Идеи конвергенции и их реализация в XX столетии

НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИНСТИТУТ  ЗАОЧНОГО ОБРАЗОВАНИЯ  И ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ 

     Кафедра государственно-правового обеспечения управления 
 
 
 
 
 

     Контрольная работа

     По  дисциплине: «Геополитика»

     На  тему: «Идеи конвергенции

     и их реализация в XX столетии» 
 
 
 
 

                                    Выполнил студент 

                                    3 курса  группы  У8334

                                    Сухосыр А.В.

                                    Шифр: УО9043у

                                    Проверил: Шойдина Г.В. 
 
 

     Новосибирск 2011 
 

     Содержание

Введение ……………………………………………………………………………3

1. Конвергенция как феномен западной цивилизации …...…………………4
2. Внутренняя и внешняя конвергенция …………………………………….13
3. Конвергенция и системная эволюция социализма ………………………18

Заключение ………………………………………………………………………..22

Список литературы ……………………………………………………………….24

     Введение 

     Идея  конвергенции, то есть сближения и  последующего слияния в смешанное общество капитализма и социализма, оказалась в центре внимания после появления в 1961 г. известной статьи Я. Тинбергена. Эта идея не противоречила концепции индустриального общества, разработанной Р. Ароном и Дж. Гэлбрейтом. П. Грегори и Г.-Ю. Вагенер показали, что в любой общественной системе экономический рост объективно устремлен к достижению определенного оптимума, при приближении к которому различия между капиталистическими и социалистическими институтами стираются.

     Другие  основания конвергенции лежат в сфере теории цивилизации. Мы имеем в виду перфекционизм (Джон Стюарт Милль, А. Сахаров), экономический детерминизм (Ф. фон Хайек, Л. фон Мизес), культурный детерминизм (П. Сорокин). Для этого направления характерно представление, что развитие всех компонентов цивилизации рано или поздно приведет к возникновению рациональных форм, тем более что научно-технический прогресс в сфере коммуникаций ускоряет распространение передовых идей.

     В теории цивилизации не принято исследовать  ее развитие как внутренний структурный процесс, тем более в аспекте социальной энергетики, хотя после А. Тойнби утвердился взгляд на цивилизацию как на социальный организм со своим жизненным сроком и стадиями развития. По нашему мнению, исследование конвергенции в качестве феномена цивилизации как раз и дает возможность ввести в научный оборот определение внутренних источников развития и его алгоритма. Такой подход позволяет рассматривать ось "социализм - капитализм" как естественные полюса развития западной цивилизации исходя из ее внутреннего потенциала. 
 
 

     1 Конвергенция как  феномен западной  цивилизации 

     С конца 80-х годов, когда начались политические и экономические реформы в странах Центральной Европы и в СССР, идея конвергенции стала переживать кризис. Эту идею поставили под сомнение и страны Запада, в которых на смену стратегии "максимального государства", господствовавшей в 60-70-е годы, пришла стратегия "минимального государства". Уже сформировавшаяся было теория конвергенции, вновь распалась на различные гипотезы. На повестку дня встала проблема: либо возродить теорию на новой основе, либо отказаться от нее.

     Сомнения  в оправданности конвергентного аспекта исследования развития мирового сообщества были небеспочвенны. В условиях, когда рыночная трансформация социализма определялась формированием финансового капитала, сближение с социализмом стало похоже для капиталистического мира на беседу с улыбкой Чеширского кота, когда сам кот уже ушел. О какой точке сближения капитализма и социализма, расположенной между этими альтернативными системами, может теперь идти речь?

     В новых условиях делается бессмысленным  поиск общих черт, объединяющих две системы. Напротив, нужно осознать их произрастание из одного общего - цивилизационного  корня. Но это будет уже совсем иной научный подход. Если оставить незыблемой методологию обобщения, в основе которой лежит идея о примате экономики, понимаемой в духе неоклассической парадигмы как совокупность вещных, или рациональных, отношений, то никакое привлечение дополнительных факторов для сравнительного анализа не спасет положения. Поиск наиболее общих рыночных условий и форм хозяйствования как точки отсчета для возникновения специфических условий рынка в России не раскрывает логику его становления. Генетическое основание формируемой рыночной системы лежит в области финансов. Последнее предполагает вполне определенную структуру собственности и требует от исследователя осознания становления экономики и ее функционирования как особой институциональной системы общества. Здесь действует методология системного синтеза.

