Игровые концепции культуры

Факультет дистанционных образовательных технологий

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по курсу: «Культурология»

Реферат на тему «Игровые концепции культуры»

Вариант № 10

Пермь 2014 г.

Содержание

Введение………………………………………………………………………...…3

Глава 1 Игровая концепция  культуры Й. Хейзинга……………...…………….5

Глава 2 Игровая концепция  культуры Х. Ортега-и-Гассета…………………10

Глава 3 Игровая концепция  культуры Г.Гессе………………………..………11

Заключение…………………………………………………………………….…14

Список литературы……………………………………………………………....16

Введение

Значительное место в теории культурологии занимает игровой подход изучения культуры. Культурология ищет ответы на вопрос: «Как в природном мире возник новый феномен – культура?». Одним из таких ответов стала игровая концепция культуры. Человек всегда имел способность и склонность облекать в формы игрового поведения все стороны своей жизни.

Игра - прежде всего свободная деятельность. Все исследователи подчеркивают незаинтересованный характер игры. Она  необходима индивидууму как биологическая  функция, а обществу нужна в силу заключенного в ней смысла. Игра, скорее, нежели труд, была формирующим  элементом человеческой культуры. раньше, чем изменять окружающую среду, человек  сделал это в собственном воображении, в сфере игры.

Ощущение  и ситуация игры, давая максимально  возможную свободу ее участникам, реализуются в рамках контекста, который сводится к появлению  тех или иных жестко очерченных правил — правил игры. Смысл и значение игры целиком определяются отношением непосредственного, феноменального текста игры - к так или иначе опосредованному универсальному, то есть включающему в себя весь мир, контексту человеческого существования.

Одна  старая мысль гласит, что если проанализировать любую человеческую деятельность до самых пределов нашего познания, она  покажется не более чем игрой. С давних пор все определеннее шло к убеждению, что человеческая культура возникает и развертывается в игре, как игра. Игра в данной работе рассматривается как явление культуры, не как биологическая функция, и анализируется средствами культурологического мышления. В этом реферате рассмотрены игровые концепции в культурологи, а именно концепции таких философов как Й.Хейзинга, Х.Ортега-и-Гассета, Г.Гессе. 

Проблематика игры с особой остротой звучит в наше неспокойное и часто весьма зловещее время. Именно оно сделало столь актуальным вопрос игровых концепций культуры.

Целью данной работы является раскрытие игровых  концепций культуры, сформулированных Й.Хейзингом, Х.Ортега-и-Гассетом, Г.Гессе. Для достижения данной цели были поставлены следующие задачи:

- дать определение игры, её характера и значения как явления культуры;

- проанализировать  игровую концепцию культуры, сформулированную  Й. Хейзингом;

- рассмотреть игровую концепцию  культуры Х. Ортега-и-Гассета;

- рассмотреть игровую  концепцию  культуры Г. Гессе.

В работе были использованы различные источники, которые представлены в списке использованной литературы.

Глава 1 Игровая концепция  культуры Й. Хейзинга

Игровая концепция культуры целостно была сформулирована нидерландским историком и философом-идеалистом Йоханом Хейзингом в работе «Человек играющий». Она рассматривает игру как первооснову культуры, которая возникает и развертывается в игре, носит игровой характер. Игра – это всеобъемлющий способ человеческой деятельности, универсальная категория человеческого существования. Игра – это не манера жить, а структурная основа человеческих действий. А для того, чтобы игровое содержание культуры было культуросозидающим, оно должно оставаться чистым. Цель игры – в ней самой. Игра сама по себе, в самом начале, лежит вне сферы нравственных норм. Она не может быть ни дурной, ни хорошей. Нравственный, так же как и безнравственный, поступок совершается по тем или иным правилам той или иной игры. В сущности, игра несовместима с насилием. Именно нравственные поступки свидетельствуют о должном соблюдении «правил игры». Ведь нравственность есть не что иное, как укорененная в прошлом традиция. Безнравственность, с данной точки зрения, это намеренно избранное положение «вне игры», т.е. нечто абсурдное по определению.

