Здоровье и долглетие

Введение

Укрепление здоровья и рост долголетия — неотъемлемая составляющая человеческого  развития. Более того, это один из трех основных компонентов, непосредственно участвующий в расчете Индекса развития человеческого потенциала. Каждому человеку хочется жить и быть здоровым и трудоспособным как можно дольше и не ощущать бремя старости. Но здоровье и долголетие не всегда сопутствует человеку. Старость подкрадывается незаметно и все-таки наступает. И человек налагает на себя с каждым годом все больше и больше запретов : не бегать, не ходить быстро, не поднимать тяжестей, не работать, но все эти запреты не отодвигают, а наоборот приближают ее. Организм дряхлеет.

Но может быть не возраст всему виной, а мы сами, и старость совсем не подкрадывается к нам, а мы сами волоком тянем ее в дом, хотя она сопротивляется. Сами не создаем условия для того чтобы быть здоровым. Здоровье и долголетие - это одна из важнейших тем.

Долголетие и здоровье человека зависит от многих факторов, соблюдая которые можно добиться хороших результатов - быть здоровым долгие годы, сохраняя при этом физическую активность, красоту и интерес к жизни».

Концепция человеческого  развития трактует долголетие как способность  прожить долгую и здоровую жизнь. Именно так это понятие дано в  первом Докладе о человеческом развитии Одного физического долголетия, очевидно, недостаточно для всестороннего развития человеческого потенциала. Более того, в человеческом сознании долгая жизнь в состоянии болезни рассматривается скорее как несчастье. Устав Всемирной организации здравоохранения определяет здоровье как «состояние полного духовного, физического и социального благополучия».

История смертности человека

С точки зрения демографа, человеческую историю можно рассматривать как историю борьбы с преждевременной смертностью. На протяжении нескольких тысячелетий на Земле господствовал традиционный тип смертности. Продолжительность жизни обычно не превышала 30, редко 35 лет. В годы экстраординарных повышений смертности, а такие случались периодически, продолжительность жизни падала сколь угодно низко. Повышения смертности были связаны с эпидемиями особо опасных инфекций (холера, чума, оспа и т.п.) и голодом, а также с военными действиями. «Нормальный» уровень смертности также определялся, в основном, инфекционными болезнями и другими острыми, порожденными внешними условиями, заболеваниями и несчастными случаями. Не менее половины детей умирало, не дожив до взрослого возраста.

Традиционный тип смертности в Западной Европе существовал до середины XVIII века. Именно тогда в  наиболее продвинутых странах Европы началось интенсивное снижение смертности. Прежде всего, экстраординарные повышения  смертности стали значительно слабее и реже. Развитие производства привело  к созданию товарных запасов зерна, а развитие сети дорог и водного  транспорта - к возможности доставки продовольствия на большие расстояния. В результате неурожай перестал быть безусловной причиной голода.

Ослабла опасность эпидемий. Благодаря развитию медицинской  науки население освоило элементарные гигиенические, карантинные мероприятия. Существует и гипотеза, что активное сельскохозяйственное освоение свободных земель привело к сокращению числа грызунов (мышей, крыс и др.) — основных переносчиков чумы. Позднее появились профилактические прививки.

Наконец, развитие государства  и государственного аппарата привело к ограничению насильственной смертности в «мирные» годы.

Одновременно с появлением у общества возможности хоть немного  противостоять смерти, формируется  новое отношение людей к этой проблеме, постепенно сменяющее прежнее  пассивное принятие неизбежности смерти - «все там будем». С развитием капиталистических общественных отношений на индивида ложится все большая ответственность за собственную судьбу, в том числе за собственную жизнь и здоровье.

В условиях начавшейся промышленной революции рост уровня жизни, повышение  уровня образования и гигиенической  культуры населения определили следующий шаг снижения смертности. Существенно снижается и даже ликвидируется смертность от основных инфекционных заболеваний (прежде всего - детских инфекций, желудочно-кишечных инфекций, туберкулеза), болезней органов дыхания (грипп, пневмония, бронхит) и некоторых других. Этому способствовало открытие и широкое внедрение правил профилактики болезней. Распространение гигиенически рациональных норм ухода за детьми и прогресс системы родовспоможения привели к значительному снижению материнской и младенческой смертности.

Правила антисептики, основанные на открытиях Пастера, и обезболивание при хирургических операциях сделали хирургию реальным способом предотвращения смерти при многих заболеваниях внутренних органов и травмах.