     Однако  методологическая платформа новой  теории конвергенции этим не исчерпывается. К системному синтезу нужно добавить определение "синергетический", если мы хотим исследовать конвергенцию "капитализм - социализм" как феномен саморазвития западной цивилизации, структурные трансформации которой служат источником социальной энергии преобразований. Синергетический аспект побуждает рассматривать развитие экономики и социальных отношений в широком историко-культурном контексте.

     В какой-то мере наш подход аналогичен идее С. Хантингтона о выделении "сердцевинных государств" цивилизации, но она используется автором для обоснования возможности межцивилизационных глобальных конфликтов. Соответственно источник развития цивилизации переносится за ее границы: "Межцивилизационное столкновение культур и религий вытесняет рожденное Западом внутрицивилизационное столкновение политических идей... ". Логика нашего исследования, кроме того, не приемлет отсутствия конструктивного понимания цивилизации у Хантингтона: "Цивилизация... представляет собой самую широкую культурную группировку людей и самый широкий круг их культурной идентификации - за исключением того, что вообще отличает людей от других живых существ. Цивилизацию определяют и такие общие объективные элементы, как язык, история, религия, традиции, институты и субъективная самоидентификация людей. ...Цивилизация - это самое большое "мы". На наш взгляд, здесь верно очерчены исторические горизонты цивилизации, но их нужно дополнить понятием внутренней структурности. Речь идет о цивилизации как определенном типе и адекватном ему механизме соединения человека и общества. И хотя автор ставит эту проблему, но считает ее характерной только для западной цивилизации, которая служит источником уникальной идеи индивидуальной свободы и политической демократии. Между тем именно соотношение "человек и общество" является осевой проблемой религии, лежащей в основании всякой цивилизации.

     Интересно, как автор рассматривает социализм  в аспекте цивилизации. Он называет отношения между Америкой и Россией межцивилизационными, "погружая" социализм в русскую православную цивилизацию как отдельную, отличную от ее родительской византийской цивилизации и от западнохристианской. Да, многое подтверждает гипотезу существования социализма как отдельной цивилизации. Тем не менее, согласиться с этим трудно. Во-первых, социализм и капитализм альтернативны, а значит, как уже упоминалось, должны произрастать из одного корня - западной христианской цивилизации, поставившей историческую проблему соединения общества и индивида при условии приоритета индивида. Во-вторых, альтернативность постепенно сходит на нет по мере развития капиталистической и социалистической систем, причем оно и в одном, и в другом случае имеет общую материальную основу - индустриализацию и постиндустриализацию. В-третьих, противостояние социализма и капитализма и их последующее сближение представляют собой стадии становления либерального общества, необходимость которого заложена в христианстве и реализуется в конвергенции социализма и капитализма.

     Цивилизационный подход позволяет рассматривать  рыночную трансформацию в России и других постсоциалистических странах как переход в новое качество через системную эволюцию социализма. Этот процесс нельзя трактовать как плавное накопление структур и институтов рынка: дело не в плавности, а во всеобщности в том смысле, что все уровни и структуры социализма должны быть втянуты в процесс трансформации.

     При чисто экономическом подходе  социализм можно интерпретировать как альтернативную форму классического капитализма. Присущий им обоим экстенсивный тип развития, в пространстве которого возникали и использовались интенсивные факторы, связанные с научно-техническим прогрессом, в социалистическом обществе приобрел политизированную форму. Ее основанием служило централизованное плановое управление производством как общественной кооперацией живого труда. Сейчас нередко можно слышать рассуждения о капитале применительно к социализму. Но такого рода "модернизм" не уместен, социализм не знал капитала, для него была характерна экономика живого труда. Социализм был конкурентоспособным по отношению к капитализму в период начальной ускоренной индустриализации, но и по его завершении он еще долго не проявлял признаков социально-экономической неустойчивости. Почему? Для ответа на этот вопрос нужно обратиться к цивилизационным корням капитализма и социализма.

