Геополитика. 7

Геополитика 
 

Содержание                                                                                                        стр: 

  1. Переход от биополярного мира к многополюсному. Проблема «устойчивого развития»

2. Особенности современной геополитической стратегии

  3. США в геополитической структуре мира

Список  использованной литературы 

1. Переход от биополярного мира к многополюсному.

Проблема  «устойчивого развития» 

     Развал  СССР и Организации Варшавского  Договора привели к разрушению прежнего мирового геополитического порядка. Сегодня  мир находится в переходном состоянии. Идет поиск новой модели геополитической  стабильности, учитывающей новые  реалии и новый баланс сил на планете¹.

     Геополитические последствия распада СССР связаны, прежде всего, с превращением биполярного  мира в многополюсный мир, в котором  все более отчетливо проявляются  гегемонистские устремления США.

     С окончанием евроцентристского мира европейский и североамериканский экономико-политические центры не прекратили своего существования. Сегодня рядом  с ними появились новые центры, с которыми они призваны разделить  власть и влияние, нести бремя  совместного существования со всеми  вытекающими отсюда последствиями  для всех членов мирового сообщества. В первую очередь следует отметить Японию и новые индустриальные страны, а также Китай и Индию, сохраняющих  за собой статус демографических  гигантов, что не может не повысить их роль в решении мировых проблем. В области стратегических ресурсов сохраняют свои позиции Ближний  Восток и Южная Африка.

     Нельзя  сбрасывать со счетов Россию и страны СНГ, которые составляют самостоятельный  центр силы, способной на равных конкурировать и сотрудничать с  остальными центрами. Наличие значительных запасов энергетических ресурсов и  планы их освоения создают предпосылки  для превращения Центральной  Азии в один из важнейших, с геополитической  точки зрения, регионов. Поэтому  понятно возрастание интереса к  этому региону со стороны различных  стран мирового сообщества.

     Усиливающееся в постсоветский период внимание мусульманских стран к Центральной  Азии связано не столько с исламским  фактором, сколько с конкретными  экономическими интересами.

     Стабильность  и процветание Восточной Азии и Европы, имеющих ключевое значение для международной безопасности, во многом зависят от доступа к  ближневосточной нефти. Такие нефтедобывающие  страны исламского мира, как Иран и  Саудовская Аравия озабочены, прежде всего, появлением новых потенциальных  конкурентов на нефтегазовом рынке  в лице центральноазиатских производителей этого сырья. Пакистан и Турцию, по-видимому, привлекает географическая близость потенциальных  источников импортных энергоносителей. Для Ирана и Турции немаловажное значение имеют перспективы использования  их территорий для транспортировки  центральноазиатских нефти и  газа на мировые рынки, что сопряжено  с немалыми экономическими выгодами.

     На  основании сказанного можно сделать  вывод, что восхождение многополярного миропорядка с его государственными и негосударственными участниками  значительно сузило, если не исключило, возможности сохранения или выдвижения какого-либо одного государства в  качестве супердержавы, способной единолично контролировать положение в мире.

     Мир становится одновременно и более  единообразным, и более разнообразным, одни возможности умножаются, другие сокращаются. Информационная и телекоммуникационная революции, раздвигающие рамки взаимодействия людей, стран, народов и культур, как во времени, так и в пространстве, способствуют формированию планетарного сознания, расширяя в то же время  возможности индивидуального, группового и национального выбора.

     Биполярный  мир окончательно распался, а новый  многополярный мир находится  в процессе формирования. В нем  может выбрать собственный путь развития каждый народ, каждая страна, каждый отдельно взятый человек.

      Этот мир предполагает национально-государственный, расово-этнический, социально-экономический, социокультурный, религиозный, политический и иные формы плюрализма.

     Хотя  ни одна из перечисленных выше составляющих мирового сообщества в одиночку не в состоянии контролировать формирующийся  новый мировой порядок, многие из них в отдельности либо совместно  в состоянии отвергать или  блокировать диктат со стороны той  или иной супердержавы (будь то военной  или экономической) в отношении  других субъектов мировой политики.

     Все большее число стран и регионов перестают быть простыми статистами в грандиозной геополитической  игре традиционного «концерта» великих  держав или служить пассивной  ареной их соперничества за сферы  влияния. Они способны самостоятельно маневрировать и проводить собственную  политику, нередко противоречащую стратегии  своих бывших патронов.

