Иранская революция 1978-1979 гг

Содержание

Введение   

    1. Предпосылки революции   4
    2. Начало и ход революционных выступлений   10
    3. Победа революции   15
    4. Значение и последствия революции   21
    5. Заключение   25

 

Список использованных источников

Введение

 

 

Иранская революция 1978-1979 гг. - одно из самых ярких и необычных событий последней четверти XX века. С точки зрения широты участвовавших в ней слоев - это подлинно народная революция; весь ее ход свидетельствует, что когда в движение против господствующего режима вовлечены основные слои народа, предотвратить его крах становится, как правило, невозможно. Ни вооруженная до зубов полумиллионная армия, ни снискавшая печальную известность своей жестокостью политическая полиция - САВАК, ни всемерная поддержка режима Мохаммед-Резы Пехлеви правящими кругами ведущих держав мира и транснациональными корпорациями не смогли остановить могучий поток народного движения. Сметая на пути все преграды, временами нарастая, революционная волна в конечном счете разбила в пух и прах так называемую шахиншахскую политическую систему. Институт монархии на иранской земле, 2500-летие которого в 1971 г. было торжественно отпраздновано с участием руководителей множества государств, прекратил свое существование.

Целью контрольной работы является изучение исламской революции в Иране.

Для достижения цели поставлены следующие  задачи:

- проанализировать политические, экономические, социальные и религиозные  предпосылки революции;

- проследить ход революции;

- выяснить характер революции  и ее значение для развития Ирана.

При выполнении работы использовались учебники по новейшей истории стран  Азии, статьи в периодической печати и в сети Интернет.

1. Предпосылки  революции

 

 

 

Предыстория революции  началась задолго до ее свершения.Шах  проводил радикальную вестернизацию Ирана. Во внешней политике он безусловно ориентировался на США, которые пытались не допустить появления нового социалистического государства на во многом про-советском Среднем Востоке. Любая оппозиция монархии была запрещена и жестоко подавлялась. Особенную угрозу шаху представляло исламское духовенство, поскольку «Белая революция« Пехлеви не была популярной среди религиозного населения Ирана. Одним из самых непримиримых критиков шаха был священник из Кума Рухолла Хомейни.

Хомейни осуждал предоставление права голоса и права быть избранным женщинам и представителям религиозных меньшинств. Вслед за его арестом 5 июня 1963 года по Ирану прошла серия демонстраций и акций протеста, в результате силового разгона которых погибло от 86 (по официальной информации) до 15 тысяч (по информации протествовавших) человек. Хомейни был помещен под домашний арест, но через 8 месяцев вновь вышел на свободу и продолжил антишахскую деятельность. В ноябре 1964 года Хомений был арестован и выслан из страны.

В эмиграции Хомейни  продолжил революционную деятельность. В своем главном труде, «Исламское государство», он изложил основные принципы государственного устройства, которое потом будет названо исламской республикой. Книги и аудиокассеты с выступлениями имама контрабандой перебрасывались в Иран и распространялись среди населения, читались в мечетях.

Тем временем, политика Пехлеви  практически не изменилась. В 1970-х произошел целый ряд событий, усугубивших положение монархии. Так, в 1971 году широко отмечалось 2500-летие персидской монархии. К специальному приему, на который были приглашены исключительно зарубежные гости, власти заготовили более тонны осетровой икры. Особое раздражение среди населения вызвал тот факт, что в то же время в Систане и Белуджистане была сильная засуха и угроза голода.

В это же время в  Иране происходит так называемый «нефтяной бум». В 60-х годах Запад в возраставших масштабах начал поглощать основное природное богатство Ирана – нефть. Желая во что бы то ни стало сохранить контроль над иранскими нефтяными источниками, западные державы всеми средствами содействовали сохранению шахского режима, рассматривая его в качестве защитника своих интересов, ибо иранская верхушка не шла на радикальное разрешение противоречий между западными монополиями и Ираном, предпочитая путь компромиссов и уступок.

