В. Вундт - основатель научной психологии

Биография

Ранние годы

Вундт родился  в городке Некарау недалеко от Мангейма в семье лютеранского пастора. Окончил школу в 1851 г. и до 1856 г. обучался в Тюбингенском, Берлинском и Гейдельбергском университетах. На последнем году учебы в Гейдельберге Вундт был практически при смерти от серьёзного заболевания. После получения диплома по медицине в Гейдельберге, Вундт короткое время учится у Иоганна Мюллера и вскоре стал сотрудником университета — ассистентом выдающегося физика и физиолога Германа фон Гельмгольца, с 1858 по 1864 гг. В это время он пишет работу Статьи по теории чувственного восприятия (1858-62). Также в Гейдельберге Вундт женится на Софи Мау.

В этот период Вундт  начинает читать первый в мире курс по научной психологии, постоянно  подчёркивая в нем использование экспериментальных методов, взятых из естественных наук. В своём курсе он подчёркивает физиологическую связь между мозгом и разумом. Знания и опыт Вундта в физиологии имели огромное значение для становления новой науки — психологии. Его лекции были опубликованы в виде книги Лекции о разуме человека и животных в 1863 г. В 1864 Вундт получает место доцента в Гейдельберге.

Вундт начинает работу, которая привела его к  публикации в 1874 г. одной из самых  важных работ в истории психологии, книги «Принципы физиологической психологии». Принципы строят психологию, как исследование непосредственного опыта сознания, включая чувства, эмоции, волевые акты и идеи, с помощью метода интроспекции, или самонаблюдения.

Годы в Лейпциге

В 1875 Вундт получает ставку профессора в Лейпцигском университете, а через 4 года основывает первую в мире психологическую лабораторию. Учёные со всего мира собираются в лаборатории Вундта, в том числе Эдвард Титченер. Позднее, студенты Вундта основывают психологические лаборатории в Университете Пенсильвании, Колумбийском университете и др.

Вундт жил в  Лейпциге до самой смерти и был  научным руководителем у 186 студентов, защитивших докторские диссертации  по различным научным дисциплинам.

В последние  годы жизни Вундт фокусируется на социальной и культурной психологии, и до самой смерти пишет фундаментальный 10-томный труд «Психология народов».

Научное наследие Вундта колоссально по объёму и составляет около 54000 страниц в виде книг и  статей. Некоторые особо выдающиеся его работы: «Лекции о психологии человека и животных», «Эссе», «Этика: исследование фактов и законов моральной жизни», «Гипнотизм и внушение» (1892) и «Введение в психологию».

Концепции Вундта в психологии

Вундт пытался  понять человеческий разум, изучая составные  части человеческого сознания, также как при изучении сложного химического вещества его разбивают на составные элементы. Таким образом, Вундт представлял психологию наукой, схожей с физикой и химией, в которой сознание есть набор разделяемых и опознаваемых частей. Эти идеи Вундта были развиты Эдвардом Титченером, бывшим одно время студентом Вундта. Титченер развил систему Вундта, его идеи легли в основу концепции структурализма в психологии. Структурализм не смог конкурировать в англо-американском научном сообществе с более естественным для американской науки функционализмом, созданным на основе идей Уильяма Джемса, и в настоящее время распространён, в основном, в европейской науке.

Хотя Вундт  полагался в своих исследованиях  на научный и физиологический  методы, он часто использовал и метод интроспекции, который сегодня не рассматривается как научный, так как он не является эмпирическим и не дает воспроизводимые результаты.

Наследие Вундта

Вильгельма Вундта часто называют одним из отцов  современной психологии. Несколько его работ, например, «Принципы физиологической психологии», является классическими и фундаментальными трудами в области психологии. Но, со временем, психологическая наука ушла далеко вперед и влияние результатов Вундта на современные исследования ставится под сомнение многими экспертами.

Вундт работал  в огромном количестве областей знания, он публиковал работы по философии, психологии, физике, физиологии. Необъятность его  печатного наследия за продолжительную 65-летнюю научную карьеру такова, что даже трудно построить единую картину его деятельности. Несомненно, однако, Вундт был верным поклонником фундационализма, неустанно работая над построением непротиворечивой и единой картины естественного мира, понимаемого с точки зрения атомизма.

