Корейская война 1950-1953 г. и Советский союз

Кафедра  финансы и кредит

Специальность экономист 
 
 
 

Контрольная работа

Пермь 2008

…Мы вернулись. И долгое время молчали об этой войне, и вспоминали погибших и без вести пропавших боевых друзей лишь в своем узком кругу. Молчать – не значит забыть. Мы носили эту тайну в себе почти сорок лет. Но нам нечего стыдиться. 
                                                                   А.В.Сморчков, летчик-истребитель, полковник,

                                                                                                           Герой Советского Союза. 

     25 июня 1950 года началась война на Корейском полуострове, между Корейской Народно-Демократической Республикой (КНДР) и Республикой Корея (Южная Корея) с целью объединения Кореи в единое государство.

     Первопричиной войны стал раскол Кореи, произошедший после августа 1945 года. Его логическим следствием явилось провозглашение в 1948 году Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР_ и Республики Корея (КР). Каждая из них объявила себя единственно законной, представляющей весь корейский народ, а другую, считала незаконной, марионеточной и т.д.   В течение нескольких дней война из гражданской, как ее определили представители многих стран, переросла в крупный международный конфликт, в орбиту, которой были вовлечены десятки стран и в первую очередь Соединенные Штаты Америки, Советский Союз и Китайская Народная Республика. Администрация Трумэна расценила, начавший ранним утром вооруженный конфликт, как посягательство на американские интересы в восточноазиатском регионе и буквально с первых дней войны предоставил свои вооруженные для поддержки Республики Корея.  Военное руководство США прекрасно понимало, что режим Ли Сын Мана не смог бы самостоятельно отразить агрессию КНДР. А поражение Сеула привело бы к образованию на Корейском полуострове единого государства, дружественного СССР, создало бы угрозу американским интересам в Японии. «Ничем не сдерживаемый коммунистический контроль – писал в своем труде «Дипломатия» Г.Киссинджер, - вызвал бы к жизни призрак маячащего на горизонте общеазиатского монолитного коммунистического монстра и подорвал бы прозападную ориентацию Японии».1 Это в свою очередь, нанесло бы ощутимый удар по всей азиатской политике Вашингтона и международному престижу США. Д.Ачесон, госсекретарь США в 1949-1952 годах, впоследствии писал: «Ясно, что атака (КНДР против Юга) не давала повода для объявления войны Советскому Союзу. Также очевидно, что это был открытый вызов нашему международному статусу защитника Южной Кореи, региона огромной важности для безопасности оккупированной Японии… Мы не могли допустить захвата этого важного региона советской марионеткой прямо под нашим носом, ограничившись формальным протестом в Совете Безопасности»2.

     Таким образом, американская администрация  не могла допустить потери своего влияния в азиатском регионе, и соответственно роль США, несмотря на опасения «разбудить» Москву, была предрешена.   Следует сказать, что после окончания Второй мировой войны американцы оставили на Дальнем Востоке мощную военную группировку с целью сохранения своего господства в юго-западной части Тихого океана. Так непосредственно в Южной Корее находилась группа советников в составе пятисот военнослужащих, под началом бригадного генерала Дж. Робертса. В акватории (Северной и Южной Кореи) находился 7-й флот США (около 300 кораблей), а на ближайших авиабазах в Японии и Филиппинах дислоцировались две воздушные армии – тактическая 5-я и стратегическая 20-я. Кроме того, в непосредственной близости с Кореей находились три американские пехотные дивизии, одна бронетанковая (бронекавалерийская), отдельный пехотный полк и полковая боевая группа (82 871 человек, 1081 орудие и миномет и 495 танков) и одна воздушная армия (835 самолетов)3. В этом районе находилось также около 20 английских кораблей4.

