Внешняя политика в годы правления Петра І

Внешняя политика в годы правления  Петра І 

.1 Дипломатические учреждения и  методы дипломатической работы  при Петре I

2 Петр І как дипломат 

3 Азовские походы 

.4 "Великое посольство"

.5 Начало Северной войны 

6 Полтавская битва 

7 Второй этап Северной войны.  Прутский поход

Итоги Северной войны 

Заключение. Итоги дипломатической  деятельности Петра І 

Список используемых источников литературы

. Внешняя политика в годы  правления Петра І

1. Дипломатические учреждения и методы дипломатической работы при Петре I

Та сложная внешнеполитическая деятельность, которая развернулась при Петре I, требовала реорганизации  учреждения, ведавшего международными сношениями, и создания новых дипломатических  кадров. Доморощенные дипломаты с  их приемами, выработанными на ходу, уже не были пригодны для новых  задач внешней политики, выдвинутых сложной международной обстановкой  начала XVIII века. При Петре вся  дипломатическая служба реорганизуется по западноевропейскому образцу. В  иностранных государствах образуются постоянные дипломатические миссии, отсутствие которых давало себя так  сильно чувствовать еще в XVII веке. Уже в 1699 г. в Голландию был  послан А.А. Матвеев в звании "чрезвычайного  и полномочного посла", в 1701 г. был  назначен "министр" в Вену и  т.д. Одновременно в важнейших европейских  и некоторых внеевропейских странах  появляются русские консулы для  охраны торговых интересов царских  подданных. С другой стороны, и при  царском дворе с конца XVII века возникают постоянные иноземные  представительства. Петр с большой  настойчивостью проводил принцип неприкосновенности личности послов, когда дело шло  о представителях его страны. Большой  шум наделал в 1708 г. случай с русским  послом в Англии А.А. Матвеевым, который  был арестован за долги, причем подвергся  оскорблениям и даже побоям. Этот инцидент вызвал сильное волнение среди всего  дипломатического корпуса в Лондоне, увидевшего в оскорблении русского посла нарушение международного посольского права. Матвеев был  освобожден. Пострадавшего посетили все "до единого иностранные министры, содрогаясь о таком афронте, от века не слыханном и нигде в историях... бесприкладном". Королева Анна выразила сожаление по поводу случившегося. Петр потребовал смертной казни для лиц, нанесших оскорбления его послу. Виновные, действительно, были привлечены к ответственности. На очередной сессии парламента поступок против Матвеева был признан преступлением "как перед английскими законами, так и перед международным правом, на коем основывается привилегия посланников". Внесен был специальный законопроект "о сохранении привилегий послов и публичных министров"; он уточнил ряд вопросов, связанных с посольской неприкосновенностью. В выработке текста закона принял участие и дипломатический корпус. Конечно, о применении смертной казни не могло быть и речи, но английское правительство снарядило специальное чрезвычайное посольство к Петру I с извинениями. Посольство было принято с исключительной торжественностью, и Петр, "принимая на вид внимание нации, выраженное в парламентском акте, а также честь, оказанную ему королевой настоящим посольством", не настаивал на своем требовании. Таким образом, данный инцидент, благодаря энергичному вмешательству Петра, послужил поводом для законодательного оформления посольского права. Сам Петр, однако, гораздо меньше стеснялся с иностранными послами. В 1718 г. он арестовал голландского резидента в Петербурге Дебиса, который обвинялся в посылке неблагоприятных для России донесений своему правительству и в подозрительных сношениях с русскими подданными царя; к послу был приставлен караул, у него были отобраны все бумаги, сам царь подверг его допросу. Петр потребовал от Голландских штатов его отзыва.

Старый Посольский приказ уже не удовлетворял новым потребностям государства  в работоспособном органе внешнеполитических сношений. Уже в начале XVIII века рядом  с ним возникает при Петре "походная Посольская канцелярия", к которой постепенно переходят все функции Приказа. По образцу Швеции в 1716 г. в Посольской канцелярии был введен коллегиальный порядок решения дел, и она сама была переименована в "Посольскую коллегию". Наконец, в 1720 г. была образована особая Коллегия иностранных дел, которая сменила старый Посольский приказ. Во главе коллегии были поставлены канцлер граф Г.И. Головкин и подканцлер П.П. Шафиров. При них были "канцелярии советники" А.И. Остерман, который впоследствии выдвинулся на первый план на дипломатическом поприще, и В. Степанов. На их обязанности лежало "сочинять грамоты к чужестранным государям, рескрипты к министрам, резолюции, декларации и прочие бумаги великой важности и тайны". Работа коллегии шла под непосредственным контролем самого царя. При обсуждении особо важных "государственных тайных дел" он "высокой особой присутствовать в коллегии изволит".