Открытие сульфаниламидов  и антибиотиков завершило борьбу с инфекционными болезнями, бронхитом  и пневмонией, сепсисом у новорожденных  и послеоперационным сепсисом. В  экономически развитых странах это  произошло вскоре после конца Второй мировой войны, а затем успехи в борьбе с болезнями, порожденными внешними причинами, постепенно распространились по всему миру.

На рис. 1 представлена долгосрочная динамика ожидаемой продолжительности жизни в развитых странах, сведения о смертности в которых хранятся в Базе данных о человеческой смертности [The Human Mortality Database (HMD), http://www.mortality.org/], наиболее полном собрании исторических рядов смертности. В настоящее время HMD содержит сведения о смертности населения 27 стран (в скобках указан год, с которого имеются данные): Австралия (1921); Австрия (1947); Бельгия (1931); Болгария (1947); Великобритания (Англия и Уэльс) (1841); Венгрия (1950); Германия (1956, до 1991 г. данные по ФРГ и ГДР); Дания (1835); Исландия (1838); Испания (1908); Италия (1872); Канада (1921); Латвия (1959); Литва (1959); Нидерланды (1850); Новая Зеландия (1948); Норвегия (1846); Россия (1959); Словацкая Республика (1950); Соединенные Штаты Америки (1946); Украина (1959); Финляндия (1878); Франция (1899); Чешская Республика (1950); Швейцария (1876); Швеция (1751); Япония (1947).

На рисунке можно увидеть  рост продолжительности жизни в  Швеции, начавшийся в конце XVIII века. Начало статистических рядов по другим странам относится к периоду, когда продолжительность жизни в них уже росла.

Рисунок 1. Ожидаемая суммарная продолжительность жизни мужчин и женщин в развитых странах, сведения о смертности которых хранятся в Базе данных о человеческой смертности

В России почти до конца XIX века сохранялся традиционный тип смертности, с присущими ему периодическими повышениями уровня смертности. Четыре года из первых 60 лет столетия были отмечены эпидемиями холеры, 15 - неурожаем и голодом, 16 - войнами [Рашин, 1956: 36-37].

Перед Первой мировой войной ожидаемая продолжительность жизни в России составляла чуть больше 30 лет, она совсем немного увеличилась по сравнению с началом XIX века и оставалась как минимум на 10 лет меньше, чем в Западной Европе. Отставание же от среднего уровня составляло около 17 лет (табл. 1). Российские социальные гигиенисты в один голос говорили об ужасающем уровне смертности детей

на первом году жизни. Именно высокая смертность детей определяла в основном низкую продолжительность  жизни в России.

Война и революция прервали закономерный ход демографического развития. За последующие 100 лет Россия пережила, по крайней мере, пять катастроф: Первая мировая и Гражданская  войны, голод 1921-1922 годов, голод 1933 г., Вторая мировая война и голод 1947 года. За всю послеоктябрьскую историю  было лишь два коротких периода интенсивного снижения смертности: с 1923 по 1928 (период НЭПа) и с 1948 по 1964 годы. В предвоенном 1940 г. ожидаемая продолжительность жизни была на том же уровне, что и в конце 1920-х годов, а во время голода 1933 г. упала до 18 лет.

Таблица.1. Динамика продолжительности жизни в России и в других развитых странах

* Данные по странам  взяты за 1938 г., последний перед Второй мировой войной год.

Источник: HMD; Россия до 1959 г. - Андреев, Дарский, Харькова, 1996.

Использование в медицинской  практике с середины сороковых годов  сульфаниламидных препаратов, весьма эффективных в лечении желудочно-кишечных заболеваний и пневмоний, послужило  основой значительного снижения смертности. Благодаря сульфаниламидам  и первым антибиотикам [Сифман, 1979], коэффициент младенческой смертности в послевоенном 1946 г. оказался в 1,8 раза ниже, чем в 1940 году. Голод 1947 г. вызвал существенный рост уровня смертности, а людские потери в результате голода составили более 400 тыс. человек, но с 1948 года снижение уровня младенческой смертности и рост ожидаемой продолжительности жизни продолжились.

Устойчивый рост ожидаемой  продолжительности жизни в России продолжался вплоть до 1965 г., а устойчивое снижение младенческой смертности —  до 1971 года. Снижение уровня смертности в 1948—1965 гг. привело к значительному  сокращению разрыва в продолжительности  жизни населения между Россией  и развитыми странами. В середине 1960-х гг. различие достигло своего минимума. Отставание продолжительности жизни от средней величины для стран, перечисленных в табл. 1, составляло в 1965 г. у мужчин 4,3 лет, а у женщин — 1,5 лет.

