Крещение Руси. 16

Содержание

Введение……………………………………………..2
Крещение Руси…………………………………………….3
Процесс, растянувшийся на века………………………..10
Последствия Крещения Руси…………………………….15

Список используемой литературы…………………………17

Введение

Христианство в Древней Руси существовало еще задолго до придания ему статуса официальной религии, но оно было слабо распространенным и конечно, не могло конкурировать с язычеством.

Но, будучи распространено по всей Руси, языческое мировоззрение наших предков, в то же время, воспринимало посторонние религиозные влияния. Если славяне легко примешивали к своим старым суевериям, суеверия диких финнов и попадали под влияние финских шаманов - "волхвов" и "кудесников", - то тем более должна была влиять христианская вера на тех из славян, которые могли ее узнать. Торговые отношения с Грецией облегчали для Руси знакомство с христианской верой. Варяжские купцы и дружинники, раньше и чаще славян ходившие в Царьград, прежде славян стали там обращаться в христианство и приносили на Русь новое учение, передавая его славянам. В княжение Игоря в Киеве была уже христианская церковь святого Ильи, так как, по словам летописца, много было в Киеве варягов-христиан. В дружине самого князя Игоря было очень много христиан. Жена князя св. Ольга также была христианкою. Словом, христианская вера стала хорошо знакома киевлянам еще при первых варяжских князьях. Правда, "Святослав был холоден к христианской вере; а при его сыне Владимире в Киеве еще стояли языческие идолы и еще существовали жертвоприношения.

Летописец рассказывает, как при Владимире языческая толпа киевлян однажды убила двух варягов-христиан, отца и сына, за отказ отца добровольно отдать своего сына на жертву богам". Но все же, несмотря на притеснения христиан, христианство в Киеве продолжало распространяться.

1 Крещение Руси

Наверное, большинство читателей крещение Руси связывают с 988 годом, когда князь Владимир крестил Киев. Но сама по себе христианизация Руси являлась долгим и далеко не таким гладким, как представляют себе множество христиан, процессом, занявшим более трехсот лет. Причем знакомство с этой религией произошло задолго до Владимира, благодаря систематическим набегам на Византию, происходившим начиная с VI в., а так же торговым связям с ней и оставшимся в Крыму после великого переселения народов христианизированным готским племенам. "Крещение", проведенное киевским князем Владимиром около 988г., явилось все же серьезным сдвигом в процессе христианизации Руси.

В летописи рассказывается история о выборе князем Владимиром вер ("испытание вер"). Согласно этому повествованию, крещению киевлян предшествовала целая процедура. Прежде чем принять византийский вариант христианства, Владимир выслушал приверженцев различных религий: иудаизма, исламизма (мусульманства) и христианства. Затем он направил своих послов в те страны, где эти религии утвердились. Выполнив задание великого князя, послы возвратились в Киев и рассказали о том, что увидели. О болгарах сказали они, что "нет в них веселья, только печаль и смрад великий. Не добр закон их". О немцах сказали, что "красоты не видели никакой" у них. И пришли они в Греческую землю, и ввели их туда, где служат они (немцы) богу своему, "и не знали - на небе или на земле мы: ибо нет, на земле такого зрелища и красоты такой и не знаем, как и рассказать об этом… Не можем мы забыть красоты той". И спросил Владимир: "Где примем крещение?". Они же сказали: "Где тебе любо".
Ученые на сегодняшний день все больше склоняются к мнению, что эта история подлинная. Что ж если так, то она очень хорошо иллюстрирует, по какому принципу выбирали новую веру - красивые ли у нее богослужения, или нет.

Сам день "крещения" описывается и в "Повести", и в "Слове о законе и благодати" митрополита Илариона достаточно кратко и лаконично, не выражая ничего определенного, а лишь растекаясь мыслею по древу. В "Слове" Иларион описывает даже не сам процесс крещения, а говорит в основном о том, каким великим стал князь Владимир после того, как "крестил" Киев, он сопоставляет Владимира с апостолами, с евангелистами, превозносит князя за религиозную деятельность, за утверждение церкви, покровительство епископам, иереям, монахам. Но сам акт крещения он умещает в несколько строк: крестившись сам, Владимир "заповеда по всей земли своей креститься... и все бытии крестьянам, малым и великиим, рабом и свободным, юным и старым, богатым и убогим; и не бысть ни одного же противящася благочестному его повелению, да аще кто и не любовию, но страхом повелевшего крещахуся, понеже бе благоверие его с властию сопряжено".