Европейские порядки не сразу прививались  в русской дипломатической среде. Под новой оболочкой продолжали держаться старые навыки местничества и понятия чести. Из иностранной  практики черпались в первую очередь  соответствующие стороны этикета. "Русские, - писал в 1710 г. датский  посланник Юль, - не отрешаются ни от одного из старых русских обычаев, которые  могут служить им к возвеличению, и в настоящее время изучают  чужие обычаи, пригодные для такого поддержания и умножения их достоинства  и чести". Иностранные послы  обижались на то, что русские официальные  лица никогда не делали первыми визитов. В отношении церемониала дипломаты  Петра I были так же придирчивы, как  и дипломаты его отца. При подписании русско-датского договора в 1710 г. возник спор, в какой очереди должны быть размещены подписи уполномоченных. Датский уполномоченный соглашался, чтобы в русском экземпляре на первом месте стояли подписи русских уполномоченных, но требовал, чтобы в датском на первом были подписи датских. Русские министры уступили, но прибегли к невинной уловке: канцлер подписался и приложил свою печать на последнем месте, выше его подписался подканцлер, а на первом месте - датский посланник; "этим русские хотели намекнуть, что последнее место они считают первым и обратно". Любопытный случай местничества произошел при пожаловании Меньшикову датского ордена Слона. Датский посланник предварительно взял с Меньшикова обязательство отдавать предпочтение этому ордену перед всеми остальными, не исключая ордена Андрея Первозванного. Меньшиков его обманул и стал носить оба ордена попеременно. Даже сам Петр не отрешился еще от старинных понятий чести. При приеме иностранных послов он не имел при себе "ни шляпы, ни другого чего, чем покрыть голову", очевидно, чтобы не снимать шляпы при произнесении чуждого титула. Стоял царь под балдахином у самого края, не оставляя для посла места около себя. Все эти ухищрения, к которым прибегали еще в первое десятилетие XVIII века, конечно, были пережитком торжественного церемониала московских царей. С самими иностранными послами обращались порой не с тем уважением, какого требовал царь в отношении собственных послов. До приезда в столицу их окружали по-прежнему самым бдительным и придирчивым надзором, их служителей не выпускали со двора, а сами послы могли выходить лишь с разрешения местного коменданта.

Не сразу выработалось и необходимое  для ведения широкой политики дипломатическое умение. Очень неодобрительно отзывались в 1708 г. министры Людовика XIV о русских послах, приезжавших  во Францию, которые, по их словам, "ничего не искали к пользе государя своего у короля и только делали гордые запросы". Дипломатические приемы в некоторых отношениях по своей  наивности недалеко ушли от XVII века. Так, например, русские дипломаты  редко соглашались давать ответы в письменной форме, боясь связать  себя этим. В1710 г. царские министры требовали, чтобы Юль представил им зашифрованное полномочие с переводом на обороте; когда он отказался на том основании, что это значило бы выдать ключ к шифру, ему с деланной наивностью отвечали, "что особенной беды в этом не было бы, так как между царем и королем датским не должно существовать никаких тайн".

