Конституция СССР 1924 г

Оглавление

Введение………………………………………………………………………….3

   1. Соборное уложение 1649 года.

1.1 Правовое положение крестьян, посадских людей и холопов…………….4

1.2. Феодальное землевладение: формы землевладения……………………6

1.3. Система договоров: порядок заключения………………………………8

1.4. Уголовное право: общее понятие и состав преступления, развитие системы преступлений………………………………………………………………..9

1.5. Процессуальное право: основные системы органов, осуществляющих правосудие, основные процессуальные системы…………………………………13

   2. Конституция СССР 1924 г.

2.1. Подготовка и принятие Конституции…………………………………..18

2.2. Проблема государственного суверенитета в Конституции……………21

2.3. Структура и компетенции государственных органов…………………23

Заключение…………………………………………………………………….28

Список использованной литературы………………………………………..29

Введение.

    Актуальность  темы данной работы связана  с тем, что в первой половине XVII в. заметно возрастает законодательная  деятельность Русского государства,  усиливается стремление правительства подвергнуть правовой регламентации как можно больше сторон и явлений общественной и государственной жизни. Венцом этой деятельности и явилось создание Соборного Уложения 1649 года.

Восстание 1648 года представляло собой стихийное выступление посадских людей, стрельцов, холопов и боярской дворни против правящей верхушки во главе с боярином Б И. Морозовым. Однако вскоре с целью предотвратить дальнейшее развитие восстания они совместно с верхами посада взяли инициативу переговоров с царем в свои руки. 10 июня на совещании дворян и торговых людей была принята челобитная царю, авторы которой говорили от лица всенародного множества московского государства, требуя созвать Земский собор для принятия уложенной книги с целью упорядочения законодательства.

Стремясь предотвратить  объединение сил народа и служилого  дворянства, правительство пошло  на уступки последнему. 16 июля 1648 г  был созван Земский собор.

Цель данного реферата является раскрытие содержания и  сущности Соборного уложения 1649 г.

Задачами  являются

-         Изучение создания Соборного  Уложения;

-         Раскрытие содержания Соборного  Уложения.

30 декабря 1922 было образовано  государство – Союз Советских  Социалистических Республик (СССР). Союз ССР был образован четырьмя  советскими республиками - РСФСР, УССР, БССР, ЗСФСР, возникшими в разное время и по-разному и ставшими первыми его членами.

31 января 1924 II Всероссийский  съезд Советов принял первую  Конституцию СССР. Она провозглашала  объединение трудящихся всех  стран в мировую социалистическую советскую Республику.

Создание СССР не было одномоментным актом, а явилось  результатом довольно долговременного, многоэтапного пути, показавшего  сколь сложным и, вместе с тем, важным было создание государства нового типа.

В представленной контрольной работе я остановлюсь на основных и ключевых, по моему мнению, причинах, предпосылках, этапах образования СССР.

1 вопрос: Соборное  уложение 1649 года

1.1 Правовое положение крестьян, посадских людей, холопов.

Соборное Уложение от-неслось  к крепостным крестьянам довольно поверхностно: статья 3 главы XI утверждает, будто «по нынешний государев указ государевы заповеди не было, что никому за себя крестьян (речь идет о беглых) не приимати», тогда как указ 1641 г. ясно говорит: «Не приимай чужих крестьян и бобылей». Почти вся XI глава Уложения трактует только о крестьянских побегах, не выясняя ни сущности крестьянской крепости, ни пределов господской власти, и набрана кой с какими прибавками из прежних узаконении, не исчерпывая, впрочем, своих источников. При составлении схемы крестьянской крепости по казуальным статьям Уложения эти узаконения помогают пополнить недомолвки неисправного кодекса. Закон 1641 г. различает в составе крестьянской крепости три исковые части: крестьянство, крестьянские животы и крестьянское владение.