 Игра как феномен культуры по Й. Хейзинга

Игра  старше культуры, игра предшествует культуре, игра творит культуру - таковы основы концепции Хейзинга. Свой интерес к Homo ludens Хейзинга обосновывает следующим образом: люди оказались не столь разумными, как наивно внушал светлый XVIII век в своем почитании Разума. И название человека Homo  faber неполно. Homo faber, человек играющий, выражает такую же существенную функцию жизнедеятельности, как и человек созидающий, и должен занять свое место рядом с Homo faber. Игра в концепции Хейзинга - это культурно-историческая универсалия. Как общественный импульс, более старый, чем сама культура, игра издревле заполняла жизнь и, подобно дрожжам, заставляла расти формы архаической культуры. Дух, формирующий язык, всякий раз перепрыгивал играючи с уровня материального на уровень мысли. Культ перерос в священную игру. Поэзия родилась в игре и стала жить благодаря игровым формам. Музыка и танец были сплошь игрой. Мудрость и знание находили свое выражение в освященных состязаниях. Право выделилось из обычаев социальной игры. На игровых формах базировались улаживание споров с помощью оружия и условности аристократической жизни. Хейзинга убежден, что культура в ее древнейших формах «играется». «Она происходит из игры, как живой плод, который отделяется от материнского тела, - пишет автор, - она развивается в игре и как игра». «Культура зачинается не как игра и не из игры, а в игре». Обзор истории культуры, ее различных эпох приводит ученого к выводу об убывании игрового элемента в культуре.

 Проблема пуелеризации культуры по Й.Хейзинга  

Вытеснение  игры, начавшееся в XVIII в., фактически заканчивается  к XIX в. Духом общества, по мнению Хейзинга, начинает завладевать трезвое, прозаическое понятие пользы. Получает признание  постыдное заблуждение, что экономические  силы и экономический интерес  определяют ход истории. Дух рационализма и утилитаризма убили таинство и  провозгласили человека свободным  от вины и греха. Труд и производство становятся идеалом, а вскоре идолом. Культура гораздо меньше играется, чем в предшествующие периоды. Бесспорное достоинство и актуальность исследования голландского ученого обусловлены  тем, что анализ истории культуры под знаком игры сопряжен автором  с жизненными процессами и катаклизмами современного сознания, с перспективами  культурного движения. Позднебуржуазная культура теряет игровую традицию; там же, где, похоже, что она играет, отмечает Хейзинга, - игра эта фальшива. Автор предупреждает о «порче», разрушении культуры, уходящей от своих  истоков. Игра, наполненная эстетическими  моментами, «проигрывающая» и творящая духовные ценности, - ранее культуросозидающий фактор, - ныне переродилась в суррогат игровой деятельности - в спорт. Он превратился в научно-технический  организованный азарт. Из единства духовного  и физического он сохранил низменную  физическую сторону. Культурная игра - игра общественная и общедоступная. Чем больше в ней участников и меньше зрителей, тем плодотворнее она для личности. Духовное напряжение культурной игры, по мнению Хейзинга, утратило даже искусство. В искусстве обособились две стороны художественной деятельности: свободно-творческая и общественно-значимая. Масса людей потребляет искусство, но не имеет его необходимой частью своей жизни и, тем более, не творит его сама. Анализ современного сознания автор «Homo ludens» сопровождает понятием «пуелиризм» - понятием, которое передает наивность и ребячество одновременно. Пуелиризм противоположен игровому сознанию, он несет в себе несамостоятельность, грубость и нетерпимость юношества. В основе пуелиризма - путаница игры и серьезного. Работа, долг, жизнь - не воспринимаются современным человеком серьезно, и, наоборот, игровая деятельность приобретает серьезный характер. Политические речи ведущих лидеров - злое озорничание, замечает Хейзинга. В современной жизни царит суррогат игровой деятельности: темперамент переросших детей и мудрость юношеских клубов. Сюда попадает, к примеру, легко удовлетворяемая и никогда не насыщаемая потребность в банальных развлечениях, жажда грубых сенсаций, тяга к массовым зрелищам. Ранние эпохи не исключают подобных явлений, но там нет массовости и жестокости, с которой они проявляются в публичной жизни сегодня. В пуелиризации культуры сыграло роковую роль вступление полуграмотной массы в духовное общение, приведшее к девальвации нравственных ценностей, полагает Хейзинга. Путь преобразования культуры ученый видит в распространении нового общественного духа. Необходимо возродить в широком культурном сознании первозданную игровую природу. Такова по сути альтернатива духовному кризису, предложенная в «Человеке играющем». Концепция «культуры-игры» конструирует своего рода образную модель культуры, базирующуюся на гуманистических ценностях, вступивших в противоречие с реальностью XXI в. Такие понятия, как закон, порядок, благородство, честь, порядочность, свобода, бескорыстие, душевное равновесие, коллективность, гармония и целостность личности, определяют игровую альтернативу. Тесны и многообразны узы, связующие игру и красоту. Игра пронизана ритмом и гармонией, ей присущи радость и изящество. Условность игры как таковой подчеркивает релятивность проекта Хейзинга. Этот момент особенно виден в его «Осени Средневековья». «Действительность полна страстей, трудна и жестока, - пишет он, - ее возводят до прекрасной мечты о рыцарском идеале, и жизнь строится как игра». И далее. «Стремление к более прекрасной жизни наполняет общество элементами игры». Не всякая игра может быть культуросозидающим фактором. Подлинная культура требует «благородной игры». В этой идее достоинство гуманиста Хейзинга, выступающего против произвола и варварства, но в то же время и основное противоречие заявленной темы, в которой проблема серьезного и игрового запутана в коловращении понятий. Ведь сама по себе игра ни добра, ни дурна. И если человек оказывается в ситуации морального выбора, Хейзинга, предписывает ему решение, достойное кантовского категорического императива. Нравственная совесть представляет мерило человеческого поступка. Особенности стиля «Человека играющего» исключают разработку строго научной концепции. Идея «культуры-игры», по преимуществу, обладает свойствами плодотворного научного мифа, позволяющего глубже понять специфику современных духовных процессов путем постижения фундаментальных основ культурной традиции. 

