«Вторая навигация», или открытие метафизики

 

 

 

 

 

 

 

 

Содержание

 

                                                                                                                                                                                  

Введение

 «Вторая  навигация», или открытие метафизики................................................2

 

Основная часть

1.1. Структура идеального мира, мир идей……………………………………..4

1.2. Гносеология Платона………………………………………………………...5

1.3.Миф о пещере……………………………………………................................6

1.4. Метафизика  Аристотеля……………………………………………………7

1.5. Аристотелевская критика «теории идей» Платона: «теория общих понятий» и «теория материи и формы», «четыре причины»…………………………………………………………………………..8

1.6. Основные  принципы познания Аристотеля………………………………12

 

Заключение……………………………………………………………………….13

 Список используемой  литературы…………………………………………….14

     

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

 

 «Вторая   навигация», или открытие метафизики 

   В философии Платона  в рамках способа мышления  и восприятия мира, специфичного  для античности, обобщаются и  находят разрешение проблемы, поставленные  предшествующим развитием греческой  мысли. Платон тщательно изучил  наследие своих предшественников, провёл работу по сопоставлению  их взглядов, обнаружил их полемическую  направленность. Общий вывод состоял  в том, что для разрешения  противоречий, возникших в предшествующей  «философии физиса», необходима  разработка принципиально нового  подхода. Основы такого подхода  Платон усматривает в мыслях, намеченных Сократом, тем самым,  полагая последнего в качестве  переходной фигуры между собой  и предшествующей натурфилософией.  Основы трудностей, непреодолённых  в ходе развития натурфилософии, начиная с Фалеса, Платон видит  в попытке объяснения физических  явлений из физических же причин. Вода, огонь, воздух и прочее, то  есть те элементы, полагавшиеся  первыми философами в качестве  первоначала, принадлежат кто  тому же ряду явлений, которые  они призваны объяснить. Поэтому  их применение в качестве объяснительных  принципов не может ни в  коей мере прибавить ничего  существенного к объяснению природы  вещей. Познание обречено лишь  бесплодно вращаться в замкнутом  кругу, что и является источником  постоянно возникающих неразрешимых  противоречий. Обнаружив коренную  причину трудностей, Платон приходил  к мысли о разработке нового  подхода, который он образно  сравнивает со «второй навигацией»:  когда утихал ветер и паруса  оказывались бесполезными, древние  мореплаватели переходили на  вёсла, что и называлось «открыть  вторую навигацию». Платон открывает  вторую навигацию в области  мысли, ассоциируя с ней своё  творчество, в отличие от трудов  своих предшественников. Как и  в море, вторая навигация в  философии требует гораздо больших  усилий, чем первая, но не физических, а умственных.

    Следуя  примеру  Сократа, Платон ещё больше  возвышает человеческий ум, утверждая,  что не органы чувств, а только  мысль  способна познать сущность  вещей. Безукоризненным  образом  разрешит задачу познания «тот, кто подходит к каждой вещи  средствами одной лишь мысли  (насколько это возможно), не привлекая  в ходе размышления ни зрения, ни иного какого чувства и  ни единого из них не беря  в спутники рассудку, кто пытается  уловить любую из сторон бытия  самое по себе», - говорит Платон  устами Сократа.

    Платон  показывает, что имеются все основания   не ограничиваться данными чувственного  опыта, а заняться конструированием  логически непротиворечивой системы,  в которой будут фигурировать  мысленно создаваемые объекты  и их взаимосвязи и которая  позволит увидеть данные органов  чувств в некотором новом, более  глубоком и всестороннем освещении, объяснять и предсказывать доступное наблюдению. Платон тем самым выступает основателем метафизики – взгляда, согласно которому глубинные основания бытия заключаются не в том, что доступно непосредственно органам чувств, а в том, что познаваемо через духовно – интеллектуальные усилия и что существует в относительной неизменности, не подчиняясь закону хаотической изменчивости и бесконечного многообразия наблюдаемого мира. Термин «метафизика» возник гораздо позже – в послеаристотелевскую эпоху и был применён первоначально только к философии Аристотеля. Однако через открытия и первого оправдания метафизики принадлежит Платону. При всей специфичности платоновская метафизика даёт повод для обсуждения метафизики как таковой, что важно для понимания последующей философской эволюции, включая ХХ в.