     Теряет  смысл ставшее привычным разделение мира на так называемые три мира, само понятие «третий мир». Что  касается новых индустриальных стран, то ряды их с каждым годом растут, делая первых из них фактическими «членами клуба» старых индустриальных стран. Наблюдается тенденция к  неуклонному возрастанию веса и  влияния малых стран, обладающих серьезным научно-техническим и  финансовым потенциалом.

     При биполярном миропорядке границы  между двумя блоками или полюсами были четкими, жесткими, непроницаемыми. В наше время границы, отделяющие блоки, союзы, регионы, стали более  открытыми, гибкими и поэтому  более проницаемыми. В первом случае существовал ясно очерченный стратегический императив, основанный на балансе сил  и взаимного страха. Во второй ситуации такой императив, во всяком случае, в ясно сформулированной форме, отсутствует. Имеет место переход от ситуации, оставляющей жесткий, недвусмысленный  выбор одной из двух возможностей по принципу «либо-либо», к ситуации, дающей множество вариантов выбора, поскольку для большинства стран явно увеличился диапазон выбора.

     Каждая  из них может принимать внешнеполитические решения, руководствуясь не соображениями  своей принадлежности к тому или  иному блоку, а исходя из своих  реальных национально-государственных  интересов.

     Однако  в силу того, что жесткость международных  структур послевоенных десятилетий  сменилась подвижностью, определенность уступила место неопределенности, источник власти и влияния как бы размывается, становится анонимным. В результате оказывается проблематичной четкая и недвусмысленная идентификация  источника угрозы, ее ассоциация с  конкретной страной или группой  стран.

     В полицентрическом миропорядке отношения  между многочисленными субъектами мировой политики в большей степени, чем раньше, устанавливаются по конкретным случаям и поэтому в большей  мере подвержены изменениям. Они менее  симметричны и слабее сдерживаются властными прерогативами, официальными инстанциями и институтами. Часть  субъектов при определенных условиях даже могут обойти требования национальных государств.

     Происходит  размывание единой оси мирового сообщества, равновеликое значение для мировых  процессов приобретают разные центры силы, в чем-то самостоятельные и  взаимно соперничающие, а в чем-то взаимозависимые. Появление наднациональных  субъектов в лице влиятельных  международных объединений и  организаций, например, транснациональных  корпораций, как бы выстраивают социально-политические и экономические процессы по сугубо географическим или территориально-пространственным параметрам, переводя их в некое  «внегеографическое» измерение.

     Особенность ситуации состоит в том, что субъекты международных отношений (скажем, участники  переговоров) должны играть одновременно в несколько игр, в которые  вовлечены различные акторы. В  многополярном миропорядке, разумеется, сохраняются отдельные «центры притяжения» в лице, например, США, Японии, Китая, ЕС, России, но внутри самих полюсов нет сколько-нибудь четких разграничительных полос.

     В рамках крупных интеграционных объединений  или рядом с ними появляются более  малочисленные группировки, такие  как Группа трех, МЕРКОСУР и другие в Латинской Америке, разнообразные  «треугольники роста» — Южнокитайская  экономическая зона (КНР, Гонконг, Тайвань), Золотой треугольник роста (Индонезия, Малайзия, Сингапур), Экономическая  зона стран бассейна Японского моря, Индокитайская экономическая зона в Азии и т.д. В Восточноазиатском  регионе самостоятельное значение приобрели или приобретают парные связки великих держав: США-Япония, США-Китай, США-Россия, Япония-Китай, Япония-Россия, Россия-Китай.

     В период «холодной войны» на первом плане оказались системные, блоковые интересы, во многом пронизанные идеологическим содержанием. Теперь же на первый план выходят интересы отдельно взятых стран, групп стран, наций, народов и  т.д. Но это не возврат к добиполярному  или доядерному состоянию. Как можно  убедиться в создавшейся ныне ситуации этот расклад имеет качественно  иной характер по сравнению, как с  биполярностью периода «холодной  войны», так и с предшествующим ей периодом, когда положение в  мировом сообществе определял более  или менее постоянный «концерт»  довольно узкого круга европейских  держав и США.

     Качественное  отличие нынешней ситуации состоит  в том, что число ведущих акторов  мировой политики пополнилось за счет новых держав, региональных группировок, международных организаций и  новейших образований — транснациональных  корпораций, оказывающих существенное влияние на мировые события. Новизна  ситуации состоит также в том, что внешняя политика почти всех ведущих акторов приобретает  многовекторную ориентацию во всепланетарном масштабе.

