1. Функции морали
Для понимания сущности морали
далеко не последнюю роль играет и
выявление тех функций, которые
она выполняет. В процессе становления
морали, ее выделения в относительно
самостоятельную область культуры
установился определенный ряд функций,
который для нее присущ в настоящее
время. Выделим, на наш взгляд, основные.
1. Пожалуй, исходной
можно считать оценочную. функцию
морали. Но оценочная функция характерна
не только для морали, но и для искусства,
религии, права, политики и др. В чем же
состоит специфика оценочной функции
морали? Прежде всего, оценка производится
через призму особых понятий морального
сознания: добро и зло, справедливость,
долг, совесть и т.д. В моральном сознании
, сущее сопоставляется с должным. Моральные
оценки носят ' универсальный характер
и распространяются фактически на все
(за редким исключением — об этом позже)
действия человека. Этого нельзя сказать
о праве (например, можно ли ' с позиций
уголовного кодекса осудить бестактность,
грубость, неуважительное отношение к
кому-либо? Думается, нет). Точно также
не везде уместны и политические оценки
Определенные ограничения существуют
лишь там, где действия производят под
давлением, угрозой, под влиянием какого-либо
аффекта (страха, ревности). Наконец, необходимо
отметить, что моральная оценка опирается
на моральные убеждения индивида и авторитет
общественного мнения.
2. Познавательная функция
морали. Она не имеет такого
же значения, такой же интенсивности,
как оценочная, но теснейшим
образом с ней переплетается.
В частности, когда индивид
оценивает поступки других или
свои собственные, он неизбежно
получает известное (неполное, конечно)
представление о внутреннем мире
как своем собственном, так
и других людей. Когда мораль
дает оценку общему состоянию
нравов, она в определенной мере
открывает нам, насколько соответствует
действие государства высшим
общечеловеческим ценностям, стратегическому
направлению развития истории.
Кроме того, следует иметь в
виду, что нравственные качества
являются необходимым условием
всякого познания, особенно научного
Ученый, страдающий необъективностью,
склонный к обману, к чрезмерной
зависти, корыстолюбию, может исказить
(под всякими предлогами) результаты
опыта, обмануть других или
(под действием чрезмерной одержимости
к славе, корысти и т.д.) и
самого себя.
Конечно, необходимо
помнить, что познавательная функция
морали осуществляется несколько
иначе, нежели познание в науке.
Оно в значительной степени
образно размыто, в нем гораздо
большую роль играют чувства, вера, интуиция.
В научном же познании доминирует разум.
3. Тировоззренческая функция
морали. Как мы уже отмечали, мораль не
может быть сведена к простым нормам. Она
должна обосновывать, "оправдывать"
эти нормы, указывать, во имя чего они должны
выполняться, т.е. моральное сознание неизбежно
выходит на высшие ценности, на смысложизненные
вопросы. Но для решения последних очень
важно выявить место человека в Тире. А
последнее невозможно без какого-то (пусть
даже наивного, как было в прошлом) представления
о Тире в целом. С.Н. Булгаков отмечал, что
человек, для того чтобы понять самого
себя, должен знать, "что же представляет
собой наш мир в целом, какова его субстанция,
имеет ли он какой-либо смысл и разумную
цель, имеет ли какую-либо цену наша жизнь
и наши деяния, какова природа добра и
зла и т.д.".
Представление о мире
в целом (мировоззрение) невозможно
составить на одних лишь выводах
науки, ибо они неполны. Научная
картина мира и мировоззрение
— это совсем не одно и
то же самое. Мировоззрение
формируется не только на основе
знания, но и включает в себя
сложную гамму чувств, представляет
из себя своеобразный образ Тира. В моральном
сознании (прежде всего, в нравственной
философии) формируется мировоззрение
через призму специфических понятий: Тир
рассматривается добрым или злым (или
нейтральным, в лучшем случае, по отношению
к человеку), упорядоченным или хаотичным
и т.д. От характера представления Тира
зависит решение вопроса о смысле жизни
и счастье человека, понимание природы
добра и зла, справедливости и т.д.