     Социализм нельзя выводить только из особенностей исторических условий России, несмотря на то, что без них его возникновение как системы вряд ли было бы возможным. Социализм представлял собой общеевропейское явление и имел глубокие корни в европейском общественном сознании. Советский Союз стал первым в истории обществом, где массовый рабочий (пролетариат) выступил субъектное, тогда как в капиталистическом обществе он - класс = объект. Социализм ввел в социальное существование человека труда, человека без капитала. В результате буржуазное общество было дополнено альтернативным обществом: с одной стороны, общество == класс капитала, с другой - общество = класс труда. Это было неизбежно именно для западной, подчеркнем, христианской цивилизации, ставящей индивида в основание общества как системы.

     Христианская  цивилизация доверяет индивиду общение  с Богом, откровение. В то же время христианство постулирует созидательный, трудовой характер нравственности. Поэтому превращение трудящихся масс в класс = объект, отношения которого с капиталом полностью технологизированы, не имманентно христианскому мировоззрению, даже разрушительно для него. Социалистический пролетариат, будучи классом = субъектом, осуществил самоидентификацию личности посредством ее включенности в трудовую общность, представленную структурами общественной кооперации живого труда. В итоге трудовое существование совпало с нравственным и социальным, а социальное - с политическим. Масштаб социальных проблем, как для общества, так и для индивида был обусловлен отношением индивида к государству, которое принимало на себя регулирование всех сфер жизнедеятельности общества на принципах тоталитаризма. Парадоксальность социализма как формы западной христианской цивилизации дополнялась идеологией атеизма, обслуживавшей не только формирование политизированной трудовой общности, но и становление адекватной ей личности.

     Человек социалистического общества характеризовался двойственностью, так как его личностное существование было включено в общество полностью: человек есть часть коллектива, а коллективность есть форма индивидуального социального существования. Тем самым неизбежно формировалось интимное личностное духовное бытие, нс принимаемое обществом, антагонистическое ему, развивающее свою собственную форму скрытого одиночества (даже в том случае, сели мировоззрение индивида являлось коммунистическим).

     В основе социальной психологии, развитие которой нe испытывало воздействия личности как таковой, лежало особое отношение ко времени: вектор психологического времени был не просто направлен в будущее, он как бы состоял только из будущего: ни прошлое, ни настоящее не важны. Кроме того, социальная психология имела дело с идеологизированным сознанием, ориентированным на глобальную коммунистическую идею, что позволяло государству в каждый конкретный момент времени подменять ее плановой целью и требовать достижения последней с помощью административных и партийных рычагов. Отсюда проистекала ложная рациональность - при социализме действовал нс "экономический человек", а человек, ищущий пользы от своей жизни для общества, или, что то же самое, для государства. В таком обществе индивидуальность может проявлять себя только негативно - как неприятие или сопротивление коллективной личности, которое в комсомольском возрасте подавлялось романтикой коллективного труда и "строек коммунизма", а в зрелом - осознанием общественных условий индивидуального существования как объективных, а потому необходимых.

     Таким образом, христианская цивилизация, породив  общество массовой субъектности рядом с обществом массовой объектности, создала угрозу своему собственному существованию в виде конфликта между капитализмом и социализмом, но вместе с тем возникло поле высокой социальной энергетики, необходимой для развития цивилизации на принципах самоорганизации.

     Нерациональность  социалистической экономики полностью  обнаружилась лишь в середине 70-х годов. Однако внутренних экономических или даже социально-политических причин для системной эволюции социализма оказалось недостаточно. Требовалась социальная зрелость общества (новое качество массовой субъектности), отвечающая новому историческому этапу развития западной цивилизации, условиям глобализации экономики и общества, нарождающейся информационной эпохи, обладающей колоссальными возможностями для интеллектуализации и индивидуализации общественного труда.