     Вильгельм Макс Вундт 

     Вильгельм Макс Вундт родился 16 августа 1832 года в Неккарау близ Маннгейма (Баден) в  семье лютеранского пастора. Своей  будущей специальностью Вильгельм  выбирает медицину. Начиная с 1851 года он изучает медицинские и биологические  дисциплины в университетах Тюбингена, Берлина и Гейдельберга. При этом внимание молодого Вундта привлекают, прежде всего, фундаментальные проблемы медицинской науки. Он интересуется анатомией и особенно физиологией. Интерес к последней пробуждается у Вундта не в последнюю очередь благодаря лекциям знаменитого берлинского профессора Иоганнеса Петера Мюллера, автора концепции "специфической энергии органов чувств". После окончания полного курса обучения и защиты диссертации Вундт остается в Гейдельбергском университете, где продолжает работать под началом Г. Гельмгольца, приглашенного туда в 1858 году в качестве профессора физиологии. Некоторое время молодой ученый работает в университетской физиологической лаборатории в должности ассистента. Вундт ведет практические занятия со студентами и одновременно занимается самостоятельными научными исследованиями. Его интересы в этот период уже вполне сосредоточены в области физиологии органов чувств и нервной (в том числе высшей нервной) деятельности. К данному периоду относится одна из первых его научных работ — "Очерки по теории чувственных восприятий" (1859–1862). Проблемой восприятия (и в особенности проблемой визуального восприятия пространства) в то время занимались многие естествоиспытатели. К их числу относились и "интеллектуальные наставники" молодого ученого — Мюллер и Гельмгольц.

     Проблему  восприятия с помощью одних только физиологических данных решить было невозможно. Исследователь высших нервных  процессов, Вундт не мог себе позволить  быть только биологом. Природа изучаемых  им явлений характеризуется принципиально дуальным характером: она столь же физиологична, сколь и психологична. Для того чтобы продолжать свои исследования, Вундту необходимо было обратиться к изучению психологии, — области в высшей степени туманной и загадочной. У исследователей, воспитанных в традициях естественнонаучной учености, — к числу которых, несомненно, можно было бы причислить и самого Вундта, — были все основания относиться к психологии с известной долей скепсиса. Область психологии в сознании естествоиспытателей представлялась своего рода "предметно-дисциплинарным Рубиконом". По ту сторону границы располагалось "враждебное царство" — царство схоластики и метафизики. Здесь следует иметь в виду, что психологии как самостоятельной дисциплины, имеющей свой вполне определенный предмет и использующей для его изучения свои вполне определенные и надежные методы, в середине ХIХ столетия еще не существовало. Психология определялась тогда большинством представителей научного сообщества как дисциплина специфически философская.

     В Германии психология находилась не просто в зависимости от философии, но в  зависимости от немецкой философии (точнее, от немецкой классической "идеалистической" философии). Центральное место в  рамках категориального пространства такой — философски фундированной — психологии занимало понятие души. Здесь перед учеными явно или неявно вставал следующий вопрос: как можно изучать "душу", и возможно ли изучение названного понятия в рамках науки? Этот же вопрос будут себе задавать и психологи в ХХ столетии, и большинство сформировавшихся уже в ХХ веке психологических школ будет стремиться по возможности устранять из своего профессионального словаря понятия, подобные понятию "душа" (примером в указанном отношении, конечно же, может служить бихевиоризм). Однако в ХIХ веке, и особенно в Германии, позиции методологического натурализма и эмпиризма в психологии были еще не столь сильны, и, с другой стороны, авторитет классической философии был еще слишком велик.

     Из  такой ситуации как будто бы существовало только два выхода, причем оба крайние. Можно было либо превратить "душу" в эпифеномен физической реальности, приписав ей тем самым статус простого продукта деятельности мозговых центров, либо продолжать рассуждать о нематериальном субстрате души в духе классической спиритуалистической метафизики. Оба выхода были тупиковыми. Первый, несмотря на свою кажущуюся научность, не обладал сколько-нибудь значительной эвристической ценностью, поскольку в концептуальном масштабе его категорий психология полностью, без остатка, растворялась в биологии. Это был обычный, заурядный и, конечно же, воинственный вульгарный материализм. Когнитивный инструментарий такого подхода не давал возможности адекватно объяснять процессы, определяющие специфику духовной жизни. Противоположная точка зрения представлялась неудовлетворительной в том отношении, что она оперировала внеэмпирическими категориями.