Так как крестьянское владение значит право владельца на труд крепостного крестьянина, а крестьянские животы - это его земледельческий инвентарь со всею движимостью, «пашенной и дворовой посудой», то под крестьянством остается разуметь самую принадлежность крестьянина владельцу, т. е. право последнего на личность первого независимо от хозяйственного положения и от употребления, какое делал владелец из крестьянского труда. Это право укреплялось прежде всего писцовыми и переписными книгами, а также и «иными крепостями», где крестьянин или его отец написан за владельцем.

Безвредное пользование  этими тремя составными частями  крестьянской крепости зависело от степени  точности и предусмотрительности, с какою закон определял условия крестьянского укрепления. По Уложению крепостной крестьянин наследственно и потомственно был крепок лицу, физическому или юридическому, за которым его записала писцовая или однородная с ней книга; он был этому лицу крепок по земле, по участку в том имении, в поместье или вотчине, где его заставала перепись; на-конец, он был крепок состоянию, крестьянскому тяглу, которое он нес по своему земельному участку. Ни одно из этих условий не проведено в Уложении последовательно. Оно запрещало переводить поместных крестьян на вотчинные земли, потому что это разоряло государственные имущества, какими были поместья, запрещало владельцам брать служилые кабалы на своих крестьян и их детей и отпускать поместных крестьян на волю, потому что тот и другой акт выводил крестьян из тяглого состояния, лишая казну податных плательщиков; но рядом с этим оно разрешало увольнение вотчинных крестьян (гл. XI, ст. 30; гл. XX, ст. 113; гл. XV, ст. 3).

Кроме того, Уложение молчаливо допускало или прямо утверждало совершавшиеся в то время между землевладельцами сделки, которые отрывали крестьян от их участков, допускало отчуждения без земли и притом с отнятием животов, даже предписывало переводы крестьян от одного владельца к другому без всякого повода с крестьянской стороны, по вире самих господ. Дворянин, продавший после переписи свою вотчину с беглыми крестьянами, подлежавшими возврату, обязан был вместо них отдать покупщику из другой своей вотчины «таких же крестьян», неповинных в плутне своего господина, или у помещика, убившего без умысла чужого крестьянина, брали по суду ею «лучшего крестьянина с семьей» и передавали владельцу убитого (гл. XI, ст. 7; гл. XXI, ст. 71).¹¹ Закон оберегал только интересы казны или землевладельца; власть помещика встречала законную преграду только при столкновении с казенным интересом. Личные права крестьянина не принимались в расчет; его личность исчезала в мелочной казуистике господских отношений; его, как хозяйственную подробность, суд бросал на свои весы для восстановления нарушенного равновесия дворянских интересов. Для этого даже разрывали крестьянские семьи: крепостная беглянка, вышедшая замуж за вдовца, крестьянина или холопа чужого господина, выдавалась своему владельцу с мужем, но дети его от первой жены оставались у прежнего владельца. Такое противоцерковное дробление семьи закон допускал совершать безразлично над крестьянином так же, как и над холопом (гл. XI, ст. 13).

Один из наиболее тяжелых по своим следствиям недосмотров Уложения состоял в том, что оно не определяло точно юридического существа крестьянского инвентаря: ни составители кодекса, ни пополнявшие его соборные выборные, среди которых не было владельческих крестьян, не сочли нужным ясно установить, насколько «животы» крестьянина принадлежат ему и насколько его владельцу. Неумышленный убийца чужого крестьянина, свободный человек, платил «кабальные долги» убитого, подтверждаемые заемными письмами (гл. XXI, ст. 71). Значит, крестьянин как будто считался правоспособным входить в обязательства по своему имуществу. Но крестьянин, женившийся на беглой крестьянке, выдавался вместе с женой ее прежнему владельцу без животов, которые удерживал за собой владелец ее мужа (гл. XI, ст. 12). Выходит, что инвентарь крестьянина был только его хозяйственной принадлежностью, как крестьянина, а не его правовою собственностью, как правоспособного лица, и крестьянин терял его даже в том случае, когда женился на беглянке с ведома и даже по воле своего владельца.