Эти сдвиги заметно повысили возможности иранских властей в решении основных экономических проблем и в упрочении политической самостоятельности. Понятно, что эти возможности могли быть реализованы лишь в том случае, если бы шахское правительство встало на путь последовательной борьбы за восстановление суверенных прав в сфере внешнеэкономических связей и торгового обмена. Однако антинародная природа иранской верхушки, ее антидемократизм и боязнь лишиться своих привилегий обусловили двойственную, противоречивую линию шахского правительства в отношениях с Западом. Стремление шаха сочетать борьбу за улучшение условий экономических отношений с Западом с политикой форсированной интеграции в «западное сообщество» и расширением масштабов сотрудничества с США в военной области, привело Иран к порогу острейшего общественно-политического кризиса.

Связь, как отмечает С.М. Алиев, «между многократным увеличением валютных поступлений и усилением антинародной линии во внутренней политике и проимпериалисгического курса во внешней политике шаха, следует рассматривать как особое, специфическое явление, сыгравшее важную роль в формировании предпосылок революции. Однако абсолютизировать ее, тем более считать определяющей причиной возникновения революционной ситуации, как порою пытаются делать отдельные авторы, было бы упрощением. Само по себе резкое увеличение поступлений от нефти не обязательно должно было привести к обострению социальных, политических и экономических проблем. Те, кто видит истоки иранского кризиса конца 70-х годов лишь в росте доходов от нефти, отодвигают на второй план два важнейших момента: малоэффективность программы реформ и противоречивость главных компонентов политического курса режима»1.

Шах, однако, наивно верил, что нефтедоллары дадут ему возможность без особых усилий смягчить существовавшие социальные противоречия. Обслуживавшие режим средства массовой информации внушали народным массам, что шах выражает общенародные интересы и не связан ни с каким классом.

По мнению шаха, Иран являлся  быстро развивающимся обществом, в котором верховная власть выступала в роли защитника интересов широких масс.

Однако, вопреки намерениям шаха, если даже считать их искренними, иранское общество и осуществляемые правящими  кругами «деяния» далеко не соответствовали  тому, о чем говорилось в книге шаха «К великой цивилизации», выпущенной миллионным тиражом в первые дни 1978 г. По иронии судьбы выход книги совпал с началом революционных выступлений.

В своей книге шах стремился  создать у читателя иллюзорное представление о проводимой политике. Действительность же давала возможность широким слоям общества на собственной шкуре испытать все «прелести» этой политики. Ухудшение материального положения народных масс было настолько очевидным, что его не в состоянии были скрыть, как об этом было сказано, составители официальных статистических изданий.

Вот почему очередное шахское сочинение  было встречено продемократически  настроенными представителями общественности как новая попытка манипулировать сознанием масс в интересах упрочения авторитета правящей верхушки. Шах и его окружение или не осознавали, или игнорировали тот очевидный для многих факт, что в условиях возраставшего социального неравенства и ухудшения материального положения значительной части трудящихся несоответствие между официально провозглашенной политикой и действительным положением вещей становилось вопиющим. Подобное несоответствие было характерной чертой всего времени правления Мохаммед-Реза Пехлеви. Но особенно значительным этот разрыв стал в период нефтяного бума, когда режим с еще большим рвением проводил внутри страны политику, выражавшую, прежде всего, интересы двора, крупного капитала и бюрократической буржуазии. То же самое происходило во внешней политике: антиимпериалистические лозунги прекрасно уживались с прозападным курсом. С каждым годом Иран все больше становился проводником прозападной политики в регионе.

С одной стороны, увеличение доходов  от нефти позволило шахскому режиму заложить основу мощного государственного сектора, увеличить финансовый потенциал, приступить к строительству современных вооруженных сил и осуществить модернизацию нефтегазовой промышленности, экономической инфрастуктуры и энергетики. Но с другой стороны, шах и его окружение в условиях значительного увеличения потока нефтедолларов не сумели верно определить политэкономические приоритеты, а социальными и правовыми вопросами по-настоящему не занимались. Что касается проблемы развития среднего класса и интеллигенции, без которой говорить о модернизации общества нельзя, то правящую верхушку это фактически не интересовало.