Таковы были кадры, с которыми Петр начинал свою дипломатическую работу в совершенно новых по обширности и смелости масштабах. Тем более  поражают те быстрые успехи, которые  делает молодая петровская дипломатия. Ко второй половине царствования Петра  уже вырастает новое поколение  умелых и тонких дипломатов, которые  отлично ориентировались в международных  отношениях и действовали и с  большой ловкостью, и с несомненным  тактом. Инструкция, данная в 1718 г. Петром уполномоченным на Аландском конгрессе, является, несомненно, образцом дипломатического такта и искусства. Петр предлагает "шведских уполномоченных глубже в негоциацию ввести... и весьма ласково с ними обращаться". В основу переговоров должно быть положено стремление "не только со Швециею мир заключить, но и обязаться дружбой". "Когда, - писал Петр в особой инструкции Остерману, - между обеими державами прежняя вражда и зависть исчезнет, а вечная дружба установится, то не только можем себя от других обезопасить, но и баланс в Европе содержать". Поэтому царь считал нужным предложить приемлемые для Швеции условия. "Мы знаем, - писал он Остерману, - что хотя бы мы через оружие свое и привели короля шведского к уступке всего нами завоеванного, то Швеция всегда будет искать возможности возвратить себе потерянное, и таким образом война не пресечется. Поэтому мы предлагаем следующий способ к искоренению всех ссор: если король уступит нам провинции, которые теперь за нами (кроме Финляндии), то мы обяжемся помочь ему вознаградить его потери в другом месте, где ему нужно". Наконец, Петр проводит мысль о единстве интересов всех союзников, воюющих против Швеции. Поэтому он отказывается от сепаратного заключения мира: "если нам о прусском и польском королях не поставить условий, то этот мир будет на слабом основании, ибо нам нельзя их оставить в войне".

По стопам Петра шли и его  помощники на поприще дипломатии. Записка, поданная М.П. Бестужевым-Рюминым  в 1720 г. по поводу английского проекта "медиации" (посредничества), является образцом отчетливости мысли и здравого смысла. Шаг за шагом Бестужев распутывает  нити английских интриг. Будучи посланником  в Швеции, тот же Бестужев не только тонко вникал в современное состояние  страны, в которой он был аккредитован, но и изучал ее историю. Московская "грубость" отошла в область  преданий. Когда английский государственный  секретарь Стенгоп в резкой форме сообщил в 1720 г. русскому послу Веселовскому о заключенном Англией союзе со Швецией, Веселовский промолчал, "ибо, - писал он, - если бы я хотя бы несколько слов сказал не по нем, то без противности не разошлись бы, потому что зело запальчивый человек".

С расширением сферы дипломатической  деятельности функции русских дипломатов при Петре чрезвычайно усложнились. На них лежала литературная борьба с вредными для России политическими  настроениями за границей. Когда в  Гаагу пришло известие о Нарвском поражении, русский посол Матвеев  составил и подал Штатам мемориал, долженствовавший рассеять дурное впечатление, произведенное этим известием; шведский посол был вынужден заказать опровержение. Позже князь Куракин должен был в Гааге наблюдать, чтобы в газетах не печаталось ничего предосудительного для России, и опровергать печатаемое; он даже жаловался на "газетеров" голландскому правительству. В 1711 г. Волков, будучи во Франции, рекомендовал "курантелыцика [редактора газеты] чем-нибудь приласкать, чтобы принимал и печатал добрые о нас ведомости". Принимались и другие меры для обработки европейского общественного мнения. Матвеев в Гааге "на каждую неделю уставил быть в своем доме собрания всем здешним первым господам и госпожам, для собрания и забавы картами и иных, утех", чтобы "лучший способ к пользе и воле монаршей учинить".

С большим мастерством использовала петровская дипломатия те внутренние противоречия, которые имелись в  неприятельских странах. Вмешательство  во внутренние дела соседних государств было обычным средством воздействия  на их политику. В 1703 г. П.А. Толстому, одному из выдающихся дипломатов Петра, удалось, например, добиться в Константинополе  не только смены, но и казни визиря, враждебно настроенного к России. Для своих целей русское правительство  при Петре, как и при его  предшественнике, пользовалось агентурой  турецких христиан. Так, ценным осведомителем  был племянник константинопольского патриарха. В Швеции после окончания  войны русская дипломатия поддерживала партию "патриотов". Особенно сложную  интригу вела русская дипломатия в отношении наиболее опасной  для России державы - Англии. Русский  резидент в Лондоне Веселовский  внушал англичанам, что Англия управляется  интересами и политикой Ганновера; в Петербурге поддерживались сношения с претендентом на королевский престол  Англии Яковом Стюартом и его сторонниками якобитами.

Одним из основных "каналов", какими производилось воздействие на политику иностранных государств, были подкупы, посредством которых получалась ценная политическая информация. При  заключении мирного договора с Турцией  в 1711 г. оказалось нужным дать большие  взятки не только визирю и муфтию (главе  мусульманского духовенства), но и английскому  и голландскому послам; в 1720 г. для  достижения "вечного мира", кроме  турецких сановников, подкуплены были французский посол и его жена.