19 глава носит название "о посадских людех”

Уложение 1649 г. включает обширный свод законов холопьего  права, составляющий важнейшую часть права феодальной России. Кодекс отразил завершение процесса отмирания прежних категорий холопства и вытеснения их кабальным холопством. А это последнее, будучи также обречено на отмирание в относительно близком будущем, в XVII в. продолжало быть средством мобилизации феодальной системой свободных элементов общества. Вместе с тем кодекс холопьего права был создан в ту пору, когда холопство уже проделало заметный шаг в направлении слияния с крепостным крестьянством. И все же доминирующей оставалась линия Уложения на консолидацию холопьего сословия, на укрепление его сословных рамок в эпоху наибольшей консолидации основных классов-сословий феодального общества. Этим определялось обособленное положение кабальных холопов, продолжавших играть важную роль в социальной структуре общества.

Законодательное признание податной ответственности землевладельцев за своих крестьян было завершительным делом в юридической постройке крепостной неволи крестьян. На этой норме помирились интересы казны и землевладельцев, существенно расходившиеся. Частное землевладение стало рассеянной по всему государству полицейско-финансовой агентурой государственного казначейства, из его соперника превратилось в его сотрудника. Примирение могло состояться только в ущерб интересам крестьянства. В той первой формации крестьянской крепости, какую закрепило Уложение 1649 г., она еще не сравнялась с холопьей, по нормам которой строилась. Закон и практика проводили еще, хотя и бледные черты, их разделявшие:

крепостной крестьянин оставался казенным тяглецом, сохраняя некоторый облик гражданской личности;

как такового, владелец обязан был обзавести его земельным наделом и земледельческим инвентарем;

3) он не мог быть  обезземелен взятием во двор, а поместный и отпуском на  волю;

его животы, хотя и находившиеся только в его подневольном обладании, не могли быть у него отняты «насильством»;

он мог жаловаться на господские поборы «через силу и грабежом» и по суду возвратить себе насильственный перебор.² Плохо выработанный закон помог стереть эти раздельные черты и погнал крепостное крестьянство в сторону холопства. Мы это увидим, когда будем изучать крепостное хозяйство, экономические следствия крепостного права; доселе мы изучали его происхождение и состав. Теперь заметим только, что с установлением этого права русское государство вступило на путь, который под покровом наружного порядка и даже преуспевания вел его к расстройству народных сил, сопровождавшемуся общим понижением народной жизни, а от времени до времени и глубокими потрясениями.

1.2. Феодальное землевладение

В Уложении «главное внимание обращено на дворянство, как на господствующий военно-служилый и землевладельческий класс: без малого половина всех статей Уложения прямо или косвенно касается его интересов и отношений. Здесь, как и в других своих частях, Уложение старается удержаться на почве действительности».³ В условиях зрелого феодализма и в обстановке высокого уровня развития товарно-денежных отношений необходимо было дальнейшее развитие и укрепление феодальной собственности на землю. В уложении детально прорабатываются две основные формы феодального землевладения – вотчины и поместья, а также связанные с ними гражданско-правовые отношения.

В этот период получают юридическое закрепление  несколько сложившихся ранее  видов феодальной собственности. Первый вид – собственность государства  или непосредственно царя, так  называемый царский домен. В него входили никем не занятые земли, земли, принадлежащие царскому двору (дворцовые земли), чернотяглые земли, на которых проживали черные (государственные) крестьяне. Эти земли все время уменьшались за счет раздачи их боярам и дворянам. Второй вид – вотчинное землевладение. Будучи условной собственностью на землю, вотчины имели иное правовое положение, чем поместья. Существовало несколько видов вотчин, зафиксированных законодательством XVI – XVII веков: 1) Родовые вотчины – это земли, принадлежащие боярским родам, отчуждение их разрешалось только внутри данного рода. Отчуждение и приобретение (в том числе и родовой выкуп) этих имуществ осуществлялось только с согласия всего рода. В главе XVII Соборного Уложения закреплялось право и срок (40 лет) обратного выкупа родовой вотчины, при продаже ее за пределы данного рода без его ведома. Цена выкупа обычно совпадала с ценой продажи, что указывалось в XVI главе Уложения. 2) Купленные вотчины – это земли, приобретенные не у членов своего рода. Они вы ходили за пределы одного рода и становились собственностью другого боярского рода. По происхождению они делились на три вида – купленные у своих сородичей из родовых вотчин, из выслуженных вотчин и из своих вотчин. Субъектом права собственности на купленную землю была семья (муж и жена), этот вид вотчин приобретался супругами совместно на их общие средства. Купленная вотчина, перешедшая по наследству, становилась родовой. Купленную вотчину можно было продать без права обратного выкупа, так как это право распространялось только на родовые вотчины. 3) Жалованные (выслуженные) вотчины – земельные держания, пожалованные царем. Отличительной чертой этого вида вотчин являлось то, что их собственники были существенно ограничены в праве распоряжения землей. Права собственника жалованной вотчины определялись грамотой, которую он получал вместе с землей. Эти права могли быть как довольно обширными, включая возможность и передачи вотчины по наследству, так и весьма ограниченными, заключающимися лишь в пожизненном пользовании. В этом случае  жалованные вотчины мало, чем отличались от поместий. Но уже в 1628 году жалованные вотчины были приравнены к родовым.

