Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Древняя Греция. 4

6 век до нашей эры. Древняя Греция. Город Афины. Именно здесь впервые в мире зародилась демократия (по-гречески - «народовластие»), как вид политической организации государства, при котором органы власти избираются народом .Основоположником демократии был афинский архонт (правитель) по имени Солон. Он оставил после себя заметный след в античной историографии. Он был известен в древности не только как крупный политический деятель, но и как поэт. Наиболее ранним источником, говорящим о Солоне, являются, разумеется, принадлежащие ему самому стихотворения. Солон был помимо всего прочего еще и одним из самых крупных лирических поэтов архаической Греции, работавшим в основном в жанре элегии, но обращавшимся также и к другим жанрам (ямбические триметры, хореические тетраметры). От него дошло достаточно большое количество фрагментов самого различного содержания (от этического до эротического); некоторые из этих фрагментов весьма обширны (например, элегии "К музам" и "Благозаконие"). Из них можно составить целый сборник, дающий целостное понятие о личности, творчестве, мировоззрении этого автора Элегии Солона, с их политической злободневной целеустремленностью, пользовались большой популярностью, и их цитировали многие античные писатели. Наиболее интересна политическая лирика Солона. Стихи этой направленности можно разделить на три группы: в одних автор живописует критическое положение афинского полиса и призывает к преобразованиям, в других горделиво "отчитывается" в проведенных им реформах, в третьих указывает на опасность возникновения тирании. Нет никакого сомнения в том, что стихотворения первой группы относятся к началу политической деятельности Солона, к периоду до его архонтства и законодательства, а произведения второй группы, соответственно, были написаны после этих событий. Главными источниками о деятельности Солона являются его элегии и свидетельства Аристотеля и Плутарха. Позднейшие римские известия о Солоне к этому почти уже ничего не прибавляют: данные Цицерона, Тита Ливия, Сенеки, Авла Гелия, Диогена Лаэртия и других римских авторов крайне скудны и носят случайный характер. Они изображают Солона, главным образом, как философа. Элегии Солона, насыщенные отголосками политической борьбы, дают яркую картину бедствий афинского народа и произвола аристократии.

К началу 6 века до нашей эры в Афинах сложилась революционная ситуация. Большинство сограждан оказалось в долговой кабале, неизбежно ведущей в рабство. Земля и значительная часть богатства сосредоточилась в руках незначительной группы олигархов, которые понимали, что недовольный народ может не только уничтожить их политическое господство, но и уничтожить физически. Положение сельского населения в Аттике было в высшей степени тяжелым как в материальном, так и в правовом отношении. Об этом свидетельствуют главные источники - «Афинская полития» Аристотеля и «Биография Солона» Плутарха. Факт разорения арктического крестьянства не вызывает сомнений. Главным бичом деревни было ростовщичество, усиливавшее обезземеливание крестьян. Земля в то время была неотчуждаемой родовой собственностью. Ее нельзя было ни продать, ни завещать по желанию, ни отдать за долги. Однако эвпадриды, занимавшиеся ростовщичеством, нашли способ обходить эти древние установления. Они давали общинникам ссуды под залог земли и на заложенных участках ставили долговые столбы с именем заимодавца. Если общинник не выплачивал свой долг в срок, земля фактически переходила во владение кредитора, хотя продолжала формально считаться собственностью того рода, к которому принадлежал должник. Общинник по-прежнему работал на своей земле, но значительную часть урожая он отдавал кредитору-фактическому хозяину земли. Такие крестьяне-должники назывались пелатами, или шестидольниками, так как они должны были отдавать хозяину-эвпадриду пять шестых снятого урожая. Заимодавцы, согласно суровым обычаям долговой кабалы, имели право обратить неисправного должника и членов его семьи в рабство и продать за пределы Аттики. Против эвпадридов выступали не только шестидольники, а также торгово-ремесленные слои населения. Наметился раскол среди эвпадридов. Главным источником обогащения некоторых аристократов становится морская торговля, и они охотно блокируются с торгово-ремесленными кругами, так как имеют с ними общие интересы. Таким образом, господство эвпадридов вызывает недовольство всех элементов складывавшегося рабовладельческого полиса, среди них и части «благородных», по каким-либо причинам оторвавшихся от своего класса. В таких условиях наиболее дальновидной группе эвпадридов стало ясно, что удержать власть в своих руках можно только ценой некоторых уступок. В результате разложения общины наряду с обезземеливанием значительной части земледельцев выделились зажиточные и средние слои. НА историческую сцену выступила новая социальная сила рабовладельческого общества-демос. В социально-экономическом отношении демос не был однороден. Если в целом он был заинтересован в ликвидации экономического преобладания и ниспровержении политического господства родовой аристократии, то отдельные его слои руководствовались при этом различными целями. Наиболее состоятельная часть демоса-купцы, судовладельцы, хозяева ремесленных мастерских, землевладельцы незнатного происхождения-стремилась лишить аристократию ее привилегий и утвердиться у власти. В борьбу включились и афинские метеки, пришлое население. Метеки были лично свободны, но, не будучи афинянами по происхождению, они не обладали политическими правами и были стеснены в некоторых других отношениях. Главную свою задачу, поэтому метеки видели в том, чтобы добиться уравнения в правах с афинскими гражданами. Масла в огонь подлила неудача в войне за остров Саламин с Мегарами. В Афинах даже было запрещено упоминать название этого острова. Запрет нарушил Солон, притворившись сумасшедшим. Он публично в стихах призывал афинян к реваншу. Его стихи вызвали большой общественный резонанс, что спасло поэта от наказания. Ему было поручено собрать и возглавить армию и флот. В новой войне Афины победили Мегары, а Солон стал наиболее популярным человеком в городе. Для разрешения острых социальных противоречий в 594 году до нашей эры его избрали архонтом с чрезвычайными полномочиями, осуществившим целый ряд реформ, позволивших не только достигнуть классового компромисса, но и создать фактически афинскую государственность. В основу своего законодательства Солон положил два принципа. Первый - исполнительную власть следует доверять только людям компетентным и достойным. Второй - судьба народа должна быть в его собственных руках.
Компетентность предполагала некоторый опыт руководства, инициативы, а также определенный уровень образованности. Все это в Афинах той поры можно было найти только в среде людей состоятельных. Кроме того, Солон полагал, что из этой среды легче избрать граждан бескорыстных, побуждаемых к общественной деятельности лишь благородным честолюбием. Наконец, занятие государственными делами, тогда еще не оплачиваемое, требовало свободного времени, обеспеченного достатком. Комплекс преобразований, осуществленных Солоном, следует рассматривать не как личную инициативу выдающейся личности, а как выражение требований подавляющего большинства населения в условиях ожесточенной социальной борьбы. Цель его реформ - устранение всех факторов, препятствующих развитию экономики и культуры и создающих чрезвычайную ситуацию. Реформы Солона предусматривали систему мер в различных областях экономики. Радикальная реформа долговых отношений предусматривала следующее:
1. Сисахфия, т.е. «встряхивание бремени». Все долги, оформленные под залог земли, были прощены, а крестьяне восстановили свой статус собственника,
2. Запрещение долговой кабалы. Теперь людей за долги нельзя было обращать в рабство.
3. Выкуп проданных в рабство на чужбину за государственный счет.
4. Ограничение ссудного процента в целях укрепления экономического положения средних земледельцев.