Взятки считались необходимыми не только в Константинополе. В 1701 г. министр при венском дворе  князь П.А. Голицын жаловался на отсутствие средств для подкупов, хотя "не так мужья, как жены министров бесстыдно берут". "Сами знаете, каков здешний двор и как министры здешние избалованы подарками других потентатов [государей] ", - писал он в 1703 г. Ехавшему в 1706 г. послом в Англию Матвееву было поручено склонить на русскую сторону всемогущего в то время герцога Мальборо, хотя Петр и сомневался в успехе, "понеже через меру богат, однако ж, обещать тысяч около 200 или больше". Мальборо запросил княжества в России, Петр был в то время настолько заинтересован в союзе с Англией, что согласился было дать герцогу на выбор Киевское, Владимирское или Сибирское княжество с ежегодным доходом в 50 тыс. ефимков, самый большой в мире камень рубин и орден Андрея Первозванного. Из этой сделки ничего не вышло.

К тем же приемам прибегали и  иностранные правительства в  России. Особенно обвинялся во взяточничестве подканцлер Петра I, умный, но жадный до денег Шафиров.

2 Петр І как дипломат

Петр крепко держал в своих руках  все нити русской дипломатии. Он лично участвовал во всех переговорах, выполняя функции и посла и  министра иностранных дел. Он дважды ездил за границу с дипломатическими целями и лично заключал такие  важные договоры, как соглашение в  Раве (1698 г) и договор в Амстердаме (1717 г). У себя на родине царь непосредственно  сносился с иностранными послами  и беседовал с ними запросто в  домашней обстановке, - это был самый  верный, а иногда и единственный способ довести то или иное дело до конца. Определенных аудиенций не было, царя надо было "отыскивать на пирах и там исполнять свои поручения". "Я воспользовался нынешним обедом, - рассказывает Юль, - за которым сидел с ним рядом, чтобы согласно приказанию моего  государя и короля переговорить с  ним о разных вещах; во время этой беседы царь весьма благосклонно и  охотно слушал меня и отвечал на все, что я ему говорил". При  содействий царских денщиков можно  было видеть царя и дома, где тот  же Юль раз застал его "неодетым, в кожаном, как у ремесленников, фартуке, сидящим за токарным станком". Петр терпеть не мог никаких официальностей. Не без юмора повествует Юль о тайной аудиенции, которую он испросил у царя через канцлера. Аудиенция была назначена на адмиралтейской верфи. Посланник поспешил в назначенное место в расчете, что царь примет его в каком-нибудь доме и выслушает. Когда Петр подъезжал в шлюпке к берегу, Юль спустился к нему навстречу. Царь тут же начал очень громко говорить с ним о государственных делах, так что все окружающие могли слышать. Юль стал просить выслушать его наедине, но Петр приказал сказать прямо, в чем его поручение, а когда посланник заговорил шепотом, то он отвечал нарочито громко. "Тем и окончилась эта испрошенная мною частная аудиенция, от которой царь таким образом отделался, чтобы не слышать того, чего слушать не хотел".

Петра были свои принципы международной  политики. Основным его правилом была политическая добросовестность и верность обязательствам. "Лучше можно  видеть, - писал он, - что мы от союзников  оставлены будем, нежели мы их оставим, ибо гонор пароля честь данного слова дражае всего есть".

Сила внешней политики Петра  заключалась в том, что он не разбрасывался  на несколько проблем, а сосредоточивался на одной; этой одной проблеме он и  подчинял все усилия своей дипломатии, отказываясь от выполнения других, раз они не стояли на первой очереди. Так, польский вопрос для Петра существовал  только в рамках Северной войны. Единственный раз Петру пришлось против воли уклониться от этого основного принципа его  внешней политики, - это было в 1711 г., во время навязанной ему войны  с Турцией. Этим отличается внешняя  политика Петра I от колеблющейся и  противоречивой политики его предшественников. Такой твердости в проведении определенной линии не было и в  политике его ближайших преемников.