Х. Инаят и М. Лотф высказывают  свое мнение по поводу социальных противоречий, сложившихся в стране. «Революция произошла как следствие ослабления традиционных методов управления, рассматриваемых в качестве эталонов для достижения высокого общественного положения. Этот фактор в целом не мог бы стать непременным следствием нововведений шаха, однако ослабление связей между членами традиционно больших семей, массовая миграция крестьян в города, новые традиции и обычаи как результат индустриализации, отсутствие равновесия между проводимыми нововведениями и устоявшимися взглядами — таковы некоторые причины падения шахского режима. Народ лишили его куль- ; турных и нравственных корней.

Однако основной причиной, усилившей социальные потрясения и пороки, стало отсутствие дисциплины и субординации в области политического руководства. Примером этому служит ряд мер, предпринятых против «власти стариков»: они стали претворяться в жизнь после того, как шаха вдруг осенила мысль, что во всех трудностях виноваты старые кадры. Эти мероприятия начались в конце 60-х годов и привели к тому, что на ответственные должности в административном аппарате, в экономике и высшей школе были назначены образованные и способные молодые чиновники. Однако эти изменения таили в себе тяжелую драму, ибо новые работники, обладая хорошей технической и профессиональной подготовкой, не имели компетентности и опыта чиновников старшего поколения. Пагубные последствия такой политики сказались на прочности самого режима и усилили общую борьбу с ним»2 .

Шах верил во всемогущество нефтедолларов, в силу полумиллионной армии и тайной полиции САВАК, ему казалось, что отныне он не нуждается в политике лавирования.

В то же время, несмотря на позитивное воздействие роста нефтяных поступлений на развитие целого ряда отраслей иранского хозяйства, положение в аграрном секторе, где была занята большая часть самодеятельного населения, не улучшалось. Низкая урожайность продолжала оставаться бичом большинства хозяйств малоземельных крестьян. Провалилась и попытка улучшить положение в области сельскохозяйственного производства путем привлечения иностранного капитала. Разрыв между сельским хозяйством и другими секторами экономики все более углублялся.

В результате темпы прироста городского населения увеличивались. При этом «занятость в сельском хозяйстве снижалась намного быстрее, чем уровень сельских жителей, так как обитатели сельских районов скорее меняли сектор, в котором они были заняты, чем постоянное место пребывания». В то же время росла численность рабочего класса. Большая часть мигрантов из сельских районов включалась в ряды мелкобуржуазных слоев, а чаще - пауперов (их в столице было несколько сот тысяч)3 .

Нефтяной бум обернулся весьма выгодным бизнесом для западных монополий. Иран стал крупнейшим рынком на Ближнем и Среднем Востоке. С 1966 по 1976 гг. импорт по стоимости увеличился более чем в десять раз. Военные расходы съедали 26-28% государственного бюджета. В течение семи лет (1972-1978) в США, которые явились главным поставщиком военной техники и снаряжения Ирану, было выполнено военных заказов на 19,38 млрд. долл. К осени 1978 г. в стране временно проживало 45 500 американцев, их значительную часть составляли военные специалисты и технические представители фирм, поставлявших военную технику и вооружение для иранской армии4 .

Правящие классы Ирана спешили  нажиться за счет нефтедолларов. В стране происходил форменный разгул казнокрадства, коррупции и незаконных финансовых операций. Серьезной борьбы с коррупцией не велось. Наиболее крупные финансовые злоупотребления совершались самой шахской семьей, бюрократической буржуазией, армейской верхушкой, представителями новой финансово-промышленной олигархии.

Опасаясь разоблачений и желая сохранить свое богатство в надежных местах, многие представители иранской элиты переводили часть доходов в банки Швейцарии, Англии и США, приобретали дома, земельные участки на юге Франции и в Монако, фермы и виллы в Калифорнии 5.

В результате проводившейся шахским режимом политики период чрезвычайного роста доходов от нефти оказался для иранского общества преддверием  невиданного в  истории страны социально-политического кризиса.