В экономической области реформа Солона предполагала меры следующего характера:
1. Запрещение вывоза зерна, но разрешение вывоза оливкового масла.
2. Поощрение ремесел. Была даже статья, которая освобождала сына от обязанности содержать престарелого отца, если он не научил его ремеслу.
3. Введение земельного максимума, запрещавшего иметь земельные участки сверх установленной законом нормы.
4. Государственное регулирование водоснабжения на территории Аттики. .
5. Ограничение на излишества и непроизводительные расходы. К примеру, запрещались дорогостоящие погребения, строительство роскошных гробниц, было ограничено количество животных, приносимых в жертву. Подразделение реформ на экономические и политические-условно, поскольку ни сам законодатель, ни позднейшие античные авторы такой градации не проводили. Для удобства анализа в современной науке принято относить к экономическим реформам сисахфию, в буквальном переводе» стряхивание бремени», то есть снятие долговых камней, стоявших на участках должников. Сисахвия единым актом освобождала массу должников, которыми была наводнена Аттика. Кроме уничтожения долгов, впредь запрещалась личная кабала, продажа несостоятельных должников за долги в рабство. Отныне должник расплачивался за долг своим имуществом, но не личной свободой членов своей семьи. Должники, проданные в рабство за пределы Аттики, должны были быть выкуплены за общественный счет и возвращены на родину: «На родину, в Афины, В богоданный град вернул я многих в рабство проданных…»Говорят, при издании этого закона, с ним произошел в высшей степени неприятный случай. Когда он принял решение об уничтожении долгов и искал соответствующего способа выражения и подходящего предисловия, он сообщил своим ближайшим друзьям-Конону, Клинию и Гиппонику, которым особенно доверял, что трогать земельные владения он не думает, но долги решил уничтожить. Они тот час же воспользовались этими сведениями: до издания закона заняли у богатых людей большие суммы и скупили много земли. Потом, по обнародовании закона купленную землю они использовали, а деньги кредиторам не отдали. Этим они навлекли на Солона тяжелые обвинения и нарекания: говорили, что он не жертва, а участник обмана. Эти мероприятия сами по себе оздоровили социальную обстановку, хотя малоимущие и были недовольны тем, что Солон не провел обещанного передела земли. Зато архонт установил предельную максимальную норму землевладения и ввел свободу завещания-отныне, если не было прямых наследников, можно было передать имущество по завещанию любому гражданину, позволив отдавать землю не членам рода. Таким образом, родовая собственность на землю была заменена частной. Этим было подорвано могущество родовой знати, а также дан мощный импульс развитию мелкого и среднего землевладения, открывало путь для концентрации земли и прежде всего, приносило выгоду крупным землевладельцам-эвпадридам. Этим Солон дал возможность аристократии вознаградить себя за те потери, которые она на первых порах должна была понести. Историческое значение отмены долговой кабалы в аттике заключалось в том, что дальнейшее развитие рабства происходило уже не за счет сокращения числа свободных членов общины, что подрывало основы ее социальной и экономической жизни, а за счет ввоза рабов-иноземцев. Чтобы поощрить разведение садово-огородных культур и одновременно понизить цены на хлеб, Солон разрешил вывозить за границу оливковое масло и запретил вывоз зерна. Это наносило удар спекуляции хлебом в Афинах и улучшало материальное положение городского населения. Солону приписывают также ряд мероприятий, направленных на поощрение и расширение ремесла. «Видя, что почва Аттики не в состоянии прокормить все возрастающее население, пишет Плутарх, - и что земля не может доставить средств к жизни праздной, ничем не занятой массе людей, Солон обратил особое внимание на ремесла. Одновременно с этим он поручил ареопагу (Ареопаг – древнее учреждение, пользовавшееся большим уважением народа, разбирал дела по особенно важным преступлениям: убийства, отравы и измены. Его заседания происходили на холме бога войны Арея, под открытым небом. В члены ареопага избирались только архонты, следовательно, люди уже пожилые и опытные в делах) наблюдать за средствами жизни каждого и строго наказывать праздных»

