Культура как предмет дисциплинарного анализа

МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО  ХОЗЯЙСТВА 

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ 

Науки о культуре. Культура как предмет дисциплинарного анализа.

Контрольная работа по культурологии.

Проверил:.

Выполнил:

Профиль:

Курс:

Группа

Шифр:

Содержание

1. Науки о культуре……………………………………………………….3

2. Культура как предмет дисциплинарного  анализа……………………11

Список литературы………………………………………………………..14

      1. Уже с первой половины XIX в. начался активный процесс формирования социально-гуманитарных наук. Их целью провозглашается не только познание общества, но и участие в его регуляции и преобразовании. Исследуются как общество в целом, так и отдельные его сферы с целью найти определенные технологии управления социальными процессами. Методологические проблемы социального познания стали активно разрабатываться в рамках самой системы "наук о культуре" с опорой на те или иные философско-методологические представления. Однако давление на гуманитарные науки давало сильно о себе знать - прежде всего со стороны математического естествознания, особенно механики. Но нарастало - и чем дальше, тем больше - и сопротивление этому давлению внутри самих этих наук.

        Краткий ретроспективный  взгляд на зарождение и формирование  гуманитарных наук показывает  следующие особенности этого  процесса. В XVI - начале XVII в. для  данных наук познавательный идеал  научности выступал как дедуктивно  построенная математическая система, а реальным эталоном, образцом теории являлась геометрия Эвклида. Этому образцу пытались подчинить и гуманитарное познание. Позднее, вплоть до конца XIX в., эталоном научности стала классическая механика с присущим ей четким разделением всех знаний на два уровня: теоретический и эмпирический. Система объектов науки выступает как механическая модель определенным образом взаимодействующих частиц. Этот познавательный идеал и "метод принципов" Ньютона нередко распространялись и на общественные дисциплины. Поскольку механика (и тесно связанная с ней математика) были в XVI-XVII вв. наиболее зрелыми и успешно развивающимися отраслями знания, то возникло стремление на основе законов механики познать все явления и процессы действительности - в том числе социальные и даже построить философию (этика Спинозы, "доказанная в геометрическом порядке").

        Выйдя за  пределы естествознания, математические  и механико-атомистические идеалы  и методы познания постепенно  проникали в социальные науки. Так, в работах теоретиков естественного права (Греции, Пуфендорф и др.) общество, как субъект права, предстает не только как математически гомогенная, однородная среда, которую можно описать с помощью системы дедуктивных положений, но и как совокупность изолированных и взаимодействующих математических точек, т.е. отдельных индивидов, случайно связанных между собой чисто внешним образом. Функционирование механической картины мира в качестве общенаучной исследовательской программы проявилось не только при изучении различных процессов природы, но и по отношению к знаниям о человеке и обществе, которые пыталась сформировать наука XVII-XVIII вв. Конечно, рассмотрение социальных объектов в качестве простых механических систем - это сильное упрощение. Эти объекты - сложные развивающиеся системы (с включением в них человека и его сознания), которые требуют особых методов исследования. Однако чтобы выработать такие методы, наука должна была пройти длительный путь развития. В XVIII в. для этого не было необходимых предпосылок. Научный подход в эту эпоху отождествлялся с теми его образцами, которые реализовались в механике, а потому естественным казалось построение науки о человеке и обществе в качестве своего рода социальной механики на основе применения принципов механической картины мира.

       Вплоть до конца  XIX в. господствующей тенденцией  в методологии гуманитарных наук  был натурализм - универсализация  принципов и методов естественных  наук при решении проблем социального  познания. Это вело, во-первых, к абсолютизации естественнонаучного знания (особенно механической картины мира) в объяснении человека и общества и, во-вторых, к игнорированию специфики последних. Развитие общества объяснялось либо механическими, либо различными природными факторами (климат, географическая среда), биологическими и расовыми особенностями людей и т.д. Однако стремление развитие общества объяснить законами природы, игнорируя собственно социальные закономерности, все более выявляло свою односторонность и ограниченность. Как отмечает В.Г. Федотова, "натурализм в методологии обществознания являлся продуктом исторически обусловленной апелляции к природе. Исторически первым таким образцом была механика... Натурализм в методологии социальных наук XX в. связан с развитием всех разновидностей позитивизма, а также со структурно-функциональным подходом... Кризис натуралистического подхода в конце XIX - начале XX в. был связан с осознанием различий природы и культуры". Это осознание пошло достаточно быстрыми темпами, и стала формироваться - в противовес натуралистической - культурцентристская парадигма, основой которой стало признание особого статуса социально-гуманитарных наук.