Становился явным провал и малоэффективность  многих реформ. Материальное положение значительной части трудовых слоев населения продолжало ухудшаться. Оппозиционно настроенные либеральные деятели обращались к шаху с предложением внести в общественно-политическую жизнь элементы демократизации. Нарастало массовое недовольство правительственной политикой. Все это вынудило правящую верхушку маневрировать. В начале августа 1977 г. правительство А. А. Ховейды подало в отставку, формирование кабинета было поручено Дж. Амузегару, генеральному секретарю партии «Растахиз». Но и новому премьер-министру не удалось улучшить экономическое положение, хотя он отсрочил выполнение многих дорогостоящих проектов. Инфляция продолжала расти, цены поднимались.

Правящая верхушка, организуя шумные политические кампании, усиливая промонархическую и великодержавную пропаганду, безуспешно пыталась предотвратить нарастание широкого недовольства. Вместо того чтобы выявить и устранить истинные причины инфляции, власти принимали меры, которые скорее накаляли политическую обстановку, чем содействовали стабилизации экономического положения.

Шахский режим оказался не в состоянии  справиться с экономическими и социальными проблемами и обрушил суровые репрессии против недовольных. Действовавший под личным руководством шаха, САВАК вел тотальную слежку за иранцами как внутри страны, так и за ее пределами. На предприятиях, в учреждениях и учебных заведениях, а также в иранских представительствах за границей функционировали специальные отделы, подведомственные САВАК. Военные трибуналы беспощадно карали оппозиционеров. Немало деятелей оппозиции были убиты сотрудниками САВАКа будто бы за сопротивление при аресте. Люди, попавшие в руки САВАК, подвергались самым изощренным пыткам. Однако все эти меры не смогли остановить выступлений против властей.

В ноябре 1977 г. открыто оппозиционные выступления, инициаторами которых были представители интеллигенции, стали массовыми. 15 ноября начались волнения в политехническом университете «Арьямехр». На следующий день волнения перекинулись в крупнейший в стране Тегеранский университет. Студенты требовали демократизации общественно-политической жизни и выдворения с университетской территории агентов САВАК. 21 ноября во время стычки между студентами и полицией погибло несколько человек. Студенческие выступления были подавлены полицией и армейскими подразделениями. Многие студенты были арестованы или исключены из университета 6.

В числе важных просчетов  шаха были ставка на голую силу и  пренебрежение к духовенству. Вместо того чтобы как-нибудь наладить контакт  с шиитскими лидерами либо опереться на часть их, осыпав именно ее льготами, шах вступил в конфронтацию со служителями ислама. Одной из самых крупных его ошибок было лишение духовенства доходов (секуляризация их земель, вакуфов). Рассчитывая этим ослабить духовенство, шах на деле лишь восстановил его против себя. Вожди шиитского духовенства умело воспользовались ошибками шаха и начали против него ожесточенную кампанию. В ход пошло все: и вестернизаторские симпатии правителя Ирана, и его экономические просчеты, и вызывавшие недовольство чересчур быстрые темпы трансформации привычных норм бытия, и не в последнюю очередь отношение к служителям ислама. В результате идейное знамя ислама оказалось у противников шаха.

Можно прибавить к  сказанному, что и образованные круги  иранской интеллигенции, за которыми, в частности, шли студенты, тоже высказывались преимущественно за сохранение исламской традиции. Левые группировки влиянием в стране не пользовались. Таким образом, единственным по сути источником индоктрииации оказался традиционный шиитский ислам со всеми его характерными чертами, включая фанатизм, непримиримость в борьбе за идею, веру в мессию Махди и следование за руководителями-имамами, наиболее авторитетные из которых имели почетное звание аятоллы. Аятолла Хомейни в этой ситуации оказался тем, кто не только бросил открытый вызов шаху и поднял против него народ, но и сумел возглавить исламскую революцию и довести ее до успешного конца.

 

2. Начало и  ход революционных выступлений

 

 

 

4 января 1978 г. руководство партии  «Растахиз» созвало в Тегеране чрезвычайный съезд, осудивший антиправительственные выступления студентов и выразивший полную поддержку действиям правительства. Съезд принял специальное решение, которое призывало лишить права получения высшего образования студентов, участвовавших в антиправительственных манифестациях.