     К 1950 году в Южной Корее была создана  оснащенная современным по тому времени оружием армия, подготовленная для наступательных военных действий. Она насчитывала: 8 пехотных дивизий, 1 отдельный полк, 12 отдельных батальонов, 161 тысяч человек личного состава, около 700 орудий и минометов, свыше 30 танков и САУ, 40 самолетов (устаревших американских образцов), 70 малых кораблей и судов5. В свою очередь, КНА, к началу военных действий в 1950 г. имела десять стрелковых дивизий (1, 2, 3, 4, 5, 6, 10, 12, 13, 15-ю, из них 4, 10, 13, 15-я находились в стадии формирования), одну танковую бригаду (105-ю), два отдельных полка, в том числе мотоциклетный, 148 тысяч человек личного состава6 (по другим данным – 175 тыс. чел.). На вооружении этих боевых частей состояло 1600 орудий и минометов, 258 танков и САУ, 172 боевых самолета (по другим данным – 240)7, двадцать кораблей. Кроме того, были сформированы охранные отряды министерства внутренних войск в приграничных районах8. В ВВС КНА насчитывалось 2 829 человек, в ВМФ – 10 307 человек. В общей сложности вооруженные силы КНДР вместе с войсками Министерства внутренних дел к началу войны насчитывали около 188 тыс. человек9.

     Таким образом, соотношение сил и средств  у 38-й параллели к началу военных  действий было в пользу КНА: по пехоте – в 1,3 раза; артиллерии – в 1,1 раза, танках и САУ – в 5,9 раза, самолетам – в 1,2 раза, однако в последнем случае следует заметить, что летный состав КНА в основном не закончил обучение. К маю 1950 года было подготовлено лишь 22 летчика штурмовой авиации и 10 летчиков истребителей10.

Существует  немало версий о начале войны в Корее. Пхеньян и Сеул всю ответственность за развязывание конфликта, неизменно возлагают друг на друга. Северокорейская версия звучит следующим образом. 25 июня 1950 года южнокорейские войска значительными силами совершили внезапное нападение на территорию КНДР. Силы Корейской Народной Армии, отразив натиск южан, перешли в контрнаступление. Лисынмановские войска вынуждены были отступить. Развивая наступление, части КНА продолжали наступление и за короткое время овладели большей частью территории Южной Кореи14. Причем нападение Южной Кореи северокорейскими властями, очевидно, предвиделось еще за месяц до начала войны. Во всяком случае, по данным американской разведки, уже с середины марта 1950 года из зоны глубиной до 5 км, примыкающей к 38-й параллели проводилась эвакуация мирного населения.

Иной  версии придерживались представители  Юга. 25 июня 1950 года в 4 часа 40 минут войска КНДР внезапно вторглись в Южную  Корею. 75-тысячная армия северян  пересекла 38-ю параллель и атаковала  шесть стратегических пунктов вдоль нее, широко используя авиацию, артиллерию и бронетанковые части. Параллельно с этим КНА высадила на южнокорейское побережье два морских десанта. Таким образом, получается, что КНДР развернула хорошо спланированную широкомасштабную агрессию. За последние десять лет опубликовано немало документов и свидетельств в той или иной степени подтверждающих южнокорейскую точку зрения. Однако по сей день, остается ряд нерешенных вопросов, ответы на которые могли бы изменить общепринятые представления о начале войны в Корее.

     Введенные к настоящему времени в научный  оборот данные о наращивании вооружения Севера и Юга, убедительно свидетельствуют  о том, что к войне готовились обе стороны. Причем, и Ким Ир Сен  и Ли Сын Ман рассматривали  силовые методы как единственную возможность создания объединенной Кореи. Однако, в отличие от Пхеньяна, скрывавшего свои планы нападения на Юг различного рода инициативами «о мирном объединении» Кореи, сеульские власти выступали с жесткими милитаристическими заявлениями. Да и сам южнокорейский лидер, по словам первого американского посла в РК Джона Муччио «был чрезвычайно авторитарен, несмотря на постоянные утверждения о стремлении к подлинной демократии в Корее. Идеей фикс Ли Сын Мана являлось объединение Кореи под его руководством. Это стало бы жемчужиной в его долгой политической карьере»15. Ли Сын Ман неоднократно призывал «предпринять наступление на Пхеньян». В 1949 году он прямо заявил, что войска Республики Кореи «готовы вторгнуться в Северную Корею», что «составлен план удара по коммунистам в Пхеньяне». Осенью этого же года южнокорейский министр обороны Син Сен Мо заявил: «Наша армия национальной обороны ждет только приказа Ли Сын Мана. Мы располагаем силами, чтобы, как только будет отдан приказ, в течение одного дня полностью занять Пхеньян и Вонсан»16. 19 июня 1950 года, всего за шесть дней до начала боевых действий, Ли Сын Ман объявил: «Если мы не сможем защитить демократию от «холодной войны», мы добьемся победы в горячей войне».