     Психологию, еще не ставшую наукой, в середине XIX века раздирали на части ее могущественные соседи по предмету. Естествознание влекло в одну сторону, философия — в другую. В этом споре не было правого, ибо правота заключалась в третьей позиции. Психологии нужно было искать свой путь, пытаясь при этом освобождаться от собственных привязанностей и соответствующих им инодисциплинарных зависимостей. Вундт как раз и выбирает этот "третий путь". Вундт — естествоиспытатель, физиолог — уже находится по ту сторону черты, разделяющей царство природы и царство духа. И здесь, на наш взгляд, не следует искать какой-либо смены ориентиров, возникновения новых исследовательских увлечений и пристрастий. Эволюция научных взглядов Вундта не дискретна, в ее структуре не существует этапов, через границы между которыми нужно было бы "перескакивать". Вундт становится психологом, а впоследствии и философом не потому, что он с какого-то времени перестает интересоваться физиологией. Его мысль не скачет "с ветки на ветку"3, она развивается постепенно, переходя от одного предмета к другому, увлекаемая собственной внутренней динамикой. Вундт становится психологом и философом именно потому, что на предшествующей стадии своего интеллектуального развития он занимался физиологией. Как ученый-физиолог он начинает ставить перед собой вопросы, ответить на которые, оставаясь исключительно в рамках проблемного пространства физиологии, оказывается невозможно. Психология станет его глубочайшей интеллектуальной привязанностью.

     Вундт довольно быстро осваивается в новой  для него области. Об этом можно судить хотя бы по тому факту, что уже в 1863 году появляется первый вариант его  фундаментальной работы "Лекции о душе человека и животных" (второе, переработанное издание книги вышло в свет в 1892 году) [13]. В данной работе мы обнаруживаем первичный вариант систематизации взглядов ученого, относящихся к области психологии. Вундт внедряется в сферу, которая требовала новых знаний. Речь идет, прежде всего, о философских знаниях, которыми он до той поры (конец 50-х — начало 60-х гг. ХIХ в.) не обладал. В студенческие годы философией он практически не занимался; в начале своей самостоятельной научной карьеры имел о ней, судя по всему, лишь общее представление. Вундту приходится постигать азы философии самостоятельно, причем в то время, когда он уже был вполне сформировавшимся естествоиспытателем. Однако период его творчества, который будет характеризоваться наиболее плодотворной разработкой сугубо философских вопросов, еще не наступил. Пока он совершает медленный путь в направлении от физиологии простейших перцептивных процессов к психологии, понимаемой в самом широком ракурсе ее предметных очертаний. Сочетание естественнонаучной подготовки с интересом к специфике душевной жизни производит на свет весьма оригинальный и, главное, новый для того времени концептуально-теоретический сплав.

     Для современной психологии Вундт сделал очень много. Значение его трудов в известном смысле можно сравнить со значением трудов Конта для социологии. Он сформулировал методологические притязания психологии на право считаться полноценной научной дисциплиной. Успех и признание концептуальной программы Вундта были вполне объяснимы: он не ограничивался декларациями новых познавательных принципов, но реализовывал эти принципы на практике. Он был "гуманитарием от естествознания". Поэтому его методологические установки имели вполне определенную направленность. Вундт считал, что предметом науки могут быть только действительные факты — факты, являющиеся предметом опыта. Задача всякой науки в этом смысле состоит в изучении и интерпретации взаимозависимостей, обнаруживаемых в отношениях между конкретными эмпирическими фактами. Основополагающие познавательные ориентации психологии в указанном аспекте ничем не отличаются от соответствующих познавательных ориентаций естественных наук. Душа — такой же естественный феномен, как и феномены природного мира. Она отнюдь не является неуловимой для научного исследования метафизической сущностью. Понятие "души" вводится в систему категорий психологии как обозначение совокупной области внутреннего человеческого опыта. Душа есть актуальная связь наших переживаний, воплощающихся в определенных устойчивых психических реакциях. Психическая жизнь индивида — во всяком случае на уровне простейших своих проявлений — может быть исследована экспериментальным методом. Вундт не просто говорил о возможностях применения эмпирических методов в психологии, но и применял их. Его можно считать не только теоретическим провозвестником экспериментальной психологии, но ее реальным творцом. Собственно, в широких кругах научной общественности Вундт всегда был известен прежде всего как создатель экспериментальной (физиологической) психологии.