К середине XX века в богатых  и развитых странах инфекционные болезни и многие другие заболевания  преимущественно экзогенной природы (т.е. обусловленные, главным образом, причинами, лежащими вне организма  больного) были в значительной мере побеждены и вслед за голодом  и особо опасными инфекциями утратили роль возможного резерва роста продолжительности  жизни. Данный этап снижения смертности получил в современной демографической литературе название первого эпидемиологического перехода [Bourgeois-Pichat, 1952; United Nations, 1973:118-121; Вишневский, 1976: 51-95; Омран, 1977]. С завершением первого этапа смертность населения определяется заболеваниями эндогенной природы, корни которых лежат внутри человеческого организма.

В это время (в 1950—1960-х  гг.) в самых продвинутых странах  Запада наблюдались общее замедление снижения смертности и рост смертности от некоторых причин в отдельных возрастных группах. Прежде всего, отметим рост смертности от внешних причин, который затронул практически все возрастные группы, включая детские.

Столь же всеобщий характер носил рост смертности от многих локализаций злокачественных новообразований, который продолжался до конца 1980-х годов.

Не столь продолжительным  был рост смертности от болезней системы кровообращения. Он не был очень значительным в относительном выражении, но учитывая место, которое болезни системы кровообращения вообще занимают в современной смертности, это было очень тревожное явление. Так, в 15 странах — «старых» членов Европейского Союза стандартизованные коэффициенты смертности мужчин от ишемической болезни сердца выросли за десятилетие с 1953 по 1963 год с 2,48 до 2,76, в США - с 4,91 до 5,34 на 100 000. Стандартизованный коэффициент смертности мужчин от сосудистых поражений центральной нервной системы в Японии увеличился за тот же период с 3,18 до 3,76. Важно, что рост смертности затронул относительно молодую, по крайней мере с точки зрения указанных болезней, возрастную группу 40-64 лет.

Отметим, что в это же время снижение смертности в детских  возрастах не прерывалось, но замедлилось.

Именно в этот период в  работах зарубежных гигиенистов  появился термин «болезни цивилизации». Их рассматривали как плату за прогресс экономики, промышленную революцию  и вызванные ими загрязнение  окружающей среды, рост стрессовых нагрузок в результате быстрых изменений в образе жизни и характере трудовой деятельности значительных масс населения. Тревожные изменения в смертности 1950—1960-х гг. в западных странах вызвали адекватную общественную реакцию - требования ужесточить охрану окружающей среды, защиту от несчастных случаев, усилить индивидуальную профилактику болезней и пропаганду здорового образа жизни. Были осознаны новые задачи, отвечающие наступившему этапу эпидемиологического перехода, и выработана новая стратегия действий. «Примерно с 1960—1965 гг. большое значение в системе охраны здоровья в развитых странах приобрел новый тип профилактики. Речь идет о поощрении жизненных привычек, которые способствуют уменьшению риска нарушений здоровья неинфекционного происхождения, особенно сердечно-сосудистых заболеваний и рака. Рациональный режим питания (с пониженным содержанием животных жиров и вообще низкокалорийный), достаточный сон и физические упражнения, отказ от курения и умеренность в потреблении алкоголя - эти “здоровые привычки” могут и должны повлечь за собой увеличение продолжительности жизни» [Roemer, 1985]. Так и произошло на самом деле. Снижение смертности и рост продолжительности жизни в западных странах возобновились и во многом превзошли ожидания начала 1960-х годов. Важную роль в снижении смертности в процессе второго эпидемиологического перехода сыграли медицинская наука и система здравоохранения.

Новое снижение смертности получило в демографической литературе название второго эпидемиологического перехода. В отличие от первого перехода, который проявился, прежде всего, в снижении смертности от инфекционных и других острых болезней, новый этап был связан со снижением и перераспределением в сторону старших возрастов смертности от болезней системы кровообращения, новообразований, других хронических болезней, которые иногда называют дегенеративными: диабет, язва желудка и кишечника, хронические болезни мочевыделительной системы и т.д. В меньшей степени сокращалась смертность от несчастных случаев.

В настоящее время борьба со смертностью все более связана  с успехами медицины и деятельностью высокоэффективной и развитой системы здравоохранения. На основе дозированных физических нагрузок, рационального питания и вообще «здорового» образа жизни в сочетании с медикаментозным лечением существенно снижается смертность пожилых людей. Невиданные ранее успехи достигаются в лечении врожденных заболеваний, начинается массовое выхаживание детей, родившихся при малом сроке беременности.