 Признаки игры по Й. Хейзинга

Психологи и физиологи стремятся проникнуть в суть игры, не проявляя интереса к ее эстетическим особенностям, поэтому изначальные качества игры ускользают от описаний. Всесторонне изучение феномена игры позволило Й.Хейзингу  выделить следующие ее признаки:

- игра – свободное действие: игра по принуждению не может  оставаться игрой;

- игра не есть «обыденная»  или «настоящая» жизнь. Игра –  это выход из такой жизни  в преходящую сферу деятельности  с ее собственными устремлениями;

- третий, отличительный признак  игры – замкнутость, ограниченность. Она «разыгрывается» в определенных  границах места и времени. Ее  течение и смысл заключены в ней самой;

- игра устанавливает порядок, она  сама есть порядок – и этот  порядок непреложен. Эта глубокая  связь с идеей порядка есть  причина того, почему игра в  столь значительной мере лежит  в области эстетического. Игра  склонна быть красивой;

- следующий признак игры –  напряжение. Именно элемент напряжения  сообщает игре то или иное  эстетическое содержание, ведь напряжение  игры подвергает силы игрока  испытанию: его физической силы, упорства, изобретательности, мужества, выносливости, а также ду

- в каждой игре – свои правила. Правила игры бесспорны и обязательны, и не подлежат никакому сомнению, ведь стоит какому-либо игроку  отойти от правил, и мир игры  тот час же разрушится;

- немаловажным признаком игры  Й. Хейзинга признает то, что играющие создают новое сообщество – группу, которая сохраняет свой состав и после того, как игра закончилась;

- наконец, последняя отличительная  черта игры – ее обособленность, выраженная в таинственности. В  подтверждение своей мысли Хейзинга приводит в доказательство игры первобытных народов, например, обряд инициации, окруженный таинственностью. 

Таким образом, игра, с точки зрения игровой концепции культуры Й.Хейзинги,  это некоторая свободная деятельность, которая осознается как «ненастоящая», несвязанная с обыденной жизнью, но, тем не менее, могущая полностью захватить играющего; которая не обуславливается никакими ближайшими интересами (материальными или доставляемой пользой); которая протекает в особо отведенном пространстве и времени, упорядочена и в соответствии с определенными правилами, и вызывает к жизни общественные объединения, стремящиеся окружить себя тайной или подчеркивает свою необычность по отношению к прочему миру своеобразной одеждой и обликом.

Глава 2 Игровая концепция  культуры Х. Ортега-и-Гассета

Тема  игры воодушевила также испанского философа X.Opтeга-и-Гассета (1889-1955). Подобно  Хейзинга, Ортега озабочен судьбой  современной культуры, кризисным  бытием личности в условиях «массового общества».

 Концепция  игры в теории массового общества  Х. Ортега-и-Гассета.

Путь  спасения культуры он видит в сохранении духовных ценностей  аристократической  элиты. Ортега по праву называют теоретиком элиты. Свои социологические идеи он достаточно определенно выразил  в небольшой  по объему, но широко известной книге  «Дегуманизация искусства». Он склонен  считать, что существуют две разновидности  рода человеческого: «народ», или масса, являющаяся «косной материей историческою процесса»; элита - особо одаренное  меньшинство, творцы подлинной культуры. Предназначение «лучших» - быть в меньшинстве  и сражаться с большинством.