Едва ли не наиболее дискуссионным, вызывающим особенное недоумение исследователей, является то узаконение Солона из числа относящихся к политической жизни, которое формулируется следующим образом: "Кто во время смуты в государстве не станет с оружием в руках ни за тех, ни за других, тот предается бесчестию и лишается гражданских прав". Удивляет эта мера тем, что как-то противоречит устоявшемуся образу деятельности Солона как компромиссной, примирительной, направленной на достижение внутренней стабильности в полисе. По логике, законодатель вроде бы должен был всячески поощрять нейтралитет, а он с ним борется. Но не вполне понятно, зачем вообще было измышлять подобную меру, какую цель такая фальсификация могла иметь.
Тем не менее, этот "закон о стасисе", очевидно, еще долго останется загадкой. Пока по его поводу можно высказывать лишь те или иные чисто гадательные предположения. Например, считать, что Солон хотел активизировать, политизировать гражданский коллектив, минимизировать число афинян, безучастно относящихся к общественной жизни, не желающих вставать ни на чью сторону (собственно, именно такова была точка зрения уже Аристотеля и Плутарха, сообщавших о законе)

Солон провел целый комплекс мер, имевших отношение к погребальной обрядности, которая занимала важное место в бытии архаических полисов. Эти законы, регулировавшие различные аспекты погребального ритуала, прекрасно укладываются в русло общей тенденции, характерной для греческого мира эпохи архаики. Суть этой тенденции следует определить как ограничительную (сокращение срока выставления тела умершего для прощания, предписание проводить похоронную процессию до восхода солнца, запрещение присутствия на ней женщин, кроме близких родственниц и старух, борьба с проявлением ненужной роскоши и расточительности на похоронах и т.п.). Регламентируя погребальный обряд, законодатель руководствовался следующими соображениями. Во-первых, он стремился свести к минимуму возможность распространения в полисе "скверны", культовой нечистоты. Во-вторых, его целью было помешать использование погребения в качестве повода для кровной мести, подрывавшей гражданский мир в государстве. В-третьих, сыграло некоторую роль и желание демоса воспрепятствовать аристократам демонстрировать на похоронах свою силу и богатство.

Политические реформы нанесли еще один удар по родовому строю. До Солона полнотой политических прав пользовались только люди знатного происхождения-эвпадриды. Солон провел так называемую тимократическую реформу (тимэ - «имущество», «ценз») и устанавливает имущественный ценз, который стал определять политические права граждан. За основу цензовой системы были взяты годовые доходы каждого гражданина, исчислявшиеся в получаемых с его земли сельскохозяйственных продуктах-зерне, масле, вине и так далее. В соответствие с этим принципом все афинские землевладельцы (те, у кого не было собственной земли, видимо, оставались вообще вне рамок этой системы) были разделены на четыре класса или разряда:1. класс пятисотмерников-пентакосиомедимнов (это были самые богатые люди, получавшие со своей земли не менее пятисот медимнов (медимна-единица измерения сыпучих и жидких тел (в переводе на наши меры равный 52,5 литра) годового дохода);2. класс всадников, или трехсотмерников, получавших ежегодно не менее трехсот медимнов дохода;3. класс зевгитов, получавших не менее двухсот медимнов дохода;4. класс фетов, карликовые участки, которых приносили менее двухсот медимнов годового дохода. Каждый из названных классов платил определенный налог

в общественную казну: пентакосиомедимны – один талант, всадники – полвину таланта,

зевгиты - 10 мин, феты же были свободны от уплаты налога. На этом основании Х. Туманс считает Солона консерватором, целью реформ которое-

го было сохранить власть в руках аристократии, не допустив к ней так называемых «но-

вых людей». Иначе понимает смысл этой реформы И.Е. Суриков. Он объясняет натуральный ха-

рактер ценза если не совершенным отсутствием денег в архаической Аттике, то их незна-

чительной ролью.