Недовольство политикой режима неуклонно росло. 8-9 января в крупном религиозном центре - г. Куме произошли антиправительственные выступления. Прямым поводом для начала массовых оппозиционных выступлений в Куме, переросших в ожесточенные стычки между демонстрантами и правительственными силами, явилось появление на страницах газеты «Эттелаат» провокационной статьи. Она была непосредственно связана с растущей в стране антиправительственной, антишахской деятельностью левых организаций, и особенно шиитского духовенства. Главной мишенью статьи, опубликованной под вымышленной фамилией, был находящийся в изгнании аятолла Хомейни.

Как уже говорилось выше, копии  текстов публичных выступлений  Хомейни в Наджафе уже получили широкое распространение в Иране. В них аятолла беспощадно клеймил шаха и его зарубежных покровителей.

Опубликованная в указанной  газете статья была написана простым  языком, хотя, как позже стало  известно, ее автором был министр  пропаганды шахского правительства. Она называлась «Иран: красно-черный империализм». В ней утверждалось, что с началом «революции шаха и народа» реакционные силы «красного» и «черного» империализма приступили к тесному сотрудничеству; и что в стране «красная» и «черная» реакция нашли в лице Рухоллы Хомейни наиболее удобного деятеля «для противодействия иранской революции», т. е. шахской революции сверху.

Неуклюжее провокационное мероприятие  шахского правительства сработало с точностью до наоборот. Попытка очернить изгнанного из страны шиитского деятеля вызвала всплеск его популярности. Она содействовала росту оппозиционных настроений среди духовенства в главном религиозном центре Ирана – Куме. Восприняв провокацию шахского руководства как вызов, духовенство и учащиеся религиозных медресе, при поддержке малоимущих слоев города, решились на открытое выступление против властей. В ходе манифестаций не только провозглашались антиправительственные лозунги, но и выдвигалось требование ликвидации шахского режима. Восстание в Куме закончилось кровопролитием, не менее 60 ее участников были убиты карателями, сотни ранены7 .

18-19 февраля 1978 г., в связи с  сороковым днем гибели кумских  мучеников и в знак солидарности  их памяти, вспыхнуло восстание в Тебризе центре Иранского Азербайджана. В нем приняло участие около 100 тыс. человек. Восстание в Тебризе явилось первым крупным отзвуком кумских событий. В то же время оно отличалось своим более значительным масштабом. Зачинателями и движущей силой тебризского восстания стали молодые рабочие, в недавнем прошлом жители окрестных деревень. Приехавшие в город на строительство новых крупных промышленных объектов, они были активными посетителями городских мечетей. В сороковой день кумских событий рабочие направились в мечети. Как и жители многих других городов, они намеревались принять участие в траурных церемониях, посвященных памяти погибших в Куме безвинных манифестантов. Но когда рабочие подошли к мечетям, то увидели запертые двери. Оказалось, что власти наложили запрет на проведение траурных молитв. Эта грубая выходка до глубины души возмутила людей. Все свое негодование они выплеснули на местные власти, на прошахскую партию «Растахиз». К рабочим присоединились представители неимущих и малоимущих слоев населения, члены подпольных оппозиционных организаций. Начались погромы. Провозглашались антимонархические, антишахские призывы. Часть восставших выступала под руководством оппозиционно настроенных религиозных деятелей, другие выдвигали левые лозунги. Местные полицейские отказались открыть огонь по восставшим. Тогда для подавления этого первого крупного массового выступления против шахского режима власти использовали армейские части, танковые подразделения, боевые вертолеты. Сотни демонстрантов были убиты и ранены. Весной и летом 1978 г. антиправительственные восстания и демонстрации охватили многие города. Особенно значительными были волнения в Мешхеде, а также в Исфахане и некоторых других городах провинции Исфахан.

Шах, в надежде успокоить население, обещал провести свободные выборы в июне и показательно расстрелял председателя САВАКа. Кроме того, Мохаммед Реза Пехлеви попытался предпринять срочные антиинфляционные меры, которые привели только к массовым увольнениям рабочих. Без персонала, в большинстве своем примкнувшего к демонстрантам, заводы начали простаивать. К ноябрю 1978 года экономика Ирана была окончательно подорвана массовыми стачками.