4. Воспитательная функция
— одна из важнейших функций
морали. Без процесса воспитания
— непрерывного, довольно интенсивного
и целенаправленного невозможно
существование общества, невозможно
и становление отдельной человеческой
личности. Но необходимо подчеркнуть,
что в центре воспитания —
стоит воспитание нравственное,
которое и формирует духовный
стержень личности. Более подробно
нравственное воспитание будет
рассмотрено в соответствующей
лекции.
5. Регулятивная функция
морали является своеобразным
синтезом всех других функций,
ибо в конечном счете задача морали состоит
в направлении помыслов и действий отдельного
человека. Но, как известно, регулирует
поведение индивида не только мораль,
но и право, религия, искусство, политическое
сознание и др. Однако именно мораль предоставляет
человеку наиболее важные, глубинные ориентиры,
именно моральные ценности являются центром
всего духовного мира личности и оказывают
большое воздействие на ее политические
позиции, на отношение к существующему
праву (правосознание), на оценку тех или
иных религиозных учений или произведений
искусства.
Специфику же регулятивной
функции морали можно выделить
в следующем. Во-первых, мораль
регулирует практически все сферы
жизнедеятельности человека (чего
нельзя сказать о праве, эстетическом
сознании, политике). Во-вторых, мораль
предъявляет к человеку максимальные
требования, требует от человека
"равнения" на нравственный
идеал, который сам по себе
(по определению, в противном
случае он просто не идеал)
недосягаем. В третьих, регулятивная
функция морали осуществляется
с опорой на авторитет общественного
мнения и на моральные убеждения
(прежде всего — совесть) человека.
Отмечая важность регулятивной
функции морали, в то же время
необходимо признать, что и мораль
не всесильна. О6 этом свидетельствует
и многочисленные преступления и повседневная
грубость, бестактность. Причин этому
немало. Отметим, что и моральное сознание
отдельных индивидов имеет явно недостаточный
уровень развития, и общественное мнение
может ошибаться, обуреваться далеко не
моральными устремлениями (говорят же
об эффекте толпы). Кроме того, условия
жизни порой подавляют моральные чувства.
Можно ли требовать строгой честности
от женщины, у которой дети умирают с голода?
Бывают и другие обстоятельства подобного
рода.
2.Моральное измерение
личности
Мораль, начиная с греческрй
античности, понималась, как мера господства
человека над самим собой, показатель
того, насколько человек ответствен за
себя, за то, что он делает.
В «Жизнеописаниях»
Плутарха есть такое свидетельство.
Когда во время состязаний
некий пятиборец нечаянно убил
дротиком человека, Перикл и Протагор
— великий правитель Афин и
знаменитый философ — провели
целый день в рассуждениях
о том, кто виноват в случившемся
-- дротик; тот, кто метнул его, или тот,
кто организовал соревнования. Этот пример
показывает, что этические размышления
стимулированы потребностью разобраться
в проблемах вины и ответственности.
Вопрос о господстве
человека над самим собой есть
прежде всего вопрос о господстве разума
над страстями. Мораль, как это видно уже
из этимологии слова, связана с характером,
темпераментом. Если в человеке выделять
тело, душу и разум (дух), то она является
качественной характеристикой его души.
Когда про человека говорят, что он душевный,
то обычно имеют в виду, что он добрый1,
отзывчивый. Когда же кого-то называют
бездушным, то подразумевают, что он является
злым, жестоким. Взгляд на мораль как качественную
определенность человеческой души обосновал
Аристотель. При этом под душой он понимал
такое активное, деятельно-волевое начало
в человеке, которое содержит разумную
и неразумную части и представляет собой
их взаимодействие, взаимопроникновение,
синтез.
Неразумное начало
характеризует природность индивида,
его витальную силу, способность
утверждать себя в качестве единичного,
эмпирически-конкретного существа, оно
всегда субъективно, пристрастно, избирательно.