     В 1864 году Вундт становится экстраординарным профессором кафедры физиологии Гейдельбергского университета. В этом качестве он будет плодотворно работать в течение десяти лет. В 1874 году ученый переезжает в Цюрих, где занимает кафедру "индуктивной философии". Но уже в следующем (1875) году Вундт принимает новое предложение: он становится штатным профессором философии в Лейпцигском университете. Именно с этим университетом окажется связанной вся его дальнейшая научная и преподавательская деятельность. В скором времени после переезда в Лейпциг Вундт организует в этом городе первую в мире экспериментальную психологическую лабораторию. Данная исследовательская организация существовала поначалу исключительно как плод личной инициативы ее создателя. Однако вскоре она приобрела вполне официальный статус и стала функционировать под покровительством университета. Лейпцигская лаборатория Вундта стала именоваться Институтом экспериментальной психологии. Слава института довольно быстро распространилась не только по всей Германии, но и за ее пределами. В Лейпциг съезжались молодые ученые из многих стран специально для того, чтобы участвовать в исследованиях, проводимых в организованном Вундтом институте. В 80-е годы ХIХ века Лейпциг становится всемирно признанным местом интеллектуального паломничества для людей, всерьез увлеченных проблемами новейшей психологии. Многие из посещавших в ту пору вундтовский институт ученых станут впоследствии светилами мирового уровня. Среди них были, например, Г. Мюнстерберг, Дж. Г. Мид, В.М. Бехтерев. Приезжал сюда и молодой преподаватель философии Эмиль Дюркгейм [83].

     Вундт был не только "гуманитарием от естествознания", но и "философом от науки". Это  сближает его с позитивистами. Сходство это имеет, правда, только общее и исключительно формальное значение. Мыслителя с ограниченными интеллектуальными горизонтами сциентистские когнитивные установки, вероятнее всего, привели бы к принятию позиции методологического натурализма. Однако Вундт выступал как последовательный противник редукционистской вульгаризации научного знания. Он разделял идею, утверждающую существование объективной иерархии уровней бытия. Психология коллектива не сводится к психологии индивида, как и психология не сводится к физиологии. Между естественными явлениями, относящимися к разным сферам, не существует отношений аддитивности. Всякая сложноорганизованная целостность (система), конечно, состоит из определенных частей. Без этих частей она существовать не может. Но все же, с другой стороны, она представляет собой нечто большее, чем просто их механическую сумму. Подобного рода целостность всегда будет обладать свойствами и качествами, отличными от тех, которыми обладают ее части, взятые по отдельности, вне контекста их взаимодействия.

     Методы  различных наук не сводятся друг к другу так же, как не сводятся друг к другу их предметы. С психологией и физиологией — случай особый. Здесь Вундту на помощь приходит принцип психофизического параллелизма. Вундт постулирует принципиальную самобытность психических процессов, их невыводимость из анатомического и физиологического устройства перцептивного аппарата человека. Духовное и материальное в человеке оказываются связанными, но подобного рода связь не может быть описана в категориях детерминирования первого последним, или наоборот. Материалисты и спиритуалисты с научной точки зрения одинаково не правы. Дух и природа в структурах индивидуального бытия предстают двумя различными аспектами рассмотрения одного и того же явления. Владимир Соловьев [56] в свое время довольно точно определил сущность данной концепции, сравнив ее с теорией человеческой природы, которую разрабатывал Спиноза. В метафизической системе Спинозы атрибуты "протяженности" и "мышления", характеризующие базовые свойства бытия субстанции как causa sui, на уровне индивидуального существования обращаются в соответствующие модусы: воплощением модуса "протяженности" в человеке является его "тело", а воплощением модуса "мышления" — его "душа". Если отвлечься от терминологических нюансов, то нетрудно заметить, что Вундт, в сущности, говорил о том же самом.

