Жестокость

С О Д Е Р Ж А Н И Е

  1. Введение………………………………………………………………….2
  2. Жестокость и Деструктивность………………………………………....3

2.1. Симптомы Жестокости и Деструктивности………………….....3

3.   Виды Деструктивности………………………………………………......5

                  3.1. Кажущаяся деструктивность……………………………………..5

                  3.2. Деструктивность отмщения……………………………………...6

                  3.3. Экстатическая деструктивность ………………………………...6

4.   Деструктивный характер «Садизм»………………..……………............7

5.   Деструктивность А. Гитлера по мнению Э..Фромма…………...……...10

6.   Вывод……………………………………………………………………...17

7.   Список Литературы……………………………………………………....18

 

 

 

  1. Введение

Курсовой  реферат по политологии способствует углубленному овладению науки о  политике и власти, особенно, что  касается эволюции политических взглядов.

Глубокое  изучение политики важно для более  широкого понимания гражданами своей  роли и места в обществе, формирования у них ощущения собственной значимости и сопричастности к делам общества, выработки активной жизненной позиции. Развитая способность анализировать  интерпретировать политические процессы вырабатывает у индивида умение самостоятельно ориентироваться в мире политики, в каком бы качестве он ни выступал: в качестве сознательного гражданина, кандидата на государственную должность  и т. д.

В данном курсовом реферате будет описано  о политических деятелях которые  имели параметры деструктивности.

 

  1. Жестокость и Дестркутивность

Многозначность слова "агрессия" вызывает большую неразбериху в  литературе. Оно употребляется и  по отношению к человеку, который  защищается от нападения, и к разбойнику, убивающему свою жертву ради денег, и к садисту, пытающему пленника. Путаница еще более усиливается, поскольку этим понятием пользуются для характеристики сексуального поведения мужской половины человеческого рода, для целеустремленного поведения альпиниста, торговца и даже простого рабочего, рьяно трудящегося на своем поле. Возможно, причиной такой путаницы является бихевиористское влияние в психологии и психиатрии. Если обозначать словом "агрессия" все "вредные" действия, т. е. все действия, которые наносят ущерб или приводят к разрушению живого или неживого объекта (растения, животного и человека в том числе), то тогда, конечно, поиск причины утрачивает свой смысл, тогда безразличен характер импульса, в результате которого произошло это вредное действие.

Деструктивность и жестокость — агрессия. Следовательно, деструктивность  и жестокость суть врожденные качества.

Э.Фромм употреблял слово "агрессия" в отношении поведения, связанного с самообороной, с ответной реакцией на угрозу, и в конечном счете пришел к понятию доброкачественной агрессии. А специфически человеческую страсть к абсолютному господству над другим живым существом и желание разрушать (злокачественная агрессия) Фромм выделяет в особую группу и называет словами "деструктивность" и "жестокость".

    1. Симптомы жестокости и деструктивности

Итак, данные антропологической науки  показали, что инстинктивистская  интерпретация человеческой разрушительности не выдерживает критики. Хотя во всех культурах фиксируем тот факт, что люди в жизни спасаются от угрозы либо борьбой, либо бегством, жестокость и деструктивность в большинстве обществ остаются на таком низком уровне, что их объяснение с помощью «врожденных» страстей явно не может никого убедить. Более того, факты свидетельствуют, что менее цивилизованные общества проявляют меньшую агрессивность, чем более развитые цивилизации. А это опровергает мнение о том, что деструктивность является частью человеческой «натуры». Против инстинктивистского тезиса говорит также и тот факт, что деструктивность нельзя рассматривать как отдельно взятый фактор, ее можно понять лишь как составную часть целостной структуры личности, как характерологический синдром.

Однако тот факт, что деструктивность  и жестокость не являются сущностными  чертами человеческой натуры, вовсе  не означает, что они не могут  достигать значительной силы и широкого распространения. Это не требует  доказательства, ибо это подтверждено уже исследованиями многих ученых, которые изучали жизнь примитивных  народов (хотя нельзя упускать из виду, что эти данные относились к сравнительно более развитым обществам, а не к  самым первобытным среди них, каковыми являются племена охотников и собирателей). Каждый человек является свидетелями безграничной деструктивности и жестокости, так что не особенно нуждаемся в исторических подтверждениях. Для подтверждения теории врожденной деструктивности нередко используется феномен каннибализма. Сторонники этой теории немало потрудились, описывая находки, которые, по их мнению, доказывают, что каннибалами были даже первобытнейшие люди, например синантропы (Peking-menschen) (500 тысяч лет до н. э.).

 

 

 

 

 

 

 

 

  1. Виды деструктивности 
    3.1. Кажущаяся деструктивность

От деструктивности следует  отличать некоторые известные с  давних пор эмоциональные состояния, которые современному исследователю  нередко кажутся доказательством  прирожденной деструктивности человека. Серьезный анализ показывает, что  они хотя и приводят к деструктивным  действиям, но не обусловлены страстью к разрушению.

Примером  такого эмоционального состояния может  быть желание, обозначаемое как "жажда  крови". Практически пролить кровь  человека — означает убить его; поэтому  выражения "убивать" и "проливать  кровь" употребляются в литературе как синонимы. Возникает вопрос: может быть, в древности существовали какие-то ритуалы, связанные с проливанием  крови, а не с жаждой убивать.