"Повесть временных лет" несколько подробнее описывает "крещение". Было отдано распоряжение всему населению Киева собраться в определенный день и час к берегу Днепра для крещения: «Если не придет, кто завтра на реку - будь то богатый или бедный, или нищий, или раб - да будет мне враг». Люди повиновались этому приказу, причем летописец утверждает, что они «с радостью пошли». Согласитесь, сложно представить себе народ, с радостью разбивающий свою прежнюю веру, мировоззрение и идеалы в обмен на что-то, чего толком никто и не знал. На реке же ничего больше не оставалось, как делать то, что приказано: «Вошли в воду и стояли там одни до шеи, другие по грудь, молодые же у берега по грудь, некоторые держали младенцев, а уже взрослые бродили, попы же совершали молитвы, стоя на месте. И была видна радость на небе и на земле по поводу стольких спасаемых душ; а дьявол говорил стеная: "Увы, мне! Прогоняют меня отсюда!.. " С Днепра толпа, заключавшая в себе «людей без числа», разошлась по домам христианской, так и не имея конкретного представления о своей новой религии.

Из этих повествований, сообщающих о далеко не однозначном отношении киевлян к намерениям и действиям своего князя, современные церковные авторы вырывают лишь фразы о том, что "с радостью пошли люди", "не бысть ни единого же противящегося", и заявляют, будто крещение жителей Киева прошло при всеобщем ликовании, не вызвав ни у кого не только противодействия, но и не удовольствия.

Между тем стоит лишь повнимательнее вчитаться в приведенные выше древнерусские тексты, и картина начала «крещения Руси» окажется совсем не такой идиллической, какой изображают ее на страницах современных изданий русской православной церкви. Как ни идеализировали авторы этих текстов процесс обращения в новую веру киевлян, они все же вынуждены были признать, что крещение жителей Киева не обошлось без угроз и принуждения со стороны княжеской власти. Нежелавшим креститься прямо заявляли, что их будут рассматривать как противников князя («если не придет кто завтра на реку... да будет мне враг»), а поэтому какая-то часть киевлян оказалась в водах днепровских отнюдь не по доброй воле — «не любовию, но страхом».

Вот почему не только ученые, но и некоторые церковные авторы не отрицали в прошлом принудительного характера крещения жителей столицы Киевского государства. "Нежелавших креститься, - признавал Е. Е. Голубинский, - было весьма много как в Киеве, так и вообще по всей Руси" (т.1, ч.1, с.175). Такого же мнения был архиепископ Макарий (Булгаков) (т.1, с.27), архиепископ Филарет (Гумилевский) (История Русской Церкви, с.31). "Многие не желали креститься: одни по нерешительности, в которой прежде долго находился и сам князь Владимир, другие по упорству; но последние не желали слушать и проповеди... Ожесточенные приверженцы старой веры бежали в степи и леса" (Приходская жизнь, 1911, N 12, с. 719).

Иначе и не могло быть. Потребность в новой религии первоначально ощущали лишь социальные верхи Киевской Руси. Владимиру и его ближайшему окружению она была нужна для укрепления великокняжеской власти. Формировавшееся сословие феодалов искало в ней оправдание своего привилегированного положения в древнерусском обществе и идеологическую узду для челяди и смердов. Купцам христианизация Руси сулила расширение и укрепление торговых связей с христианскими странами. Все они получали возможность с помощью новой веры насаждать в массах дух покорности, примирять угнетенных с тяготами подневольной жизни и тем самым удерживать народные массы от активных форм социального протеста. Ради таких перспектив можно было изменить многовековой традиции, порвать с языческим прошлым, отказаться от привычных форм духовной жизни.

В ином положении находились социальные низы древнего Киева. Ни смерды-крестьяне, ни ремесленники, ни бесправные. Холопы - рабы не получали от вводимого христианства, давно переставшего быть религией обездоленных, ничего такого, что отвечало бы их социальным потребностям. Не адаптированная к условиям жизни приднепровских славян и потому не находившая отклика в их душах, государственная идеология Византийской империи воспринималась народными массами Киевской Руси как что-то глубоко чуждое им, принудительно навязываемое ради прихоти власть имущих. Поэтому они принимали новую религию неохотно, по принуждению, уступая не столько уговорам, сколько угрозам. Были среди киевлян и такие, кто протестовал против крещения простейшим и доступным им способом убегал из Киева, надеясь в степной и лесной глуши сохранить прежнюю веру, близкую им, привычную и понятную.