     Все эти высказывания, несмотря на нарочитую агрессивность, граничащую с провокацией, не были пустым звуком, для того чтобы лишь запугать Север. Об этом наглядно свидетельствуют другие документы. Так 2 мая 1949 года советский посол Т.Ф.Штыков направляет шифрограмму Сталину, в которой говорится, что в связи с «планами вооруженного вторжения на Север» Южная Корея наращивает численность кадровой армии национальной обороны с 56,6 тыс. до 70 тыс. Только в районах прилегающих к 38-й параллели размещено около 41 тыс. солдат и офицеров. На линии соприкосновения северян и южан происходили многочисленные вооруженные столкновения с человеческими жертвами. Войне предшествовали многочисленные приграничные вооруженные конфликты, провоцируемые обеими сторонами18. Так только в январе-сентябре 1949 года, по сведениям автором книги «Локальные войны история и современность» южнокорейские части более 430 раз нарушили демаркационную линию, 71 раз пересекли воздушные границы, 42 раза вторглись в территориальные воды КНДР19. Во второй половине 1949 года конфликты приобрели еще большую интенсивность. Всего же в 1949 году батальоны и полки 1-й, 8-й и Столичной южнокорейских дивизий, специальные отряды «Хорим» и «Пэккор», а также полицейские подразделения совершили 2617 вооруженных вторжений за 38-ю параллель.

     Во  время одного такого боя 12 июля 1949 года на Ондинском направлении северяне взяли в плен трех военнослужащих 18-го полка. При допросе они показали, что командование проводило с  ними секретные беседы, из которых  следовало, что «южнокорейская армия  должна упредить северян и нанести им внезапный удар», чтобы овладеть всей Северной Кореей21. Представляет несомненный интерес и письма Ли Сын Мана американскому политологу Роберту Т.Оливеру. 30 сентября 1949 года президент РК направил ему приглашение на консультативную работу в Сеуле в своей администрации, в котором отметил, что «сейчас психологически наиболее подходящий момент», чтобы освободить Север Кореи. «Мы оттесним часть людей Ким Ир Сена в горный район и там заморим их голодом… Я полагаю, что Советский Союз не будет настолько глуп, чтобы начать вторжение в настоящее время». В заключение Ли Сын Ман просил Оливера по соответствующим каналам информировать о сложившейся в Корее ситуации президента Трумэна22. Таких высказываний можно привести много. Но ограничимся лишь словами главы американских советников в КР генерала Робертса. В январе 1950 года на одном из совещаний южнокорейского правительства он заявил, что «план похода – дело решенное. Хотя нападение начнем мы, все же надо создать предлог, чтобы иметь справедливую причину».

     Перечисленные факты говорят об отнюдь не оборонительных настроениях среди южнокорейских  руководителей. В то же время Сеул не мог не понимать, что любой  малозначительный инцидент на 38-й параллели  может привести к большой войне. Кроме того, южнокорейское руководство было, несомненно, извещено о военных приготовлениях Пхеньяна. Не могли не знать южнокорейские руководители и о примерном соотношении сил. Это подтверждается, например телеграммой Т.Ф.Штыкова в Москву от 20 июня, в которой советский посол сообщает Сталину о том, что южнокорейцам известны планы Пхеньяна. В связи с этим кажется удивительным дружные заявления, как Сеула, так и американских представителей в регионе о «неожиданности» северокорейского вторжения. Введение 8 июня 1950 года на всех железных дорогах КНДР чрезвычайного положения и концентрацию частей КНА вблизи 38-й параллели не заметили военные власти РК, посольство США в Сеуле, а также группа американских советников во главе с генералом Робертсом, сотрудники разведывательных органов в Токио и Сеуле, эксперты соответствующих центральных ведомств США. И это притом, что, накануне войны Дональду Николсу – командиру специального подразделения американского корпуса контрразведки, авторитетному и одному из самых влиятельных американцев в Южной Корее, удалось заполучить копии военного плана Ким Ир Сена и целый ряд других свидетельств надвигавшейся войны. Однако его донесения якобы не были приняты к сведению ни Ли Сын Маном, ни руководством ЦРУ.

