Международная политика в XXI веке

МОСКОВСКИЙ  БАНКОВСКИЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КОЛЛЕДЖ

 

 

 

 

 

 

 

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

 

На  тему «Международная политика в XXI веке»

 

 

 

 

 

 

 

 

Работу  выполнила:

Студентка 2-БД-3

Агаева  Айтэн

 

Научный руководитель:

Родиков Александр Витальевич

 

 

 

МОСКВА 2012

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………………….3

 

1. ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ МИРОВОЙ ПОЛИТИКИ В ЕВРОПЕЙСКОМ РЕГИОНЕ…………………………………………………..5

2.МЕЖДУНАРОДНАЯ ПОЛИТИКА АЗИАТСКО-ТИХООКЕАНСКОГО РЕГИОНА (АТР)………………………………………………………………. 16

3.МИРОВАЯ ПОЛИТИКА  И ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЙ 

РЕГИОН…………………………………………………………………………22

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………………...27

 

СПИСОК  ЛИТЕРАТУРЫ…………………………………………………….28

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

 

В качестве определяющих, наиболее влиятельных тенденций мировой политики в 21 веке, можно выделить:

а) проявление последствий глобализации: выражение глобальных проблем современности; причина наметившегося разлома мира на процветающее, прогрессирующее меньшинство  и беднеющее большинство;

б) дрейф системы международных отношений в сторону многополярности с укреплением новых центров силы при снижении удельного веса США в мировой политике и экономике;

в) возрастание роли энергетики и превращение ее в одну из главных составляющих мировой политики.

Характерной чертой динамики мировых тенденций является усиление влияния на общемировые процессы региональной политики. Само понятие «региональная политика» стало приобретать не только сугубо политическое значение, но охватывать широкий спектр двусторонних и многосторонних отношений между государствами того или иного региона. Географическая близость таких государств дополняется полной или частичной схожестью их внутренней и внешней политики. Рост влияния региональной политики, на мировые процессы способствует превращению регионов в центры притяжения и центры силы, причем понятие «сила» все чаще рассматривается как экономическая мощь. Военная составляющая, при всей ее значимости, продолжает уступать место экономической силе. Рассматривая современные политические, экономические тенденции, целесообразно выделить четыре региона как наиболее влиятельные субъекты формирования геополитических процессов: а) Европейский; б) Азиатско-Тихоокеанский; в) Латиноамериканский; г) Соединенные Штаты Америки. Поэтому, наиболее целесообразно, на мой взгляд, будет рассмотрение тенденций современной мировой политики, на примере указанных 4 регионов.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1.ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ МИРОВОЙ ПОЛИТИКИ В ЕВРОПЕЙСКОМ РЕГИОНЕ

 

Европа является традиционным, одним из наиболее влиятельных регионов мира. Это объясняется, с одной стороны, тем, что европейскому сообществу удалось достигнуть такого уровня своего развития, когда политика отдельных его государств, особенно внешнеполитическая и внешнеэкономическая ее части, мало чем отличается друг от друга. С другой стороны, влиятельность европейского сообщества на мировые проблемы исходит из экономической мощи этого региона, являющейся выражением консолидированного выбора прогрессивной экономической модели.

Если говорить о тенденциях региональной политики европейского региона, то в качестве наиболее примечательных тенденций выделяются:

Первое. Завершение процесса обновления руководящего звена  государств Евросоюза, и приход к власти молодого поколения политиков.

В этой связи 21 век стал завершающим этапом политической карьеры политиков послевоенных десятилетий, эпох «холодной войны» и «оттепели». Следует отметить, что уход с политической сцены политиков старого поколения вовсе не означал коренную ломку фундаментальных подходов к разработке европейской политики по основным ее положениям. Вместе с тем для прагматичных, энергичных и целеустремленных политиков новой волны идейные постулаты их предшественников времен биполярного мира являются не более чем далекой историей. Предвыборные кампании 2006-2007 гг. показали, что и сами европейцы - это люди нового понимания жизни, новых взглядов на мир и на задачи внутренней и внешней политики.