     Все это вместе при увеличении проницаемости  границ вплоть до превращения их в  прозрачные, усилении роли негосударственных  акторов, способствующих изменению  параметров национально-государственного суверенитета, приведет к тому, что  будет весьма трудно обеспечить необходимую  дисциплину и упорядоченность, а  также сколько-нибудь стабильное распределение  сил между взаимодействующими друг с другом странами, блоками стран, регионами. На смену характерной  для биполярного мирового порядка  вертикальной взаимозависимости стран  в рамках двух блоков постепенно придут преимущественно горизонтальная взаимозависимость  стран, диверсификация их политики и  соответствующие ей открытость и  гибкость.

     Возникающие на основе экономических приоритетов  региональные объединения не будут  некими замкнутыми блоками. Этому будут  препятствовать рост экономической  взаимозависимости различных регионов и уровень производственной специализации, интересы обеспечения безопасности источников сырья, соображения привлечения  иностранных капиталов и т.д. Очевидно, что в этой сфере возникнут  новые неопределенные моменты, в  результате чего конкуренция между  различными экономическими акторами приобретет более сложный, многоаспектный характер.

     Возможны  и желательны так называемые перекрестные союзы, когда одно или несколько  влиятельных государств будут входить  в два или несколько союзов и тем самым выполнять роль связующих звеньев между ними.

     Очевидно, что с переходом к многополярному мировому порядку увеличится свобода  действия если не всех, то большинства  акторов, при этом их взаимосвязи  и взаимодействия станут более неустойчивыми  и менее стабильными.

     При такой ситуации весьма проблематично  говорить о возможности сколько-нибудь долговременной конфигурации геополитических  сил, которая бы подобно привычной нам биполярной структуре определяла политическую ситуацию на международной арене.

     Можно ожидать, что взаимоотношения между  странами, регионами, политико-экономическими или иными блоками стран будут  подвержены постоянным изменениям. Другими  словами, если при биполярной международной  системе блоки, объединения, группировки  акторов были, как бы заданы раз  и навсегда, то при новой многополюсной  конфигурации их формирование будет  продолжаться без конца.

2. Особенности современной геополитической стратегии 

    Современная геополитика, учитывающая колоссальные изменения в мире, начинает складываться после  Второй мировой войны. Но, несмотря на эти изменения, как классическая, так и современная геополитическая  парадигма обязательно включала и включает военную стратегию. Под  военной стратегией обычно понимают способ и цель подготовки и использования  вооруженных сил в войне. Если за способы, методы подготовки и результаты боевого использования войск  и сил флота несут ответственность  военные стратеги – генералы и  адмиралы, то подготовку к войне  наций, промышленности, сельского хозяйства, инфраструктуры, цели войны определяет высшее политическое руководство. Таким  образом, военная стратегия является составной частью политики точно  так же, как геостратегия - элементом  геополитики.

    Геостратегия  современных развитых стран структурирована  по трем уровням. Высший уровень геостратегии называется национальной стратегией и  включает в себя более низкие уровни стратегии в отдельных сферах и направлениях развития наций. Она  определяет цели развития нации, обеспечивает эффективное использование духовных и материальных ресурсов, направляет нацию на достижение национальных целей.

    Второй  уровень геостратегии  получил  название стратегии национальной безопасности, которую иногда заменяют терминами  «большая стратегия», «оборонная стратегия», «стратегическая доктрина». Стратегия  национальной безопасности включает в  себя стратегии тех сфер и направлений, которые исключительно важны  для национальной безопасности, т.е. для обеспечения приемлемых условий  существования и развития нации. Стратегия национальной безопасности формируется обычно в официальном  документе, в России это «Концепция национальной безопасности».

     Третий уровень геостратегии –  военная стратегия, которая координирует только военные проблемы национальной безопасности: развитие военной промышленности и обеспечение Вооруженных сил  боевой техникой, оружием, средствами связи, амуницией и т.д., боевую подготовку самих военнослужащих, боеготовность  и боеспособность войск и сил  флота. Военная стратегия, как правило, сформулировалась в военной доктрине.

    В ХХ в. Практика составления стратегий  и доктрин различного уровня получила наибольшее распространение в США. Уже в начале века, в 1904 г. Президент  Т. Рузвельт в послании к конгрессу  обосновал присоединение зоны Панамского канала интересами национальной безопасности.