    Любое систематическое  знание строится на некоторых  метафизических предпосылках. Более  того, всегда остаётся возможность  двигаться по пути дальнейшего  метафизического углубления, то  есть ставить вопрос о том,  что лежит в основании  уже  известных наблюдаемых сущностей.  Метафизика приподнимает сознание  человека над горизонтом непосредственного  опыта.

    Платон  помещает  всю совокупность сверхчувственных  объектов в особое место, отдельно  от мира видимого, - в «область  занебесную» (гиперуранию).

    Таким образом,  Платон приходит к заключению  о существовании двух миров.  Один из них – привычный  и хорошо всем знакомый мир  чувственно воспринимаемых вещей,  другой – мир, требующий для  своего постижения специальных  интеллектуальных усилий, мир идей  или умопостигаемых сущностей. 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

   

Структура  идеального мира, мир идей

 

  Вслед за элеатами Платон отличает истинный мир – царство идей – от кажущегося и нереального чувственного, телесного мира. Но в отличие от парменидовского бытия = мышления, являющегося цельным и нерасчленённым, платоновское идеальное царство есть духовное множество, состоящее их идей.

    Слово «идея»  в обыденном языке во времена   Платона означало «внешний вид,  наружность, видимость, род, качество, образ, форма». Платоновские же  идеи, по сути, есть объективные   понятия2, как бы извлечённые из  человеческой головы и получающие  самостоятельное существование  в царстве идей.

    Каждая  идея  вечна и неизменна; число   идей очень велико, но не бесконечно. Существуют идеи конкретных объектов (идея кошки, собаки, человека), идеи  свойств  и отношений (идея  белизны, красоты), идеи математических  объектов и нравственных явлений  (идея единицы, идея мужества), идеи четырёх стихий и тому  подобное. Но царство идей –  это мир только благих сущностей.  Поэтому не существует идеи  грязи или идеи преступления.

    Царство идей  обладает своей иерархией и   пирамидальной структурой; между  идеями  существуют отношения  подчинения и соподчинения. Внизу  пирамиды находятся идеи конкретных  объектов, например лошади и быка. Выше, над ними, более обширные  идеи, например идея четвероногого  (понятия лошади и быка соподчиняются  понятию четвероногого), ещё выше  – животного. На верху пирамиды  находятся абстрактные понятия,  такие как идея красоты или  идея мужества. Но на схеме  1 они не изображены, поскольку  из текстов Платона не ясно, в каком отношении друг у  другу они находятся: что выше, что ниже, что на одном уровне.

    Венчает пирамиду  одна единственная идея, которую   в одних работах Платон называл   идеей «Блага», а в других  –  идеей «Единого».

        Для  объяснения чувственного мира  с его изменчивостью, множественностью  и отрицательными явлениями Платон  был вынужден ввести понятие   материи («хора»). Материя телесна,  но она мертва, бесформенна и  непознаваема, материя вечна. Отсюда  идеализм Платона – не строгий,  а с элементами дуализма.

    Между идеями  и вещами чувственного мира  существует взаимосвязь: идеи  являются прообразами вещей, а  вещи причастны  идеям, идеи  каким – то образом  присутствуют  в вещах, кроме того, идеи являются  целями, определяющими  развитие  вещей. Поэтому учению Платона  присущ телеологизм. 

 

 

 

Гносеология Платона

 

    Идеалистическая  гносеология Платона вытекает  из его объективно – идеалистической  онтологии из его идеалистической  психологии. Сотворённые богами  души, находясь на небе, питаются  созерцанием занебесной области  – идеального мира. Упав на  землю и вселившись в тела, души забывают об идеальном  мире. Отныне их питает не сверхчувственное  умозрение, а чувственное восприятие, и питает оно не высшую, а  низшую часть души, отчего душа  все более тяжелеет.

    Платон  отрицает  происхождение понятий из ощущений, из опыта, он не согласен  с теми, кто думает, что понятия  возникают из данных чувств  путём обобщения этих данных. Считают, например, что к идее  равного приходят, наблюдая разные  предметы. Но, возражает Платон, в  природе ничего равного нет.  Все равное там лишь мнится, кажется таковым. 

    Не  чувства  предшествуют рациональной ступени  познания, а наоборот, рациональная  ступень познания предшествует  чувственной. По Платону, это  возможно, потому что некогда  душа непосредственно созерцала  в своём умозрении понятия,  идеи, общее как таковое, которое  в чувственном мире отражается  лишь в весьма несовершенной  форме. Душа содержит знания  в самой себе. Но знания 6надо  найти – ведь, снизойдя с неба, душа все позабыла.