Он допускает, что во времена Солона натуральные продукты могли

пересчитываться на деньги. При этом И.Е.Суриков ссылается на упоминаемую Плутархом

шестнадцатую таблицу законов Солона, в которой упоминаются цены жертвенных живот-

ных: «Так, например, при оценке жертвоприношений Солон считает овцу и драхму равно-

ценными с медимном хлеба. Победителю на Истмийских играх он назначил в награду сто

драхм, а победителю на Олимпийских — пятьсот. Кто принесет волка, тому он назначил

пять драхм, а кто волчонка, — тому одну; из этих сумм, по словам Деметрия Фалерского,

первая есть цена вола, а вторая — овцы. Цены, установленные им на шестнадцатой табли-

це за отборных жертвенных животных, естественно, во много раз выше, чем за обыкно-

венных, но все-таки и они, по сравнению с теперешними, невелики. А борьба с волками —

старинный обычай у афинян, потому что их страна более пригодна для скотоводства, чем

для земледелия». Правда, монета, по замечанию Плутарх-

ха, была в то время большой редкостью. Итак, если деньги все же сущест-

вовали, почему же, задается вопросом И.Е. Суриков, имущественный ценз имел натураль-

ный характер? Он полагает, что так было удобнее: если деньги были, лишь у части афинян,

то натуральный продукт – у всех.

Кроме того И.Е. Суриков ставит под сомнение существование сколько-нибудь значимого слоя «новых людей», уже во времена Солона рвавшихся к власти. Не принимает

он и тезис о развитости торговли в рассматриваемый период. В гомеровское время – это

скорее церемониальный дарообмен, нежели бизнес. Ростки рыночной экономики наблю-

даются лишь в VIII в. до н.э., но затрагивают, по его мнению, преимущественно аристо-

кратию. Поэтому, автор не усматривает в цензовой реформе стремление законодателя

лишить нуворишей политических прав.

Этим автор и объясняет его цензовую реформу, лишавшую купцов и тор-

говцев возможности получить гражданство, поскольку ценз исчислялся не в деньгах, а в

натуральном продукте. В этой шкале градаций три последние класса, вероятно, сохранили свои старые названия, существовавшие еще до Солона. Так, "всадниками", скорее всего, называли в Афинах, как, впрочем, и в некоторых других греческих государствах, особенно состоятельных и знатных людей, способных на свои средства содержать боевых или скаковых лошадей и образовывавших в соответствии с этим привилегированный кавалерийский отряд в составе гражданского ополчения. Термин "зевгиты" мог обозначать зажиточных крестьян, главным богатством которых считалась упряжка (греч. "зевгос") из двух рабочих быков, с помощью которых они обрабатывали свои земельные наделы. Зевгиты были достаточно богаты, чтобы приобрести полный комплект тяжелого гоплитского вооружения, и в соответствии с этим составляли, по всей видимости, основное ядро афинского пешего воинства. Наконец слово "фет" уже с древнейших, гомеровских времен обозначало в греческом языке малоземельного или совсем безземельного крестьянина, вынужденного наниматься в батраки. Не располагая необходимым прожиточным минимумом, феты всегда остро нуждались в самом необходимом и на военную службу в ополчение могли привлекаться лишь в качестве легковооруженных воинов - стрелков и пращников. За каждым из этих классов или разрядов был закреплен определенный минимум политических прав, соответствующий их имущественному достатку и выполняемым ими военным функциям. Из пентакосиомедимнов впредь должны были избираться члены высшей правящей коллегии афинского государства - архонты. Всадники и зевгиты получили доступ к должностям низшего разряда, имея право выдвигать своих кандидатов в состав образованного Солоном так называемого "совета четырехсот", рассматривавшего предварительно все законопроекты, поступавшие для окончательного утверждения в народное собрание. Наконец, феты могли участвовать лишь в деятельности афинского народного собрания, или экклесии. Таким образом, права и обязанности граждан государства стали устанавливаться соразмерно величине их земельной собственности, начали вытесняться старые кровнородственныеобъединения, родовой строй терпит поражение…