Особенность городских восстаний, происходивших в течение первой половины 1978 г., заключалась в том, что в них принимали участие пестрые по социальному характеру и идеологической ориентации политические силы, которых объединяло враждебное отношение к шахской диктатуре. Застрельщиками и самыми активными участниками этих выступлений (за исключением тебризского восстания) были «традиционные» средние городские слои (мелкие торговцы, ремесленники, кустари и т. д.) и связанная с ними прослойка рабочих и пауперы - в большинстве своем бывшие крестьяне. Представители «традиционных» средних городских слоев решились на открытое выступление против властей в силу того, что ускоренная модернизация «по шахски» в иранском обществе происходила одновременно с ухудшением их материального и социального положения. Расширение производства обуви, посуды и других товаров массового потребления,  появление  современных универмагов  наносили ущерб экономическим позициям мелких торговцев, хозяев маленьких мастерских, кустарей, ремесленников. Особенно остро ощущая внешние проявления происходивших в стране процессов, не видя глубинных причин изменения условий своего существования, представители «традиционных» средних городских слоев обрушили свой гнев на материальное воплощение вестер-низации и американизации. Восставшие учиняли погромы в центрах  прошахской  партии  «Растахиз»,   ночных  клубах,  казино, винных магазинах, дорогих ресторанах; взрывались кинотеатры, где демонстрировались непристойные, по их мнению, фильмы западного производства.

До восстания в Куме основными  участниками оппозиционных выступлений были представители интеллигенции (адвокаты, преподаватели вузов, творческие работники, журналисты) и студенты. Они выдвигали требования о соблюдении прав человека, отмены цензуры, ликвидации надзора САВАК в университетских кампусах, предоставления свободы шествий и собраний.

Тебризское восстание заложило основы своеобразной традиции. Через сорок дней после каждого восстания, в знак памяти жертв (мучеников) организовывалось новое антишахское выступление. Главную роль в их подготовке и проведении играли представители шиитского духовенства.

Время от времени городские восстания  приобретали все более напряженный характер. В политическом плане, как правило, они проходили более организованно. Озвученные в них лозунги уже имели вполне целенаправленный характер. Давали о себе знать устремления религиозно-политических деятелей, связанных с находившимся в Наджафе аятоллой Хомейни.

Тем не менее, как отмечает А. Филиппов, еще летом 1978 года ничто не предвещало урагана февральской революии, которому суждено будет смести режим шаха Пехлеви. Обосновавшийся в сказочно роскошном Ниаваранском дворце, шах проводил традиционные аудиенции, устраивал пышные приемы. В июле он наградил орденами большую группу генералов. «То, что Иран сегодня живет в обстановке мира и спокойствия, - говорит он, обращаясь к награжденным, - это, прежде всего ваша заслуга»8 .

4 сентября, в день праздника  «фитра» (айд иль-адха), по договоренности  с властями в Тегеране прошли  мирные демонстрации, организованные оппозицией. Они стали еще одним ее успехом. Впервые исламскому религиозному празднику была придана политическая окраска. По всей стране в них приняли участие свыше 4 миллионов человек. Вполне понятно, что это было сделано по указанию Хомейни. В ходе демонстраций самыми популярными лозунгами стали: «Аллаху акбар, Хомейни рахбар» («Аллах велик - Хомейни вождь»), «Смерть шаху и империалистам», «Мы требуем исламскую республику».

6 сентября Хомейни направил  иранцам специальное послание, в котором поблагодарил армию за то, что она не выступала против демонстрантов ни в Тегеране, ни в других городах. Но в то же время он призывал к усилению давления на династию Пехлеви.

С тем чтобы сбить волну оппозиционных  выступлений, в июне 1978 г. правительство  объявило о введении ряда демократических прав и свобод. Было предусмотрено также право на образование партий, действующих в «рамках закона».