Говоря о  новом поколении политиков, следует отметить, что при всех кажущихся внешних различиях их политических платформ, по сути, они не отличаются друг от друга. Речь можно вести о деталях, касающихся отдельных социальных программ и отношений в обществе. Тем более, нельзя говорить о кардинальных различиях во взглядах претендентов на европейскую политику и международные отношения в целом: все они приверженцы идей евроинтеграции и евроатлантизма. Показательны в этом плане предвыборные кампании и первые политические решения новых лидеров Франции и Великобритании.

Как известно, в  президентских выборах во Франции (май 2007 г.) основными фигурантами  выступали Николя Саркози - представитель правого фланга (партия Союз за народное движение) и Сего- лен Руаяль - кандидат левых сил (Французская социалистическая партия). Несмотря на кажущиеся «идеологические» различия, оба кандидата, являясь политиками новой волны, фактически проповедуют одни политические постулаты, отвечающие на наиболее актуальные вопросы современности. Как правоцентрист Саркази, так и левоцентрист - Руаяль, говоря о внешней политике, уже не использовали идеологические штампы бывших европейских лидеров, а призывали к улучшению отношений с «восточными» странами и Россией в частности. Характерно, что в отличие от прежних французских президентов как Саркози, так и Руаяль в своих предвыборных программах основной акцент сделали на решение социальных проблем, отодвинув в определенном смысле на вторые позиции международные отношения.

Такой новый  подход к политике во многом объясняется  их большим опытом, приобретенным  на работе в государственном и  партийном аппаратах, когда они в своей деятельности сталкивались с актуальными проблемами повседневной жизни и были вынуждены принимать ответные решения. Инициативный и деятельный Н. Саркози, находясь на посту главы МВД в кабинете Раффарена, получил одобрение большинства французов своей инициативой по принятию Закона о внутренней безопасности, Закона об усилении борьбы с международным терроризмом и ужесточению иммиграционной политики. Являясь фактически вторым лицом в правительстве, Саркози старался дистанцироваться от ряда немаловажных пунктов политики, проводимой президентом Шираком. Особым нападкам такие решения и предложения Саркози подверглись со стороны приверженцев левых и правозащитных организаций.

Как показали последующие  действия победившего на выборах Николя Саркози, именно эти два постулата стали основой принятых им решений:

в экономической  области: реализация лозунга «Работать больше, чтобы больше получать», уменьшение налогов на дополнительные рабочие часы (за рамками 35-часовой рабочей недели); снижение общего уровня налогообложения; отмена налога на наследство; финансирование социальной сферы; увеличение пособий на профессиональное обучение до 300 евро; модернизация общественных служб и транспортной сети; переориентация экономики.

во внешней  политике: задача дать новый импульс европейскому строительству путем замены Конституции на Договор; улучшение франко-американских отношений; расширение своего участия в деятельности европейских структур и организаций, в т. ч. НАТО; создание Средиземноморского союза и расширение сотрудничества с Африкой. Альянс должен тесно взаимодействовать с Евросоюзом

Представителем  руководителей новой волны является и официальный преемник Блэра  на посту Премьер-министра Великобритании Гордон Браун. Г. Браун уже в ходе своей предвыборной кампании и в дальнейшем, в первые месяцы своей деятельности на посту Премьера, продемонстрировал «свежие» подходы ко многим внутренним и внешним проблемам страны. Являясь одним из разработчиков теории «нового лейборизма», Г. Браун сумел отказаться от прежних идеологических постулатов Лейбористской партии левого толка и взять на вооружение модифицированный вариант экономической политики М. Тэтчер, направленной на повышение уровня жизни социально уязвимых слоев населения и расширение среднего класса. Мнение Брауна повлияло на решение Блэра не присоединяться к зоне евро (в этой связи он выдвинул пять условий присоединения).

Эти и другие идеи Брауна как финансиста были положены им в основу политики Брауна как  Премьер-министра. В качестве одной  из основных задач политик ставит «выстраивание в ближайшие несколько лет новых отношений между обществом, Парламентом, Правительством и гражданской службой». В отличие от Блэра, который предпочитал больше играть роль главы государства, а не правительства, Браун высказывается в пользу усиления влияния Парламента в политической и экономической жизни страны, более тесной координации государственной деятельности между всеми ветвями власти.

В области внешней  политики Браун планирует ее корректировку в целях «создания нового мирового порядка, который пошел бы на пользу Великобритании». Для этого он предлагает перестройку ведущих мировых организаций применительно к реалиям XXI века.

