного архимедова рычага, способного перевернуть мир.

Однако сторонники ненасилия в то же время признают, что человеческое поведение может быть и источником зла. Но считать человека полностью злым существом - значит клеветать на него, так же как считать его только добрым - значит льстить ему. Именно такую ошибку допускают те, кто утверждает, что каждый человек - хищный «волк», склонный к разрушению и насилию, или покорная «овца», не способная постоять за себя (Э. Фромм).

Только признание  моральной амбивалентности, двойственности природы человека выражает справедливое отношение к нему. Именно такая, сугубо трезвая, реалистическая концепция человека служит гарантией действенности и, более того, практической мето-дикой ненасильственной борьбы, которая предлагает путь, стратегию и тактику усиления и приумножения добра.

Приверженцы ненасилия считают, что для этого сторонам прежде всего необходимо: а) отказаться от монополии на истину, признавая, что мы сами тоже можем ошибаться; 6) осознать, что мы вполне могли бы быть на месте своих оппонентов, и под этим углом зрения критически проанализировать свое поведение - особенно то в нем, что могло бы провоцировать враждебную позицию оппонентов; в) исходя из убеждения, что человек всегда лучше того, что он делает, и что в нем всегда сохраняется возможность изменений, искать такой выход, который позволил бы оппоненту сохранить достоинство, ни в коем случае не унижая его; г) не настаивать на своем, не отвергать с ходу точку зрения оппонента, а искать приемлемые решения; д) пытаться превращать врагов в друзей, ненавидеть зло, но любить людей, стоящих за ним.

Таким образом, если насилие направлено на подавление или уничтожение противника и  лишь временно заглушает конфликт, но не устраняет его причин, то ненасильственная акция направлена на устранение самой  основы конфликта и предлагает перспективу  развития взаимоотношений, особенно когда предшествующее зло не является препятствием для последующих добрых отношений. Своеобразие моральной позиции сторонников ненасилия состоит в том, что они принимают на себя ответственность за зло, против которого борются, и приобщают «врагов» к тому добру, во имя которого ве-дут свою борьбу.

Интересные  идеи можно найти по этому поводу в «Агни-Йоге», которая советует: знайте врагов, берегитесь от них, но злобы  не имейте. Злоба, ненависть приковывают  нас к врагу, а борьба с ним ведет к непродуктивному расходу жизненной энергии. Врага надо преодолевать силой своей устремленности к положительной цели. Надо в них, врагах, черпать силы для возрастания творческой активности, памятуя о восточной мудрости: «Враги наши - учителя наши».  

1.4Взаимоопределенность добра и зла. 

      Уже в древности была глубоко осмыслена  идея непреодолимой связи добра  и зла.

      Старинная китайская притча рассказывает о  юноше, который обратился к мудрецу  с просьбой взять его к себе в ученики с тем, чтобы наставить на путь истины.

- умеешь ли  ты лгать? - спросил мудрец.

- Конечно,  нет! - ответил юноша. 

- А воровать?

- Нет. 

- А убивать? 

- Нет...

Так иди, - воскликнул учитель, - и познай все это. А познав, не делай!

   Что хотел сказать мудрец своим странным советом? Ведь не то, что надо окунуться в зло и порок, чтобы обрести истинное понимание добра и постигнуть мудрость. Наверное, ради обретения мудрости юноша не должен был научиться лицемерить, ловчить, убивать. Мысль мудреца была иная: кто не узнал и не пережил зла, тот не может быть по-настоящему, деятельно добр.

   Эта идея проходит через всю историю  философии и конкретизируется в  ряде этических положений. Во-первых, добро и зло содержательно  диалектически взаимоопределены и  познаются в единстве, одно через другое. Это то, что было предложено юноше в китайской притче. Но формальное перенесение диалектики добра и зла на индивидуальную нравственную практику чревато искушением индивида. “Пробование” зла без строгого, пусть и отвлеченного, понятия добра может гораздо скорее обернуться пороком, нежели действительным познанием добра. Опыт зла может быть плодотворным лишь как условие пробуждения духовной силы сопротивления злу.

   Поэтому, во-вторых, без готовности сопротивляться злу недостаточно понимания зла  и противостояния злу; само по себе это не приведет к добру. Недостаточно изучить дорогу в Ад, чтобы попасть в Рай, хотя эту дорогу надо знать обязательно:, чтобы не оказаться на ней в своих благих намерениях, памятуя известную поговорку: “Благими намерениями выложена дорога в Ад”.

Тем более  что, как правило, эта дорога начинается в собственной душе.

      В-третьих, добро и зло не просто взаимоопределены, они функционально взаимообусловлены: добро нормативно значимо в противоположности  злу и практически утверждается в отвержении зла. Иными словами, действительное добро - это деяние добра, как практическое и деятельное исполнение человеком вменяемых ему моралью требований.

      Вот как подытоживает свое размышление  о добре и зле, о сущности нравственности и назначении человека Н.А. Бердяев: “Основное положение этики, понявшей парадокс добра и зла, может быть так формулировано: поступай так, как будто бы ты слышишь Божий зов и призван в свободном и творческом акте соучаствовать в Божьем деле, раскрывай в себе чистую и оригинальную совесть, дисциплинируй свою личность, борись со злом в себе и вокруг себя, но не для того, чтобы оттеснять злых и зло в ад и создавать адское царство, а для того, чтобы реально победить зло и способствовать просветлению и творческому преображению злых”

1.5 Выбор

      В ситуациях конфликта человек  видит свою задачу в том, чтобы  сделать правильный и достойный  выбор. Однако неверно полагать, что  моральный выбор сводится к выбору морального образа мысли и действия и отказу от пути приспособленчества, карьеры, корысти или похоти. Нет сомнения в том, насколько важен такой выбор в качестве первого морального шага и в качестве постоянных его повторений в ситуациях, когда мы готовы поддаться прелестным (и прельщающим) искушениям.

      Собственно  моральный выбор не исчерпывается этим. Он, конечно же, заключается в выборе между добром и злом. Но и трудность первого, или исходного, морального выбора обусловлена тем, что далеко не всегда он предстает таким образом, что нужно выбрать добродетель и устоять перед искушением. Альтернативой добродетели может быть не обязательно приспособленчество, ею может быть и здравый смысл, альтернативой карьеры - служебный и профессиональный успех, альтернативой корысти - польза, альтернативой похоти - личное счастье. Иными словами, случается, что человеку приходится выбирать между положительными ценностями. Точнее, между действиями или образами жизни, в которых утверждаются различные положительные ценности.

При этом человек  часто оказывается в ситуациях, когда приходится принимать решения, не лежащие в рамках однозначного противостояния добра и зла. Не то чтобы эти решения лежали по ту сторону добра и зла. Это - решения в условиях выбора между большим и меньшим добром или большим и меньшим злом.