В течение полутора веков серая толпа претендовала на то, чтобы представлять «все общество».  С этим Ортега связывает все недуги Европы. По его убеждению, близится время, когда общество от политики и до искусства вновь начнет складываться, как должно, в два ордена или ранга: орден людей выдающихся и орден людей заурядных. Жизнь людей выдающихся сосредоточена в сфере игровой деятельности. Игра противопоставляется обыденности, утилитаризму и пошлости человеческого бытия.

В произведениях испанского автора установка на игру  приобретает различные оттенки: от трагического до ликующего, спортивно-праздничного чувства жизни.  В «Медитации о Дон-Кихоте» Ортега полагает, что способ существования подлинной личности заключается в трагедии. Трагический герой - это избранник, принадлежащий духовной элите, определяющим его качеством является способность к созерцательной игре. В отличие от обывателя, герой не берет необходимость в расчет, сопротивляется привычному и общепринятому, руководствуется собственной свободой воли. Свои философские откровения Ортега завершает символически: ночью на парижском кладбище два бессмертных флоберовских пошляка Бувар и Пекюше хоронят поэзию во имя натурализма и детерминизма. Духовный кризис эпохи завершается. Ортега, без сомнения, - один из самых глубоких интерпретаторов буржуазной действительности. Констатируя тяжелейший кризис, через который проходит современное сознание, мыслитель отмечает тончайшие его проявления. «Система ценностей, организовывавшая человеческую деятельность еще каких-нибудь тридцать лет назад, утратила свою очевидность, притягательность, императивность. Западный человек заболел  ярко выраженной дезориентацией, не зная больше, по каким звездам жить».  

Глава 3 Игровая концепция  культуры Г.Гессе

Среди теоретиков игровой концепции культуры особое место занимает немецко-швейцарский писатель Герман Гессе (1877-1962) и его роман «Игра в бисер», в котором автор сосредотачивается на решении трех основных задач:

1) глобальной критике  современной буржуазной культуры;

2) актуализации классического  культурного наследия;

3) постановке проблемы  мировоззренческого обоснования  культуры.

В «Игре в бисер» Г. Гессе рассказывает историю несуществующей провинции Касталии – царства порядка и гармонии! По сюжету книги, Касталия отделяется от большого мира по мере того, как этот мир предает забвению идеи Истины, Добра и Красоты и избирает для себя ложные пути развития. По мере того, как общество входит в эпоху духовного кризиса, названную Г. Гессе «фельетонной эпохой» – эпохой, приверженной глубокому индивидуализму, мещанской эпохой, главной чертой которой становится хаос, возникает неимоверный голод по истине и праву, тяга к разуму, к обузданию хаоса. И в водовороте крушения культуры рождается прекрасная Касталия.

Высшим занятием кастальцев является игра стеклянных бус. Это игра со всем содержанием и всеми ценностями нашей культуры – опытом, высокими мыслями и произведениями искусства, рожденными человечеством в его творческие эпохи, – всем, что последующие эпохи ученого созерцания свели к понятиям и сделали интеллектуальным достоянием. Игра в бисер охватывает весь духовный космос. Но свою законченную форму она обретает только в наше время. Современная культура не знает, что делать со своей духовностью, не может отвести духовности подобающее ей место и роль в системе жизни и государства. И Игра оказывается по ту сторону реальной культуры – замкнутый прекрасный мир, отчужденный от жизни.

Игра в самом широком смысле как явление культуры обладает способностью к воссозданию разнообразных смысловых ситуаций человеческой деятельности, и эта ее особенность соответствует поисковой направленности современной западной мысли. В Игре Г. Гессе сосредоточен, прежде всего, богатый опыт культурно-философского моделирования форм деятельности под знаком гуманистического идеала. Г. Гессе сам называет Игру стеклянных бус «символической и многозначительной формой исканий совершенства».