И поступали так не одни жители древнего Киева. Как неоднократно отмечалось, крещение киевлян явилось всего лишь началом процесса христианизации Древнерусского государства. Новую веру, ставшую государственной религией, надо было распространить по городам и селам Киевской Руси. И хотя крещением повсеместно занимались не только привезенные из Византии священнослужители, но и княжеские власти, выполнить поставленную задачу оказалось не так-то просто.

    Судя по летописным свидетельствам и житийным материалам, редко где насаждение христианства обходилось без насилия и принуждения с одной стороны и сопротивления — с другой. Вот лишь несколько фактов.
     Вторым по величине и значению городом Киевской Руси в период княжения Владимира Святославича был Новгород. Поэтому вслед за киевлянами предстояло креститься и новгородцам. Для этой цели в Новгород в 991 году был направлен епископ Иоаким Корсунянин, которого сопровождал новгородский воевода Добрыня (дядя Владимира по матери) — тот самый, который за десять лет до этого устанавливал кумира над Волховом по повелению киевского князя. В помощь им была придана киевская дружина во главе с тысяцким князя Владимира Путятой.
     Узнав о цели прибытия Добрыни с епископом, новгородцы порешили на вече не пускать в город этих миссионеров и не принимать новой религии. Понимая, что киевские дружинники прибыли с Добрыней не на прогулку, жители Новгорода взялись за оружие. Их действия направлял тысяцкий Угоняй и языческий жрец Богомил Соловей. Центром сопротивления стала Софийская сторона. Чтобы крестители не перебрались на нее с Торговой стороны, где они принудительно привели к новой вере несколько сот новгородцев, был разметан мост через Волхов. Путята с помощью военной хитрости проник со своим отрядом в центр Софийской стороны и захватил самого Угоняя - и его соратников. Но восставшие новгородцы продолжали сопротивляться. Лишь после того, как тайком переправившийся через реку отряд Добрыни поджег дома участников восстания, сопротивление противников христианизации Новгородской земли было подавлено.

Конечно, восставшие Новгородцы руководствовались в своих действиях не только религиозными мотивами, но и политическими соображениями — нежеланием попасть в полную зависимость от киевского князя. Именно последним обстоятельством объясняется участие в восстании многих представителей новгородской знати. И тем не менее непринятие новой веры было налицо, причем наиболее резко и открыто демонстрировал это непринятие простой новгородский люд, которому насаждавшееся христианство не несло ничего хорошего.

Когда по приказу Добрыни языческие идолы были повержены (деревянные предали огню, а каменные утопили в Волхове) и началась процедура принятия христианской веры, желающих креститься оказалось не так уж много. Воинам княжеской дружины пришлось перейти от уговоров к прямому принуждению и силой загонять упорствовавших новгородцев в реку.

Вся эта процедура принудительного обращения Новгорода в христианство дала новгородцам основание заявить, что их «Путята крестил мечом, а Добрыня огнем».

Немало драматических ситуаций, свидетельствовавших о непринятии христианства значительной частью горожан и селян Древней Руси и о насильственном обращении ослушников в новую веру, складывалось и в других местах.

В частности, с большим трудом удалось христианским миссионерам приобщить к новой вере жителей древнего Ростова. Первые два епископа Федор и Иларион (XI в.) ничего, не могли поделать с ростовчанами язычниками и сами отказались от своего пребывания в этом городе: «избегоша, не терпяще неверия и многая досаждения от Людей». Против третьего епископа Леонтия город взбунтовался; над «владыкой» нависла реальная угроза не только изгнания, но и насильственной смерти. Лишь четвертый епископ Исайя смог добиться некоторого успеха, да и то не в самом Ростове, а в Ростовской земле. Но и ему не удалось заставить всех ростовчан отказаться от язычества и окончательно перейти в христианство.
Такие же трудности возникли при христианизации населения древнего Мурома: не смогли приобщить муромцев к новой вере ни сын киевского князя Владимира Глеб, ни его преемник.

Иногда местное население устраивало самосуд над некоторыми миссионерами, проявлявшими излишнюю ревность при насаждении христианства. Именно так поступили, например, вятичи, убившие монаха-миссионера Кукшу, который в середине XII века прибыл на Вятскую землю из Киево - Печерского монастыря.