     Но  это не единственное противоречие предвоенного периода. Почему, например, к июню 1950 года две трети армии РК были размещены на 38-й параллели или поблизости от нее, а все ее припасы хранились к северу от Сеула и не была создана достаточной глубины система обороны? Почему РК, получив от США необходимое количество мин, не укрепила ими свою оборону вдоль 38-й параллели, особенно на танкоопасных направлениях? И это при том, что 26 июня 1950 года Национальное собрание РК в послании президенту и Конгрессу США докладывало: «Наш народ, предвидя такой инцидент (т.е. начало войны – А.О.), как сегодня, создал крепкие оборонительные силы, чтобы защитить оплот демократии на Востоке и оказать услугу миру во всем мире»24.  Кроме того, почему, в условиях, когда не сегодня-завтра ожидался массированный удар со стороны Севера, южнокорейское руководство внезапно, 15 июня 1950 года сняло с оборонительных рубежей в Чхорвоне 3-й полк 7-й дивизии, располагавшийся на центральном направлении и присоединило его к сеульскому гарнизону? А 25-й полк 2-й дивизии, занимавший оборонительную линию у Оняна и планировавшийся к переброске в Чхорвон, так и не занял своей позиции? В официальных источниках эти действия Ставки сухопутных войск РК объясняются перегруппировкой сил, но ее осуществление в очевидно критический момент, выглядит, по крайней мере, странно. И еще один любопытный факт. За несколько дней до начала конфликта военный министр США Джонсон, начальник Американского Генерального штаба генерал Брэдли и бывший тогда советником госдепартамента США и возглавлявшего Управление стратегических служб (УСС) Джон Ф.Даллес совершили специальную поездку в Японию, где они совещались с генералом Макартуром о возможных военных действиях. Сразу же после этого, Даллес выехал в Южную Корею, где ознакомился с состоянием южнокорейских войск в районе 38-й параллели. На заверения сопровождавших его южнокорейских офицеров, что враг будет «наголову разбит еще до того, как перейдет границу» он заявил, что, если им удастся продержаться хотя бы две недели после начала боевых действий, «все пойдет гладко». Выступая 19 июня 1950 года в «национальном собрании» в Сеуле, Даллес одобрил подготовку войск к военным действиям и заявил, что США готовы оказать необходимую моральную и материальную поддержку Южной Корее в ее борьбе против северокорейцев25. «Я придаю большое значение той решающей роли, которую ваша страна может сыграть в великой драме, которая сейчас разыграется», - написал Даллес Ли Сын Ману перед отъездом из Сеула26. В этой связи, еще более удивительным представляется приказ командующего сухопутными силами Южной Кореи, отменяющий состояние повышенной боевой готовности, которая сохранялась в течение нескольких недель в ожидании возможной агрессии с Севера. Он был отдан 24 июня 1950 года – за сутки до начала войны. Эти и многие другие вопросы и противоречия рассматриваемого периода, по мнению многих исследователей, свидетельствуют о преднамеренности действий властей Южной Кореи, «как бы обещающие противнику легкость вторжения», а также об участии в «игре» некой третьей силы. В это время на мировой арене было два основных игрока – Советский Союз и Соединенные Штаты Америка. Как уже упоминалось выше, СССР в это время относился к объединению Кореи весьма индифферентно, во всяком случае, – до конца 1949 года. В корейском Генеральном штабе, при непосредственном участии главного военного советника генерала Васильева, разрабатывались планы, на случай войны, отстраивались вооруженные силы КНДР. Поддерживая Корею, советский Союз тем самым старался укрепить свои, завоеванные после Второй мировой войны, позиции в восточноазиатском регионе. Однако КНДР рассматривалась Кремлем в этот период как буферное государство, между СССР и капиталистическим миром. С тем чтобы не спровоцировать потенциального противника и дистанцировать СССР от военных действий, в случае их начала, Москва даже приняла решение ликвидировать свои военно-морскую базу и представительство ВВС в КНДР. Как говорилось в этой связи в Рекомендации по Корее, составленной 2 августа 1949 года, политически было бы целесообразно убрать наши военные объекты сейчас, чтобы продемонстрировать миру наши намерения, психологически разоружить противников и не допустить втягивания нас в возможную войну против агрессии южан28. И только в мае 1950 года после серии встреч и консультаций между советским и северокорейским руководством в Москве Сталин дал свое согласие на проведение военной акции – фактически превентивного удара по агрессору, но с категорической оговоркой – без участия в войне советских регулярных войск.