     В настоящее время западная цивилизация  делает исторический шаг в направлении массовой субъектности, укорененной в потреблении, тогда как социализм ввел в историю массовую субьектность, укорененную в сфере труда. Указанные типы субъектности противостоят друг другу как массовая субъектность индивида и массовая субъектность класса. Это значит, что социализму противостоит либеральное общество - та общая точка, к которой устремлено ныне развитие как социализма, так и капитализма.

     В рамках эволюции капитализма в трехклассовое  капиталистическое общество тоже был сделан исторический шаг в направлении массовой субъектности. формы собственности на капитал были демократизированы, количество собственников существенно возросло. Это означало, что данный феномен массовой субъектности укоренился в сфере распределения. Образование среднего класса знаменовало собой появление субъекта модального дохода с его функцией базиса формирования нормы сбережения к доходу (достаточно устойчивой и воспроизводимой).

     Конвергенция  получила новые стимулы к развитию. Они были связаны со значительным возрастанием роли - распределительной  и регулирующей - государства в капиталистической экономике, которая приобрела свойства макроэкономики. Государство в новых условиях должно было проводить и определенную промышленную политику, так как потребность общества в сохранении устойчивого среднедушевого уровня дохода и благосостояния населения вынуждала заботиться о равенстве мультипликаторов инвестиций и занятости, а значит, об определенной политике экономического роста в сочетании с политикой занятости и уровня жизни.

     Рыночную  трансформацию в России в некотором смысле можно считать продуктом конвергенции. Вместе с тем речь не идет об отказе от своих исторических корней. Напротив, именно потому, что конвергенция стимулировала развитие социальной сферы, она пробудила исторические "воспоминания" и патриотизм. Выше уже отмечалась такая особенность социализма, как трудовая обусловленность социального поведения индивида. Из этого следует, что социализм, может быть, отвергнут только под давлением лавинообразного падения эффективности, когда уже не срабатывает социалистическая квазирациональность, вызванная замещением показателей экономического роста показателями выполнения плана.

     Опыт  социализма был однозначным: государство  способно выступать проводником  социального выбора, если оно опирается  на трудовую общность своего народа, представленную общественной кооперацией живого труда. Как оценить этот опыт? Хотя в данном случае государство наделяется универсальным социальным потенциалом, но неэффективность общественной кооперации живого труда, в конечном счете, усиливает отрыв государства, как от экономики, так и от общества, способствует возникновению тоталитарной модели развития, и основе которой лежит процесс формирования номенклатурной партийно-хозяйственной монополии. Саморазрушение социалистической системы становится неизбежным. Между тем распад социализма не может означать просто его уничтожения в ходе революции. Речь должна идти о системной эволюции социализма в направлении рыночной экономики, построенной на принципах самоорганизации. Это возможно только тогда, когда общественная кооперация живого труда становится структурным компонентом системы национального капитала.

     Решается  данная задача с помощью приватизации. Как свидетельствует опыт российских реформ, приватизация, во-первых, "отрывает" массовый доход от заработной платы, а его носителя - от сферы труда, во-вторых, "привязывает" доход к национальному капиталу как к своему финансовому базису. Последнее вносит элемент неопределенности в необходимость участия производителя в общественном труде: массовый субъект дохода непременно должен участвовать в финансовой системе страны, но он может не участвовать в общественном производстве - это зависит от доли заработной платы в доходе. Тем самым общественная кооперация живого труда формируется как технологическая структура, подчиненная национальному капиталу. Приватизация создает частную собственность не в виде отношения к имуществу (это - частный аспект), а в виде собственности на деньги, что обусловливает ее преобразование в воспроизводственную финансовую форму - доход, включенный в обороты финансово-денежной системы страны.

     Распространение отношений частной собственности  на всю массу занятых в общественном производстве гарантирует эффективность общественной кооперации живого труда. Одновременно укрепляется связь национального капитала с внутренним рынком. В его границах формируются механизмы взаимодействия микро- и макроуровней экономики и складывается модель экономического роста с определенным типом макроэкономического рыночного равновесия. В рамках именно такой модели экономика способна воспринимать сигналы социальной сферы: целевые установки общества, массовые хозяйственные инициативы.