Третий вид феодального землевладения – поместья. В тот период поместные  выделы осуществлялись из княжеских (дворцовых) земель в пользу непосредственно связанных с княжеским двором лиц, феодал пользовался землей, пока служил. Уложением устанавливалось, что владельцами поместий могут быть и бояре и дворяне: “В Московском уезде быти поместьям: за бояры, за околничими, за дворяны из городов …” (статья 1 глава XVI). Однако в системе хозяйственных отношений поместья ничем не выделялось из ряда других хозяйственно-правовых форм (например, вотчин), что вызывало тенденцию к их сближению. Поместья давались за самые различные виды государственной службы. Обязательным первоначальным условием пользования поместьем была реальная служба, начинавшаяся для дворян с пятнадцати лет. По достижении этого возраста поступивший на службу сын помещика “припускался” к пользованию поместьем. По уходе в отставку помещика, поместье оставалось за ним  до достижения сыновьями совершеннолетия. Пенсионные выдачи женщинам (вдовам помещиков и  их дочерям)  производились вплоть до смерти вдовы и детей. Допускался обмен поместий на вотчины (при соблюдении необходимых обменных эквивалентов), но только с санкции государства: “А продавать поместные земли в вотчину по государеву имянному указу, кого государь пожалует, а без государева имянного указу помещиком поместных их земель в вотчину никому не продавать” (статья 9, глава XVII). Также в соответствии со статьей 12 главы XVI Соборного Уложения разрешалась сдача поместий в аренду за деньги; также Уложение допускало обмен большего поместья на меньшее: “А меняти поместья московским всяких чинов людем с московскими же всяких чинов людьми” (статья 3 глава XVI), что давало возможность под прикрытием этой сделки продавать поместные владения.

Таким образом, Уложение санкционировало  различные способы развития и  расширения поместного землевладения, включая поддержку поисков и освоения помещиками запущенных земель. С другой стороны, Уложение подытожило и восполнило законодательные нормы прошлого, направленные на сближение поместий с вотчинами. Поместье из средства обеспечения государевой службы становилось средством обеспечения помещиков как служилого сословия. Уложение закрепляло принцип: “не по службе поместье, а по поместью служба”.

Различие в правовом положении между вотчинами и поместьями постепенно стиралось. Хотя поместье не передавалось по наследству, его мог получить сын, если он нес службу. Соборное Уложение установило, что, если помещик покинул службу по старости или болезни, его жена и малолетние дети могли получить часть поместья на «прожиток». Соборное Уложение 1649 г. разрешило производить обмен поместий на вотчины. Подобные сделки считались действительными при следующих условиях: стороны, заключая между собой меновую запись, обязывались эту запись представить в Поместный приказ с челобитной на имя царя.

1.3. Система  договоров

Договоры купли-продажи  недвижимости должны были оформляться  письменно и "купчей крепостью" (скрепляться подписями свидетелей и регистрироваться в приказах). Купля-продажа движимого имущества производилась словесным соглашением и передачей вещи покупателю. Но указ 1655 г. предписывал судьям не принимать челобитные по договорам займа, поклати и ссуды "бескабально", т.е. без письменных документов.