     Военные действия в корейской войне по оперативно-стратегическим результатам можно разделить на четыре периода: первый (25 июня – 14 сентября 1950 г.) – переход северокорейскими войсками 38-й параллели и развитие наступления до р. Нактон-ган; второй (15 сентября – 24 октября 1950 г.) – контрнаступление многонациональных сил ООН и выход их в южные районы КНДР; третий (25 октября 1950 г. – 9 июля 1951 г.) – вступление в войну китайских народных добровольцев, отступление войск ООН из Северной Кореи, боевые действия в районах, прилегающих к 38-й параллели; четвертый (10 июля 1951 г. – 27 июля 1953 г.) – боевые действия сторон в ходе переговоров о перемирии и окончание войны.

     Первый  период войны прошел в пользу Корейской  народной армии. Нанеся мощный удар на сеульском оперативном направлении, она прорвала оборону противника и форсированным темпом развернула наступление на южном направлении. 28 июля южнокорейские войска оставили Сеул, а к середине августа до 90% территории Южной Кореи была занято армией КНДР. Значительную роль в разработке и обеспечении операций КНА сыграли советские военные советники. Среди них были советник командующего 1-й армии (генерал Ки Мун) подполковник А.Обухов, советник командующего артиллерии армии (полковник Ким Бай Нюр) полковник И.Ф.Рассадин и другие. Старшим советником при штабе фронта был генерал Постников.

     Вот как описывает подготовку Тэджонской наступательной операции (3-25 июля 1950 г.) А. Обухов: «Мы с Рассадиным предложили усилить разведку района сосредоточения войск противника, обеспечение левого фланга армии, взять пленных. По своим войскам определили, какой группировке подойти ночью к р. Кимган, форсировать ее сходу. Задачи дивизий, главной группировки определить места командных и наблюдательных пунктов, выделить пулеметчиков, автоматчиков для стрельбы по низколетящим самолетам. Наконец, направление ударов 4-й, 3-й пехотных дивизий и танков по окружению и уничтожению 24-й американской пехотной дивизии. Все это было расписано подетально. А для этого просил усилить армию тремя пехотными дивизиями, противотанковой бригадой, гаубичными и пушечными полками. В итоге дивизия противника была окружена, расчленена на две части, командир генерал-майор Дин взят в плен, противник потерял 32 тысячи солдат и офицеров, более 220 орудий и минометов, 20 танков, 540 пулеметов, 1300 автомашин и др. Оценивая операцию, американский журналист Джон Дилли в книге «Суррогат победы» писал: «Американские генералы были уверены, что корейцы разбегутся при одном виде американских солдат. Однако противник (КНА) оказался таким искусным и опытным, какого не встречали американцы».