    Суть  теории  познания Платона состоит в  тезисе, что «знание – это припоминание (анамнезис)» того, что душа некогда  узнала, а затем позабыла.

    Все науки оцениваются  Платоном лишь с одной точки  зрения – насколько  они  способны отвращать нас от  чувственного мира  возносить  к  идеальному, служить анамнезису (припоминанию) идей. Платон третирует  эмпирическую астрономию, физику, потому  что, как он утверждает, для  того, что возникает и гибнет, для того, что меняется, вообще  для единичных вещей не существует  познания. Он насмехается над  теми, кто ждёт от наук практической  пользы для людей.

    Подводя итог, можно различить у Платона   следующие виды знания:

знание совершенно достоверное  без примеси лжи и заблуждения  – знание идей, получаемое до вселения душ в тела непосредственным умозрением идей, а после вселения в тела – путём диалектического припоминания;

близкое к достоверному знание чисел и основанных на них наук, служащих пропедевтикой к диалектике и знанию идей;

знание мнимое, смесь истины и заблуждения, эмпирическое и физическое «знание» вещей чувственного мира, опирающиеся на чувственное восприятие, в котором нет истины. К этому  виду знания примыкает воображение, благодаря которому человек не столько  воспринимает естественные вещи, сколько  творит искусственные, занимаясь ремёслами  и искусствами.

  Особенное место в  системе знания Платона  занимает  познание материи. Её нельзя  познать ни разумом (материя  – не идея), ни чувствами (материя  неконкретна). Поэтому Платон говорит,  что материя постигается о  ней составляется как бы насильственно,  путём отрицания. 

 

 

 

Миф о пещере

 

Знаменитая аллегория, использованная Платоном в трактате «Государство»  для пояснения своего учения об идеях. Изложена в форме диалога между  Сократом и Платоновым братом Главконом:

«Ты можешь уподобить нашу человеческую природу в отношении  просвещенности и непросвещенности вот какому состоянию... посмотри-ка: ведь люди как бы находятся в подземном  жилище наподобие пещеры, где во всю ее длину тянется широкий  просвет. С малых лет у них  там на ногах и на шее оковы, так что людям не двинуться  с места, и видят они только то, что у них прямо перед  глазами, ибо повернуть голову они  не могут из-за этих оков. Люди обращены спиной к свету, исходящему от огня, который горит далеко в вышине, а между огнем и узниками проходит верхняя дорога, огражденная –  глянь-ка – невысокой стеной вроде  той ширмы, за которой фокусники  помещают своих помощников, когда  поверх ширмы показывают кукол.

– Это я себе представляю.

– Так представь же себе и то, что за этой стеной другие люди несут различную утварь, держа  ее так, что она видна поверх стены; проносят они и статуи, и всяческие  изображения живых существ, сделанные  из камня и дерева. При этом, как  водится, одни из несущих разговаривают, другие молчат.

– Странный ты рисуешь образ  и странных узников!

– Подобных нам. Прежде всего  разве ты думаешь, что, находясь в  таком положении, люди что-нибудь видят, свое ли или чужое, кроме теней, отбрасываемых  огнем на расположенную перед  ними стену пещеры?

– Как же им видеть что-то иное, раз всю свою жизнь они  вынуждены держать голову неподвижно?

– А предметы, которые  проносят там, за стеной; Не то же ли самое  происходит и с ними?

– То есть?

– Если бы узники были в состоянии  друг с другом беседовать, разве, думаешь  ты, не считали бы они, что дают названия именно тому, что видят?

– Непременно так.

 

 

Когда с кого-нибудь из них  снимут оковы, заставят его вдруг  встать, повернуть шею, пройтись, взглянуть  вверх – в сторону света, ему  будет мучительно выполнять все  это, он не в силах будет смотреть при ярком сиянии на те вещи, тень от которых он видел раньше. И  как ты думаешь, что он скажет, когда  ему начнут говорить, что раньше он видел пустяки, а теперь, приблизившись  к бытию и обратившись к  более подлинному, он мог бы обрести  правильный взгляд? Да еще если станут указывать на ту или иную мелькающую перед ним вещь и задавать вопрос, что это такое, и вдобавок заставят его отвечать! Не считаешь ли ты, что  это крайне его затруднит и  он подумает, будто гораздо больше правды в том, что он видел раньше, чем в том, что ему показывают теперь?

– Конечно, он так подумает.