Аналогичные перемены в политических взглядах происходят и в других европейских государствах, о чем свидетельствует смена исполнительной и законодательной власти в 21 веке.

Второе. Биполяризация  политического поля стран Европейского Союза.

Выборы в  государствах ЕС показали, что за последние  годы их электорат отдает предпочтение и большинство голосов только двум ведущим политическим силам - правоцентристским и левоцентристским партиям.

Показательна  в этом плане и существующая в  Германии «большая коалиция» между  блоком ХДС-ХСС, придерживающимся правоцентристских  и правых взглядов, и левоцентристской Социал-демократической партией (СДПГ). Состав нынешнего Правительства ФРГ также свидетельствует о том, что политическое и электоральное поле государств Европы сконцентрировано в центре. Например, несмотря на одержанную победу, в кабинете А. Меркель (ХДС) представители СДПГ получили немаловажные министерские портфели.

Такая же тенденция  биполяризации просматривается и в восточноевропейских странах: Венгия, Болгария, Польша. Несколько в стороне от этой тенденции стоит Чехия, где Гражданской демократической партии принадлежит большинство мест по сравнению идущей за ней Чешской социал-демократической партией, имеющей только 12 мест в Парламенте.

Тенденция центростремительности  политических сил Европы к лево- и правоцентристским позициям начинает все больше походить на биполярную политическую систему Соединенных Штатов (Республиканская и Демократическая партии). Именно такой расклад политических сил обеспечивает США и европейским государствам относительное постоянство своего внутреннего и внешнего курса.

Третье. Завершение процесса принятия основного документа Европейского Союза «Реформированного договора» (в прежнем варианте - конституции).

«Реформированный  договор» был одобрен в ходе Лиссабонской неформальной встречи лидеров ЕС, а 13 декабря 2007 г. утвержден на саммите Евросоюза. Одобрение этого базового договора подвело черту под периодом нестабильности. Документ упростил и ускорил принятие решений, расширил полномочия общеевропейских органов, тем самым обеспечив более слаженные и скоординированные действия ЕС на международной арене. Успех Лиссабонского саммита вернул к жизни тему построения Соединенных Штатов Европы как будущего ведущего и наиболее влиятельного региона на мировой арене.

Его отличия  от проекта Конституции незначительны. Если раньше большие страны дискриминировались в пользу малых, то теперь в гораздо большей степени предусматривается принцип пропорционального представительства (увеличивается доля депутатов от ФРГ, Франции, Италии и Испании; малые страны получают меньшую долю в Европарламенте. Благодаря вводимому с 2014 г. принципу квалифицированного большинства, который заменит существующий ныне консенсус, большие страны смогут при минимальной поддержке других членов проводить свои решения. Равносильным считается голосование стран, где проживает не менее 65 % населения Евросоюза.

Договором предусмотрена  должность президента, избираемого на 2,5 года и не более чем на 2 срока. В его поддержку должно высказаться большинство лидеров стран, которые войдут в Совет ЕС. Вводится пост вице-президента с одновременным исполнением им обязанностей верховного представителя ЕС по иностранным делам.

Сохраняется Еврокомиссия ЕС в составе 18 еврокомиссаров, вместо существующих 27. Значение и вес Европарламента увеличены путем предоставления ему права отправлять в отставку Еврокомиссию. Расширены также права простых граждан, которым предоставлено право законодательной инициативы при сборе для этого не менее миллиона подписей.

Четвертое. Замедление процесса расширения Европейского Союза.

Еврокомиссия  отметила медленный ход реформ в государствах, претендующих на вступление в ЕС, и недостаточно активное их приближение к базовым требованиям для кандидатов в ЕС. Многие страны страдают от высокого уровня коррупции, недостаточной независимости судебных органов от государства.

Претендующие  на вступление в ЕС государства должны отвечать обширному списку критериев, которые включают практическое применение принципов соблюдения прав человека, четкого разделения властей, независимости судебной системы, верховенства закона и равенства всех граждан перед законом. Экономические требования для соискателей членства в Евросоюзе сведены в отдельный список. Все они нацелены на подтягивание экономик стран-претендентов к общеевропейскому уровню. С экономической точки зрения Евросоюз требует от государств соблюдения принципов рыночной экономии, обеспечения честной конкуренции и борьбы с картелями, сведения к минимуму государственного регулирования торговли и сбалансированного бюджета.