Деление на имущественные разряды преследовало не только политические, но и военные цели. НА гражданах каждого разряда лежала обязанность несения военной службы и снаряжения на собственные средства. Первые два класса составляли кавалерию (всадничество), выезжавшую в поход на лошадях, зевгиты входили в состав тяжеловооруженной пехоты (гоплитов), феты служили в легковооруженной пехоте, составляли экипаж военных судов и несли нестроевую службу в войске. Сверх того, на первые два класса налагались еще и другие общественные повинности (литургии): устройство общественных праздников, поставка государству оснащенных кораблей (навкрарии) и так далее. Одновременно при Солоне возрастает роль народного собрания, в котором теперь могли участвовать все без исключения взрослые афинские граждане. Экклесия выбирала всех должностных лиц, но избранными на высшие государственные должности архонтов могли быть только граждане первых классов. Таким образом, цензовая реформа предоставила возможность активного участия в управлении государством богатым и состоятельным гражданам вне зависимости от их происхождения. Власть перестала быть монополией одних эвпадридов, однако практически они оставались наиболее состоятельной частью населения Аттики, они были зачислены в высшие имущественные разряды. Фетам фактически предоставлялось только право принимать участие в народном собрании. Кроме того, они могли быть выбраны судьями в созданный Солоном суд присяжных-гелиею. Этот суд был высшим судебным органом Афин. Закон ставил Суд выше любой администрации. Между тем, в его состав избирались на один год граждане из всех четырех разрядов (достигшие тридцатилетнего возраста). В одном заседании принимало участие пятьсот, а иногда и тысяча судей. Точнее, это были не судьи, а "присяжные заседатели". Выслушав речи обвинителя и обвиняемого, они тайным голосованием решали вопрос о виновности подсудимого, а затем и о мере наказания.
Каждый свободный житель Аттики - в том числе женщины и иностранцы - имели право обжаловать перед этим судом любое решение администрации. В компетенцию гелиеи входило и рассмотрение дел о злоупотреблениях или нарушениях законов, если таковые обнаруживались при сдаче отчета или в ходе текущей деятельности должностных лиц любого уровня. Участвуя в суде присяжных, рядовой гражданин мог с особенной силой ощутить свою реальную власть: за ним оставалось окончательное решение, он мог отменить любой приговор самого высокого должностного лица, а обратный порядок был невозможен. Не случайно впоследствии роль гелии все возрастала и возрастала. Вначале, следует полагать, апелляции в нее вряд ли были частыми и регулярными; суд по-прежнему вершили магистраты из коллегии девяти архонтов (за каждым из них был закреплен особый круг дел, находящихся в рамках его компетенции). Затем апелляция в гелию стала обязательной. Наконец, В эпоху афинской демократии разбор дела магистратом, хотя по традиции сохранялся, но был уже чисто формальным предварительным рассмотрением правомерности претензий обвинителя. Приговор же выносила коллегия гелиеи, а магистрат лишь председательствовал в заседании, причем, отметим, специально, без права голоса. Передача судебных функций гелиее, в значительной мере состоявшей из неимущих, была, по мнению Аристотеля, одним из самых демократических мероприятий Солона.

