Иван Федоров и его время

ВВЕДЕНИЕ

 

Тема данной контрольной  работы «Иван Федоров и его  время». Мой выбор остановился

на данной теме, потому что  меня заинтересовала история первой печатной книги.

Передо мной стоит такая  цель: рассказать об Иване Федорове и его роли в начале книгопечатания.

Также мне предстоит ответить на такие вопросы: Кто и когда  первым начал печатать книги на Руси Этот вопрос принадлежит к числу наиболее  сложных и спорных исторических вопросов.  Книгопечатание имело обычную судьбу великих новых явлений, открытий и изобретений. Для раскрытия поставленных вопросов мной будут использованы несколько источников, а также печатныхизданий.

Источником моей работы является «Хрестоматия по истории русской  книги», послесловия к «Псалтыри» Никифора Тарасиева и Невежи Тимофеева (1568 год), послесловие «Апостола» 1564 года. Основной литературой была «400 лет русского книгопечатания». В этой книге

дается обзор книгопечатания в многонациональной стране. Показывает историю книг от времени возникновения  в Москве до наших дней.В книге «История письменности и книги», автором которой является  Е.И. Кацпржак, я нашла ответы на очень важные вопросы: где началось, распространялось книгопечатание, кто был первопечатником. Книга Е.Л. Нимеровского «Начало славянского книгопечатания» помогла мне дополнить информацию, в каких странах и когда появилось книгопечатание. В книге Л.И. Владимирова «Всеобщая история книги» прослеживается происхождение книжного дела с самого зарождения письменности до XVII в., когда складываются многие традиции книжной культуры общества, привычное уже и для нашего времени.Остальная литература помогла мне дополнить и расширить информацию о книгопечатании. Большое значение изобретению книгопечатания предавали ученые разных эпох. В России книгопечатание началось в середине XVI века, тогда как в Европе оно утвердилось уже в 40-50 годы XV века. На В своей контрольной работе я попытаюсь проследим причины зарождения книгопечатания в России. В Московском государстве книгопечатание было правительственным мероприятием. ВКремле в году стали выходить первые русские книги - безвыходные или анонимные издания, как принято их называть, мы рассмотрим освоение московского типографского искусства.

                   

 

 

 

 

 

 

 

Глава I Начало книгопечатания в Москве

           

      §1. Причины введения книгопечатания в Московском государстве.     

В середине XVI в. книгопечатание проникает в Московское государство. Введение

книгопечатания в Москве - результат социально-экономического развития

феодального общества Руси XVI в. Развитие производства и ремесла  создавало

необходимые технические  предпосылки для учреждения в  Москве типографии и

перехода от рукописного  способа размножения книг к более  совершенному и

производительному - книгопечатанию.

В политическом плане введение книгопечатания в Москве было одним  из тех

государственных мероприятий, которые проводил Иван Грозный в 50-60-х гг. XVI в.

с целью укрепления самодержавия (реформа суда, создание стрелецкого  войска,

губные и земские учреждения и т.д.).1

В первом столетии восьмой  тысячи лет, когда над Россией  царствовал царь и

великий князь Иоанн Васильевич всея Руссии, вложил ему бог в ум благую мысль,

как лучше устроить в Русской  земле и вечную память по себе сотворить:

произвести от письменных книг печатные, ради полного исправления  и утверждения,

скорого выполнения и дешевой  цены; и ради своей славы так  же бы устроить и по

всей России, как у греков и в Немецких землях, в Венеции  и в Италии и в Белой

Руси, в Литовской земле  и прочих тамошних странах, чтобы  всякому православному

христианину возможно было правильно и ясно прочитывать святыя книги и говорить

по ним; и повелеть бы распространять их по всей Русской земле по святым божиим

церквам ради прославления имени  божия и пречистой богородицы и всей святых.

В послесловии к Апостолу 1564 г. - в одном из основных источников по истории

начального московского  книгопечатания - указываются две  причины, побудившие

Ивана Грозного ввести книгопечатание в Москве: потребность в большом

количестве церковных книг для вновь строящихся церквей в Москве и других

городах, особенно в городе Казани «и в пределах его», и необходимость

исправления «растленных» книг.

В завоеванной в 1552 г. Казани правительство Ивана IV насильственно  вводило

христианство среди татар  и всячески поощряло тех, кто принимал крещение. Чтобы

удовлетворить возросший  спрос на церковную литературу, Иван Грозный повелел

покупать святые книги  на торгу «и в святых церквах полагати».