– А если заставить его  смотреть прямо на самый свет, разве  не заболят у него глаза, и не вернется он бегом к тому, что он в силах  видеть, считая, что это действительно  достовернее тех вещей, которые  ему показывают?

– Да, это так»

 

 

Метафизика  у  Аристотеля

 

    Известно, что  термин «метафизика» не аристотелевский.  Введён он скорее всего издателем  сочинений Аристотеля Андроником  Родословским в I в. До н.э.  В последующей традиции именно  этот термин стал обозначать  знание о наиболее фундаментальных  основаниях бытия он стал приблизительным  аналогом современного слова  «философия». Аристотель же употреблял  выражение «первая философия»  в отличие от второй философии,  под которой он понимал физику. Впрочем, как и для всех греков, для него «любовь к мудрости»,  то есть любовь к умелости, было всякое знание. Греческое  слово «софия» (букв. «мудрость») указывает на совершенство или  на мудро – невозмутимое превосходство  совершенства над несовершенством:  так, например, мастер смотрит  на лентяя или неумеху. Знание  же всегда выступает выжимкой  или экстрактом из умения. «Знать»  означает не просто уметь сделать,  но и уметь толково рассказать  о том, как сделать. Уметь  рассказать значит уметь сформулировать  общие принципы, а это более  трудно, чем просто сделать. 

    Аристотель  разделял  науки на четыре больших раздела  (схема 2).

    Логически можно  подниматься всё выше и   выше – на всё более обобщённые  уровни знания. Самый высокий  уровень обобщённости есть «первая  философия».

 

 

    Четыре  определения  дает Аристотель метафизике:

    ¦ исследование  причин, первых или высших начал; 

    ¦ познание  «бытия, поскольку оно бытие»;

    ¦ знание о  субстанции;

    ¦ знание о  Боге и субстанции сверхчувственной.

    Аристотель  вкладывал  новый смысл в уже  известную  терминологию. Первую аристотелевскую   причину целесообразно называть  эйдетической (от слова «эйдос»), не забывая о её другом (латинизированном) названии - «формальная причина». Следующая   из отмечаемых Аристотелем причин  – материальная. Две причины,  взятые вместе, определяют условия  и основание существования вещи  и являются достаточными для  объяснения реальности, взятой статистически,  то есть неподвижно. Учение о  четырёх причинах Аристотель  связывает с учением о бытии.

 

     

Аристотелевская критика «теории идей» Платона: «теория общих понятий» и «теория  материи и формы», «четыре причины».

 

Вопрос о значении понятий  для бытия и для знания стоял  в центре внимания также и Аристотеля. Разрабатывая эту проблему, Аристотель стремится точно определить свою позицию по отношению к учению Платона об «идеях». Подобно Платону, Аристотель полагает, что посредством  понятий познаются существенные, коренные и неизменные свойства бытия. Так же как и Платон, Аристотель считает именно понятия средством  познания существенных свойств предметов. Но, соглашаясь в этом с Платоном, Аристотель самым решительным образом  выступает против учения Платона  о безусловной самобытности понятий, иначе — против учения об их безусловной  независимости от вещей по бытию. Принципиальное возражение в нем .вызывает платоновское противопоставление понятий  как единственно действительных сущностей чувственному бытию. Аристотель указывает, что поводом для возникновения  теории «идей» было для Платона принятие им гераклитовского учения о непрерывной  изменчивости чувственных вещей  и стремление найти в противовес гераклитовскому потоку вечно пребывающие  предметы, которые в качестве таких  были бы способны стать объектами  знания. Аристотель отчетливо говорит, что мнение относительно «идей» «получилось  у высказывавших [его] вследствие того, что они насчет истины [вещей] прониклись гераклитовскими взглядами, согласно которым все чувственные вещи находятся в постоянном течении: поэтому если знание и разумная мысль  будут иметь какой-

нибудь предмет, то должны существовать другие реальности, [устойчиво] пребывающие за пределами чувственных: о вещах текучих — поясняет Аристотель, — знания не бывает» [Мет., XIII, 4, 1078 в 9 — 17]. Но Аристотель не только указывает генезис теории «идей». В своих произведениях, в том  числе в 4-й и 5-й главах 13-й книги  «Метафизики», Аристотель развивает критику учения Платона об идеях как о самобытных сущностях, отделенных от мира чувственных вещей, а в ряде других мест противопоставляет этому учению собственное учение об отношении чувственных вещей к понятиям.*

Возражения Аристотеля против платоновской теории «идей» могут быть в основном сведены к четырем.