     Рекомендации  опытных советских офицеров способствовал  успеху и следующей – Нактонганской  операции (26 июля – 20 августа). В результате этого наступления был нанесен  существенный урон 25-й пехотной и  бронетанковой дивизиям американцев, на юго-западном направлении 6-я пехотная дивизия и мотоциклетный полк 1-й армии КНА разгромили отходившие части ЮКА, захватили юго-западную и южную части Кореи и вышли на подступы к г. Масан, заставив отступить к г. Пусану 1-ю американскую дивизию морской пехоты. Работа советских военных советников была высоко оценена правительством КНДР. В октябре 1951 года 76 человек, за самоотверженную работу «по оказанию помощи КНА в ее борьбе против американо-английских интервентов» и «беззаветную отдачу своей энергии и способностей общему делу обеспечения мира и безопасности народов» были награждены корейскими национальными орденами.

Сложившаяся на фронте обстановка вызвала серьезное  беспокойство в кругах западной общественности. В прессе стали звучать пессимистические нотки. Так, газета «Вашингтон стар» 13 июля 1950 года писала: «Мы должны будем считать себя счастливыми в Корее, если нас не скинут в море… Нам, возможно, удастся удержать оборонительный плацдарм на юге, где местность довольно гористая. Но это будет ужасно трудным делом. Немедленная мобилизация людей и промышленности необходима для предотвращения катастрофы в Корее..». Обозреватель газеты «Обсервер» 15 июля 1950 года писал: «Мир является свидетелем того, как вооруженные силы могущественных Соединенных Штатов ведут отчаянную, безнадежную битву, в то время как их отбрасывает назад к морю армия Северной Кореи – самого маленького государства». 20 августа наступление войск КНА было остановлено на рубеже Хаман, р.Нактон-ган, Инчхон, Пхохан. Противник сохранил за собой пусанский плацдарм до 120 км по фронту и до 100-120 км в глубину. Попытки КНА в течение второй половины и первой половины сентября ликвидировать его не увенчались успехом. Начался второй период войны.

     К началу сентября 1950 года на Пусанский плацдарм из Японии было переброшено несколько американских дивизий (командующий всеми сухопутными войсками США и РК – генерал-лейтенант Уолтон Уокер54) и английская бригада, а 15 сентября американо-южнокорейские войска, перехватив инициативу, развернули контрнаступление. К этому времени на Пусанском плацдарме было сосредоточено 10 пехотных дивизий (5 американских и 5 южнокорейских), 27-я английская бригада, пять отдельных полков55, до 500 танков, свыше 1634 орудий и минометов различного калибра. Превосходство в воздухе было абсолютным - 1120 самолетов (170 тяжелых бомбардировщиков, 180 средних бомбардировщиков, 759 истребителей-бомбардировщиков и др.)56. У западных берегов Корейского полуострова находилась мощная группировка военно-морских сил «войск ООН» – 230 кораблей флота США и их союзников, свыше 400 самолетов и около 70 тысяч человек. Силам ООН противостояли 13 дивизий КНА, 40 танков и 811 орудий. Учитывая, что численность дивизий КНА к этому времени не превышала 4 тыс. человек, а войск ООН достигала 12 тыс. и 14 тыс. солдат и офицеров, соотношение сил и средств на фронте к началу наступления составляла в пользу ООН в живой силе 1:3, в танках – 1:12,5, в орудиях и минометах – 1:257.

     Операция  «войск ООН», получившая название «Хромит» началась с высадки 10-го американского корпуса (1-я дивизия морской пехоты, 7-я американская пехотная дивизия, английский отряд «командос» и части южнокорейских войск общей численностью около 70 тысяч человек), под командованием генерала Элмонда. Для обеспечения высадки десанта привлекались 7-й объединенный флот специального назначения под командованием вице-адмирала Страбла и корабли других государств коалиции – всего 260 боевых кораблей и судов различных классов и 400 самолетов58. Высадка десанта осуществлялась тремя эшелонами: в первом эшелоне – 1-я дивизия морской пехоты, во втором – 7-я пехотная дивизия, в третьем – остальные части 10-го армейского корпуса.