<...> И тако благоверный царь и великий князь Иван Васильевичи всея Русии

повеле святая книги на торжищих куповати и в святых церквах полагати псалтыри,

и евангелии, и апостолы, и  прочая святыя книги. В них же мали обретошася

потребни, прочий же вси растлени от преписующих ненаученых сущих и неискусных в

разуме, овоже и неисправлением пищущих. И сие доиде и царю в слух, он же начат

помышляти, како бы изложити печатныя книги, якоже в грекех, и в Венецыи, и во

Фригии, и в прочих языцех, дабы впредь святыя книги изложилися праведно.

2 Но тогда возникло еще одно затруднение - большинство книг оказалось

непригодными, было искажено «несведущими и неразумными» переписчиками,

содержало различные ошибки. «Порча» книг порождала ереси, вела к религиозному

вольнодумству. В условиях обострения классовой борьбы в XVI в. неисправные

церковно-служебные книги  использовались в политических интересах  противниками

господствующих порядков. Ко времени начала «поисков» печатного  мастерства

относится «ересь» сына боярского  Матвея Башкина и Артемия, бывшего игумена

Троицкого монастыря. На церковном  соборе, созванном для разоблачения еретиков,

Матвей Башкин, используя разночтения в рукописном тексте Апостола, толковал его

по-своему, «развратно». Вольнодумно  толковал церковные тексты и другой

«еретик», Феодосий Косой, призывавший  к неповиновению властям и  проповедовавший

равенство всех народов.

Вопрос об исправлении  церковных книг был доставлен  на Стоглавом соборе высших

духовных и светских сановников, созванном Иваном IV и митрополитом Макарием в

1551 г. для обсуждения  необходимых реформ в государственном и церковном

управлении. В постановлении Собора «О божественных книгах» было сказано:

«Божественные книги писцы  пишут с направленных переводов, а написав, не

правят же, опись к описи  прибывает и недописи и точки не прямые. И по тем

книгам в церквах божиих чтут и поют, и учатся, и пишут  с них». Собор

постановил ввести строгую  духовную цензуру, конфисковать неисправные

рукописи. Однако осуществить  контроль над переписыванием книг, которое велось

во многих местах Русского государства, было трудно. Этот контроль можно было

обеспечить лишь при централизованном способе размножения книг. Книгопечатание

вызвало функциональное размежевание между печатной и рукописной книгой:

С середины XVI в. правительство  Ивана IV приступило к изысканию средств  и людей

для освоения типографского  искусства. Попытки завести в  Москве книгопечатание с

помощью иностранцев не увенчались успехом. Это не значит, что осваивая трудное

искусство книгопечатания, разрабатывая самобытную, оригинальную технологию

набора, русские первопечатники не были знакомы с существовавшим во многих

странах Европы, в том числе и в славянских странах, искусством книгопечатания.

И в области полиграфической  техники, и в художественном оформлении первых

русских печатных книг заметно иноземное влияние. По словам Ивана Федорова,

великий князь Иван Васильевич «начат помышляти, как бы изложить печатные книги,

якоже в грекех, в Венеции, и во Фригии и в прочих языцех». С опытом

издательского дела за границей мог познакомить наших книгопечатников

просвещенный писатель-публицист  Максим Грек. Обучаясь в конце XV - начале XVI

в. в Италии, он был близок к знаменитому в то время издателю Альду Мануцию. В

1518 г. по просьбе Василия  III он приехал в Россию для  исправления переводов

церковных книг. В Москву он привез с собой и образцы  изданий типографии Альда.

Русским книгопечатникам  были, разумеется, известны и другие печатные книги,

созданные как в западных, так и в югославянских странах. Они сумели творчески,

с учетом национальных традиций, свойственных русскому книжному искусству,

переосмыслить чужой опыт, а в ряде случаев вносили и  новое в технику печати.

 

        §2. Анонимная  типография и безвыходные издания.            

Начало книгопечатания в  Москве, как установлено целым  рядом исследований,

относится к середине 50-х  гг. XVI в.