Таким образом, наметился  переход от словесной формы заключения договоров к письменной⁴

Договор займа составлялся  только в письменной форме. Для сглаживания  социальных противоречий размеры процентов  по займам ограничивались 20 процентами. Уложением 1649 года предпринимается  попытка запрета взимания процентов по займам, но на практике заимодатели продолжали брать проценты. Договор сопровождался залогом имущества. Заложенная земля переходила во владение кредитора (с правом пользования) или оставалась у залогодателя с условием уплаты процентов до погашения долга. При неуплате задолженности земля переходила в собственность кредитора. Движимое имущество при залоге тоже передавалось кредитору, но без права пользования.

С развитием промыслов, мануфактуры и торговли широко был  распространен договор личного найма, который составлялся в письменной форме на срок не более 5 лет. В устной форме личный найм допускался на срок не более 3 месяцев.

Договор поклажи оформлялся только в письменной форме. Ратные люди могли передавать вещи на хранение без письменного договора. Известны договоры подряда мастеровыми людьми и имущественного найма (аренда).

1.4.Уголовное  право. 

   Уложение дает  определенную классификацию   преступлений. На первое место   ставятся преступления против  церкви, которые впервые в истории  русского законодательства были  включены в светскую кодификацию.  К таким преступлениям Уложение относит богохульство, совращение православного в иную веру, прерывание хода литургии в церкви и т. д. (глава I). Следом идут государственные преступления – любые действия или даже умысел, направленные против личности государя или его семьи (глава II), а также преступления против порядка управления, так называемые “воровские дела” – злостная неявка ответчика в суд и сопротивление приставу; изготовление фальшивых грамот, актов, печатей и других документов (“воровские письма”) (глава IV); фальшивомонетчество (“воровские деньги”) (глава V) и др. Разновидностью государственных преступлений было так называемое “воровство”, в это понятие входили такие преступления, как бунт, заговор и др. (статья 22, глава II). Следующий вид уголовных преступлений  - это должностные преступления. Основной вид преступлений здесь составлял неправильный суд за взятку или в результате пристрастного отношения к подсудимому (дружба или вражда). При неправильном суде, истцов иск обращался против судей любого звания, причем в тройном размере. С них же взыскивались судебные пошлины, пересуд и правый десяток, которые шли в пользу казны. Судьи снимались с должности, думные чины лишались чести, недумные подвергались торговой казни: “А будет который боярин или околничей, или думной человек, или дияк, или иной какой судья, исца или ответчика по посулом, или по дружбе, или по недружбе правого обвинит, а виноватого оправит, а сыщется про то допряма, и на тех судьях взяти исцов иск втрое, и дати исцу, да и пошлины и пересуд и правой десяток възяти на государя на них же. Да за ту же вину у боярина, и у околничего, и у думного человека отняти честь. А будет который судья такую неправду учинит не из думных людей, и тем учинити ториовая казнь, и въпередь им у дела не быти” (статьи 5, 6, 15, глава X). Аналогичные кары за те же преступления предусматривались и в отношении судей патриаршего двора (статья 2, глава XII), городовых воевод и дьяков (статьи 5 – 8, глава X). Также Уложение предусматривало обходные пути взятия посула – родственниками судьи. Предписывалось “сыскивати про посул всякими сыски накрепко”. Если посул взят родственниками без ведома судьи, то судья не нес ответственности (статья 7, глава X). Наказывались нерадивое отношение к судейским обязанностям, волокита с рассмотрением дел в приказах “для своей корысти”, изменение текста судного списка при его переписке набело подьячими по собственному усмотрению или по велению дьяка, вынос судного дела из приказа “для хитрости” и т. п. Наказывалось кнутом и неисправное ведение записи судебных дел и сбора судебных пошлин, а при рецидиве – торговая казнь и лишение должности (статьи 128, 129, глава X).