     Антиредукционистские  установки Вундта вполне отчетливо  просматриваются и в методологической сфере. Вундт как создатель экспериментальной  психологии, конечно же, был исключительно  увлечен идеей внедрения инструментальных приемов новой методологии в область исследования феноменов душевной жизни. Однако он никогда не наделял эксперимент статусом универсального методологического средства. Даже на начальных этапах разработки собственных идей он осознавал, что возможности эффективного использования метода лабораторного эксперимента в качестве инструмента изучения фактов, относящихся к сфере человеческой психики, являются по сути своей ограниченными. Эксперимент пригоден лишь для изучения простейших психических процессов, — прежде всего для изучения феномена восприятия, элементарных психических реакций и т. п. Для изучения же сложных психических процессов, — таких, как, например, процесс мышления или целеполагания, — необходимы иные методологические процедуры. Уже в работах 60-х годов Вундт указывал на то, что психолог в своих исследованиях наряду с непосредственно полученными им лабораторными данными может и должен использовать данные, которые предоставляет в его распоряжение "естественная история людей". Это означает, что важным источником информации для психолога становятся разнообразные материалы исторических, этнографических и антропологических исследований. Большинство зрелых и поздних работ ученого изобилуют историко-этнографическими сведениями. Поэтому вундтовская программа психологии является столь же естественнонаучной, сколь и гуманитарной.

     И в области философии у Вундта все более отчетливо обнаруживается антиредукционистская настроенность. Вундт не разделял сферы познавательной компетенции науки, с одной стороны, и философии — с другой. В рамках его системы задачи философского мышления не противополагались задачам научного мышления. Философия в системе Вундта вырастала из науки — как бы надстраивалась над ней. Но он не был склонен доводить до абсурда собственные сциентистские устремления. Вундту всегда удавалось сохранять независимость от разного рода модных интеллектуальных поветрий. Его мышление, в частности, было вполне свободно от агрессивных "базаровских предрассудков", связанных с обожествлением науки, которые были исключительно популярны в среде образованной и полуобразованной общественности во второй половине ХIХ столетия. Он всегда восставал против всех и всяческих форм натуралистического обскурантизма. У Вундта философия выводится из науки, но не сводится к ней. "Древние и исконные права" философии не могут и не должны быть ущемлены: она сохраняет свою самобытность на всех уровнях (на предметном, дисциплинарном и методологическом). Весьма показательным в данной связи является тот факт, что естествоиспытатель Вундт, столкнувшись с необходимостью решения онтологических вопросов, спешит принять сторону классического идеализма. Принципиальная позиция Вундта здесь обнаруживается довольно четко. В своих общефилософских воззрениях немецкий мыслитель отталкивается от той идеи, что "всякий опыт есть, прежде всего, внутренний опыт: "то, что мы называем внешним опытом, подчинено нашим формам восприятия и понятиям", и если мы нуждаемся для образования последних в толчке со стороны, то они, тем не менее, остаются в нас" [40, с. 30.].

     Индивидуально-психологическая  концепция Вундта приобретает законченные  очертания. Впоследствии (приблизительно с предпоследнего десятилетия ХIХ  века) автор будет лишь дорабатывать ее. Что же касается философии, то здесь  ситуация будет как раз обратной: именно в 80–90-е годы прославленный лейпцигский профессор напишет и издаст основные свои философские труды. К этому периоду относятся написание и выход в свет таких произведений Вундта, как "Логика" [86], "Этика" [24] и "Система философии". В них Вундт предстает уже не просто как психолог (или, если угодно, "философствующий психолог"), но как систематизатор всего пространства научных и философских знаний в целом, как теоретик-универсал.

     Еще одна область интеллектуального  творчества Вундта — "психология народов", которая теснейшим образом связана не только с общепсихологической, но и с философской теорией. Не случайно, что Вундт обращается к обстоятельной разработке данной проблематики лишь на склоне лет (первый том его десятитомной "Психологии народов" выходит в 1900 году). У Вундта, как у всякого систематизатора, был свой "план", свое видение предметной и методологической преемственности различных областей знания.