Чтобы компенсировать эвпатридам потерю их политических привилегий, Солон создает новый орган управления – Совет четырехсот для предварительного рассмотрения дел, поступавших на обсуждение народного собрания. В него выбиралось по сто человек от каждой из четырех фил, на которые делилось население Аттики. Этот совет существовал параллельно с ареопагом, но отличался от него по своему составу. Если в ареопаге были представлены только высшие имущественные разряды, то в совет четырёхсот могли избираться все, кроме фетов; состав его, следовательно, был более демократичным. Что касается функций этих двух советов, то ареопаг сохранил своё значение, осуществляя общий контроль над государственными делами и являясь верховным судом; совет же четырёхсот в перерывы между народными собраниями, невидимому, решал за него текущие дела управления. Народное собрание, в период неограниченного господства эвпатридов, почти утратившее всякое значение в политической жизни Афин, теперь вновь стало играть в ней видную роль. Великий законодатель сам принадлежал к кругам аристократии. Он был выходцем из рода Кодридов (Медонтидов), когда-то являвшегося царской династией. Мало кто в Афинах мог похвастаться более знатным происхождением, чем Солон. Нет сомнения, что этот факт прибавлял ему авторитета: не забудем о том, что одним из базовых критериев оценки индивида в афинском полисе, да и в целом в античной Греции, всегда оставалась его родословная. Правда, судя по всему, та ветвь обширного рода Кодридов, членом которой являлся Солон, к концу VII в. до н.э. уже обеднела, так что он был не очень богат.
Солон, как истинный аристократ и выразитель аристократического мировоззрения, и в своих стихах крайне отрицательно относится к неправедно разбогатевшим людям, противопоставляет такое богатство подлинным доблестям. Тем не менее, для улучшения своего материального положения он сам был вынужден заняться морской торговлей. Впрочем, это сослужило ему хорошую службу. Много путешествуя, будущий законодатель и реформатор знакомился с нравами, обычаями, политическим устройством других государств, что, несомненно, должно было расширять его кругозор. Не случайно для всей последующей деятельности Солона было характерно сочетание двух начал: стремления к необходимым преобразованиям и здорового консерватизма. Аристократ, но аристократ отнюдь не закосневший в слепой приверженности традиционной системе ценностей, а в высшей степени мобильный и гибкий по всему складу своего ума, — таким предстает Солон из источников и прежде всего из его собственных элегий.
Эти стихи отличаются ярко выраженной политической направленностью, суровой критикой существовавшего состояния дел. Яркими и в то же время мрачными красками поэт живописал кризисные явления в афинском полисе (стремление «вождей народа», то есть, скорее всего, аристократов, к несправедливому обогащению, угроза гражданской смуты-стасиса, плачевное положение простого народа) и выдвигал как средство избавления от бед лозунг «благозакония».
Судя по всему, Солон благоволил к опальному роду Алкмеонидов, небезосновательно видя в них своих потенциальных сторонников, и использовал свой авторитет для того, чтобы добиться возвращения «проклятого» рода в Аттику. И в 594 г. до н. э. это возвращение последовало. В это время (а Солон получил уже чрезвычайные полномочия для проведения реформ), несомненно, по инициативе законодателя был принят закон об амнистии. Этот закон дошел до нас в передаче Плутарха, цитирующего его дословно, и предписывает восстановить в гражданских правах всех ранее лишенных их лиц, за исключением тех, в отношении которых приговор был вынесен в нескольких специально оговоренных судебных органах (в Ареопаге, в коллегии эфетов или в Пританее). Алкмеониды не входили ни в одну из этих последних категорий (их осудила созданная особая комиссия из 300 судей) и, следовательно, подпадали под амнистию.
Кстати, общее историческое значение той солоновской меры, о которой идет речь, трудно переоценить. Насколько известно, это была первая амнистия в афинской истории, а впоследствии к подобному средству разрядки напряженности во внутриполитической ситуации прибегали неоднократно (в том числе в 526-м, 480-м, 403 гг. до н.э.). Амнистия, проведенная Солоном перед началом его реформ, была направлена в первую очередь на то, чтобы расширить круг потенциальных сторонников готовящихся преобразований. Целями этой акции были преодоление раскола внутри гражданского коллектива, достижение примирения и компромисса, укрепление единства и стабильности полиса. В законе об амнистии, как в зеркале, отразился общий дух солоновской деятельности.
Солон со временем стал самым влиятельным и авторитетным политическим деятелем Афин во всех отношениях. Кроме этого, он имел то преимущество, что в условиях нарастающего конфликта между различными группами населения мог рассматриваться всеми социальными слоями как подходящая, компромиссная фигура. Группировки аристократов должны были видеть в нем «своего» ввиду его в высшей степени знатного происхождения; массы рядового демоса помнили о сочувственном отношении к беднякам, проявлявшемся в солоновских элегиях, о протестах поэта-политика против чрезмерного угнетения крестьян; торгово-ремесленная прослойка должна была принимать во внимание то обстоятельство, что Солон сам занимался торговлей. В общем, он больше, чем кто-либо из афинян, подходил для проведения реформ. Впрочем, какой характер будут иметь его преобразования — об этом, вероятно, мало кто имел ясное понятие. Демос или, во всяком случае, какие-то его представители считали, что Солон возьмет в свои руки тираническую власть и будет действовать примерно так же, как тираны соседних с Афинами городов, то есть преследовать знатную элиту полиса, изгонять аристократов и конфисковать их имущество, проводить радикальные экономические реформы (многие уповали даже на всеобщий передел земли на равных основаниях). Аристократы, со своей стороны, полагали, что Солон проведет лишь необходимый минимум преобразований, что им не придется делать почти никаких уступок народу и их власть останется практически незыблемой.
Как бы то ни было, справедливости ради следует сказать, что гражданский коллектив афинского полиса все-таки нашел в себе достаточно политического мужества и решимости, чтобы прибегнуть к такой мере, как облечение в конфликтной ситуации одного из граждан экстраординарными полномочиями. В 594 г. до н.э. Солон был избран архонтом. Само по себе это мало что значило: архонт, хотя бы даже и первый в коллегии, был лишь одним из магистратов аристократического полиса, и должность еще не давала ему полномочий на проведение чрезвычайных мер. Солона, однако, избрали не только архонтом, но также, по словам Плутарха, «примирителем и законодателем», а по выражению Аристотеля вообще «вверилиьему государство».
Одной из самых демократичных реформ Солона было введение суда присяжных — гелиеи. Этот народный суд имел значение, прежде всего последней апелляционной инстанции: в него могло обратиться с жалобой лицо, которое было недовольно приговором, вынесенным по его делу разбиравшим его магистратом.
Участвуя в суде присяжных, рядовой гражданин мог с особенной силой ощутить свою реальную власть: за ним оставалось окончательное решение, он мог отменить любой приговор самого высокого должностного лица, а обратный порядок был невозможен. Не случайно впоследствии роль гелиеи все возрастала и возрастала. Вначале, следует полагать, апелляции в нее вряд ли были частыми и регулярными; суд по-прежнему вершили магистраты из коллегии девяти архонтов (за каждым из них был закреплен особый круг дел, находящихся в рамках его компетенции). Затем апелляция в гелиею стала обязательной. Наконец, в эпоху афинской демократии разбор дела магистратом, хотя по традиции сохранялся, но был уже чисто формальным предварительным рассмотрением правомерности претензий обвинителя. Приговор же выносила коллегия гелиеи, а магистрат лишь председательствовал в заседании, причем, отметим специально, без права голоса.