Известна группа анонимных, или безвыходных изданий (три

Евангелия, две Псалтыри и  две Триоди), которые были напечатаны в Москве в

период между 1553-1564 гг., т.е. до того, как появилась первая русская

датированная печатная книга  Апостол. В них нет выходных данных - времени и

места издания, имени печатника. Техника печати несовершенна. Нет  выключки

строк, отчего правый вертикальный край набора получается неровным. Своеобразны

приемы двухкрасочной  печати в два цвета - черной и красной  краской, которые по

традиции применяли мастера  анонимной типографии. Графика шрифтов  воспроизводит

особенности московского  полуустава конца XV - начала XVI в. Датировать группу

анонимных книг и определить место издания помогают изучение бумаги,

полиграфической техники, а  также вкладные записи в ряде экземпляров,

относящиеся к концу 50-х - началу 60-х гг. XVI в. Имя печатника неизвестно.

Высказываются предположения, что к их изданию причастен  некий Маруша Нефедьев,

о котором Иван IV в своих  письмах в Новгород в 1556 г. упоминает  как о «мастере

печатных книг». Нефедьеву  было поручено «досмотреть» камень для  строительства в

Москве храма. Судя по письмам, Маруша Нефедьев был искусным гравером, как и

новгородский мастер Васюк Никифоров, о котором также шла речь в одном из

названных писем Грозного. Некоторые исследователи (А.А. Сидоров, Е.Л.

Немировский) связывают деятельность анонимной типографии с Избранной радой

Ивана IV, Адашевым и просвещенным попом Сильвестром, имевшим, как уже

отмечалось, в Москве большую  рукописную мастерскую.

Изучение анонимных изданий  позволяет утверждать, что еще  в середине 50-х гг. XVI

в. в Москве над освоением  книгопечатания трудилась целая  группа талантливых

русских умельцев.

 

 

 

Глава II     Издания Ивана Федорова в первых ретроспективных библиографиях и

печатных каталогах отечественных библиотек

В XVIII веке впервые появилась  грандиозная идея создания полного

библиографического свода  всех выпущенных к тому времени церковно-славянских и

русских печатных книг, или, как говорят библиографы, репертуара русской

книги. Идея эта, едва ли не впервые  была выдвинута библиотекарем и  издателем

Василием Васильевичем Киприановым (годы жизни неизвестны). Великий  Михаил

Васильевич Ломоносов (1711-1765), набрасывая план «филологических

исследований и показаний  к дополнению грамматики надлежащих», наметил для

себя заняться вопросом «о выданных (то есть изданных. — Е.Н.) по сие число

книгах». Однако этим планам не суждено было сбыться.

Практически же над созданием  репертуара русской книги в первой половине XVIII

века начал работать Андрей Иванович Богданов (1692-1766). Старые русские

библиографы считали Богданова  по происхождению японцем, и эта  версия долго

бытовала в литературе. В действительности он был сыном  пороховых дел мастера,

исконного русского, и в  молодости помогал своему отцу. В 1719 году

А.И.Богданов был определен  печатником в Петербургскую Синодальную  типографию,

а с 1728 года продолжил свою деятельность в новой Академической  типографии. И

все это время он много  читал, изучал латынь и современные  иностранные языки.

В 1730 году, стремясь быть ближе  к столь дорогим его сердцу книгам, попросил

перевести его в Академическую  библиотеку. Просьба была удовлетворена. В

библиотеке А.И.Богданов разбирал и описывал поступавшие туда собрания

рукописей и печатных книг, держал корректуру академических изданий, составлял

к ним указатели. И сам  писал книги. Среди них «Симфония  или конкорданция...

на четыренадесять посланий святого апостола Павла», опубликованная в 1731-м и

переизданная в 1821 году. Это тщательно составленный алфавитно-предметный

указатель к апостольским «Посланиям». Большой популярностью  в свое время

пользовалось «Историческое, географическое и топографическое  описание Санкт-

Петербурга», увидевшее свет уже после смерти автора — в 1787 году. Для нашей

темы особое значение имеет  «Краткое ведение и историческое изыскание о начале

и произведении вообще всех азбучных слов...» — первая русская история книги,

к которой были приложены хронологический указатель русских книг и их

указатель по типографиям. Эта  ретроспективная библиография при  жизни автора

издана не была — ее опубликовали лишь в 1958 году. В ней было учтено 661

издание. Описания их размещаются  в хронологическом порядке. Книги

сгруппированы по типографиям, начиная с Московского Печатного двора и кончая

типографией Шляхетного кадетского корпуса.

Первой книгой, отпечатанной в Москве, А.И.Богданов считал «Апостол». Однако

дату его издания называет ошибочную — 1562 год. Судя по всему, он неправильно

прочитал соответствующую  дату в послесловии первопечатного «Апостола» Ивана

Федорова и Петра Тимофеева  Мстиславца. Эта ошибка впоследствии не раз

повторялась. И что самое удивительное, была возрождена из небытия в самое

последнее время, послужив основанием для фантастической версии о

существовании будто бы утерянного издания 1562 года.