        Итак, к концу  XIX - началу XX в. стало уже очевидным,  что науки о культуре должны  иметь свой собственный концептуально-методологический фундамент, отличный от фундамента естествознания. Этот тезис особенно активно отстаивали два философских направления - баденская школа неокантианства и философия жизни.

        "Философия  жизни" - направление, сложившееся  в последней трети XIX вв., ее представителями были - Дильтей, Ницше, Зиммель, Бергсон, Шпенглер и др. Возникла как оппозиция классическому рационализму и как реакция на кризис механистического естествознания. Обратилась к жизни, как первичной реальности, целостному органическому процессу. Само понятие жизни многозначно и неопределенно, дает простор для различных трактовок. Однако во всех трактовках жизнь представляет собой целостный процесс непрерывного творческого становления, развития, противостоящий механическим неорганическим образованиям, всему определенному, застывшему и "ставшему". Научному познанию и его приемам противопоставляются внеинтеллектуальные, интуитивные, образно-символические способы постижения (иррациональные в своей основе) жизненной реальности - интуиция, понимание и др. Наиболее адекватным способом выражения жизни считаются произведения искусства, поэзия, музыка, вчувствование, вживание и другие внерациональные способы освоения мира. Немецкий философ и историк культуры Вильгельм Дильтей (1833-1911) - представитель "философии жизни", основоположник понимающей психологии и школы "истории духа".

       Мыслитель выделял  два аспекта понятия "жизнь": взаимодействие живых существ  - это применительно к природе;  взаимодействие, существующее между  личностями в определенных внешних условиях, постигаемое независимо от изменений места и времени - это применительно к человеческому миру. Понимание жизни (в единстве двух указанных аспектов) лежит в основе деления наук на два основных класса. Одни из них изучают жизнь природы, другие ("науки о духе") - жизнь людей. Дильтей доказывал самостоятельность предмета и метода гуманитарных наук по отношению к естественным. Постижение жизни, исходя из нее самой, считал он, - основная цель философии и других "наук о духе", предметом исследования которых является социальная действительность во всей полноте своих форм и проявлений. Поэтому главная задача гуманитарного познания - постижение целостности и развития индивидуальных проявлений жизни, их ценностной обусловленности. При этом Дильтей подчеркивает: невозможно абстрагироваться от того, что человек - сознательное существо, а это значит, что при анализе человеческой деятельности нельзя исходить из тех же методологических принципов, из которых исходит астроном, наблюдая звезды.

        А из каких  же принципов и методов должны  исходить "науки о духе", чтобы  постигнуть жизнь? Дильтей считает,  что это прежде всего метод  понимания, т.е. непосредственное  постижение некоторой духовной  целостности. Это проникновение  в духовный мир автора текста, неразрывно. связанное с реконструкцией культурного контекста создания последнего. В науках о природе применяется метод объяснения - раскрытие сущности изучаемого объекта, его законов на пути восхождения от частного к общему. Наиболее "сильная форма" постижения жизни, по его мнению, - это поэзия, ибо она "каким-то образом связана с переживаемым или понимаемым событием". Один из способов постижения жизни - интуиция. Важными методами исторической науки Дильтей считает биографию и автобиографию. При этом он отмечает, что научное мышление может проверить свои рассуждения, может точно формулировать и обосновывать свои положения. Другое дело - наше знание жизни: оно не может быть проверено, а точные формулы здесь невозможны.

       Немецкий философ  убежден, что не в мире, а в человеке философия должна искать "внутреннюю связь своих познаний". Жизнь, проживаемую людьми, - вот что, по его мнению, желает понять современный человек. При этом, во-первых, нужно стремиться к тому, чтобы объединить жизненные отношения и основанный на них опыт "в одно стройное целое". Во-вторых, необходимо направить свое внимание на то, чтобы представить "полный противоречивый образ самой жизни" (жизненность и закономерность, разум и произвол, ясность и загадочность и др.) В-третьих, исходить из того, что образ жизни "выступает из сменяющихся данных опыта жизни". В связи с этими обстоятельствами Дильтей подчеркивает важную роль идеи (принципа) развития для постижения жизни, ее проявлений и исторических форм. Философ отмечает, что учение о развитии по необходимости связано с познанием относительности всякой исторической формы жизни. Перед взором, охватывающим весь земной шар и все прошедшее, исчезает абсолютное значение какой бы то ни было отдельной формы жизни.