Модель культуры Г. Гессе основана на строгой духовной иерархии. Высший принцип провинции Касталия – стирание индивидуальности, подчинение отдельного лица Ордену. Г. Гессе не приемлет буржуазного индивидуализма. Еще более его возмущают шаблоны массовой культуры с ее пристрастиями к «биографиям», в которых подробно излагаются семейная история. Половая жизнь, пищеварение, сон героя и т.п. особого внимания для него достоин только тот, кто благодаря природе и воспитанию дошел до почти полного растворения своей личности в ее иерархической функции, не утратив, тем не менее, того сильного, свежего обаяния, в котором и заключается ценность и аромат отдельной личности. Конфликты, возможные между индивидом и существующей в обществе иерархией, служат, по словам Г. Гессе, пробным камнем, показывающим величие человека. В этой системе не одобряются мятежи, но почитаются фигуры трагические. Когда речь идет о людях действительно образцовых, о героях, интерес к индивиду, к имени, к внешнему облику и жесту представляется Г. Гессе естественным и дозволенным. Даже самая совершенная иерархия должна опираться на самобытные и свободные личности.

Как это ни странно, но модель культуры Г. Гессе не ориентирована на творчество. В Касталии (Педагогическом ведомстве) не поощряется создание новых художественных произведений, поскольку в современном хаотическом мире не может быть создано ничего ценного. Нетворческий эпигонский дух Игры обращен к культуре прошлого, с ее чистотой и благородством. И здесь встает важнейшая проблема толкования культуры – проблема герменевтики.

Г. Гессе пытается осмыслить кризис буржуазного сознания в пределах возможностей духовной культуры, не затрагивая коренных социальных устоев общества. Он не дает ответа на многие важные вопросы современности, но его неукротимая воля к истине, искренность и талант, безусловно, ставят его в первый ряд культурологов ХХ столетия.

Заключение

Игра - это не манера жить, а структурная основа человеческих действий. А для того, чтобы игровое содержание культуры было культуросозидающим, оно должно оставаться чистым. Цель игры - в ней самой. Игра сама по себе, в самом начале, лежит вне сферы нравственных норм. Она не может быть не дурной не хорошей. Нравственный, так же как и безнравственный, поступок совершается по тем или иным правилам той или иной игры. В сущности, игра несовместима с насилием. Именно нравственные поступки свидетельствуют о должном соблюдении “правил игры”. Ведь нравственность есть не что иное, как укорененная в прошлом традиция. Безнравственность, с данной точки зрения, это намеренно избранное положение “вне игры”, то есть нечто абсурдное по определению. В этом случае, серьезное не является антонимом игры, ее противоположность — бескультурье и варварство.

Подлинная культура не может существовать без определенного игрового содержания, ибо культура предполагает известное самоограничение и самообладание, известную способность не видеть в своих собственных устремлениях нечто предельное и высшее, но рассматривать себя внутри определенных, добровольно принятых границ. Культура все еще хочет в известном смысле играться – по обоюдному соглашению относительно определенных правил. Подлинная культура требует всегда и в любом аспекте, а честная игра есть не что иное, как выраженный в терминах игры эквивалент порядочности . Нарушитель правил игры  разрушает и культуру . Для того чтобы игровое содержание культуры могло быть созидающим или подвигающим культуру , оно должно быть чистым . Оно не должно состоять в ослепление или отступничестве от норм, предписанных разумом, человечностью или верой. Оно не должно быть сиянием, которым маскируется намерение осуществить определенные цели с помощью специально взращенных игровых форм. Подлинная игра исключает всякую пропаганду. Она содержит свою цель в самой себе. Ее дух и ее атмосфера – радостное воодушевление, а не истерическая взвинченность. Сегодня пропаганда, которая хочет завладеть каждым участником жизни, действует средствами, ведущими к истеричным реакциям масс, и поэтому, даже когда она принимает игровые формы, не может рассматриваться как современное выражение духа игры, но только как его фальсификация.

Список литературы

1. Культурология: Учебное пособие для студентов высших учебных заведений . – Ростов н\Д : изд-во « Феникс» , 2000.
2. Хейзинга Й. Homo Ludens . М . , 1992.
3. История и культурология. М., 2012. 
4. Андреев А.Н. Культурология. Личность и культура. Минск, 2011.
5. 2. Аникеева Н.П., "Педагогика и психология игры". М.,2013
6. 3. Антология исследования культуры. - СПб., Т.1, 2013.
7. 4. Берлянд И.Е. Игра как феномен сознания. Кемерово, 2011.
8. 5. Богомолова Н.Н., "Ситуационно – ролевая игра, как активный метод социально – психологической подготовки // Теоретические и методологические проблемы социальной психологии". М.,2013.
9. 6. Выготский Л.С. Игра и её роль в психологическом развитии ребенка //Вопросы психологии. 2011.
10. 7. Гуревич П.С. Игра / Культурология.  XX век. Словарь. - СПб., 2011.
11. 8. Гуревич П.С. Культурология. - М.. 2012.