После 45-минутной авиационной и артиллерийской подготовки передовые части десанта, высадившись на берег, обеспечили десантирование 1-й дивизии морской пехоты непосредственно в порту города Инчхона. Сломив сопротивление оборонявшего порт 226-го отдельного полка морской пехоты КНА59 (еще не завершившего формирования), противник 16 сентября овладел городом и развернул наступление в направлении Сеула60. В тот же день ударная группировка объединенных сил в составе 2 южнокорейских армейских корпусов, 7 американских пехотных дивизий, 36 дивизионов артиллерии перешла в контрнаступление из района Тэгу в северо-западном направлении. 27 сентября обе группировки соединились к югу от Есана, завершив тем самым окружение 1-й армейской группы КНА в юго-западной части Кореи. 28 сентября силы ООН овладели Сеулом, а 8 октября достигли 38-й параллели, и на восточном участке пересекли ее.

С возникновением угрозы захвата войсками ООН территории КНДР советское правительство после 7 октября 1950 года начало эвакуацию  в СССР имущества и персонала  авиационных комендатур, кораблей Сейсинской ВМБ, семей военных советников. В  январе 1951 года на родину была отправлена и отдельная рота связи. Сотрудники советского посольства переводились в более безопасный район – на границе с Китаем.

Вот как  описывает этот момент сотрудник посольства В.А.Тарасов:

«В ночь на 10 октября сотрудники посольства покинули Пхеньян на легковых и грузовых машинах. Двигались медленно: мешали темнота и частые воздушные налеты. За первую ночь прошли всего шестьдесят километров и лишь к утру, после второй, более спокойной ночи достигли города Синыйчжу. Здесь кончалась корейская земля, а за пограничной рекой Ялуцзян простирался Китай. Сюда стекались беженцы со всей страны»62.

     Подписанный во время Корейской войны в  сентябре 1951 года и вступивший в  силу 28 апреля 1952 года японо-американский «Договор безопасности» официально закрепил пребывание на территории Японии американских войск и баз. В преамбуле договора говорилось: «Япония желает, чтобы в качестве временного мероприятия по ее обороне Соединенные Штаты Америки содержали свои вооруженные силы в Японии и вблизи нее для предотвращения вооруженного нападения на Японию»155. Одновременно Япония брала на себя обязательство постепенно наращивать собственные вооруженные силы. В рамках этих обязательств были предприняты первые после окончания Второй мировой войны, шаги по развитию структуры регулярных вооруженных сил. Тем самым было нарушено положение статьи 9-й конституции о запрещении создания в стране регулярных вооруженных сил.

     Именно  в этот период, под «зонтиком» США, японские корпорации получили реальную возможность в открытую приступить к восстановлению военного производства, заработать на поставках для нужд американской армии в Корее, приступить к созданию собственных вооружений156. Конфликт на Корейском полуострове оказал самое непосредственное воздействие на всю глобальную систему международных отношений, способствовал активизации деятельности НАТО, что привело к усилению напряженности в мире. Кроме того, он создал прецедент для дальнейшего использования ООН в качестве «крыши» для удовлетворения амбиций США силовыми методами.

     В этих условиях Советскому Союзу для  сохранения военного паритета также  пришлось резко увеличить расходы  на оборону. И это в то время, когда  экономика СССР только стала стабилизироваться  после разрушений Второй мировой  войны.

     При всех издержках советского участия в Корейской войне, негативно отразившихся на экономике СССР и взаимоотношениях с рядом государств, его нельзя не признать в целом положительным фактором. Военное сдерживание со стороны Советского Союза силами 64-го иак, помощи советских военных советников и специалистов, поставках вооружений, боеприпасов, стратегических материалов Северной Корее, помешало Соединенным Штатам добиться гегемонии в Азиатско-Тихоокеанском регионе под флагом борьбы за демократию и права человека и внедрить в нем угодные марионеточные режимы.

     За  время войны около 40 тысяч советских  военнослужащих, прошедших через 64-й  иак, получили определенный боевой опыт. Был накоплен опыт оперативно-стратегического  руководства войсками в условиях ведения боевых действий в локальной войне, а также опыт подготовки национальных кадров вне собственной территории. Впервые прошли обкатку и испытание в условиях войны отдельные образцы отечественного оружия и военной техники, особенно самолеты с реактивными двигателями. Кроме того, полученные за время войны зарубежные образцы военной техники, позволили советским специалистам внести коррективы в конструкции отечественной боевой техники.