    Но  закон  также брал под защиту судебные  органы от клеветы. Так, в случае ложного  обвинения судьи виновным назначалось “таковое же наказание, что указано дьяком и подьячим” (статьи 15, 16, глава X). Считалось преступлением ложное обвинение о вымогательстве судей, ложные свидетельские показания и доносы, драки в суде, нанесение оскорблений судьям и т. п. (статьи 14, 17, 170, глава X). За должностные преступления определялись наказания и в отношении низового аппарата – приставов, недельщиков, губных целовальников. Им запрещалось брать лишние поборы, в том числе “хоженое”. Рецидив такого рода влек наказание кнутом и лишение должности (статьи 144, 146, глава X) .

Преступления против личности  и имущества получили детальную  разработку в главах XXI (“О разбойных и татиных делех”) и XXII (“Указ за какие вины кому чинити смертную казнь, и за какие вины смертью не казнити, а чинити наказание”), а также отчасти в главе X (“О суде”). Это такие преступления, как убийство (простое и квалифицированное), нанесение увечья, побои, оскорбление чести в виде обиды, клеветы, распространения порочащих слухов,  татьба (простая и квалифицированная), разбой, грабеж, мошенничество, поджог, насильственное завладение чужим имуществом и др. Важную категорию преступлений составляло убийство. Но правовая квалификация убийства во многом зависит, во-первых, от наличия или отсутствия умысла, а, во-вторых, от социальной принадлежности убийцы и убитого. Например, при убийстве “боярским человеком” “боярского человека”, убийца подвергался пытка, и если он утверждал, что “убил не умышлением, в драке, пьяным делом”, то его били кнутом, отдавали на “чистую поруку» и в холопы с женой и детьми тому, у кого он убил человека. Этот закон распространялся также на крестьян и на холопов (статьи 69, 73, глава ХХI). Иное положение занимали служилые люди. При убийстве чужого крестьянина помещик возмещал ущерб другому помещику лучшим своим крестьянином с его женой детьми и имуществом, выплачивал долги убитого и подвергался тюремному заключению “до государева указу” (статья 71, глава ХХI).

Смертная  казнь назначалась лишь в случаях  умышленных убийств, причем независимо от социального положения обвиняемого (статья 72, глава XXI). Убийства, совершенные в церкви, на государевом дворе, убийство женщины и насилие над ней, совершенное воинскими людьми (статьи 30, 32, глава VII), а также убийства при татьбе и разбое (статьи 13, 18, глава XXI). Смертной казнью каралось также убийство слугами своих господ, убийство детьми родителей, женами своих мужей. 

Кроме того, Уложение разделяет сами преступления на умышленные, неосторожные, а также  случайные, к которым относятся  убийство испугавшимся животным, случайное убийство на охоте (статьи 18, 20, глава ХХII) и другие подобные происшествия.

Закон выделяет также отдельные стадии совершения преступления. Это умысел, который тоже карался, покушение  на преступление и само преступление. В преступлениях выделяются как смягчающие (состояние опьянения, неконтролируемость действий, вызванная оскорблением или угрозой (аффект)), так и отягчающие обстоятельства (повторность преступления, размеры ущерб, особый статус предмета и объекта преступления, совокупность нескольких преступлений и др.). Также в Уложении регламентируется понятие крайней необходимости, которая была ненаказуемой в случаях соразмерности реальной опасности со стороны преступника и предела необходимой обороны. Превышение предела необходимой обороны.