     Сложный узел завязывается на стыке государства  как субъекта собственного экономического потенциала (бюджета) и участника финансовой рыночной системы и государства как верховного институционального субъекта, обеспечивающего общественный контроль над экономикой. Чем явственнее становятся экономические функции государства и финансового капитала, тем очевиднее, что государство не должно оставаться инвестиционным лидером, как это было при социализме, формирование глобальной инвестиционной денежной системы - сфера финансового капитала. Экономический потенциал государства практически сводится к сумме налоговых поступлений в бюджет. Налоговая система должна быть приемлемой для финансового капитала. Это не значит, что налогообложение нужно поддерживать на невысоком или снижающемся уровне. Налоговая система должна способствовать повышению эффективности общественного производства. Государству необходимо укорениться в институциональной системе общества - стимулировать развитие институтов и как механизмов поведения, и как механизмов формирования общественного сознания, выявления целевых установок общества.

     Опыт  реформ показывает, что следует создавать дополнительные предпосылки того, чтобы государство не только зависело от экономики, по и могло осуществлять социальное регулирование. На нынешнем этапе развития цивилизации встает вопрос о субъектности трудящихся масс, но теперь как потребителей. С этой точки зрения социальное существование индивида определяет развитие всех сфер жизнедеятельности общества как открытой системы, обусловливая тем самым процессы глобализации экономики и общества, направленные на более глубокое проявление всех аспектов целостности западной цивилизации.

     Глобализация  породила два общественно значимых вопроса, имеющих непосредственное отношение к конвергенции западного, либерального типа. Первый вопрос - о "конце  истории" по Фукуяме: если в основание  общества ставится индивид, не ведет ли это к потере функции исторических субъектов государствами и народами и не лишается ли мир исторического времени, неразрывно связанного с историческим прогрессом? Думается, что ответ на данный вопрос требует переосмысления роли индивида в соответствии с его новыми материальными и институциональными возможностями. Этот аспект был четко сформулирован на "Форуме 2000" (Прага, октябрь 1998 г.) Г. Сухоцкой, ныне министром юстиции и генеральным прокурором Польши: каковы должны быть качества индивида и нации, чтобы индивид мог стать фокусом глобализации?

     Второй  вопрос, также рассмотренный на форуме, касается взаимодействия рынка, государства и общества в условиях глобализации. Например, по мнению другого участника форума, чилийского экономиста О. Сункеля, либеральная идеология, "раскручиваемая" масс-медиа, лишь ускоряет процессы глобализации и тем самым усиливает присущую ей маргинализацию населения и стран: 60% населения мира располагают 5-6% мирового продукта, "они выброшены из глобализации".

     На  первый взгляд глобализация экономики противоречит пафосу становления либеральной личности. Создаются инфраструктура мировых рынков, транснациональные корпорации, интеграционные союзы - все это усиливает воздействие конкуренции на национальные экономики в направлении жесткой экономической рациональности. Но экономическая рациональность и ее носитель - финансовый капитал - образуют только одну сторону конвергенции. Другая сторона представлена национальной, культурной, политической, социальной самобытностью и ее хранителем - государством. В связи с этим можно говорить о новом стержне процессов конвергенции внутри цивилизации. В условиях глобализации конвергенция должна выполнять очень сложные функции одновременного сохранения целостности цивилизации и ее открытости. Причем, если экономическая глобализация усиливает рациональность, то формирование глобальных социальных движений и организации ведет к большей социальной вариантности. Способна ли конвергенция справиться с противоречием, которое она сама и породила? 

     2 Внутренняя и внешняя конвергенция 

     Речь  идет об имманентном конвергенции противоречии, а не о механическом противопоставлении: дивергенция - конвергенция. Внутри сложной системы всякая автономия проявляется в комплексе центробежных сил, а всякое взаимодействие автономных структур внутри единой системы есть конвергенция, или комплекс центростремительных сил, направляющих различное к тождественному и тем самым выявляющих альтернативность автономий. Исследование любых внутрисистемных взаимодействий (речь идет о крупных социальных системах, к каковым относятся и цивилизации) в аспекте конвергентности открывает нам альтернативные, полюсные структуры, социальное напряжение вокруг которых формирует энергию преобразований, необходимую для их саморазвития. Понятие конвергенции как центростремительного взаимодействия структурных компонентов системы должно быть дополнено указанием на то, что по своим механизмам конвергенция есть субъектное, институциональное отношение. Она предполагает осознанное преодоление центробежной природы всякой автономии. Таким образом, конвергенция является не только результатом развития цивилизации, не только его условием, но и его алгоритмом.