Отличительной чертой внешней политики России в первой четверти XVIII столетия была ее высокая активность. Почти  непрерывные войны, которые велись Петром, были направлены на решение  основной общенациональной задачи - обретения  Россией выхода к морю. Без решения  этой задачи невозможно было преодолеть технико-экономическую отсталость страны и устранить политическую и экономическую блокаду со стороны  западноевропейских государств и Турции. Петр стремился укрепить международное  положение государства, повысить его  роль в международных отношениях. Это было время Европейской экспансии, захвата новых территорий. В сложившейся  ситуации Россия должна была либо стать  зависимым государством, либо, преодолев  отставание, выйти в категорию  Великих Держав. Именно для этого  России нужен был выход к морям: судоходные пути быстрее и безопаснее, Речь Посполитая всячески мешала проходу купцов и специалистов в Россию. Страна была отрезана и от северных и от южных морей: выход в Балтику запирала Швеция, Азовское и Черное моря держали турки.

3 Азовские походы

В конце 17-го века возобновились активные военные действия против Турции. Это  определялось рядом причин: требовался выход к морю, необходимо было покончить  с не прекращавшимися вторжениями  Крымского ханства в южнорусские  земли и обеспечить возможность  большего использования и заселения  плодородных земель Юга. При подготовке первого Азовского похода были учтены ошибки Крымских походов Голицына в 1687 и 1689 гг. Основной удар в 1695 был направлен  на турецкую крепость Азов в устье  Дона.

Однако, несмотря на тщательную подготовку, первый Азовский поход не принёс успеха. Отсутствовало единое командование, не было опыта осады сильных крепостей, не хватало артиллерии.

А главное, у осаждавших не было флота  для того, чтобы блокировать Азов со стороны моря и воспрепятствовать  доставке подкреплений, боеприпасов  и продовольствия осаждённым. С осени 1695 г. началась подготовка к новому походу. Развернулось строительство флота на Москве на реке Яузе и в Воронеже было построено 2 крупных корабля, 23 галеры и более тысячи барок и мелких судов.

К Азову двинулась армия, вдвое  большая, чем в 1695 г., и 19 июля 1696г. Азов был взят, что явилось крупным  военным и внешнеполитическим успехом. Но выход в Чёрное море запирала Керчь, овладеть которой можно было только в результате длительной и  тяжелой войны, в которой требовались  союзники. Их поиски явились одной  из причин "Великого посольства" в Западную Европу (1697-1698).

4 "Великое посольство"

"Великое посольство" из 250 человек,  возглавляемых адмиралом Ф.Я.  Лефортовым и генералом Ф.А. Головиным, отправилось из Москвы 9 марта 1697г. В его составе находился и сам Пётр I под именем "урядника Преображенского полка Петра Михайлова". Задачи "Великого посольства можно разделить на основные и второстепенные. Основные:

1) Активизировать союзников по  антитурецкой коалиции.2) Втянуть  в войну с Турцией великие  морские державы. Второстепенные: Кроме поисков союзников Пётр  ставил задачу изучить кораблестроение  и кораблевождение в Голландии  и Англии. Для этих целей с  посольством ехало около 200 молодых  людей для обучения вышеперечисленным  специальностям. Около полугода  он работал на верфях Саардама и Амстердама. Каждому из двухсот волонтеров удалось завербовать до десяти иностранных специалистов: инженеров, врачей, корабельщиков. Посольство посетило Польшу, Пруссию, Францию, Голландию, Англию, Австрию.

В ходе переговоров выяснилось, что  шансов на заключение союза в Европе для войны с Турцией нет: Европа стояла у порога войны за испанское  наследство. Англия и Франция были настолько заинтересованы в торговле с Турцией, что воевать с ней  ни за что не станут. Это исключало  возможность для России продолжения  войны с Турцией, однако в этих условиях можно было начать войну  за выход к Балтийскому морю, ибо  Швеция в сложившейся обстановке не могла рассчитывать на поддержку  ни одной из крупных стран Европы. Россия решила попытаться привлечь на свою сторону Польшу и Данию, у  которых были серьёзные противоречия со Швецией в Прибалтике. Особенно важна была позиция Польши, в которой в это время происходила борьба в связи с выборами нового короля. Наибольшие возможности для сближения Польши и России открывала победа кандидатуры саксонского курфюрста Августа. Дипломатическая и военная помощь, оказанная ему Россией, способствовала его победе на выборах и утверждению на польском престоле. В итоге Россия в войне со Швецией имела союзниками Польшу, Саксонию и Данию, правда, ненадёжных и не заинтересованных в укреплении России.