Реформы Солона представляют собой важнейшую веху истории архаических Афин, формирования афинского полиса. «Сверхзадачей» реформ был компромисс, упрочение единства внутри гражданского коллектива, попытка ликвидировать предпосылки стасиса. Тем не менее, по истечении годичного срока деятельности Солона в качестве архонта, законодателя, посредника-примирителя обнаружилось, что он практически никому не угодил. Как и любой реформатор «центристского» толка, он нажил себе больше противников, чем сторонников (Аристотель, Афинская полития. 12; Плутарх, Солон. 16). Представители знати были недовольны тем, что их права оказались урезанными, демос же считал реформы недостаточно радикальными, сетуя, прежде всего на то, что за кассацией долгов не последовал передел земель.
Солон, как известно, после своих реформ отправился в десятилетнее путешествие и около 583 г. до н. э. возвратился в Афины. Какую же ситуацию застал он на родине? Прежде всего, законодатель мог убедиться, что за время его отсутствия законы остались в силе, не были ни отменены, ни изменены. Новый «солоновский» порядок— сдами, с Советом Четырехсот и гелиеей, с запретом долговой кабалы — продолжал действовать. С другой стороны, надежды Солона на то, что его реформы обеспечат гражданский мир в полисе, покончат со стасисом, не оправдались. Междоусобные смуты продолжались еще несколько десятилетий. Они не прекращались во все время отсутствия Солона. Было даже несколько случаев, когда из-за напряженности в государстве не могли избрать эпонимного архонта (Аристотель, Афинская полития. 13. 1). А вскоре после прибытия реформатора Афины впервые после мятежа Килона оказались перед серьезной угрозой тирании: некий Дамасий, став архонтом, не слагал с себя полномочий более двух лет, и его пришлось отстранять силой.
В 561 г. до н.э. в Афинах установилась тирания. Единоличную власть захватил родственник Солона Писистрат — знатный, амбициозный аристократ, уже прославившийся на полях сражений, начинал свою карьеру в рядах сторонников солоновских преобразований. Престарелый законодатель всячески пытался предотвратить такое развитие событий, протестовал, призывал к сопротивлению, но все было тщетно. Вскоре Солон умер.
Мы сталкиваемся с историческим парадоксом. Парадокс этот заключается в том, что реформы Солона не привели к консолидации. Гражданские смуты уже вскоре после его архонтата разгорелись с новой силой и, в конечном счете, породили-таки тиранию, которой так боялся афинский законодатель.
Так что же, Солон потерпел фиаско? Если ограничиться краткосрочной перспективой, то так оно и может оказаться. К полному и долгосрочному окончанию губительного стасиса Афины пришли лишь на исходе VI в. до н.э., в период демократических реформ Клисфена. Деятельность Солона, однако, имела другое, более важное значение, но значение, сказавшееся лишь с течением времени. В ее результате экономическое, политическое, культурное развитие Афин вышло на принципиально новый уровень. В досолоновскую эпоху афинский полис по большинству своих параметров (исключая разве что размеры) был, в общем, рядовым по греческим меркам. Его опережали — и подчас довольно сильно — и Коринф, и Милет, и полисы Эвбеи... В послесолоновское время ситуация начинает стремительно меняться. Афины делают такой резкий рывок вперед, что через какой-нибудь век становятся одной из двух, наряду со Спартой, «сверхдержав» греческого мира, претендентом на гегемонию в Элладе. Конечно, такой ход афинской истории — заслуга не одного Солона. Свой вклад в поступательное развитие этого процесса внесли впоследствии и Писистрат, и Клисфен, и — еще позже — Фемистокл. Но Солон был первым в этом ряду. Его с полным правом можно назвать «отцом-основателем» грядущего афинского могущества и процветания. Государственные деятели дальнейших десятилетий и веков шли уже по его стопам, по намеченному им пути. Итак, деятельность примирителей и законодателей (даже таких выдающихся, как Солон) в архаических греческих полисах, при всем ее огромном историческом значении, далеко не всегда достигала своей непосредственной цели — прекращения смут и гражданских конфликтов. Подчас удавалось в лучшем случае на время смягчить противостояние, а затем оно вновь обострялось, и распри вспыхивали с новой силой. Слишком уж острыми были существующие противоречия между различными слоями гражданского населения и внутри них. Во многих полисах стасис принимал затяжной характер и продолжался, то затихая, то нарастая, целыми десятилетиями. Соперничали друг с другом различные аристократические группировки; периодически заявляла о своих требованиях (чаще всего экономических) и масса демоса. Все эти смуты развертывались на фоне растущего перенаселения в наиболее развитых областях Эллады, усугублявшего стенохорию («земельный голод»). Абсолютно необходимыми становились поиски каких-то выходов из положения.