Уголовное законодательство середины XVII века уделяло большое  внимание и системе наказаний. Для  системы наказаний того времени  было характерно наличие таких признаков, как индивидуализация наказания, т. е. родственники преступника не несли ответственности за совершенные им деяния. Однако сохраняется такой  пережиток, как ответственность  третьих лиц, например, помещик, убивший  чужого крестьянина, должен был передать истцу другого крестьянина. Также  сохраняется сословный характер наказания, который выражается в том, что за одни и те же преступления субъекты разных сословий несли различные наказания. Так, заодно и то же деяние боярин наказывался лишением чести, а простолюдин – кнутом. Другой признак – это неопределенность в установлении наказания. Вместо точного установления наказания использовались формулировки, например, “чинити жестокое наказание, что Государь укажет”. Даже если вид наказания был определен, неясным оставался способ его исполнения. Так, при смертной казни указывалось лишь “казнити смертию безо всякой пощады”, а способ, через который приговор приводят в действие не указывался. Также сохранялся такой признак, как множественность наказания. Например, “И того татя за первую татьбу бить кнутом и отрезать ему левое ухо, и посадити его в тюрьму на два года, а животы его отдати исцом в выть, и ис тюрьмы вынимая его, посылать в кайдалах работать на всякия изделья, где государь укажет” (статья 9, глава XXI). Таким образом, ярко просматривается, что основной целью наказания по Соборному Уложению являлось устрашение. А, кроме того, эти признаки говорят о поощряемом произволе судебно-административных властей.

В Соборном Уложении широкое применение получает смертная казнь, она предусматривается  в 60 случаях. Существовала простая смертная казнь (отрубание головы, повешение, утопление), а также квалифицированная (колесование, четвертование, залитие горла расплавленным оловом или свинцом, сожжение, закапывание живьем в землю и др.). Квалифицированная смерть применялась за религиозные, государственные преступления и преступления против порядка управления. Все стой же целью устрашения смертная казнь проводилась публично, а тела казненных подолгу не убирались.

Широкое применение получили членовредительные  наказания такие, как отсечение руки, урезание носа, уха, губы, вырывание глаза ноздрей и др. Эти наказания могли применяться как основные и как дополнительные, и чаще всего они служили для выделения преступника из общей массы людей.

К болезненным видам наказания  относились битье кнутом, палками и т. п. Они, как и смертная казнь, приводились в исполнение в публичном месте (“на торгу”), с той же целью устрашения.

Соборное  Уложение также знает такие виды наказаний, как тюремное заключение и ссылка.

К привилегированным сословиям обычно применялись имущественные санкции, отстранение от должности, лишение чести и прав. В главе Х 74 статьи четко устанавливают градацию  штрафов, в зависимости от социальной принадлежности потерпевшего. Высшей имущественной санкцией считалась  полная конфискация имущества преступника. Остальные виды наказаний, чаще всего применяемых к привилегированному сословию, заключались либо в выдаче головой, либо в торговой казни с последующим отстранением от должности.

Наконец, в систему наказаний Соборного Уложения входили и церковные наказания. Это покаяние, епитимья, ссылка в монастырь, заключение в одинокую келию и др., а, в крайнем случае, и отлучение от церкви.

Штраф, который получил широкое применение в ранних кодификациях, в Соборном Уложении занимал незначительное место.

1.5.Процессуальное  право. 

Состязательный процесс, при котором происходили прения сторон, применялся лишь в отношении  незначительных уголовных  и гражданских  дел. Поскольку судебная власть не была отделена от исполнительной, в качестве судебных инстанций выступали административные органы различных уровней. Судом первой инстанции можно считать губную администрацию, однако глава X «О суде» Соборного Уложения практически полностью посвящена суду в московских приказах, что свидетельствовало об усилении централизаторских тенденций, когда все решение принимались в столице. По сложившейся традиции суд осуществлялся в приказе, управлявшем территорией, на которой проживали истец или ответчик. Так, в Уложении было оговорено, что стрельцы по всем делам, "опричь розъбою и татьбы с поличным⁵",  судятся только в Стрелецком приказе, и с иском к стрельцам можно было обращаться только в данный приказ. Патриаршие служащие и крестьяне судились в патриарших приказах и так далее.