       Если  сторонники философии жизни исходили из того, что науки о культуре отличаются от естествознания по своему предмету, то неокантианцы полагали, что эти две группы наук отличаются прежде всего по применяемому ими методу. Лидеры баденской школы неокантианства В. Виндельбанд (1848-1915) и Г. Риккерт (1863-1936) выдвинули тезис о наличии двух классов наук: исторических ("наук о духе") и естественных. Первые являются идеографическими, т.е. описывающими индивидуальные, неповторимые события, ситуации и процессы. Вторые - номотетическими: они фиксируют общие, повторяющиеся, регулярные свойства изучаемых объектов, абстрагируясь от несущественных индивидуальных свойств. Поэтому номотетические науки - физика, биология и др. - в состоянии формулировать законы и соответствующие им общие понятия. Как писал Виндельбанд, одни из них суть науки о законах, другие - науки о событиях.

       Вместе  с тем Виндельбанд и Риккерт  не считали деление наук на  естествознание и "науки о  духе" удачным и удовлетворительным. Они полагали, что это разделение  чревато для обществознания либо редукцией к методологии естествознания, либо к иррационалистическим толкованиям социально-исторической деятельности. Вот почему оба мыслителя предложили исходить в подразделении научного познания не из различий предметов наук, а из различий их основных методов.

       Анализируя  специфику социально-гуманитарного  знания, Риккерт указывал следующие  его основные особенности: его  предмет - культура (а не природа) - совокупность фактически общепризнанных  ценностей в их содержании  и систематической связи; непосредственные объекты его исследования - индивидуализированные явления культуры с их отнесением к ценностям; его конечный результат - не открытие законов, а описание индивидуального события на основе письменных источников, текстов, материальных остатков прошлого; сложный, очень опосредованный способ взаимодействия с объектом знания через указанные источники; для наук о культуре характерен идиографический метод, сущность которого состоит в описании особенностей существенных исторических фактов, а не их генерализация (построение общих понятий), что присуще естествознанию - номотетический метод (это главное различие двух типов знания); объекты социального знания неповторимы, не поддаются воспроизведению, нередко уникальны; социально-гуманитарное знание целиком зависит от ценностей, наукой о которых и является философия; абстракции и общие понятия в гуманитарном познании не отвергаются, но они здесь - вспомогательные средства при описании индивидуальных явлений, а не самоцель, как в естествознании; в социальном познании должен быть постоянный учет всех субъективных моментов; если в естественных науках их единство обусловлено классической механикой, то в гуманитарном - понятием "культура".

       Резюмируя  свои рассуждения в работе "Науки  о природе и науки о культуре" (1911), Риккерт пишет, что "мы можем абстрактно различать два вида эмпирической научной деятельности. На одной стороне стоят науки о природе, или естествознание. Цель их - изучить общие абстрактные отношения, по возможности, законы... Они отвлекаются от всего индивидуального как несущественного, и включают в свои понятия обыкновенно лишь то, что присуще известному множеству объектов. При этом нет объекта, который был бы принципиально изъят из-под власти естественнонаучного метода. Природа есть совокупность всей действительности, понятой генерализирующим образом и без всякого отношения к ценностям. На другой стороне стоят исторические науки о культуре... Названные науки изучают объекты, отнесенные ко всеобщим культурным ценностям; как исторические науки они изображают их единичное развитие в его особенности и индивидуальности", - это и есть индивидуализирующий метод.

       Этим  двум видам наук и их методам  соответствуют и два способа  образования понятий:

1) при генерализирующем  образовании понятий из многообразия данности выбираются лишь повторяющиеся моменты, подпадающие под категорию всеобщего;

2) при индивидуализирующем  образовании понятий отбираются  моменты, составляющие индивидуальность  рассматриваемого явления, а само  понятие представляет собой "асимптотическое приближение к определению индивидуума". Объекты исторических наук - "суть процессы культуры", которая есть "совокупность объектов, связанных с общезначимыми ценностями" и где единичные явления соотнесены с последними - "в смысле ее содержания и систематической связи этих ценностей".

      Таким  образом, и гуманитарные, и естественные  науки применяют абстракции и  общие понятия, но для первых - это лишь вспомогательные средства, ибо их назначение - дать конкретное, максимально полное описание исторического неповторимого феномена. Для вторых общие понятия в известном смысле - самоцель, результат обобщения и условие формулирования законов. Тем самым генерализирующий метод в науках о культуре не отменяется, а имеет подчиненное значение: "И история, подобно естествознанию, подводит особое под "общее". Но тем не менее это, конечно, ничуть не затрагивает противоположности генерализирующего метода естествознания и индивидуализирующего метода истории".