У греков считалось, что есть 7 мудрецов: Фалес, Солон, Питтак, Биант, Клеобул, Периандр и Хилон. У этих мудрецов было много ума и учености, и многим наукам и премудростям они научили народ. Но их считали мудрецами не за то, что они много знали, а вот за что: Подле города Милета рыбаки ловили рыбу. Подошел богатый человек и купил тоню (улов рыбы, получаемый при одной закидке невода). Они продали, взяв деньги и обещали отдать все, что попадется в эту тоню. Закинули невод и вместо рыбы вытащили золотой треножник. Богатый человек хотел взять треножник, а рыбаки не давали ему. Они говорили, что продали рыбу, а не золото. Стали спорить и послали спросить у оракула, кому надо отдать треножник. Пифия сказал: надо отдать треножник мудрейшему из греков. Тогда все жители Милета сказали, что надо отдать Фалесу. Послали треножник Фалесу. Но Фалес сказал: “Я не мудрее всех. Много есть людей мудрее меня”. И не взял треножника. Тогда послали к Солону, и тот отказался, и третий отказался. И таких нашлось 7 человек. Все они не считали себя мудрыми, за то их и прозвали мудрецами. Вот одна из историй про Солона: Говорят, что Солон по просьбе Креза приехал в Сарды. Когда Солон осмотрел великолепный замок Креза, тот спросил его, знает ли он человека, счастливее его, Креза. Солон отвечал, что знает такого человека: это его согражданин Телл. Затем он рассказал, что Телл был человеком высокой нравственности, оставил после себя детей, пользующихся добрым именем, имущество, в котором есть всё необходимое, и погиб со славой, храбро сражаясь за отечество. Солон показался Крезу чудаком и грубияном, раз он не измеряет счастье обилием серебра и золота, а жизнь и смерть простого человека ставит выше его громадного могущества и власти. И всё же он опять спросил Солона, знает ли он кого другого после Телла, более счастливого, чем он. Солон опять сказал, что знает: это Клеобис и Битон, два брата, чрезвычайно любившие друг друга и свою мать. Когда однажды волы долго не приходили с пастбища, они сами запряглись в повозку и повезли мать в храм Геры. Все граждане называли её счастливой, и она радовалась. А они принесли жертву, напились воды, но на следующий день уже не встали; их нашли мёртвыми; они, стяжав такую славу, без боли и печали узрели смерть.

— А меня, — воскликнул Крез уже с гневом, — ты не ставишь совсем в число людей счастливых?

Тогда Солон, не желая ему льстить, но и не желая раздражать ещё дольше, сказал:

— Царь Лидийский! Нам, эллинам, бог дал способность соблюдать во всём меру. А вследствие такого чувства меры и ум нам свойственен какой-то робкий, по-видимому, простонародный, а не царский, блестящий. Такой ум, видя, что в жизни всегда бывают всякие превратности судьбы, не позволяет гордиться счастьем данной минуты, если ещё не прошло время, когда оно может перемениться. К каждому незаметно подходит будущее, полное всяких случайностей. Кому бог пошлёт счастье до конца жизни, того мы считаем счастливым. А назвать счастливым человека при жизни, пока он ещё подвержен опасности, — это всё равно, что провозглашать победителем и венчать венком атлета, ещё не кончившего состязания. Это дело неверное, лишённое всякого значения.

После этих слов Солон удалился. Креза он обидел, но не образумил. Так пренебрежительно в то время Крез отнёсся к Солону.

После поражения в битве с Киром, Крез потерял свою столицу, сам был взят в плен живым, и ему предстояла печальная участь быть сожжённым на костре. Костёр уже был готов. Связанного Креза возвели на него. Все персы смотрели на это зрелище, и Кир был тут. Тогда Крез, насколько у него хватило голоса, трижды воскликнул:

— О Солон! О Солон! О Солон!

Кир удивился и послал спросить, что за человек или бог Солон, к которому одному он взывает в таком безысходном несчастии. Крез, ничего не скрывая, сказал:

— Это был один из эллинских мудрецов, которого я пригласил, но не за тем, чтобы его послушать и научиться чему-нибудь такому, что мне было нужно, а для того, чтобы он полюбовался на мои богатства и, вернувшись на родину, рассказал о том благополучии, потеря которого, как оказалось, доставила больше горя, чем его приобретение — счастья. Пока оно существовало, хорошего от него только и было, что пустые разговоры да слава. А потеря его привела меня к тяжким страданиям и бедствиям, от которых нет спасения. Так вот Солон, глядя на моё тогдашнее положение, предугадал то, что теперь случилось, и советовал иметь в виду конец жизни, а не гордиться и величаться непрочным достоянием.

Этот ответ передали Киру. Он оказался умнее Креза и, видя подтверждение слов Солона на этом примере, не только освободил Креза, но и относился к нему с уважением в течение всей его жизни.

Так прославился Солон: одним словом своим одного царя спас, другого вразумил.

Список использованной литературы:

И.Е.Суриков «Античная Греция: политики в контексте эпохи. Архаика и ранняя классика. М.,2005.,с. 72-150
Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Солон.
УЧЕБНИК В.с. СЕРГЕЕВ «ИСТОРИЯ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ» ПОД РЕДАКЦИИЕЙ АКАДЕМИКА В.В.СТРУВЕ И ПРОФ. Д.П. КАЛЛИСТОВ
Интернет