Но начинать войну со Швецией  до заключения мира с Турцией было нельзя, так как это создавало  реальную угрозу войны на два фронта. Была договоренность, что не мирных переговорах с Турцией Австрия будет отстаивать русские претензии. Посольство, созданное для замирения с турками, возглавил дьяк Емельян Иванович Украинцев. Он неожиданно для турецких властей прибыл в Стамбул на 46-пушечном фрегате, который дал торжественный салют из всех орудий. Известно, что Украинцев шел на все меры для заключения выгодного мира, так не секрет, что дьяк не скупясь давал все взятки и даже подкупил жен в гареме. Результатом такой политики был его прием у султана и подписанием 13 июля 1700 г. Константинопольского мира. По его условиям Азов и часть азовского побережья, на котором строился Таганрог, отходили к России (было разрешено держать галерный флот в Азовском море). Подписав договор с Турцией, Россия освободила руки для войны со Шведами. Донесение от Украинцева из Царьграда пришло в Москву 8 августа, а на следующий день 9 августа 1700 года, Россия объявила войну Швеции.

5 Начало Северной войны

К началу войны Швеция обладала первоклассной  армией и сильным военно-морским  флотом, в союзе с Саксонией (курфюрст которой Август II был одновременно польским королём, как пишет историк  В.О. Ключевский, "кое-как забравшийся  на польский престол и которого чуть не половина Польши готова была сбросить с этого престола") и Данией (так называемый Северный союз), которая  в своё время не сумела собрать  солдат для защиты своей столицы от 15 тысяч шведов, неожиданно подплывших со стороны моря.

Надо сказать, что Швеция явилась  на сцену общей европейской деятельности с шумом и блеском. Даровитый, честолюбивый король Густав Адольф по призыву Франции привёл шведское войско в Германию для участия  в Тридцатилетней войне, для поддержания  протестантизма. За эту поддержку  Германия должна была дорого платить  Швеции своими землями, и немецкие владельцы  стали косо смотреть на неё, особенно когда она содействовала вредным  для Германии стремлениям Франции. Ещё большее раздражение возбудила против себя Швеция в трёх других соседних государствах - Дании, Польше и России - своими захватами Она обобрала Данию со стороны Норвегии, отняла у Польши Ливонию; пользуясь смутным временем и слабостью России после смут, в царствование Михаила Фёдоровича, она отобрала у неё коренные русские владения, чтоб как можно дальше отодвинуть её от Балтийского моря. Такое поведение Швеции относительно соседей, разумеется, заставляло ожидать, что оскорблённые воспользуются первым удобным случаем, чтобы соединиться и возвратить своё. И в начале XVIII века, когда в Западной Европе произошло сильное движение против Франции, раздражавшей всех своим властолюбием, своими бесцеремонными захватами чужого; когда против Франции образовался великий союз, чтоб не дать ей захватить Испании или значительную часть её владений, на северо-востоке Европы по тем же побуждениям образуется союз против Швеции и начинается великая Северная война. Естественные члены союза против Швеции - это пострадавшие от ее агрессивной внешней политики государства: Дания, Польша и Россия. Отношения Дании и России были просты: они хотели возвратить своё, причём Петр, во что бы то ни стало, хотел приобрести хотя бы одну гавань на Балтийском море.

Но отношения Польши были иные. Эта страна была слаба, и особенно сильно это обстоятельство проявилось во второй половине XVIII века - слабость, которая отнимала у неё всякую самостоятельность, делала из неё арену, где ближние и дальние государства  должны бороться за свои интересы. В  результате выборов на польском престоле оказывается немец, владелец одного из самых значительных немецких государств, Саксонии, который не удовольствуется  одним титулом королевским. Можно  ввести своё немецкое войско в пределы  Речи Посполитой под благовидным предлогом, как, например, война со Швецией для возвращения Польше Ливонии, к тому же сама Ливония желает отторгнуться от Швеции.

Союзники надеялись напасть  на Швецию врасплох, пользуясь молодостью её короля Карла XII. Но когда Швеции с трёх сторон стала грозить реальная опасность, Карл решил разбить противников  по одиночке с помощью англо-голландского флота. В тот же день, когда была объявлена война, 13 июля, шведская эскадра бомбардировала Копенгаген, высадила десант и вынудила Данию (единственного союзника России, имевшего флот) капитулировать. Затем Карл XII высадился в Прибалтике и заставил польские войска, намеревавшиеся взять Ригу, отступить.