2. Двигаться к представлению культуры как предмета междисциплинарных исследований, наверное, можно по-разному. С другой стороны, сама возможность такого представления кажется проблематичной. Говоря очень обобщенно, трудности возникают из-за отсутствия необходимых интеллектуальных средств необходимого представления: с наименованием темы связаны недостаточно проработанные понятия, но других у нас нет. В подобной ситуации  традиция Московского методологического кружка, в рамках которой я выступаю, предписывает особую – программную – организацию предстоящей работы, первыми шагами которой являются тематизация и прорисовка ситуации. Тематизация мыслится как «анализ формулировки заказа/задания и перевод его в одну или несколько тем исследований и разработок», а требующая прорисовки ситуация связана с возникновением анализируемого задания и нашими возможностями его выполнить. В данном случае в качестве формулировки заказа/задания я рассматриваю переведенное в императивную форму наименование конференции. Сама формулировка задания – представить культуру как… – требует, в первую очередь, конструктивной работы. (При выработке такого представления могут понадобиться и исследования, но они заведомо будут играть вспомогательную роль.) Можно думать, что возникновение такого задания обусловлено, наличием целого ряда смежных направлений науки, нацеленных на изучение культуры.

Между тем при всем обилии разговоров на тему о междисциплинарных  исследованиях не только применительно  к культуре, но и вообще, совершенно неясно, какие же требования предъявляются к их предмету в отличие от предмета (моно)дисциплинарных или, напротив, полидисциплинарных исследований. Тогда возникает вопрос, что же стоит за требованием представить культуру как предмет междисциплинарных исследований. Как именно надлежит ее представить для этих целей, в чем специфические особенности такого представления и требования к нему? (Подобная ситуация характерна для многих областей социогуманитарного знания, где вместо проблематизации и четкой фиксации «разрывов впереди», временных тупиков – проблем, в частности, связанных с отсутствием необходимых понятий, ведутся бесконечные разговоры вокруг да около.).

  Думается, что эта  проблема связана с более общим  вопросом о том, в чем состоит  различие между предметом и  объектом науки. Здесь, правда, дело обстоит несколько иначе. Ответ на этот вопрос существует как бы сам по себе: в подавляющем большинстве случаев вроде бы общепринятое различение объекта и предмета той или иной научной дисциплины остается декларативным и никак не расшифровывается, либо делается это невнятно. Упомянутый ответ состоит в том, что при всей многомерности интересующих нас объектов, их научное исследование всегда односторонне: так, человека изучают анатомия, физиология, психология, антропология, а вещество – физика, химия или материаловедение. У каждой из перечисленных дисциплин имеется собственный предмет исследования. Взгляд на объект, человека или вещество, под определенным углом зрения и задает такой предмет со своими специфическими научными знаниями, моделями, проблемами, задачами, методами их решения и т.д.

     Как же  в свете сказанного можно понимать  «предмет междисциплинарных исследований»?  Если исходить из представленного  выше различения объекта и  предмета, то представить себе  указанный предмет можно как  предмет новой, только еще формирующейся научной дисциплины, занимающей место между уже сложившимися, имеющими свои отличающиеся друг от друга предметы. Однако применительно к культуре такая трактовка кажется преждевременной: культура сравнительно недавно привлекла к себе внимание исследователей и применительно к нацеленным на ее изучение направлениям науки трудно говорить о сложившихся дисциплинах со своими ясно очерченными предметами.

    Попросту говоря, всё, конечно, начинается с  размышлений о феномене, привлекшем наше внимание в связи с какой-то не удовлетворяющей нас ситуацией, которую мы хотим изменить (в противном случае мы нашли бы себе более актуальное занятие). Но размышления и исследования – совершенно разные вещи, смешение которых отнюдь не способствует развитию науки. Размышления в данном случае и приводят к вопросу о том, как следует представлять себе культуру в современном мире. С каждой версией ответа может быть связана своя программа исследований и разработок, но, не ответив на этот вопрос определенно, мы вряд ли можем рассчитывать на разумную организацию, эффективность и практичность научных исследований, причем даже неважно внутри- или междисциплинарных

      Сказанное  вовсе не означает, что все  сделанное в культурологии никуда  не годится, и начинать нужно с чистого листа. Напротив: сделано очень много полезного, и накоплен богатейший материал, без которого у нас не было бы предмета для обсуждения. Излагаемые представления демонстрируют лишь один из возможных подходов к делу, смысл которого видится мне в приглашении к повороту сознания, к рефлексии своей деятельности и переосмыслению сделанного. Реализуя такой поворот и продолжая намеченный ход мысли, резонно обратиться к разнообразным представлениям о культуре, но не с целью выработки очередного определения, а с тем, чтобы осуществить хотя бы первые шаги к построению соответствующего понятия и схемы объекта.

Список литературы

1. Гегель Г. В.Ф. Энциклопедия философских наук: В 3 т. М., 1974-1977.

2. Гейзенберг В. Физика  и философия: Часть и целое. М., 1989.

3. Глобальный эволюционизм: Философский анализ. М., 1994.

4. Риккерт Г. Науки  о природе и науки о культуре. М., 1998.