Следующей по времени выхода московской печатной книгой названа  «Триодь

цветная» 1592 года. А.И.Богданов и сам сознавал неполноту своих  сведений — он

оставил в списке много  пустых мест и снабдил их следующим  примечанием: «Места

же порожния лет оставлены в тех годах печатных книг видеть еще не случилось,

чего ради оные праздны и оставлены зрются».

Первой книгой острожской типографии Ивана Федорова названа неизвестная нам

«Псалтырь учебная в десть» 1576 года и лишь второй — знаменитая Библия 1581

года. Псалтырь — это, судя по всему, не острожское, а виленское издание Петра

Мстиславца. Заблудовских и львовских изданий Ивана Федорова А.И.Богданов не

знал.

Общий результат небогат  — всего два первопечатных  издания, но важен почин. И

почин этот вскоре был подхвачен.

С именем Богданова связано  и составление первого у нас  печатного каталога,

который в литературе получил наименование «Камерного» — по той причине, что

библиографические описания размещены в нем в том порядке, в каком они

хранились в «камерах», то есть комнатах Библиотеки Императорской  Академии

наук. Каталог существует в двух вариантах — латинском  и русском. 4-я часть

латинского каталога, в  которую вошли описания и русских книг, сделанные в

латинской транскрипции, увидела  свет в 1741 году. Русский вариант не

датирован; по всей вероятности  он был издан позднее.

В «Камерном каталоге»  мы найдем лишь одно первопечатное  издание — московский

«Апостол» Ивана Федорова и Петра Тимофеева Мстиславца. Датирован он в

латинском варианте 7070 годом  «от сотворения мира». В переводе на современное

летосчисление это 1562 год. Дата та же, что и в «Кратком ведении  и

историческом изыскании.», — это лишний раз доказывает, что А.И.Богданов

участвовал в создании первого печатного каталога отечественной  библиотеки.

Лет двадцать спустя после  того, как А.И.Богданов трудился над  своим «Кратким

ведением...», в декабре 1775 года, в журнале «Собрание новостей»  появилось

следующее сообщение: «Общество  наше охотно желает выдать в свет генеральный

каталог всех напечатанных книг на российском языке с тех пор, как заведены в

России типографии». Упомянутое здесь «общество», по мнению историка

библиографии Николая  Васильевича Здобнова (1888-1942), это «Общество,

старающееся о напечатании книг», учрежденное знаменитым просветителем

Николаем Ивановичем Новиковым (1744-1818). Литературовед Павел Наумович

Берков (1896-1969) связывает это  сообщение с деятельностью Николая

Николаевича Бантыш-Каменского (1737-1814), выдающегося русского археографа и

библиографа. Картотека, составленная Бантыш-Каменским, хранится в Российском

государственном архиве древних актов. Однако она охватывает книги лишь с

конца XVII столетия и в силу этого не может заинтересовать нас. Более

капитальной и лучше подготовленной представляется попытка епископа Дамаскина,

а в миру Дмитрия Ефимовича Семенова-Руднева (1737-1795) , хотя и к нему у нас

много претензий. Судя по всему, Дамаскин не готовил к печати свой труд,

который назван «Библиотека  Российская, или Сведения о всех книгах в России с

начала типографии выходивших»; это предварительные, сделанные  для себя

заметки, в которых много  повторений и прямых ошибок. Этот труд увидел свет

много лет спустя после  смерти автора. Рукопись его, переплетенную  в три тома,

разыскал в библиотеке Московской Духовной академии Вукол Михайлович

Ундольский (1816-1864). Он скопировал рукопись, подготовил ее к печати, но

так и не сумел опубликовать. Частично отпечатанные листы долго  лежали на

складе; они были переплетены  и выпущены в свет лишь в 1891 году , через 27

лет после смерти В.М.Ундольского. Десятью годами ранее, в 1881 году,

«Библиотека Российская»  была частично опубликована по другому  списку. Обе

публикации неполны; первая доведена до 1718-го, а вторая — до 1698 года. В

труде Дамаскина зарегистрировано 920 изданий XVI-XVII веков. Издана едва ли

не четвертая часть  всего труда, но именно она представляет наибольший интерес

для нас.