В начале 2000-х гг. в достаточно большом числе стран ожидаемая  продолжительность жизни для  мужчин и женщин суммарно перешагивает барьер 80 лет (у мужчин она становится выше 77 лет, у женщин — 82 лет), из 1000 новорожденных на первом году жизни умирает не более 4 детей. В начале века - примерно в десять раз больше, в семидесятые годы уровень младенческой смертности 12 на 1000 новорожденных

казался биологическим минимумом. Анализ новейших тенденций смертности вообще ставит под сомнение само существование  непреодолимых пределов роста продолжительности жизни. Именно так: «Превзойденные пределы продолжительности жизни» назвали свою статью двое известных ученых Джеймс Оеппен и Джеймс Вопел [Оерреn, Vaupel, 2002].

Возвращаясь к рис. 1, обратим внимание на то, что к концу века продолжительность жизни во всех Западных HMD-странах сблизилась, и сегодня они различаются весьма мало. В то же время в бывших социалистических странах Европы и бывших республиках СССР она существенно ниже.

HMD содержит сведения только  о 27 странах. Базы данных Отдела  народонаселения ООН [Population Division, Department of Economic and Social Affairs, http://esa.un.org/unpp/] и Всемирной Организации Здравоохранения (ВОЗ) [WHO Statistical Information System, http://www.who.int/whosis/] содержат информацию об ожидаемой продолжительности жизни практически всех стран мира. Так, поданным ВОЗ, продолжительность жизни мужчин в 192 странах - членах ВОЗ колеблется от 36 до 79 лет, а женщин - от 34 до 86 лет. И при этом за немногими исключениями во всех странах мира наблюдается рост продолжительности жизни.

Страны, где продолжительность  жизни снижается, получили в современной демографической литературе название стран с противоположным трендом смертности и здоровья (adverse1 mortality and health trends). Известны две группы стран, где смертность устойчиво растет (или росла в недавнем прошлом). Первая включает большинство стран Центральной и Восточной Европы и бывшие республики СССР, вторая - ряд развивающихся, прежде всего расположенных в Африке к югу от Сахары, стран.

Начнем со второй группы. Она включает, главным образом, расположенные к югу от Сахары африканские страны, где эпидемия ВИЧ/СПИД-инфекции привела к росту общего уровня смертности населения, т.е. не компенсируется снижением смертности от других болезней. В докладе Отдела народонаселения ООН о перспективах мирового населения [World Population Prospects, 2006: 64—82] выделяются 4 страны с самым высоким уровнем смертности от СПИД, где распространенность ВИЧ-инфекции среди взрослых более 20 %: Свазиленд, Ботсвана, Лесото и Зимбабве; и 7 стран, где ВИЧ-инфекцией заражены от 10 до 20 % взрослых: Южная Африка, Намибия, Замбия, Малави, Центрально-Африканская Республика, Мозамбик и Экваториальная Гвинея. Еще в 10 странах (в том числе одной неафриканскойГаити) распространенность ВИЧ от 5 до 10%. Снижение продолжительности жизни в этих странах, которая и до этого не была высокой, началось в 1990-е гг. и, по оценкам экспертов, скорее всего, будет продолжаться еще достаточно долго.

В первой группе стран ситуация выглядит далеко не столь драматично, зато ответить на вопрос о причинах роста смертности здесь гораздо сложнее. В середине 1960-х гг. почти во всех Европейских странах, относившихся тогда к так называемым «странам социализма» и, прежде всего, во всех европейских республиках бывшего СССР, а также в Казахстане, начался устойчивый рост смертности взрослых мужчин. В Латвии, России, Украине и Эстонии этот рост распространился и на женщин, но среди них он не был столь значительным.

В Болгарии продолжительность  жизни 15-летних мужчин сократилась с 1964 по 1995 гг. на 3,8 года (рассчитано по данным WHO SIS), в Румынии рост смертности зафиксирован в период с 1974 по 1994 гг., когда продолжительность жизни 15-летних мужчин сократилась на 3 года. В середине 1990-х гг. и в Болгарии, и в Румынии наметился перелом тенденции. В Венгрии падение продолжалось с 1966 г. по в 1994 г. и составило 5,5 лет. В бывшей Чехословакии рост смертности прекратился в 1990 г. накануне распада, и за время после 1960 г. продолжительность жизни 15-летних мужчин сократилась на 1,9 года. В Польше с 1966 г. по 1991 г. падение продолжительности жизни в возрасте 15 лет составило 3 года. Самым коротким был период роста смертности в бывшей ГДР - с 1963 г. по 1980 г.: тогда падение продолжительности жизни мужчин в возрасте 15 лет составило 0,9 года.