Основа возражений Аристотеля состоит в том, что, вводя «идеи» как самостоятельное бытие, отдельное  от существования чувственных вещей, Платон развивает теорию, в которой  «идеи» оказываются бесполезными как  для объяснения познания вещей, так  и для объяснения их бытия. Согласно первому возражению Аристотеля, «идеи» бесполезны для объяснения знания, гипотеза о существовании идей не дает познанию вещей ничего нового: платоновские «идеи» — простые копии, или двойники, чувственных вещей; в содержании «идей» нет ничего, чем они отличались бы от соответственных  им чувственных вещей. По Платону, общее  имеется в «идеях». Но так как  оно имеется и в отдельных  чувственных вещах и так как  в «идеях» оно то же, что и  в отдельных вещах, то в «идеях»  не может быть никакого нового содержания, которого не было бы в вещах. Например, «идея» человека, или, согласно Платону, человек сам по себе, в своей  сущности ровно ничем не отличается от суммы общих признаков, принадлежащих  каждому отдельному чувственному человеку.

Второе возражение Аристотеля — в том, что постулируемая  Платоном область «идей» бесполезна не только для познания, но и для  чувственного существования. Чтобы  иметь значение для области чувственных  вещей, царство «идей» должно существовать внутри области чувственных вещей.

В одном месте «Метафизики» [см. Мет., XIII, 9, 1086а30 — 1086 в 13] Аристотель указывает, что основная причина  трудностей, в которых запутался  Платон со своей теорией «идей», состоит в абсолютном обособлении  общего от единичного и в противопоставлении их друг другу. По Аристотелю, «повод к  этому дал Сократ своими «определениями».

Однако Сократ, во всяком случае, не отделил общее от единичного. И тем, что не отделил, «помыслил  об этом правильно».* Аристотель соглашается  с тем, что, с «одной стороны, без  общего невозможно получить знание» [там  же, с. 144]. Но с другой стороны, отделение  общего от единичного «является причиной затруднений, происходящих с идеями» [там же].

В позднейший период своей  деятельности Платон испытал влияние  пифагорейцев и сам стал оказывать  на них влияние. В космологических  построениях «Тимея» близость Платона  к пифагорейцам граничит, как отметил  акад. А. Н. Гиляров, с полной нераздельностью [см. 20, с. 146]. Эта близость сказалась  не только в космогонии, но и в  понимании природы «идей», которые  были в этот период отождествлены  у Платона с числами.

Аристотель подверг критике  в 13-й книге «Метафизики» также  и этот позднейший вариант платоновского  учения об «идеях».

В основе критики Аристотеля лежит взгляд на число как на абстракцию — при помощи понятия — некоторых  сторон или свойств вещей. Такие  абстракции существуют, но возможность  их доказывает вовсе не то, что утверждают Платон и платоники: будто в идеальном  мире существуют отдельные от чувственных  вещей идеальные математические тела (в геометрии) и числа (в арифметике). Общие положения в математических науках, говорил Аристотель, относятся  не к каким-либо обособленным предметам, существующим «помимо пространственных величин и чисел, но именно к ним...»

Аристотелевская критика  и отмежевание от Платона в  вопросе о природе математических предметов были высоко оценены Лениным. Говоря о трудностях, которые выдвигала  перед мыслью проблема математических абстракций, Ленин находил, что 13-я  книга «Метафизики» [3-я глава] «разрешает эти трудности превосходно, отчетливо, ясно, материалистически (математика и  другие науки абстрагируют одну из сторон тела, явления, жизни)» [3, т.29, с. 330].

Именно этот взгляд Аристотеля на природу математических абстракций сделал его противником не только раннего, но и позднего учения Платона  об «идеях», которые в это время  превратились у Платона в пифагорейские  числа Но, согласно Аристотелю, никакие  числа не могут быть «идеями» в  платоновском смысле, а «идеи» не могут  быть числами.

Аристотель, величайший древнегреческий  философ, жил в 384 - 322 гг. до н. э. Родина Аристотеля - полис Стагира, расположенная  на Северо-Западном побережье Эгейского  моря, рядом с Македонией, от которой  она зависела. Отец Аристотеля Никомах - придворный врач македонского царя Аминты III.