Разум воплощает способность человека
к верным, объективным, взвешенным суждениям
о мире. Неразумные (иррациональные) процессы
протекают отчасти независимо от разума,
но отчасти зависят от него. Они протекают
независимо на вегетативном уровне. Они
зависят от разума в своих эмоциональных,
аффективных проявлениях — во всем том,
что сопряжено с удовольствиями и страданиями.
Человеческие аффекты (страсти, желания)
могут осуществляться с учетом указаний
разума или вопреки им. В первом случае,
когда страсти находятся в согласии с
разумом и человек действует с открытыми
глазами, мы имеем добродетельный, совершенный
строй души. Во втором случае, когда страсти
действуют слепо и сами господствуют над
индивидом, мы имеем порочный, несовершенный
строй души
Мораль в этом отношении
всегда выступает как умеренность,
она ближе к аскетичности, способности
человека ограничить себя, наложить в
случае необходимости запрет на свои природные
желания. Она противостоит чувственной
разнузданности. Во все времена и у всех
народов мораль ассоциировалась со сдержанностью.
Речь идет, разумеется, о сдержанности
в отношении аффектов, себялюбивых страстей.
Среди моральных качеств одно из первых
мест непременно занимали такие качества,
как умеренность и мужество, — свидетельство
того, что человек умеет противостоять
чревоугодию и страху, этим наиболее сильным
инстинктивным позывам своей животной
природы, умеет властвовать над ними.
Из сказанного разумеется,
не следует, будто аскетизм сам по себе
является моральной добродетелью, а богатство
чувственной жизни — моральным пороком.
Господствовать над страстями, управлять
страстями — не значит подавлять их. Ведь
сами страсти также могут быть просветленными,
а именно, настроенными на то, чтобы следовать
верным суждениям разума. Они, если воспользоваться
образами Аристотеля, могут противиться
разуму подобно тому, как строптивые кони
противятся вознице, но они же могут слушаться
разума, подобно тому, как сын слушается
отца. Словом, надо различать два вопроса:
каково оптимальное соотношение разума
и чувств (страстей, склонностей) и как
достигается такое соотношение.
«Скорее верно направленное
движение чувств, а не разум
служит началом добродетели», —
говорит Аристотель в «Большой этике»
. Если чувства направлены верно, то разум,
как правило, следует за ними. Если же источником
добродетельности является разум, то>
чувства чаще всего противятся ему. Оптимальной
является ситуация, когда «верно направленный
разум бывает согласен с движениями чувств»
.
Понимание морального
совершенства (добродетельности) личности
как такого взаимоотношения разумного
и неразумного начал в индивиде,
когда первое господствует над
вторым, показывает, что мораль является
сугубо человеческим качеством.
Она не свойственна животным,
ибо они лишены разума. Она
не свойственна богам, если
вообще допустить их существование,
так как они мыслятся совершенными
существами, лишенными неразумного
начала. Она присуща только человеку,
в котором представлено и то,
и другое вместе. В этом смысле,
будучи мерой разумности человека,
мораль является также мерой его человечности.
Куда же разум направляет
чувства (страсти) или, говоря
по-другому, что значит следовать
указаниям разума? Разве выдержанный,
хладнокровный злодей, осуществляющий
хорошо продуманное, интеллектуально
насыщенное преступление, не руководствуется
разумом?
Разумное поведение является
морально совершенным тогда, когда
оно направлено на совершенную цель,
- - цель, которая считается безусловной
(абсолютной), признается в качестве высшего
блага.
Разумность поведения
совпадает с его целесообразностью.
Это значит, что человек предвидит
возможный ход и исход событий
и заранее, идеально, в виде
цели формулирует тот результат,
который ему предстоит достичь.
Целесредственная связь событий переворачивает
причинно-следственную связь. Здесь следствие
(итоговый результат), приобретая идеальную
форму цели, становится причиной, запускающей
механизм деятельности.