Дамаскина очень интересовали обстоятельства возникновения книгопечатания на

Руси. Он посвятил им не одну страницу. Библиограф превосходно знал еще

небогатую в то время литературу вопроса. Он полемизирует с зарубежными

славистами Николаусом Бергиусом и Иоганном Петером Колем. «...Несправедливо

Николай Бергий из Федорова сына сделал голландца Годерсона», — удивляется

Дамаскин. А несколько выше, рассказывая об «Апостоле самого первого издания»,

отмечает: «Книга очень редкая, о которой ученый муж Петр Колий, не зная,

думал, что от заводу сей  типографии не осталось ни одной книги, но все во

время разорения Москвы от поляков погорели».

Вслед за послесловием «Апостола» 1564 года Дамаскин утверждает, что в Москве

«начали искать мастерства печатных книг» в 1553 году. Однако он не обратил

внимания на известное  противоречие послесловия и тут  же упоминает «30 лето»

царствования Ивана IV Васильевича, которое приходится на 1563 год. Кроме

«Апостола» Дамаскин называет и другие издания Ивана Федорова: «Новый Завет»

1580 года и «Острожскую  Библию» 1581 года. Но что особенно  интересно,

библиограф упоминает  первопечатные книги, которые в  настоящее время

неизвестны. Здесь мы подходим к проблеме, однозначно решить которую  нам не

удастся.

Дело в том, что в  труде Дамаскина великое множество ошибок. Сплошь и рядом

Дамаскин неверно прочитывал дату издания книги, ошибаясь на круглое число,

например, на 100 лет. Так, в  его «Библиотеке...» появилась, например, запись

о «Беседах на 14 посланий апостола Павла» Иоанна Златоуста, будто бы изданных

в 1523 году в Киеве. На самом  деле книга увидела свет в 1623 году. Дамаскин

называет, например, книгу  «Копия с трактату перемирного меж его величеством

царем и великим князем Иоанном Васильевичем самодержцем  всероссийским и

королем шведским Ирином, 14 учиненного 1564 года». Или еще одно описание с

такими подробностями, которые  вроде бы свидетельствуют о том, что библиограф

самолично видел издание: «Книга о победе над враги, по обрезу золотому

оклеена кожею черною. Печатана в 1577 году, в полдесть...».

Названа также «Книга Григория Назианзина», будто бы напечатанная в 1565 году.

Архимандрит Леонид (Лев Александрович  Кавелин, 1822-1891), очень много

сделавший для изучения истории раннего русского книгопечатания, по поводу

упоминаемых епископом Дамаскином неизвестных в библиографии книг писал, что

«сам в 1850-х годах видел  одну из этих книг в частных руках, а именно: книгу

св. Григория Назианзина». При этом он не скупится на подробности: «Помню, как

будто сейчас смотрю на нее, эту книжку в 8-ю долю листа, напечатанную на

лоснящейся и пожелтелой от времени бумаге мелким и узким  шрифтом, в черном

кожаном переплете. Могу указать, где возможно искать ее в настоящее время».

Мы в этом случае не столь  оптимистичны, как архимандрит Леонид. Думается, что

Дамаскин имел в виду сборник переводов Епифания Славинецкого, в котором были

и труды Григория Назианзина. Сборник был выпущен в Москве в 1665 году.

Дамаскин, как всегда, ошибся ровно на 100 лет.

Сложнее обстоит дело с  другим из названных Дамаскином изданий. В рукописном

собрании Московской Синодальной  типографии, в основу которого положена

библиотека Печатного  двора, хранится тетрадь в обложке  из плотной синей

бумаги. В описи она  именуется «Копии с дипломатических  бумаг». Начинается она

текстом, название которого совпадает с названием одной  из упомянутых

Дамаскином и неизвестных в библиографии книг — «Копия с трактату перемирного

меж его величеством царем  и великим князем Иоанном Васильевичем самодержцем

всероссийским и королем  шведским Ирином, 14 учиненного 1564 года по титулом».

Рукописное собрание Печатного  двора было составлено главным образом  из

рукописей, служивших оригиналами  или использованных при правке и

редактировании текста богослужебных книг. Правда, тетрадь, о которой мы

говорим, имеет сравнительно позднее происхождение; она воспроизведена

скорописью начала XVIII века. Так или иначе, но ее бытование  в библиотеке

Московской Синодальной  типографии наводит нас на вполне определенные

размышления.