    Во  время первой мировой войны все  воюющие страны имели ясное представление  о национальных целях и военной  стратегии. Для держав Тройственного  союза (германия, Австро-Венгрия, Италия) национальными целями считались  завоевание «жизненного пространства», создание колониальных империй, а военной  стратегией была быстрая наступательная война. Для государств Антанты (Великобритания, Франция, Россия) национальными целями, очевидно, были сохранение территорий монополий и колоний, а военной  стратегией – позиционная оборона  с возможными территориальными приобретениями в случае победы. Росси, например, вступая  в войну, рассчитывала добиться контроля над черноморскими проливами.

    Во  время второй мировой войны нацистское руководство Германии выдвинуло  в качестве национальной цели господство над миром, которое в первоначальном виде выглядело как раздел сфер влияния  между союзниками: Италией, Германией, Японией. Военная стратегия Германии, вначале нацеленная на Запад, после 1940 г. Когда не удалось сокрушить  Великобританию путем систематических  бомбардировок, изменилась, получив  восточное направление. Сутью же военной стратегии Германии ввиду  ограниченности ресурсов всегда был  блицкриг.

     Национальные цели стран Атлантической  хартии (Великобритания и США) –  защита наций, национальных, колониальных и подмандатных территорий от агрессии держав «оси», восстановление демократии в оккупированных странах, странах-агрессорах, справедливый порядок во всем мире. На начальном этапе войны военной  стратегией для них стала маневренная  оборона на североафриканском театре военных действий, в Атлантическом  и Тихом океанах, на Тихоокеанских  островах. СССР, вступивший в войну  позднее и присоединившийся к  Атлантической хартии только в декабре 1941 г., вынужден был придерживаться стратегической обороны до победы над  Сталинградом. С 1943 г. Союзники (СССР, США, Великобритания) осуществляли наступательную военную стратегию.

    После  Второй мировой войны с образованием биполярного мира основными национальными  стратегиями лидеров противостоящих блоков НАТО и Варшавского договора, США и СССР стала победа в холодной войне и распространение своей  системы ценностей (идеологии) на весь мир.

    Стратегия национальной безопасности США в  течение холодной войны (1946-1989) также  видоизменялась.

    Первый  период холодной войны, который длился с марта 1946  до 1949 г., был периодом ядерной монополии США. В это время действовала стратегия массированного возмездия, согласно которой американская стратегическая авиация всегда должна быть готовой нанести сокрушительный удар атомными бомбами по всем основным политическим, военным и промышленным объектам СССР в ответ на его коммунистическую экспансию.

    Во  второй период холодной войны (1949 –  начало 1970-х гг.) США лишились монополии  на ядерное и термоядерное оружие, но имели и преимущество по количеству атомных боеголовок. В этот период действовала стратегия гибкого  реагирования, в соответствии с которой  американские органы безопасности должны предупреждать появление где  бы то ни было коммунистических режимов, а вооруженные силы - находиться в готовности сокрушить таковые и отразить агрессию СССР и его союзников.

    В третий период холодной войны (с начала 1970 – х по 1989 г. - разрушение Берлинской стены) действовала стратегия реалистического сдерживания, по которой США и их союзники противостояли попыткам расширения социалистического лагеря, пропаганды коммунистических идей с учетом паритета вооружений, соотношения всех геополитических характеристик (территории, полезных ископаемых, количества и качества поселения, темпов экономического развития и т.д.).

    Границы периодов действия той или иной стратегии  национальной безопасности весьма условны.

    Принятие  очередной стратегии зависело и  от других факторов: состояния американо-советских  отношений, успехов или поражений  в локальных войнах, успехов или  провалов в распространение коммунистических идей в мире, прихода к власти проамериканского или прокоммунистического правительства в той или иной стране, субъективного мнения президента США и его администрации о  «советской военной угрозе» и  т.п.

    При этом основой всех стратегий национальной безопасности продолжало оставаться сдерживание (deterrence) Варшавского договора в Европе, Советского Союза во всем мире и коммунистических идей в массовом сознании граждан всех стран. Основой вех стратегий  национальной безопасности США было «сдерживание путем устрашения».

    Военные стратегии США можно подразделить на стратегии ядерной войны («всеобщей  ядерной войны», «гарантированного  уничтожения» и «ограниченной ядерной  войны») и стратегии обычной войны.