 В 369 году до н.  э. пятнадцатилетний Аристотель  лишился родителей, и заботы  о нем принял на себя его  опекун, Проксен. Аристотель наследовал  от отца значительные средства, это дало ему возможность продолжать  образование под руководством  Проксена. Книги тогда были очень  дороги, но Проксен покупал ему  даже самые редкие; таким образом,  Аристотель в юности пристрастился  к чтению. Под руководством Проксена  он изучал растения и животных.

 В 367 г. до н. э.  семнадцатилетний Аристотель прибыл  в Афины и стал слушателем "Академии" Платона, где он пробыл двадцать  лет, вплоть до смерти основателя "Академии" в 347 г. до н.  э. 

 Есть основание полагать, что Платон любил своего гениального  и непокорного ученика и не  только передал ему все свои  познания, но перелил в него  всю свою душу.

 Со своей стороны  Аристотель высоко ценил Платона.  Аристотель уже в школе Платона  увидел уязвимые места платоновского  идеализма. Позднее Аристотель  скажет: "Платон мне друг, но  истина дороже". Платонизм будет  подвергнут проницательной и  нелицеприятной критике. Но первое  время, как это видно из ранних  сочинений Аристотеля, он полностью  разделяет взгляды Платона. До смерти Платона Аристотель не открывал своей школы, хотя философские его воззрения давно были разработаны.

 В 355 г. до н. э.  положение Аристотеля в Афинах  упрочилось в связи с приходом  к власти в этом городе промакедонской  партии. Однако смерть Платона  и нежелание Аристотеля оставаться  в "Академии", возглавленной  преемником Платона, его племянником  Спевсиппом, побудили Аристотеля  оставить Афины. 

 В конце 40-х годов  4 в. до н. э. Аристотель был  приглашен Филиппом II на роль  воспитателя сына Филиппа - тринадцатилетнего  Александра - и переехал в столицу  Македонии Пеллу. Воспитание Александра  Аристотелем продолжалось около  четырех лет. Впоследствии великий  полководец скажет: "Я чту Аристотеля  наравне со своим отцом, так  как если отцу я обязан жизнью, то Аристотелю тем, что дает  ей цену".

 Аристотель не пытался  сделать из Aлександра философа. Отношения учителя и ученика  никогда не были теплыми. И  как только Александр стал  царем Македонии, он постарался  избавиться от Аристотеля, которому  пришлось вернуться на родину - в Стагиру, где он провел  около трех лет. 

 Аристотель, как универсальный  мыслитель, не только владел  всей совокупностью знаний своего  времени, но и заложил основы  по существу новых наук: таких  как физика, биология, психология, а  также логика и этика. При  этом его не переставал волновать  вопрос: а чем же, собственно, занимается  сама философия и каково ее  место среди других наук? Аристотель  называл "философией" всю совокупность  научно-теоретического знания о  действительности. При этом он  ввел названия "первая философия"  и "вторая философия", которую  он еще называл и "физикой".

 Отвергнув платоновское  учение об "идеях" как бестелесных  сущностях всего, Аристотель выдвинул  теорию, согласно которой все  сущее происходит и состоит  из двух основных начал - "формы"  и "материи". Активным и ведущим  началом в этой паре у Аристотеля  является форма, именно с ней  он связывает решение проблемы  всеобщего. 

Бог, по Аристотелю, является источником творческой активности. Бог  у Аристотеля - это не платоновское Высшее Благо, а предельное основание  мироздания.

 В политических взглядах, Аристотель исходит из понимания  человека как "общественного  животного", сферу жизни которого  составляют семья, общество, государство.  Государство (как и экономику)  Аристотель рассматривает очень  реалистически. Наилучшие государственные  формы суть монархия, аристократия, умеренная демократия, оборотной  стороной которых, то есть наихудшими  государственными формами, являются  тирания, олигархия, охлократия (господство  черни).   

 

 

 

Основные  принципы познания Аристотеля

 

    У Аристотеля  нет специальных работ по теории  познания. Но о познании он, естественно,  говорит везде – и в метафизических, и в физических и в логических  своих сочинениях, а даже в  трудах, посвящённых этике и политике.

    Вера  Аристотеля  в объективность познания и  в силу и мощь разума хорошо  просматривается в той полемике, которую вёл философ против  тех, в ком можно увидеть  тогдашних примитивных субъективных  идеалистов и скептиков.

    Любовь  к знанию  – прирождённое свойство как  людей, так и животных. Так   как формы бытия и мышления  аналогичны, то человек в состоянии  познать мир.

 

    Процесс познания, по Аристотелю, состоит из четырёх  стадий (схема 3).

 

 

 

Процесс  познания