Пятое. Усиление сепаратистских тенденций и регионального национализма.

Характерной особенностью проявления этих тенденций стало  то, что в 21 веке отмечался значительный рост подобных настроений в таких  высокоразвитых европейских государствах, как Бельгия, Великобритания и Испания.

Шестое. Ослабление влиятельности европейской политики США.

Эта тенденция  объясняется:

• стремлением США решать международные проблемы с помощью силы в одиночку, игнорируя суверенитет стран, которые, с американской точки зрения, представляют угрозу безопасности США;
• неприятием Европой принципа единоличного лидерства США и поддержкой ею многополярности современного мира;
• ростом разногласий в оценке моделей социально-экономического развития (в США - капитализм в классическом воплощении, в Европе - социал-демократическая модель);
• уменьшением значимости Европы в списке приоритетов американской внешней политики и национальной безопасности;
• смещением интересов США в сторону внеевропейских регионов (Азиатско-Тихоокеанский регион, Центральная Азия, Ближний Восток);
• ослаблением американского влияния на Европу в связи с растущей оппозицией военной кампании США в Ираке, острой критикой политики Буша в целом и падением его рейтинга, что приводит к уменьшению политических ресурсов США в Европе;
• осознанием европейским сообществом усиления роли Европы на фоне ее падения для США.

В этой связи  Соединенные Штаты вынуждены искать пути минимизации последствий перечисленных процессов и возвращения своих прежних позиций на европейском континенте. Одним из них администрация Буша выбрала программу ПРО, предусматривающую размещение на территории Чехии и Польши элементов американской противоракетной обороны. В случае реализации этих планов не исключено, что в перспективе США могут воспользоваться прецедентом для нанаращивания и других ракетных средств в Европе (возможность размещения ударных баллистических ракет большой и средней дальности в шахтных «пусковых установках», которые планируются построить в Польше, т. е. создание прямой угрозы безопасности Беларуси).

Вместе с тем нынешнее охлаждение трансатлантических отношений, вызванное неоднозначностью восприятия планов США со стороны европейцев, нельзя рассматривать как долгосрочную тенденцию. Политическая практика показывает, что определенные различия между ЕС и США в их политике, видении современного мира и своего места в нем не столь велики, чтобы говорить о кризисе отношений. Это, скорее, временный конфликт, недопонимание друг друга. В настоящем политическом кризисе не заинтересованы ни Соединенные Штаты, ни Европа. Есть много политических, экономических и военных факторов, диктующих обеим сторонам необходимость быть вместе во всех вопросах и проблемах современного мира.

Среди других, менее значимых тенденций Европейского региона можно выделить:

а) возрастание  разочарованности населения восточноевропейских государств, в своих ожиданиях от вступления этих стран в ЕС. Связывая с присоединением к Евросоюзу надежды на быстрое улучшение своего материального положения и обеспечение безопасности. Народы этих государств все в большей степени осознают, что членство в ЕС - это не только права на получение финансовых привилегий, инвестиций и других льгот, но и большие обязанности, влекущие ущемление их суверенитета и права проводить самостоятельную политику;

б) возрастание  социальной напряженности. Эта тенденция  связана с двумя главными причинами: а) недовольством со стороны коренных граждан ущемлением их социальных прав; б) выступлениями иммигрантов и их борьбой за свое социальное положение и религиозные права в западноевропейских странах (Франция, Италия, Испания, Германия).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2.МЕЖДУНАРОДНАЯ  ПОЛИТИКА АЗИАТСКО-ТИХООКЕАНСКОГО  РЕГИОНА (АТР)

 

Основные тенденции  региональной политики АТР связаны с возрастающими его весом и ролью на международной политической и экономической арене. Осознание своей значимости в мире способствует сближению политических и экономических позиций стран региона и выработке общих подходов в решении международных и региональных проблем.

В этой связи  в качестве основной политической тенденции можно выделить возрастание консолидации внутри региональной политики АТР и ее влияния на решение мировых проблем.