Однако противостояние не ослабевало. 7 сентября в столице около полумиллиона человек направились к зданию меджлиса. Они шли под теми же лозунгами, что и в день праздника «фитры». Многие тысячи демонстрантов были облачены в белые саваны, показывая свою готовность отдать жизнь в борьбе с шахской диктатурой. С этого дня подобные действия, имевшие исламскую окраску, стало широко применяться в выступлениях оппозиции.

Реакция Хомейни, фактически уже дирижировавшего  из Наджафа массовыми антишахскими выступлениями, была резкой и четкой. Он оценил демонстрации 4 и 7 сентября как  волеизъявление всех иранцев, твердо заявивших, что «шахскому режиму нет места на иранской земле» 9.

Осознав, что его власти угрожает реальная угроза, шах решил действовать  решительно и немедленно. Он назначил генерала Голам-Али Овейси военным губернатором Тегерана. Не в силах предпринять что-либо еще, шах обратился за помощью к США. Однако, Картер не решился оказать военную поддержку режиму Пехлеви, поскольку даже в западной прессе он подвергался жесткой критике за репрессии против оппозиции и нарушения прав человека. В администрации американского президента произошел раскол относительно того, стоит ли вводить в Иран войска. Советник по национальной безопасности Збигнев Бжезинский выступал за интервенцию, тогда как многие сотрудники Государственного департамента считали, что революцию уже невозможно предотвратить никакими средствами. Делегации американских государственных деятелей несколько раз в течение 1977-1978 годов встречались с шахом, однако никакой единой позиции за это время выработать не удалось.

После взрыва в Абаданском кинотеатре, в результате которого погибло более 400 человек, 8 сентября с 6 часов утра в столице и еще в одиннадцати крупных городах страны, основных центрах массовых выступлений, было введено военное положение. Именно в этот день армейскими частями было совершено самое жестокое побоище мирных демонстрантов. Это произошло в пятницу, в день общественной молитвы.

8 сентября по призыву духовенства  более тридцати тысяч тегеранцев  – в основном это были учащиеся, студенческая молодежь, ремесленники  и мелкие торговцы – вышли  на улицы столицы. Они несли  транспаранты: «Нет монархическому  произволу!», «Янки – вон из  Ирана!». В рядах демонстрантов вместе с активистами национально-демократических организаций были муллы.

Демонстранты собрались на площади  Жале, расположенной в восточной  части столицы. К 8 часам утра они  были окружены армейскими подразделениями  и танками. По демонстрантам без предупреждения был открыт шквальный огонь. В операции принимали участие и военные вертолеты. В считанные минуты асфальт покрылся телами раненых и убитых. Пострадало более полутора тысяч человек. «Я был на этой площади на следующее утро, когда специальные команды на армейских грузовиках увозили с места бойни тела жертв расправы, смывали хлоркой кровь с тротуаров»10, - описывает А. Филиппов.

В южном Тегеране, который считался районом трущоб, жители воздвигали баррикады против солдат. В целях  защиты люди пустили в ход бутылки с зажигательной смесью. Но армейские части без  промедления  воспользовались автоматами  и ружьями. В течение 8 сентября правительственными войсками было расстреляно более 4500 демонстрантов. В последующие дни сентября только на кладбище Бехеште Захра, расположенном на южной окраине Тегерана, было предано земле 4290 человек11. Сентябрьские события оказались переломным периодом в развитии противоборства между властями и оппозиционным движением.

Несмотря  на жестокие  массовые  репрессии,  в движение включались все новые общественные силы. Фактически антиправительственное движение стало перерастать в революцию. В условиях расширения социальной базы революционных выступлений многие задавленные режимом оппозиционные группировки и организации, воспользовавшись смятением в правящих кругах, приступили к возобновлению своей политической деятельности.

 

3. Победа революции

 

 

 

Крушение шахского режима стало  возможным лишь благодаря значительному расширению осенью 1978 г. социального диапазона забастовочного движения и, что особенно важно, включению в него рабочих. Немаловажное значение имели забастовки государственных служащих, например забастовки почтовых работников в конце сентября 1978 г., служащих государственных и частных банков, чиновников различных министерств. Нарушая нормальное функционирование государственных учреждений и частных предприятий, они содействовали размыванию основ существовавшей политической структуры и вели к росту нестабильности.