Начальников приказов называли судьями, дело рассматривалось коллегиально - боярином  или окольничим подписывалось  поименно теми должностными лицами, которые  слушали дело: "А кого у вершения того дела не будет, и того в приговор не писать".⁶ Высшей апелляционной инстанцией являлся царь и Боярская дума. Царю подавали челобитную, если истцу "в приказе суда не дадут, или против его челобитья указу ему не учинят". В высшей инстанции рассматривались и наиболее сложные дела, как это предписывало Уложение: "А спорныя дела, которых в приказех зачем вершити будет не мощно, взносити ис приказов в доклад к государю царю и великому князю Алексею Михайловичю всея Русии, и к его государевым бояром и околничим и думным людем."⁷

Судебный процесс по гражданским  делам начинался с подачи челобитной истцом. Затем истцом составлялась и регистрировалась в приказе так называемая "приставная память" - документ, предназначенный для пристава, который должен был обеспечить явку ответчика в суд.  Пристав разыскивал ответчика, а в том случае если он скрывался, приставу предписывалось, взяв с собой товарищей, стеречь у двора его день и два и три.  Если же ответчик отбивался силой, воеводе предписывалось дать стрельцов, пушкарей, затинщиков, столько человек, сколько приставу было нужно.

Ответчик должен был представить "порутчиков", которые дали бы "поручную запись",  гарантирующую  его явку на суд в установленный  срок. Поручители упоминаются еще  в Русской Правде, там их называли "послухами". В Древней Руси каждый человек  воспринимался  как часть определенного сообщества - семьи, рода, общины, сословной корпорации. Во всех делах, будь то уплата подати или судебная тяжба, господствовал принцип круговой поруки. За ответчика должны были поручиться его родичи или соседи: за посадского человека ручались посадские люди, за крестьянина - его односельчане-общинники и так далее. Поручители несли ответственность по своей поручной записи, например, в случае бегства ответчика Уложение предписывало государские пошлины и иски истцов брать с порутчиков. В некоторых случаях зависимые люди должны были выступать поручителями за своего владельца. Если он сбегал в свою вотчину или поместье, приставу предписывалось взять его крепостных "и велети их дати на поруку что им того своего боярина поставити в приказе на срок".⁸  Если ответчик, несмотря на поручную запись, не являлся на суд, ему направлялась "государева зазывная грамота". Ответчик имел возможность дважды не явиться на суд без уважительной причины, но был обязан оплатить издержки истца. После третьей неявки ответчик считался проигравшим дело.

Соборное Уложение определяло порядок ведения судебного процесса: "исцу и ответчику, став перед  судьями искати и отвечати вежливо  и смирно и не шумко, и перед  судьями никаких невежливых слов не говорити и межь себя не бранитися".⁹ Жизнь и безопасность судьи была защищена суровыми наказаниями. Каралось и оскорбление судьи: "А будет кто ни буди, пришед в который приказ к суду...судью обесчестит непигожим словом, а сыщется про то допряма, и того за государеву еню бити кнутом или батогом, что государь укажет".¹⁰

Судоговорение происходило устно. Суд принимал во внимание письменные документы, но только те, что были представлены до и во время самого процесса (у  истца и у ответчика письменных ссылок и никаких писем после  суда не принимать, кроме того, что  в суде подано). Для представления оправдательных документов, хранившихся не в Москве, сторонам давался "поверстный срок". Большое значение имели свидетельские показания. Свидетели приносили присягу говорить правду - "целовали крест". Судебная практика той эпохи различала "ссылку из виноватых" и "опчюю ссылку". В первом случае одна из сторон представляла своих свидетелей, но тогда от них требовалось полное совпадение показаний. Если же "не все во одну речь, хотя един не по нем скажет", эти противоречивые показания засчитывались против ссылавшейся на них стороны. "Опчая ссылка" означала, что истец и ответчик ссылались на общих свидетелей, чьи показания, как правило, и решали дело. Если же общие свидетели не могли дать удовлетворительных показаний, судьи назначали повальный обыск. Воеводам и приказным людям направлялись соответствующее предписание - "государевы грамоты".  Воеводы наряжали для проведения повального обыска "сыщиков" и по результатам обыска отправлял в суд "обыскные речи". Под повальный обыск попадали люди всех сословий, но обыскные речи дворян и крестьян составлялись особо. Главную роль играло большинство показаний: "того и оправити, по ком обыскных людей скажет больши".¹¹  Однако за сторонами сохранялось право жаловаться на неправильные показания большинства свидетелей. В таком случае предусматривалась следующая мера: из каждой сотни опрошенных брались по два свидетеля и между ними устраивали очную ставку.