Свидетельством  такой политической консолидации являются, в частности, документы 15-й сессии Азиатско-Тихоокеанского парламентского форума (январь 2007 г., Москва) и Сиднейского саммита АТЭС (сентябрь 2007 г.).

В ходе этих и  других мероприятий были выработаны согласованные подходы по следующим основным вопросам:

а) достигнуто единство взглядов на проблемы мира и безопасности в регионе, построение архитектуры современного мира, базовым элементом которой названа многополярность. Подчеркнута значимость АТР как «локомотива» в отстаивании и применении этого фундаментального принципа. Осуждена практика односторонних действий и решений на мировой арене;

б) достигнут консенсус по проблеме поэтапного построения универсальной общерегиональной системы безопасности. В качестве основных ее механизмов названы региональные и субрегиональные институты сотрудничества и интеграции, в частности, такие авторитетные межгосударственные и неформальные структуры, как Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), Региональный Форум АСЕАН (АРФ), Форум «Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество» (АТЭС); отмечена роль этих организаций в углублении регионального антитеррористического сотрудничества, борьбе с организованной преступностью, торговлей людьми.

Препятствиями по обеспечению безопасности в этом регионе называются нерешенность межгосударственных и внутригосударственных конфликтных проблем, существующих практически во всех его страх;

в) достигнут  относительный консенсус по вопросам нераспространения ядерного оружия, особенно в оценке ядерных испытаний  в КНДР, квалифицированных как «действия, представляющие угрозу международному миру».

Вместе с  тем в этой связи следует отметить, что крайне неблагополучной, с точки  зрения ракетно-ядерного нераспространения, наряду с КНДР все больше становится Южная Азия, где де-факто ядерные государства Индия и Пакистан сохраняют большой риск межгосударственных вооруженных конфликтов. Развернувшееся между этими странами интенсивное соперничество в ракетно-ядерной области фактически не контролируется мировым сообществом.

Азиатско-Тихоокеанский регион отличается от остальных ярко выраженным разнообразием в уровне развития отдельных его государств, благосостоянием их народов, своими политическими и экономическими интересами. Вместе с тем, несмотря на наличие таких разнообразий, в этом регионе можно выделить общие тенденции, присущие отдельным его субрегионам. С этой точки зрения АТР можно подразделить на восточноазиатский, южноазиатский и западноазиатский субрегионы, включая Ближний Восток.

Если говорить о субрегиональной политике применительно к тенденциям, то в качестве общей можно назвать усиление экономической и политической влиятельности субрегиональной политики на Азиатско-Тихоокеанский регион в целом.

Следует отметить, что степень такой влиятельности различна и зависит от многих факторов (состояния экономики, военного потенциала, этнических и межгосударственных отношений и т. д.). Одни из них оказывают положительное влияние на общее развитие региона и его роль на мировой арене (высокий экономический и военный потенциал), другие - отрицательное (военные и этнические конфликты, слаборазвитая экономика и т. п.).

В отличие от Евросоюза, где «локомотивом» интеграции стал альянс ведущих европейских государств Франции и Германии, в Восточной Азии главные экономические гиганты Япония и Китай оказались не только не способными объединиться, но в последние годы допустили ощутимые обострения двусторонних отношений. Тем не менее, пока преждевременно говорить о фундаментальных сдвигах в японо-китайских отношениях, основным препятствием для улучшения которых остается соперничество двух государств на региональном и мировом уровнях. Одним из наиболее наглядных примеров бескомпромиссного столкновения Японии и КНР является, в частности, энергичное противодействие Китая получению Японией места постоянного члена Совета Безопасности ООН.

Одновременно  все в большей степени вырисовывается тенденция возрастания роли Китая не только в этом субрегионе, но и в АТР в целом. Последние события показывают, что КНР в своем внешнеполитическом курсе переносит акцент с использования противоречий в системе международных отношений («теория трех миров», политика «единого фронта») на обеспечение баланса интересов всех участвующих сторон, где учитывалась бы не столько реальная мощь того или иного государства, сколько его объективные национальные интересы. Новый подход КНР к понятию и роли военной силы предполагает, что в современных условиях сила государства и его влияние на международной арене определяются не столько величиной военного потенциала, сколько уровнем экономического и научно-технического развития.

Особой проблемой  восточноазиатского субрегиона и АТР в целом является ядерное разоружение КНДР.