Человеческая деятельность,
однако, многообразна, соответственно
многообразны цели, которые в
ней реализуются. При этом различные
цели связаны между собой иерархически,
и то, что в одном отношении
является целью, в другом отношении
становится средством.
К примеру, студент
занимается, чтобы сдать экзамены,
экзамены для него — цель. Он
сдает экзамены, чтобы получить
высшее образование, теперь для
него целью стало получение
высшего образования, а экзамены
— всего лишь средство для
этого. Он получает высшее образование,
чтобы обрести престижный статус
в обществе. Теперь целью является
общественный престиж, а получение
высшего образования стало средством.
Общественный престиж в свою
очередь также нужен человеку
для чего-то и т.д. Такой же
переход целей в средство имеет
место и в процессе горизонтального
обмена деятельностями. К примеру,
карандаш, которым я пользуюсь,
готовясь к лекциям, был целью
деятельности работников карандашной
фабрики. Для меня же он —
средство, моей целью является
лекция. Лекция в свою очередь
для студентов, которые будут
ее слушать, станет уже средством
для другой цели — усвоения
соответствующего предмета. Но и
усвоение соответствующего предмета
нужно для чего-то другого и т.д.
Цепочка целесредственных
связей, управляющих человеческой деятельностью,
имеет тенденцию уходить в бесконечность,
что обессмысливает и делает невозможной
саму деятельность как целесообразную.
Чтобы такого не произошло, необходимо
предположить существование некой последней
цели, своего рода цели целей. Такое предположение
необходимо сделать на том основании,
что только наличие цели деятельности
придает последней разумно-осмысленный
характер, запускает сам ее механизм. А
различные цели, каждая из которых становится
средством по отношению к другой, образуют
единую иерархическую систему, а тем самым
и единую деятельность.
Последняя цель есть
абсолютная точка отсчета человеческой
деятельности. В этом смысле она
представляет собой постулат, необходимый
для того, чтобы вообще можно
было мыслить человеческую деятельность
как целесообразную. Про последнюю
цель ничего нельзя сказать кроме
того, что она последняя. Она желанна сама
по себе, она есть самоцель. Все прочее
предпринимается ради нее, сама же она
никогда не может быть средством по отношению
к чему-либо другому. Она не может быть
предметом похвалы, ибо похвала предполагает
наличие более высокого критерия, она
вызывает безусловное уважение. Последняя
цель есть в то же время высшая цель, только
в ее перспективе приобретают смысл и
поддаются оценке все прочие цели.
Цель вместе с тем
выступает для человека как
благо, поскольку она есть то,
в чем он испытывает недостаток
и к чему стремится. Так как
всякая цель есть благо, т.е.
хороша, по крайней мере, относительно,
для кого-то и для чего-то, то
последнюю цель можно назвать
высшим благом. Высшее благо безусловно
(абсолютно),оно придает осмысленность
человеческой деятельности в целом, выражает
ее общую позитивную направленность.
Эту же мысль можно
выразить иначе. Человек всегда
стремится к хорошему. Однако оказывается,
что хорошее имеет обратную сторону, часто
становится плохим. К примеру, человек
стремится стать богатым. Но став богатым,
он обнаруживает, что он стал объектом
зависти, что у него появилось новое основание
для тревоги — боязнь потерять богатство
и т.д. Человек тянется к знаниям. Но чем
дальше он продвигается по этому пути,
тем больше у него возникает растерянности,
сомнений (как сказано в «Экклезиасте»,
во многой мудрости много печали). Так
происходит во всем. Возникает вопрос:
«есть ли нечто такое, что являлось бы
хорошим само по себе, всегда, что никогда
не может стать плохим?» Если есть такое
нечто, то оно и будет именоваться высшим
благом. Человек, поскольку он живет сознательной
жизнью, исходит из предположения о существовании
высшего блага.
Люди по-разному расшифровывают
для себя высшее благо. По-разному
понимают его и философы. Одни
называют высшим благом наслаждение,
другие — пользу, третьи —
любовь к Богу, четвертые —
радость познания и т.д. Однако
все они сходятся в явно
или неявно выраженном убеждении,
что человеку свойственно стремиться
к высшему благу, что он в
своей сознательной жизни должен
иметь некую абсолютную точку опоры.