«Библиотека Российская, или  Сведения о всех книгах в России с начала

типографии выходивших» епископа Дамаскина, как мы уже говорили, была издана

восемьдесят с лишним лет  спустя после кончины ее автора. Поэтому честь

составления первого печатного  репертуара церковнославянской и русской  книги

выпала на долю Василия  Степановича Сопикова. Однако прежде чем перейти к

рассмотрению его знаменитого  труда, скажем несколько слов о книге, связанной,

как и «Камерный каталог», с Библиотекой Императорской  Академии наук. Написал

ее библиотекарь Академического книгохранилища, Иоганн Вольрат, или же, как

его называли у нас, Иван Григорьевич  Бакмейстер (умер в 1788 году). Он был

уроженцем Германии, но в  России, куда он приехал в 1756 году, он провел всю

жизнь, проработав в библиотеке 32 года. В 1776 году он составил и выпустил в

свет на французском языке  описание Академической библиотеки и кабинета

редкостей. Впоследствии книга  была издана сначала на немецком , а затем и на

русском языках. Рассказывая о хранящихся в библиотеке старопечатных книгах,

он уделил внимание истории  отечественного книгопечатания. Особенно подробен

текст, посвященный белорусскому просветителю и издателю Франциску  Скорине.

Бакмейстер впервые в нашей литературе упомянул о попытке немецкого

авантюриста Ганса Шлитте привезти в нашу страну книгопечатников из-за рубежа.

Подробный рассказ об этой миссии впереди. Не в пример более  поздним авторам

Бакмейстер не связывал начало московского книгопечатания с именами заезжих

иностранцев. «Сие достохвальное предприятие, — писал он, — исполнил царь

единственно своими русскими людьми, которых имена достойны перейти в

потомство». И называет эти  имена — Иван Федоров и Петр Тимофеев Мстиславец.

Основным источником для  библиотекаря послужило послесловие  «Апостола» 1564

года, экземпляр которого был приобретен в 1730 году у солдата, принесшего

книгу в Академию наук. На страницах своего «Опыта...» Бакмейстер впервые

перепечатал текст послесловия, который впоследствии публиковался

неоднократно.

Из изданий Ивана Федорова Бакмейстер, кроме первопечатного «Апостола», знал

лишь «Острожскую Библию» 1581 года. В этом отношении он сделал шаг назад по

сравнению с епископом  Дамаскином. Скажем напоследок, что И.Бакмейстер

составил в 1788 году каталог  собрания Академической библиотеки,

непосредственно относящийся к нашей теме. Назывался он «Каталог находящимся в

Императорской библиотеке российским церковным книгам». Но каталог этот

остался в рукописи. В 1788 году, будучи в Петербурге, этот каталог

сдублировал и дополнил чешский  славист Йосеф Добровский. Но и его записи

опубликованы не были.

Труды А.И.Богданова и епископа Дамаскина, как мы уже говорили, при жизни их

опубликованы не были. Поэтому  слава первооткрывателя в интересующей нас

области досталась, впрочем вполне заслужено, Василию Степановичу Сопикову

(1765-1818), который, по словам  Н.В.Здобнова, был «наиболее яркой фигурой в

библиографии первой четверти XIX века». Сопиков считал «историю

книгопечатания самою  существенною частью библиографии», понимая  под последней

ту сумму знаний, которую  мы именуем книговедением. История  книгопечатания —

это словосочетание впервые  произносилось на русском языке. Сопиков был прежде

всего библиографом и занимался  книгой. Нам кажется показательным, что,

несмотря на это, он предпочел  расплывчатой и неопределенной истории  книги

вполне конкретную, хотя и  не столь эффектную историю книгопечатания. Эту

отрасль науки он полагал  «необходимою для всех, желающих приобрести

основательные сведения о  книгах, а наипаче для тех, коим вверено смотрение

над книгохранилищами».

В.С.Сопиков родился в небогатой купеческой семье, но точной даты его рождения

мы не знаем. Сведения о  юных годах будущего библиографа  крайне скудны.

Известно лишь, что он служил приказчиком у московского книгопродавца

Полежаева, а затем поступил к известному книготорговцу Никите Никифоровичу

Кольчугину (1753-1827). Будучи двадцати лет от роду Сопиков завел в

Петербурге собственную книготорговлю. Вскоре при книжной лавке от открыл

весьма значительную по тем  временам «Библиотеку для чтения». Молодой

книготорговец рано заинтересовался  библиографией. Первоначально его  занятия в

этой области преследовали узкопрофессиональную цель — составление