Вторым по своей  значимости в АТР является южноазиатский субрегион. Его влиятельность определяется не только тем, что здесь проживает почти 1,5 млрд человек (около пятой части населения планеты), но и ролью в формировании региональной политики в целом.

Наиболее влиятельным  государством южноазиатского субрегиона является Индия, которая превращается в важный фактор в стратегическом соотношении сил в Азии и мире. Именно Индия наряду с Китаем, Японией и Южной Кореей определяет всю региональную политику АТР.

Реалии сегодняшнего дня показывают, что огромная территория (в основном исламская), которая протянулась от Атлантического побережья Африки до Пакистана, переживает острейший кризис. Наиболее взрывоопасным и в этой связи тормозящим позитивные процессы в Азиатско-Тихоокеанском регионе продолжает оставаться западноазиатский субрегион. Война в Ираке и Афганистане, неурегулированность израильско-палестинского конфликта, нерешенность курдской проблемы, напряженные отношения ряда государств этого субрегиона, обострение внутриполитической обстановки в Пакистане и т. д. заставляют региональных политиков и международные организации держать данный субрегион в центре своего постоянного внимания.

В этой связи  можно говорить, что все более  слабым звеном американской политики в данном регионе становится иранское направление. Это объясняется провалом планов США по использованию «демократизированного Ирака и Азербайджана для давления на Иран» и поддержке в нем сепаратизма, а также более активным вовлечением в указанные события Ливии и Сирии. Большим ударом по иранской политике США стало подтверждение несостоятельности американских обвинений в адрес Ирана по проблеме разработки и практического создания им ядерного оружия.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3.МИРОВАЯ  ПОЛИТИКА И ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЙ  РЕГИОН

 

Основными тенденциями политического развития латиноамериканского региона на современном этапе являются:

- в экономической  области: вступление экономики региона в завершающую фазу отхода от неолиберальных идей; сдвиг экономической политики в сторону социально ориентированной модели;

- в политической  области: ослабление «левого дрейфа» в политике латиноамериканских стран, отход от леворадикальных идей и рост популярности право- и левоцентристских взглядов.

Эти два основных взаимозависимых фактора определили общую тенденцию латиноамериканского  региона - рост осознания политической элитой и всем населением стран региона его значимости как полноценного, влиятельного игрока в мировой экономике и политике.

Наиболее характерной  политической тенденцией Латиноамериканского региона последних лет является сдвиг внутриполитических процессов в большинстве его стран влево. Спектр таких убеждений варьируется от: лево- и правоцентристских, до лелево-радикальных. Помимо экономических причин отказа от неолиберальной экономической политики, центростремительные тенденции объясняются рядом социальных трансформаций, в частности, преобразованием самого общества государств этого региона.

Идеологической  базой данного процесса являлись анти либерализм в экономике и антиамериканизм в политике. Степень их проявления в разных странах различная. От открытых (Куба) - до менее выраженных (Чили, Перу), и слабых (Бразилия, Аргентина) форм.

В основе этого  идеологического постулата лежит аргумент о тяжелых последствиях и социальных издержках «неолиберальной глобализации», реализованной в странах Латинской Америки под нажимом США.

Следует подчеркнуть, что «неолиберальная волна» по-американски  накрыла латиноамериканские государства не в одинаковой степени. Наиболее привлекательными, в этом смысле являются, Бразилия и Аргентина.

Крах неолиберальных идей просматривается и на примере Чили - страны, где в течение десятилетий режим Пиночета насаждал неолиберальную политику под патронажем США. Как показывает анализ социально-экономического развития Чили, нынешняя президент страны Мишель Бачелет, как и ее предшественник Р. Лагоса (оба - представители соцпартии) в значительной степени отошли от неолиберальных идей и взяли на вооружение идеи неосоциализма.

Наиболее показателен  данный процесс в Венесуэле и Боливии, а также приближающемся к ним по этим взглядам Эквадоре. Концепция «социализма XXI века», выдвинутая венесуэльским лидером У. Чавесом, стала активно тиражироваться в этих странах и даже за пределами Латинской Америки. Она не имеет четких теоретических формулировок; это, скорее, результат ситуативных размышлений Чавеса или дискуссий теоретиков левой ориентации, приглашаемых им из разных стран.