Бесконечность целесредственного
ряда, как и потребность завершить его
некой самодостаточной целью, ориентация
на высшее благо существенным образом
связаны со спецификой человека, его особым
местом в мире.
Жизнедеятельность всех
живых существ, включая и наиболее
родственных человеку высших
приматов, заранее запрограммирована.
Она содержит свою норму в
себе. Человек является исключением.
В его поведении нет предзаданности,
изначально заложенной программы. Он сам
формулирует нормы, по которым живет. Индивидуальные
вариации поведения, порой большие, наблюдаются
также и у животных. Однако они — всего
лишь колебания вокруг определенного,
постоянно воспроизводящегося типа поведения.
Человек может и даже вынужден выбирать
тип поведения. Разные люди и один и тот
же человек в разное время могут совершать
разные, взаимоисключающие поступки. У
животных есть врожденный запрет братоубийства,
эмоциональные механизмы, в силу которых
проявления жизни являются источником
приятных ощущений, а проявления смерти
(вид крови, гримаса ужаса и т.д.) порождают
отвращение. Человек «свободен» настолько,
что культивирует братоубийство и способен
радоваться страданиям (феномены садизма,
мазохизма). Человек — существо незавершенное
и в своей незавершенности предоставленное
самому себе.
Эту особенность человека
можно выразить так: человек
не тождествен (не равен) самому
себе. Он находится в процессе
непрерывного становления, стремится
подняться над самим собой.
Он, как правило, недоволен своим положением,
каким бы высоким и благоприятным оно
ни было, ему всегда хочется больше — иметь
больше, чем он имеет, быть больше, чем
он есть. Человек не тождествен самому
себе до такой степени, что саму эту нетождественность
воспринимает как недостаток. Он движим
желанием стать другим и в то же время
стремится освободиться от этого желания
стать другим. В философии и других формах
культуры на ранних этапах господствовали
пространственные образы Вселенной. Мироздание
представлялось в виде законченного сооружения,
где нижним ярусом является бренный мир,
а верхним — некое идеальное, равное самому
себе вечное состояние, которое помещалось
чаще всего в занебесье. Сам человек оказывался
где-то посредине. Он не внизу и не наверху.
Он на лестнице, которая ведет снизу вверх.
Он в пути. Он соединяет землю и небо. При
описании человеческого бытия в философии
неоплатонизма использовался образ человека,
который находится по пояс в воде. Человек
занимает в космосе срединное положение.
В Новое время возобладали временные образы
Вселенной, последняя стала рассматриваться
в развитии. Человек предстал в качестве
основного источника и субъекта развития.
В этом случае он оказывается посредине,
но теперь уже посредине пути между прошлым
и будущим. Прогресс, желание пробиться
в сверхчеловеческую реальность идеального
будущего стали его основной страстью.
Стремление к завершению,
которое есть в то же время
совершенство, — отличительная особенность
человека. Разумность человека обнаруживается
не только в способности к
целесообразной деятельности, но
и в том, что эта деятельность
выстраивается в перспективе
последней (высшей, совершенной) цели
(см. темы 15, 26).
Разумная рассудительность
поведения изначально и органично
нацелена на высшее благо. Этим
она отличается от изобретательности,
которая состоит в простом
умении находить средства для
определенной цели, а еще более
от изворотливости, которая ставит
разум на службу деструктивным,
порочным целям. Но как узнать,
действительно ли властвующий
разум одухотворен стремлением к высшему
благу?
Нацеленность разума
на высшее благо обнаруживается
в доброй воле. Понятие доброй
воли в качестве специфического
признака морали обосновал Кант.