В середине 1960-х гг. по показателям  продолжительности жизни Россия лишь немного отставала от стран  Запада, а многие республики бывшего  СССР вообще шли вровень с Западными  странами. Как и в странах Запада, десятью годами раньше инфекционные болезни и другие традиционные причины смерти перестали быть возможным резервом снижения смертности; снижение смертности замедлилось и наметился рост смертности от несчастных случаев, новообразований и болезней системы кровообращения. Но в отличие от западных стран, в СССР открытое обсуждение негативных изменений смертности рассматривалось как попытка дискредитировать советскую политическую систему. Публикация каких-либо показателей, кроме общих коэффициентов смертности, была запрещена. На основе этого показателя в массовой печати и медицинской литературе насаждался миф о том, что уровень смертности в СССР ниже, чем в развитых странах. Одновременно с этим неблагоприятные тенденции достаточно подробно и объективно освещались в разного рода документах с грифом «Для служебного пользования». Однако никакие реальные шаги, направленные на перелом тенденции, не предпринимались.

Снижение продолжительности  жизни в России, прежде всего продолжительности жизни в возрасте 15 лет, продолжалось до начала1980-х гг., и главными причинами его были болезни системы кровообращения и несчастные случаи. Оно носило весьма устойчивый характер, лишь немного ускоряясь в годы эпидемий гриппа или замедляясь в годы, когда предпринимались попытки ограничить потребление алкоголя в стране (в 1972 г. и в 1981 г.).

Рисунок.2. Ожидаемая продолжительность жизни мужчин и женщин в возрасте 15 лет в России после 1956 г.

Начавшаяся в мае 1985 г. антиалкогольная кампания сопровождалась беспрецедентным ростом продолжительности  жизни и мужчин, и женщин. В 1986—1987 годах в России были зафиксированы самые высокие уровни продолжительности жизни - 64,9 лет у мужчин и 74,6 лет у женщин [Демографический ежегодник России, 2006: 120]. В 1988 г. рост смертности взрослых возобновился. Период после антиалкогольной кампании отличается тем, что рост смертности взрослых проходил на фоне ее резких колебаний. До 1992 г. он шел медленно, так же как в 1980-е гг., в 1992-1994 гг. резко ускорился. В 1994 г. была зафиксирована самая низкая продолжительность жизни за период после 1959 г. в России — 57,5 и 71,12 лет у мужчин и женщин соответственно. После этого продолжительность жизни вновь выросла и в 1998 г. Составила и 73,1 соответственно. После этого произошло новое падение — в 2003 г. продолжительность жизни мужчин равнялась 58,6, а женщин — 71,8 лет, и новый очень небольшой рост до 58,9 и 72,3 наблюдался в 2005 году. Отметим, что все эти колебания проходили на фоне устойчивого снижения смертности детей и целиком были связаны с динамикой смертности в возрастах старше 15 лет.

До 1994 г. тенденции смертности взрослых мужчин в Белоруссии, Латвии, Литве, Украине и Эстонии были практически такими же, как в России. В странах Балтии рост смертности в основном прекратился в конце 1990-х гг., хотя говорить об устойчивом росте продолжительности жизни еще нельзя. В Белоруссии рост смертности продолжался непрерывно, без снижения в 1994-1999 гг. В 2000 г. продолжительность жизни заметно увеличилась, а в 2001—2002 гг. — вновь упала, затем последовал новый подъем. Такие резкие колебания показателей не позволяют ответить на вопрос, что собственно происходит со смертностью в Белоруссии. На Украине медленное падение продолжительности жизни продолжалось до 2005 года.

Таким образом, некогда многочисленная первая группа стран с противоположным трендом смертности сегодня сократилась до 2—3 стран, в число которых, к сожалению, входит Россия.

Здоровье и  долголетие как предпосылки и  следствие человеческого развития

Никак нельзя назвать случайностью, что именно в годы кардинальных успехов в борьбе со смертью возникла концепция человеческого развития. Здоровье и долголетие не только составляющие, не только следствия, но и важнейшие предпосылки развития человеческого потенциала. Наличие двусторонних связей можно сформулировать следующим образом:

В отличие от связей, перечисленных  в левой графе таблицы, которые уже рассмотрены в нашем кратком очерке истории смертности, содержание правой графы требует особого комментария. Прогресс не только предпосылка, но и следствие снижения смертности.