     Рассуждения о необходимости дисциплинарного  самоопределения особой науки, призванной изучать духовные явления "надындивидуального происхождения", можно обнаружить уже в ранних работах Вундта. Человеческие индивидуумы живут не порознь, но в сообществах себе подобных — от этого факта нельзя абстрагироваться. Существует масса духовных феноменов, специфика которых не может быть объяснена исключительно индивидуально-психологическими процессами. Здание психологической науки оказывается недостроенным, если мы ограничиваем пространство исследовательских интересов психологией индивида. Эту мысль Вундт повторял неоднократно, она встречается во многих его работах. Идея, утверждающая насущную необходимость создания концептуальной основы "народопсихологии", проходит красной нитью через все творчество немецкого ученого. Вплотную заниматься проблемами "психологии народов" Вундт начинает только с середины 80-х годов ХIХ столетия. Именно к этому времени относится публикация его программных статей, посвященных данной проблематике[21, 31]4. Непосредственно же к разработке новой дисциплины ученый приступит лишь во второй половине следующего (последнего) десятилетия ХIХ века. Для систематизатора научных знаний не может быть лучшей жизненной награды, чем дар физического и творческого долголетия. Вундт прожил долгую жизнь и в этой жизни успел сделать все (или почти все), что задумал. В последние двадцать лет своей жизни, будучи уже почтенным старцем, Вундт продолжал заниматься активной научной деятельностью. Создание "Психологии народов" относится именно к данному периоду его творческой биографии. Вильгельм Вундт умер в маленьком саксонском городке Гроссботен 31 августа 1920 года на восемьдесят девятом году жизни. 

     Философия, психология и науки о духе 

     Личный  вклад Вундта в социологическую  теорию является скорее косвенным, чем  прямым. С историко-социологической  точки зрения Вундт интересен не как обществовед-теоретик в собственном смысле, но прежде всего как методолог социально-гуманитарных наук. Методологические труды Вундта по отношению к исследовательской сфере теоретической социологии занимают приблизительно ту же интеллектуальную нишу, что и произведения Г. Риккерта и В. Дильтея. Вундт, как и упомянутые мыслители, откликается на вызов методологического натурализма: стремится отстоять право наук о духе на интеллектуальную самобытность.

     Вундт был типичным "системным теоретиком" не в какой-то одной области, но во всех областях вместе (и в каждой из них в отдельности). В этом отношении его можно сравнить со Спенсером. Как и Спенсер, он был интеллектуалом-энциклопедистом. Такой стиль творчества типичен для ХIХ столетия (хотя это, конечно, не означает, что в истории ХIХ века мы сможем обнаружить сколь-нибудь значительное количество теоретических систем, подобных вундтовской и спенсеровской). В ХХ веке проявления подобной "интеллектуальной гигантомании" практически полностью сойдут на нет. Вундта как теоретика интересовало решительно все, и в своих намерениях объять необъятное он, кажется, вполне серьезен. Вундт намеревается в рамках своей системы примирить философию с наукой. Подобного рода устремления, очевидно, не могли не вступать в противоречие с господствовавшими в европейской мысли той эпохи методологическими установками. В этом смысле Вундту приходилось отстаивать свою позицию сразу перед двумя лагерями потенциальных оппонентов.

     Позитивисты настаивали на размежевании предметных областей науки и философии главным образом потому, что в последней они видели одну лишь отвлеченную метафизику (учение о первопричинах и началах). В метафизических штудиях реализуется стремление человека к поиску ответов на неразрешимые с точки зрения позитивного (научного) мышления вопросы (к числу таковых относятся проблемы трансцендентных "сущностей" и "смыслов", бытия Бога, конечных причин явлений и т. п.). Наука же ограничивает круг своих исследовательских интересов исключительно сферой доступных наблюдению эмпирических фактов (феноменов). Все прочие (неметафизические) вопросы, которые пытается решать философия (например, вопросы общей методологии науки), не являются специфически философскими: они слишком тесно связаны с содержательными проблемами отдельных частных наук и должны решаться именно в рамках системы научного, а не философского знания. У позитивистов логику и некоторые части теории познания наука брала под свою опеку, а метафизика (спекулятивная онтология) отправлялась "на свалку истории". Наука торжествует, философия остается не у дел. Такова логика естественной эволюции форм человеческого мышления [42; 63, с. 7–28.].