Он видел в доброй воле единственное
безусловное благо. Только добрая
воля имеет самоценное значение;
она потому и называется доброй,
что никогда не может стать
злой, обернуться против самой
себя. Все прочие блага, будь
то телесные (здоровье, сила и
т.п.), внешние (богатство, почет
и т.п.), душевные (самообладание,
решительность и т.п.), умственные
(память, остроумие и т.п.), как
они ни важны для человека,
тем не менее сами по себе, без доброй
воли могут быть использованы для порочных
целей. Только добрая воля обладает абсолютной
ценностью.
Под доброй волей
Кант понимал чистую волю —
чистую от соображений выгоды,
удовольствия, житейского благоразумия,
вообще каких-либо эмпирических
мотивов. Отсутствие себялюбивых
мотивов становится в ней самостоятельным
мотивом. Показателем доброй воли
можно считать способность к
поступкам, которые не только
не сулят индивиду какой-либо
выгоды, но даже сопряжены для
него с очевидными потерями. К
примеру, из двух возможных
вариантов делового поведения, один
из которых может принести выгоду в один
миллион рублей, а второй — в десять раз
больше, человек естественным образом
выберет второй. Тем не менее есть поступки
(например, предательство друга, измена
Родине), которые человек, считающий себя
нравственным и желающий быть нравственным,
не совершит ни за какие деньги. Добрая
воля есть бескорыстная воля. Ее нельзя
обменять ни на что другое. Она не имеет
цены в том смысле, что является бесценной.
Все человеческие поступки
конкретны, ситуативны, за ними стоят
определенные склонности, интересы, логика
обстоятельств. Они эмпирически мотивированы
и в этом смысле корыстны. Если оставить
в стороне безотчетные поступки, а взять
только поступки сознательные, то и они
совершаются потому, что выгодны тому,
кто их совершает, даже если этой выгодой
является стремление к душевному комфорту,
желание покрасоваться или прославиться,
выглядеть хорошо в глазах окружающих
и т.п. Как говорил Кант, в мире нельзя найти
ни одного поступка, который был бы совершен
по исключительно моральным основаниям,
по одной лишь доброй воле. В мире реальных
поступков добрая воля не существует сама
по себе, она всегда вплетена в другие,
вполне конкретные, эмпирически объяснимые
и понятные мотивы. Ее можно обнаружить
только в результате специальной процедуры.
Такой процедурой может
быть мысленный эксперимент, в
ходе которого человек пытается
ответить себе на вопрос, совершил
ли бы он данный поступок, если
бы его не толкали к нему
определенные утилитарно-прагматистские
мотивы или если бы этот поступок противоречил
его склонностям и интересам. Суть эксперимента
состоит в том, чтобы из мотивации, сопряженной
с тем или иным поступком, мысленно вычесть
все, что связано с приятными ощущениями,
выгодой, прочими прагматическими соображениями,
и тем самым выяснить, мог ли бы быть совершен
данный поступок сам по себе, только по
тому единственному основанию, что он
является добрым. Разумеется, искреннее
желание человека быть нравственным и
его готовность быть честным перед самим
собой является условием продуктивности
такого экперимента.
Под доброй волей
имеется в виду то, что обычно
принято называть чистым сердцем.
Понятие доброй воли и призвано
разграничить то, что человек
делает от чистого сердца, от
того, что он совершает с какой-то
конкретной целью. Здесь, по
сути дела, речь идет об источнике,
конечной причине поступков —
более конкретно, о том, свободна
ли воля в выборе поступков
или нет, может ли воля действовать
сама из себя или она всегда
опосредует внешние влияния, является
лишь особым звеном в бесконечной
цепи причинных отношений. Воля,
только став доброй волей, становится
причиной самой себя. Добрая воля
есть то, что полностью зависит
от личности, область ее безраздельного
господства и безраздельной ответственности.
Она тем отличается от всех
других мотивов, что является
безусловной, изначальной и может
оставаться непроницаемой для
внешних по отношению к ней
причин - - природных, социальных, психологических.
Через добрую волю поступки стягиваются
к личности как к своему последнему основанию.