Снижение смертности открывает  возможность накоплению знаний как  на основе личного более длительного  жизненного опыта, так и в ходе взаимодействия поколений. Значительно  более надежной становится трансляция культурных ценностей от поколения к поколению. Ускоряется развитие науки. И сегодня здоровье — важное условие получения образования в молодости и дальнейшего его совершенствования.

Достаточно очевидна связь  здоровья со способностью к эффективному труду и увеличению личного и общественного благосостояния. Низкий уровень здоровья препятствует развитию экономики (низкая производительность труда, высокая инвалидизация плюс, возможно, высокие расходы на поддержание жизни).

Высокая смертность - одна из основных причин отсутствия права выбора в традиционных обществах. При низкой продолжительности жизни, априорная заданность социальных ролей — условие выживания социума, поскольку отсутствует резерв времени для экспериментов. Достаточно долгая и здоровая жизнь - необходимое условие не только права выбора, но и возможности его реализации, реализации человека как индивида и члена общества. Снижение смертности и рост производительности труда - два фактора, без которых свобода выбора невозможна.

Когда продолжительность  жизни не превосходит 35 лет, для поддержания существования человеческого сообщества (популяции) каждая женщина должна родить в среднем 6 детей. Понятно, что в таких условиях невозможно реальное равенство полов, так как женщины вынуждены непрерывно рожать для сохранения популяции.

Среди прав человека важнейшее - право на жизнь, без него, в конечном счете, лишаются смысла все иные права и свободы. Физическое и психическое здоровье суть необходимые предпосылки его полной реализации. Люди дорожат жизнью, поскольку она далеко не бесконечна. Но нездоровье нередко превращает жизнь человека в пытку, ведет к добровольному отказу от своего главного права.

Рост продолжительности  жизни сегодня рассматривается  как норма демографической динамики. Возникает вопрос - как следует  оценивать положение дел с развитием человеческого потенциала в стране, где уровень смертности растет. Ответ на этот вопрос дал видный экономист и социолог, лауреат Нобелевской премии 1998 г., один из разработчиков теории развития человеческого потенциала Амартья Сен [Amartya Sen, 1998]. В 1995 г. он прочел в Исследовательском центре «Инноченти» UNICEF во Флоренции лекцию «Смертность как индикатор экономического успеха или неудачи», которая в 1998 г. была опубликована как журнальная статья. По мнению Сена, уровень смертности отражает способность общества преобразовать экономические ресурсы в наиболее важные с его точки зрения товары и услуги. Простой индикатор смертности может больше сказать об уровне и направлении общественного развития, чем комплекс макроэкономических индикаторов. Опираясь на точку зрения Амартья Сен, мы можем сделать вывод, что экономическое и социальное развитие России в XX веке и начале XXI века не может считаться успешным.

Здоровье и  человеческое развитие в современной  России

Смертность  в России в начале XXI века

В XXI век Россия вошла на 65-м месте (из 111 стран) по величине индекса  развития человеческого потенциала (данные за 2004 г.). Это место складывалось из 57-го места по индексу ВВП, достаточно высокого 28-го места по индексу уровня образования и 114-го места по индексу продолжительности жизни. При этом Россия занимает 124-е место по продолжительности жизни мужчин и 99-е место — по продолжительности жизни женщин.

То, что показатели смертности в России свидетельствуют о большом  неблагополучии, признают все. Но очень  часто это неблагополучие связывают только с событиями последних 15 лет, полагая, что высокая смертность — порождение неудачно проводившихся реформ, избавившись от которых можно быстро выправить положение. Стремление связать рост смертности с либеральными реформами заставляет некоторых политиков и ученых вообще отрицать рост смертности в период до 1991 г., но такие высказывания говорят скорее о некомпетентности авторов.

Как мы уже писали, рост смертности продолжается более 40 лет. Правильнее было бы сказать - последний период роста смертности, поскольку фактически снижение смертности взрослых в России происходило в течение двух коротких периодов: вторая половина 1920-х годов и 1948-1965 гг. Некоторое снижение смертности женщин происходило в 1934—1938 гг. Весь остальной XX век чередовались периоды стагнации или катастрофических подъемов смертности во взрослых возрастах [Демографическая модернизация России...: 270-273].