     Сторонники  философии в своем противостоянии позитивизму разыгрывали собственную  партию. Пусть наука остается наукой, а философия — философией. У этих областей знания разные цели и разные интересы. Особую точку зрения высказывали неокантианцы. Наука, по их мнению, должна заниматься исследованием мира явлений, знания о которых мы получаем из опыта; философия же (или точнее "критически ориентированная" гносеология) призвана изучать те элементы человеческих знаний, которые не вытекают из опыта, но, напротив, предшествуют всякому опыту. Наука должна познавать окружающий мир, а философия должна познавать сами возможности познания мира. Указанные цели по сути различны, и это означает, что науке и философии, в конечном счете, отводятся разные поля для деятельности. Каждая из них занимается своим делом, не претендуя на освоение чужого интеллектуального пространства [52, 53]…

     Подход Вундта к данной проблеме противостоит как первой, так и второй из обозначенных точек зрения. Его взгляд на соотношение когнитивных притязаний науки и философии был более традиционным (точнее, "старомодным"). В отличие от многих своих современников Вундт стремился не к разведению, а к сближению исследовательских позиций науки и философии. Различия между "феноменальной" и "ноуменальной" ипостасями бытия, равно как и различия между эмпирическим знанием и его априорными предпосылками не казались ему столь уж непреодолимыми. Философия как область знания в представлении Вундта может и должна обрести статус научной философии. Интерес философа, конечно, не ограничивается миром наблюдаемых явлений. Но философия совершает свой прыжок в область трансцендентного, находясь изначально в пределах эмпирического мира. Она может решать свои задачи лишь при посредстве опытного научного знания. Философия, действительно, перерастает опыт, но и вырастает именно из него. Философия удовлетворяет прежде всего потребность в цельном (системно упорядоченном, а не фрагментарном) миросозерцании, формирует интегративную перспективу миропонимания, преодолевая дискретный характер отдельных познавательных сфер. При таком подходе опытные науки оказываются столь же заинтересованными в результатах интеллектуальной деятельности философии, как и эта последняя — в результатах эмпирических дисциплин.

     Структура философского знания, таким образом, приобретает более или менее  привычные очертания. Теоретическая  философия включает в себя два раздела: метафизику и теорию познания. Первая создает целостный образ мира, используя при этом разного рода специальные научные знания. Вторая же исследует сами возможности познавательной деятельности, причем не только познавательной деятельности вообще, но и относящейся к отдельным предметным областям. Поэтому логико-гносеологический отдел философии включает в себя и общую методологию научного познания. Эта сфера имеет структуру, соответствующую структуре собственного предмета: методологические изыскания философии дифференцируются прежде всего на основании того факта, что все эмпирические науки делятся на науки естественные (или науки о природе) и науки о духе.

     Здесь перед Вундтом встает "корневой" вопрос всей методологии социально-гуманитарного  познания: существует ли какая-либо принципиальная специфика наук о духе? Вундт не сомневается в том, что науки о духе представляют собой вполне самобытную научно-познавательную сферу. Они коренным образом отличаются от естествознания, причем отличия не сводятся лишь к большей сложности изучаемых данными науками явлений. Дух связан с природой, но сам по себе он есть нечто принципиально иное. Как определяется специфика познания духовных явлений в отличие от специфики познания явлений естественных? Области познавательных интересов соответствующих научных сфер определяются Вундтом не в объектном, но в "специфически предметном" (в современном смысле этого понятия) аспекте. Отличающиеся друг от друга миры духовной и природной реальностей возникают в нашем сознании лишь постольку, поскольку мы направляем на них свой особым образом ориентированный исследовательский интерес. Эмпирическое бытие само по себе предстает перед нами как некое единство. Оно становится для нас природой, когда мы смотрим на него как на природу; если же мы, напротив, взираем на него как на дух, оно становится для нас духом. Не существует никаких особых сфер реальности самих по себе, но существуют разные точки зрения, с позиций которых мы можем исследовать данные нам в наблюдении факты. Все это напоминает аргументацию, характерную для "юго-западной" (баденской) школы неокантианства [52, 53]. Но на этом сходства заканчиваются. Там где "баденцы" противопоставляют наукам о законах науки исторические, там Вундт противополагает естествознанию психологию, которая — не просто одна из наук о духе. В его концепции психология становится "повелительницей" гуманитарного знания в целом. Психология — это не какая-то определенная исследовательская сфера, но определенный "угол зрения", определенный "взгляд на вещи". Естествознание изучает отдельные события и феномены, данные нам в опыте, абстрагируясь от того факта, что этот опыт является нашим субъективным опытом. Естествоиспытатель всегда смотрит на мир как на нечто, "имеющее место быть" вне и независимо от деятельности человека как разумного существа. Существование мира для него есть нечто данное само по себе. Но ведь на мир можно смотреть и иначе. Именно так, собственно, и поступает психология, а вслед за ней и все прочие науки о духе.