Таким образом, мы
видим, что моральное измерение
человека связано с его разумностью,
его разумность связана с ориентацией
на высшее благо, ориентация на высшее
благо связана с доброй волей. Тем самым
получается как бы круг: от утверждения,
что человек морален в той мере, в какой
он разумен, мы пришли к выводу, что человек
разумен в той мере, в какой он морален.
Разум является основой морали в качестве
морального разума. Вот что пишет И. Кант
в «Основах метафизики нравственности»:
«Так как разум недостаточно
приспособлен для того, чтобы уверенно
вести волю в отношении ее предметов и
удовлетворения всех наших потребностей
(которое он сам отчасти приумножает),
а к этой цели гораздо вернее привел бы
врожденный природный инстинкт, и все
же нам дан разум как практическая способность,
т.е. как такая, которая должна иметь влияние
на волю, — то истинное назначение его
должно состоять в том, чтобы породить
не волю как средство для какой-нибудь
другой цели, а добрую волю самое по себе.
Для этого непременно нужен был разум,
если только природа всегда поступала
целесообразно при распределении своих
даров. Эта воля не может быть, следовательно,
единственным и всем благом, но она должна
быть высшим благом и условием для всего
прочего, даже для всякого желания счастья»
.
3. принципы морали
Принцип справедливости.
Принципы справедливости
предложил американский философ
Джон Ролз (1921-2002):
Первый принцип: каждый человек
должен иметь равные права в отношении
основных свобод. Второй принцип: социальные
и экономические неравенства
должны быть устроены так, чтобы: (а) от
них можно было бы разумно ожидать
преимуществ для всех, и (б) доступ к положениям
и должностям был бы открыт всем.
Иными словами, у всех должны
быть равные права по отношению к
свободам (свобода слова, свобода
совести и т.д.) и равный доступ
в школы и университеты, на должностные
позиции, рабочие места и т.д. Там
же, где равенство невозможно (например,
в экономике, где благ не хватит на
всех), это неравенство должно быть
устроено к выгоде неимущих. Одним
из возможных примеров такого перераспределения
благ может быть прогрессивный подоходный
налог, когда богатые платят больше
налогов, а вырученные деньги уходят
на социальные нужды бедных.
Каждый универсальный
принцип выражает некий моральный
идеал, который в основном понимается
как человеколюбие. Однако не все
принципы совместимы: они строятся
на разных ценностях и разном понимании
блага. На основе общих принципов
следует вначале определить степень
применимости того или иного принципа
к ситуации и выявить возможные
конфликты между разными принципами.
Решение будет однозначно моральным
только в том случае, если все
применимые принципы не противоречат
принятому решению. Если имеется
серьезный конфликт принципов, стоит
учесть и другие факторы, например требования
профессиональных кодексов, мнения экспертов,
принятые в обществе правовые и религиозные
нормы, осознать степень своей ответственности
за решение и только потом делать
осознанный моральный выбор.
Моральные принципы -- это основные,
фундаментальные представления о должном
поведении человека, через которые раскрывается
сущность морали.
Принцип коллективизма выступает
одновременно услови-ем и следствием общественной
сущности человека, ориентируя его на
подчинение своих личных интересов общественным
и слу-жение им. Такая ориентация «выгодна»
обществу, поэтому оно, Как правило, заинтересовано
в формировании у личности коллективистских
тенденций.
Принцип индивидуализма в советской
этике традиционно рассматривался как
антипод коллективизма, несущий отрицательное
содержание, как нравственный принцип
буржуазной идеологии и морали, согласно
которому интересы личности, индивидуума
ставятся выше интересов общества, коллектива
и личные инте-ресы предпочитаются общественным.
В новой, гуманистиче-ской этике индивидуализм
обретает новый смысл и становится ведущим
принципом. Индивидуализм утверждает
прежде всего ценность, уникальность и
неповторимость каждого индивида, пробуждая
в нем уверенность в себе, стремление к
самовыраже-нию. Ориентируя человека на
собственные силы и возможно-сти, а не
на социальное иждивенчество, индивидуализм
повы-шает ответственность личности за
моральную деятельность.