В XI веке происходило множество антихристианских восстаний, такие как восстание в 1024г. в Суздале, в 1071г. в Новгороде, особый интерес представляет летописное повествование о движении, поднятом двумя волхвами на Волге и Шексне. Все эти восстания проходили под предводительством волхвов, которые пользовались огромным авторитетом в народе.
Все это, вместе взятое, дает основание говорить о том, что введение христианства на Руси при князе Владимире и его преемниках не было мирным и спокойным процессом, что новую веру насаждали с применением насилия, вызывавшего противодействие различных групп местного населения и прежде всего простого люда. Русь, писал Е. Е. Голубинский, «крещена была не только проповедью, но и принуждением» (т. 1, ч. 1, с. 199). Полемизируя с теми, кто утверждал, будто наши предки приняли крещение «без борьбы и насилий», Е, Е. Голубинский писал: «Совершенная покорность русских в деле перемены веры воле князя и так называемое мирное распространение христианства на Руси есть не что иное, как невозможная выдумка наших неумеренных патриотов, хотящих приносить здравый смысл в жертву своему патриотизму. Нет сомнения, что введение новой веры сопровождалось немалым волнением в народе, что были открытые сопротивления и бунты» (там же, с. 175 — 176).

3 Процесс, растянувшийся на века

Как свидетельствуют древнерусские источники, во времена Владимира Святославича (а умер он через двадцать семь лет после крещения киевлян) была христианизирована — да и то чисто внешне, в значительной мере формально — лишь малая часть Древней Руси. Приобщили к новой религии киевлян, принудили принять христианство новгородцев, соорудили христианские храмы в Чернигове, Владимире Волынском, Белгороде, Переяславле, Турове, Полоцке и ряде других древнерусских городов. Остальную территорию Киевской Руси реформаторская деятельность князя Владимира Святославича не затронула, даже поверхностно там по – прежнему оставалось, в силе язычество.

Но и в городах, где прошло массовое крещение, христианами — пусть не убежденными, но даже номинальными — стали далеко не все жители. Одни из горожан приняли новую веру лишь для отвода глаз, чтобы избежать неприятностей, другие принять приняли, но как следует, не усвоили, а третьи вообще не принимали, ударившись в бега или затаившись. Словом, должно было пройти немало времени, прежде чем христианство сколько-нибудь основательно утвердилось в формально христианских городах Киевской Руси.

Начнем с самого Киева. Не только при Владимире, но и при его сыне и преемнике Ярославе, который княжил с 1019 по 1054 год, христианство еще не стало повсеместно и окончательно утвердившейся религией. Ставленник Ярослава митрополит Иларион в своем "Слове о законе и благодати" характеризовал христиан как «малое стадо». Летописец отмечает, что не при Владимире, а лишь при Ярославе, то есть три десятилетия спустя после формального начала «крещения Руси», начала вера христианская «плодиться и расширятися».

Иначе говоря, даже в центре Киевской Руси новая религия медленно завоевывала свои позиции. Если такая ситуация была в самой столице Киевской Руси, то о периферии и говорить нечего. Куда сложнее, чем в Киеве, обстояли дела с христианизацией Новгорода. Насильственное крещение мечом и огнем не пошло впрок вольнолюбивым жителям Новгорода: новая религия не прижилась на новгородской земле не только в X, но и в XI веках. Летопись рассказывает нам о восстании в 1071 году, когда в Новгороде появился волхв, который "хулил веру христианскую", нашедший поддержку почти у всего городского населения: "многих обманул, чуть не весь город". Ему противостоял епископ вместе с князем Глебом и его дружиной, а "люди все пошли и стали за волхвом". Закончилось это тем, что князь Глеб, спрятав под плащ боевой топор, подошел к волхву и "вынув топор, разрубил волхва, и тот пал замертво, и люди разошлись".

Проанализировав приведенные летописные данные, исследователи, пришли к выводу, что и в конце XI века новгородцы не стали еще христианами. В новгородских же пределах процесс христианизации населения растянулся еще на столетия.

     О том, когда и как обращали в христианскую веру жителей Чудского, Ижорского, Ореховского и других уездов Новгородской земли, красноречиво рассказал в своей "Истории Русской Церкви" архиепископ Макарий (Булгаков). Узнав о том, что они, формально считаясь христианами, фактически "не переставали держаться грубых языческих суеверий», новгородский архиепископ Макарий прибегнул к решительным мерам - типичным для миссионеров. Он написал в 1534 году окружную грамоту и послал ее со своим иеромонахом Илией и двумя «боярскими детьми» (государственными чиновниками). Своим посланцам новгородский «владыка» велел «по всем чудским и ижорским местам, в селах, деревнях и лесах разорять и истреблять огнем языческие мольбища, дерева и камни», а население кропить святой водой и «вразумлять». Тех же, которые «останутся упорными и непослушными», надлежало «брать и препровождать в Новгород на суд владыки и гражданской власти» (т. VI, кн. I, с. 331 — 332).