При таких неблагоприятных для  союзников обстоятельствах русская  армия численностью в 35 тысяч человек  начала военные действия с осады  Нарвы. Но слабость артиллерии (пушки оказывались негодными), недостаточная подготовка армии, состоявшей большей частью из новобранцев, низкая боеспособность дворянской конницы, предательство значительной части командования, состоявшего в основном из иностранных офицеров (многие солдаты не только не могли выполнить приказов, но и не понимали их, так как они отдавались на иностранном языке), привели к медленности и разобщенности действий. Стратегических путей не было: по грязным осенним дорогам не могли подвезти достаточно ни снарядов, ни продовольствия. Войска Карла XII нанесли сокрушительное поражение русской армии 20 ноября 1700 г. Несмотря на героические действия первых регулярных полков - Преображенского и Семёновского, которые помогли хоть как-то отступить русской армии и не допустить ее полного уничтожения удерживали неприятеля, пока остатки русских войск переправятся через реку. Увидев такое мужество, Карл разрешил уйти Потешным полкам, русские потеряли всю артиллерию (потеряно 135 пушек различного калибра), лишились снаряжения и боеприпасов и понесли значительные потери (потери убитыми и утонувшими в реке составляли 6 тыс. человек), большинство наемных офицеров перешли на сторону Карла. Самого Петра во время битвы под Нарвой не было, он уехал оттуда заранее. Это оценивается неоднозначно, историки, симпатизирующие Петру, пишут, что он заранее предвидел исход битвы и ушел собирать новую армию. Другие историки считают, что Петр просто проявил малодушие и, испугавшись, ушел. Итак, Россия проиграла с 3-х кратным превосходством, вполне достаточным для штурма.

Оценивая впоследствии поражение  под Нарвой, Пётр I писал: "Единым словом сказать, всё то дело, яко  младенческое играние было, а искусство ниже вида". Поражение под Нарвой резко ухудшило международное положение России (Каждый человек, участвовавший в битве, был награжден медалью с изображением, как Пётр бежит из-под Нарвы со свалившейся с головы шапкой, уколотый в "пятую точку" шведским обоюдоострым штыком, утирая платком слёзы, и с евангельской подписью: "и исшед вон, плакася горько") и создало угрозу вторжения Швеции в русские земли. Позднее, спустя 24 года, Пётр, собираясь праздновать третью годовщину Ништадтского мира, имел мужество признаться в собственноручной программе торжества, что начал шведскую войну, как слепой, не ведая ни своего состояния, ни сил противника.

Карл XII полагал, что Россия разгромлена  окончательно и с её претензиями  на выход к Балтийскому побережью  закончено. Считая Речь Посполитую единственным реальным противником, Карл, по образному выражению Петра I, "надолго увяз" в ней, поскольку гнаться за неприятелем слабым, оставляя в тылу сильного, и решиться с небольшим войском во второй половине ноября идти вглубь России было бы крайним безрассудством.

И действительно, неудача закалила волю Петра, мобилизовала его неиссякаемую энергию и вызвала новую, более  напряженную и целеустремленную подготовку к предстоящим сражениям  с сильным и хорошо обученным  противником. В Новгороде и Пскове строятся оборонительные сооружения. На работы привлекаются солдаты, священники и "всякого церковного чина мужеского  и женского пола", в связи с чем прекращается даже служба в приходских церквах. Ведутся спешные работы по укреплению Архангельска - важного порта, связывавшего Россию с Западом. В Воронеже продолжается строительство флота - Азовский флот нужен был для устрашения Турции. С новым размахом идут работы на Олонецкой верфи, в Петербурге, на уральских и других заводах и мануфактурах страны. Создается более подготовленная и боеспособная армия, ее людские потери восполняются новыми повсеместными рекрутскими наборами. Восстанавливается качественно новый артиллерийский парк. Для литья медных пушек вследствие нехватки меди используются церковные и монастырские колокола. И за всем этим зорко и требовательно следит сам царь. Петр не знал покоя, как курьер он мчался днем и ночью, в любую погоду, в любое время года. В то время обыкновенная повозка или сани служили ему и местом ночлега, и обеденным столом. Только смена лошадей вынуждала его сделать остановку. Каждый бросок царя, каждое его перемещение становились не только вехой в его личной жизни, но и определенным этапом в мобилизации страны на борьбу с неприятелем.