    Военные стратегии обычной войны также  занимают важное место в стратегии  национальной безопасности США. Несмотря на первостепенную роль ракетно-ядерного стратегического оружия, его применение, как тотальное, так и ограниченное, остается проблематичным. Оно, более  эффективное потенциально, применяемое реально, становиться опасным для самих США. Кроме того, для обеспечения не глобальных, а региональных и локальных интересов обычное оружие эффективнее ядерного.

    Военно-морские  стратегии США как стратегии  главного вида вооруженных сил, также  имеют важное значение для обеспечения  национальной безопасности.

    В СССР в период холодной войны не формулировались национальная стратегия  и стратегия национальнольной безопасности. Роль обеих доктрин играла программа  построения коммунизма, которая предполагала распространение коммунистических идей и коммунистического общества на всей территории земного шара.

    В основе военной стратегии СССР до 1962 г. Лежала концепция, сложившиеся  в ходе Великой Отечественной  войны, которая включала следующие  положения:

    - сначала стратегическая оборона,  затем – стратегическое наступление;

    - боевые действия должны вестись  с применением обычного оружия; ядерное оружие играет вспомогательную  роль;

    - основу боевой мощи составляет  сухопутная армия, где ведущими  родами будут артиллерия, танковые  войска и ВВС; военно-морской  флот главной задачей имел  обеспечение действий сухопутных  сил.

    В 1962 г. Была принята новая военная  стратегия, в основе которой лежали теоретические разработки, осуществленные под руководством маршала Советского Союза В.Д. Соколовского. Основные положения  этой стратегии вошли в боевые уставы всех видов Вооруженных сил  СССР. Доктрина Соколовского в отличие  от предыдущей военной стратегии  СССР отдавала приоритет ядерному оружию; комплекс обычных вооружений стал играть второстепенную, дополнительную роль.

      В начале 1980-х гг., когда в отношениях  СССР и США была поднята  проблема первого ядерного удара  и готовившая его сторона (и  СССР, и США имели в этом  отношении аналогичные стратегии)  могла быть представлена мировому общественному мнению как потенциальный агрессор, СССР пересмотрел свою военную стратегию.

    Была  принята новая военная доктрина, имевшая исключительно оборонительный характер, а в боевые уставы всех видов Вооруженных сил внесены  изменения о том, что ядерное  оружие может быть применено лишь в ответ на применение его противником.

    Концепция национальной безопасности современной  России утверждена указом  Президента в 1997 г. Он состоит из четырех частей. Часть I «Россия в мировом сообществе» содержит геополитическую оценку современного мира, роли и места России в нем. В частности, отмечено, что Россия продолжает оставаться великой державой в мире, в котором усиливаются тенденции к многополярности, а именно:

    - укрепление экономических и политических  позиций значительного числа  государств и интернациональных  объединений;

    - совершенствование механизмов управления  международными политическими, экономическими, финансовыми и информационными  процессами;

    - повышение роли экономических,  политических, научно-технических,  экологических и информационных  факторов в геополитике при  сохранении значения военно-силовых;

    - обострение международной конкуренции  за обладание природными, технологическими, информационными ресурсами и  рынками сбыта.

    На  этом фоне улучшаются перспективы интеграции в Содружестве Независимых государств и широкой интеграции России в  мировую экономику. Этим и определяется геополитическая роль и задачи Российской Федерации. Для их достижения следует  в первую очередь обратить внимание на развитие экономического, научно-технического и демографического потенциалов.

      Во второй части Концепции  национальной безопасности сформулированы  национальные интересы России, которые  определяются гармонией интересов личности стоит на первом месте. Ключевыми национальными интересами являются экономические, которые заключаются не только в развитии национального производства и рынка, но и в расширении внешнеэкономических связей.

    Первостепенные  внутриполитические интересы включают: обеспечение гражданского мира и  национального согласия, территориальной  целостности и единства правового  государства, стабильности государственных  институтов, правового государства, стабильности государственных институтов, правопорядка, нейтрализации социальных и межнациональных конфликтов, сепаратизма  и завершения процесса становления  демократического общества. Национальные интересы России в международной  сфере включают: интеграцию в рамках СНГ; развитие партнерских отношений  с другими великими державами  – центрами экономической и военной  мощи; развитие сотрудничества в борьбе с международным терроризмом  и преступностью; упрочнение механизмов управления мировыми политическими  и экономическими процессами, в первую очередь – Совета Безопасности ООН.

 Кроме  того, существуют национальные интересы  в духовной сфере (национализм), в информационной сфере (права  и свободы граждан в получении  и распространении информации, развитие  современных телекоммуникаций), в  оборонной и правовых сферах.