"Языческие предания, суеверия, нравы и обычаи, господствовавшие в народе русском целые века, - заявлял архиепископ Макарий (Булгаков), - не могли искорениться в течение каких-нибудь пятидесяти - шестидесяти лет" (т. 1, с. 213).
     Медленно приживалось христианство в границах Киевской Руси. А за ее пределы новая религия мигрировала еще медленнее и приживалась там весьма болезненно. Вот основные хронологические рамки процесса христианизации народов нашей страны, начало, которому положило крещение жителей древнего Киева при князе Владимире.
     Лишь в XII веке началось обращение в христианство славянского племени вятичей - тех самых, которые умертвили миссионера Кукшу и его ученика Никона.
     Примерно в то же время и с теми же трудностями христианская вера стала проникать в Вологодскую землю, на берега Северной Двины и Камы.
     В середине XIV века начали свою деятельность миссионеры среди лопарей (саами), проживавших по берегам Онежского озера.
     Еще позднее началась христианизация коренного населения Пермской земли - зырян. Многие из них не приняли христианства и враждебно относились к миссионерам: преемники первого миссионера среди зырян – Стефана – Герасим и Питирим были убиты.

Язычество и в XV веке продолжало удерживать свои позиции на Пермской земле. Достаточно сказать, что в 1481 году митрополит Симон требовал от пермского князя Михаила, чтобы "продолжавшееся почитание идолов было прекращено и никаких треб и тризн языческих не совершалось" (ЖМП, 1976, N4, с.69).

Что говорить о далекой Перми, если и в менее отдаленных местностях христианство никак не могло укоренится на протяжении столетий. Как видно из церковных источников, в городе Мценске "мнози оставались неверующие в Христа" вплоть ддо середины XV века.

Только в XV веке были крещены многие лопари, кочевавшие по побережье Ледовитого океана.

С XVI века начали обращать в христианство народы Поволжья: Казанского края, бывшего Астраханского ханства и др.

В XVII веке проводилось крещение калмыков, народностей Сибири и Камчатки, и продолжался этот процесс до начала XX века.
Приведенные выше даты убедительнее всяких слов опровергают идеологов современного русского православия, заявляющих, будто христианство быстро распространилось по нашей стране. Такие заявления рассчитаны на людей, совершенно незнакомых с миссионерской деятельностью русского православного духовенства и ее результатами. И делают их в надежде на то, что, никто из слушающих храмовую проповедь или читающих богословскую статью не станет обращаться к "делам давно минувших дней" и перепроверять современных церковных авторов, твердящих без всяких на то оснований, будто "христианство нигде не водворялось так мирно и быстро", как в России (ЖМП, 1983, N1 , с. 16).

Мы убедились, что быстрым такое "водворение" не было. Никак нельзя назвать его и мирным.

Из-за насильственного насаждения христианства в народе царили антиклерикальные настроения, что вылилось в пословицы и поговорки, хающие церковь и попов. "Удалые на Волге да в тюрьме, умные в келье да в кабаке, а дураки в попы ушли" - такого мнения был народ о церкви еще в 16-17 веках. "Кто богат, тот и свят", "Все продаст дьяк за пятак" - верно, подмечали простые люди продажность служителей культа. Они разоблачали паразитическую сущность духовенства: "Поп что клоп: тоже людскую кровь пьет", "Поп с живого берет, мертвому вернуть обещает", разоблачали его порочность: "Наш отец Тит и в великий пост блудит", "Отец Кирьян и в великую пятницу пьян". Встретить попа на дороге у русского народа было плохой приметой, в этом случае надо было развернуться и пойти обратно, откуда ты шел.

"Священников, - писал А. И. Герцен о русском крестьянине, - он презирает как тунеядцев, как людей алчных, живущих на его счет. Героем всех народных непристойностей, всех уличных песенок, предметом насмешки и презрения всегда являются поп и дьякон или их жены" (Герцен А. И. Собр. Соч .в 30-титомах,, т. VI. М., 1955 ,с. 211).