     Конвергенция  возникла как механическое взаимодействие противоположного - как межгосударственные усилия по сохранению мирного сосуществования двух систем. Только в этой связи оправдано применение дихотомии "дивергенция - конвергенция". В 60-е годы обнаружилось наличие общих закономерностей экономического роста, и появилась необходимость оптимизации экономики. Внутри обеих общественных систем начались однотипные процессы, обусловленные формированием структур макро- и микроэкономики, развитием социальных институтов. Контакты между двумя системами стали устойчивее, обрели соответствующие каналы. Это обогатило содержание и механизмы конвергенции. Теперь ее можно было описать в терминах взаимодействия различного: конвергенция как взаимная диффузия двух систем. В 90-е годы наблюдаются резкое усиление интеграционных процессов в мире, повышение степени открытости экономики и общества и вытекающей из этого глобализации: формируются мировая экономика и мировое сообщество с явным приоритетом западной цивилизации. Сегодня можно говорить о подчинении конвергенции законам диалектического тождества - национальных экономик и национальных социально-политических структур, мирового рынка и мировых институтов социально-политического взаимодействия. Можно утверждать, что конвергентные процессы группируются вокруг экономики как рационального (рыночного) фокуса и государства как иррационального (институционального) фокуса.

     Внутреннее  противоречие конвергенции между рациональным, собственно экономическим и иррациональным, собственно институциональным порождает особого рода двойственность - конвергенцию внутреннюю и внешнюю. Их можно сравнить с малым и большим кругами кровообращения.

     Внутренняя  конвергенция. Она соединяет экономику  и государство внутри страны, точнее, внутри государственной общности, которая в настоящее время заменила собственно национальную (этническую) общность.

     В либеральной экономике массовый социальный субъект становится экономическим благодаря тому, что он выступает в роли массового финансового субъекта: доход и сбережения, в том числе долги бюджета населению, принимают форму банковских вкладов. У этого простого факта есть важное следствие, состоящее в том, что денежные обороты приводятся к финансовым и выходят на систему агрегированных собственников. Отсюда - обороты фондовых бумаг, представляющих собственность, массовые рынки корпоративных акций, универсальное распространение залогового кредитования в форме, как долговременных производственных инвестиций, так и текущего финансирования расходов юридических и физических лиц, встроенность в финансово-денежную систему вексельных оборотов (срочных кредитных денег) и т.п. Именно поэтому нормальная жизнедеятельность экономической системы предполагает ее превращение в денежную по Кейнсу.

     Такого  рода трансформация становится возможной  при условии открытости экономики, включения ее в системные отношения мировых рынков, во главе которых стоит мировой финансовый капитал. В свою очередь, глобальные формы мирового финансового капитала фиксируют рациональную, эффективную траекторию его развития как единой целостной системы. Для внутренней экономики целостность системы мирового финансового капитала представляется в негосударственной, тогда как для последнего она является межгосударственной. Здесь стыкуются внутренняя и внешняя конвергенции.

     Тождество внутренней экономической системы  социальной опосредуется единством  экономики и государства. Оно заключается не только в том, что для государства экономика есть объект регулирования. Финансовые структуры не позволяют абстрагироваться от субъектной природы экономики. Как следствие государство осуществляет партнерские отношения со своей экономикой, направленные на повышение эффективности внутреннего рынка и поддержание его внешней конкурентоспособности. Такие отношения между экономикой и государством подготавливаются не только субъектным характером экономической системы, когда во главе нее стоит финансовый капитал, но и развитием функций государства как верховного социального институционального субъекта. Оба условия тесно связаны с открытостью экономики и ее глобализацией.