"Неужели же в самом деле вы не знаете, - полемизировал В. Г. Белинский с Н. В. Гоголем, - что наше духовенство находится во всеобщем презрении у русского общества и русского народа? Про кого русский народ рассказывает похабную сказку? Про попа, попадью, попову дочку и попова работника. Кого русский народ называет: дурья порода, брюхаты жеребцы? Попов..." (Белинский В. Г. Избр. филос. соч., т. II, с. 516).

   Разве можно предположить, что при таком отношении русского народа к церкви, насаждение христианства было мирным и принималось с радостью?
   Введение христианства в качестве государственной религии Киевской Руси отвечало, классовым интересам социальных верхов древнерусского общества и поэтому было, поддержано ими. Народным массам Киевской державы новая религия ничего не давала, что и породило массовую оппозицию крещению со стороны киевлян, новгородцев, жителей других городов и сел Древней Руси. Поэтому наших предков обращали в новую веру не «тихо и мирно», как утверждают современные православные богословы и церковные проповедники, а с применением силы, посредством принуждения.
   Процесс номинального насаждения новой веры занял не десятилетия, как говорят и пишут идеологи русской православной церкви, а многие столетия, и в ряде регионов страны затянулся до начала ХХ века.
   Такой была реальность христианизации Древней Руси, как бы ни преподносили этот процесс идеологи современного русского православия.

4 Последствия крещения Руси

В течение XI в. в разных концах Киевской Руси возникали очаги сопротивления христианизации. Они имели не столько религиозный, сколько социальный и политический смысл; были направлены против угнетения и распространения власти киевского князя. Во главе народных возмущений, как правило, стояли волхвы.

После принятия христианства, уже при Ярославе Мудром, в Киеве была создана митрополия во главе с присланным греком - митрополитом. Митрополия делилась на епархии во главе с епископами - в основном греками. До татаро - монгольского нашествия Русская православная церковь насчитывала 16 епархий. С 988 по 1447 г. церковь находилась в юрисдикции Константинопольского патриархата, ее предстоятели назначались в Константинополе. Известны только два случая назначения предстоятелями русских - Иларион (XI в.) и Климент Смалятич (XII в.). Уже при Владимире церковь стала получать десятину и скоро превратилась в крупного феодала. Появляются монастыри, выполняющие оборонительные, просветительские, благотворительные функции. В правление Ярослава были основаны монастыри св. Георгия (христианское имя Ярослава) и св. Ирины (небесной покровительницы жены Ярослава). В 50-е гг. XI в. появляется самый значительный из древнерусских монастырей Киево - Печерский, основанный Антонием и Феодосием Печерскими, основоположниками русского монашества. Вначале XII в. этот монастырь получил статус лавры. Ко времени татаро-монгольского нашествия монастыри были почти в каждом городе.

Благодаря материальной поддержке князей строятся церкви. В 1037 году был заложен собор св. Софии - главный соборный храм в Киеве, построенный по образцу константинопольского. В 1050 году строится одноименный собор в Новгороде.

В условиях феодальной раздробленности церковь оказалась в непростой ситуации. Ей приходилось играть роль посредника в улаживании споров и противоречий, роль примирителя враждующих князей. Князья часто вмешивались в дела церкви, решая их с точки зрения собственной выгоды.

С конца 30-х гг. XIII в. русские земли оказались порабощенными татаро-монгольскими завоевателями. Церковь характеризовала это бедствие как наказание за грехи, за недостаточность религиозного рвения и призывала к обновлению. К моменту нашествия на Русь татаро - монголы исповедовали примитивный полидемонизм. Они относились к служителям православной церкви как к людям, связанным с демонами, которые могут навести на них порчу. Эту опасность, по их мнению, можно было предотвратить или обезвредить хорошим обращением со служителями православия. Даже когда татаро - монголы в 1313 г. приняли ислам, это отношение не изменилось.

Список используемой литературы:

1. Платонов С. В. «Лекции по русской истории», С.- Петербург, сенатская типография, 1913 г.

2. Н. М Карамзин «Предания веков. Сказания, легенды и рассказы из «Истории государства Российского». Москва. изд. «Правда» 1988 г.
3. С. М. Соловьев Сочинения книга I, том 1, 1988 «Мысль».

4. «Как была крещена Русь» Издательство политической литературы 1990 г.
5. "Русская Православная Церковь 988-1988" Издание Московской Патриархии 1988 г.

6. «Крещение Руси»: Факты против легенд и мифов. Лениздат 1986г.