На глубинном, архаическом уровне переживания кровь ассоциируется  с каким-то "особым соком". В  общем виде понятие "кровь" приравнивается к понятиям "жизнь" и "жизненная  сила". Кроме того, кровь издавна  считается одной из трех основных субстанций живого тела, в то время  как остальные две субстанции составляют молоко и семя. Семя —  это выражение мужской силы, молоко — символ женственности, "материнства" и созидания. Во многих культах и  ритуалах молоко и семя считались  священными. В крови разница между  мужским и женским началом  стирается. В глубиннейших слоях  переживания человек каким-то магическим образом захватывается самой  жизненной силой, если он проливает  кровь.

Современный человек связывает  кровопролитие только с деструктивностью. С точки зрения "реализма" это  так и есть. Но если взять не сам  по себе акт кровопролития, а проследить его значение в глубинных пластах  человеческой психики, то можно прийти к совершенно иным ассоциациям: пролив кровь (свою или чужую), человек соприкасается  с энергией жизни.

3.2. Деструктивность отмщения

Агрессивность из мести – это  ответная реакция индивида на несправедливость, которая принесла страдания ему  или кому-либо из членов его группы. Такая реакция отличается от обычной  оборонительной агрессии в двух аспектах. Во-первых, она возникает уже после  того, как причинен вред, и потому о защите от грозящей опасности уже  говорить поздно. Во-вторых, она отличается значительно большей жестокостью  и часто связана с половыми извращениями. Не случайно в языке  бытует выражение «жажда мести».

3.3. Экстатическая деструктивность

Если человек страдает сознанием  одиночества, беспомощности и тоски, он может попытаться преодолеть свое экзистенциальное бремя путем перехода в состояние экстатического транса, где он (как бы «вне себя») приходит к единению с самим собой и  с природой. Для этого есть много  возможностей. Одна из них дана человеку природой в форме сексуального акта. Это кратковременный экстаз, который  можно назвать естественным прототипом полноценной концентрации... При  этом сексуальный партнер может  быть подключен к сопереживанию, а может, и нет: очень часто  для обоих партнеров это остается актом самолюбования, хотя при этом каждый, возможно, и благодарен партнеру за вызванные чувства и за совместное действо (которое нередко оба называют любовью). Встречаемся в религиозных культах (например, в экстатических танцах), при употреблении наркотиков, или в состоянии транса... Прекрасным примером такого состояния являются принятые на Бали церемонии, ведущие к трансу. Они особенно интересны при изучении феномена агрессивности, так как в одном из таких церемониальных танцев используется малайский кинжал (которым танцоры наносят резаные раны себе или друг другу).

 Существуют  также другие формы экстаза,  при которых ненависть и агрессивность  оказываются в центре внимания.

 

  1. Деструктивный характер: «садизм»

Известны две распространенные точки зрения на сущность садизма. Первая нашла выражение в понятии алголагнии (от algos – «боль» и lagneia – «желание»). Алголагнию делят на два типа: активную (садизм) и пассивную (мазохизм). По этой классификации сущность садизма заключается в желании причинить боль, вне зависимости от наличия или отсутствия сексуальных мотивов.

Другой подход усматривает в  садизме прежде всего сексуальный феномен во фрейдистском смысле, первородное влечение либидо. Согласно этому взгляду, даже те садистские желания, которые внешне не связаны с сексуальностью, все равно имеют сексуальную мотивацию, только на бессознательном уровне.

    Одним  из самых ярких примеров как  психического, так и физического  садизма был Сталин. Его поведение  – настоящее пособие для изучения  несексуального садизма (как романы  маркиза де Сада были учебником  сексуального садизма). Он первый  приказал после революции применить  пытки к политзаключенным; это  была мера, которую отвергали  русские революционеры, пока он  не издал приказ. При Сталине  методы НКВД своей изощренностью и жестокостью превзошли все изобретения царской полиции. Иногда он сам давал указания, какой вид пыток следовало применять. Его личным оружием был, главным образом, психологический садизм, несколько примеров которого я хотел бы привести. Особенно любил Сталин такой прием: он давал своей жертве заверения, что ей ничто не грозит, а затем через один или два дня приказывал этого человека арестовать. Конечно, арест был для несчастного тем тяжелее, чем более уверенно он себя чувствовал. Сталин находил садистское удовольствие в том, что в тот момент, как он заверял свою жертву в своей благосклонности, он уже совершенно точно знал, какие муки ей уготованы.

    Особенно изощренная форма садизма состояла в том, что у Сталина была привычка арестовывать жен – а иногда также и детей – высших советских и партийных работников и затем отсылать их в трудовые лагеря, в то время как мужья продолжали ходить на работу и должны были раболепствовать перед Сталиным, не смея даже просить об их освобождении.

Другой формой проявления садизма  Сталина была абсолютная непредсказуемость  его поведения. Были случаи, когда  людей, арестованных по его приказу, после пыток и тяжелых обвинений  снова освобождали, а через несколько  месяцев (или лет) они снова назначались  на высокие посты, и притом без  всяких объяснений.

Генрих Гиммлер является отличным примером злокачественного садистского  характера. У Гимлера проявлялись формы анально-накопительской, бюрократической, авторитарной личности.

«Кровавый пес Европы», как называли Гиммлера вместе с Гитлером, несет  ответственность за убийство 15 или 20 млн. безоружных и беспомощных  людей: русских, поляков и евреев.

Самым непроницаемым в свите  Гитлера был рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Невзрачный человек, со всеми  признаками низшего сословия, носил  личину простака. Он старался быть вежливым. По сравнению с Герингом он вел буквально спартанский образ жизни. Зато в фантазиях он не знал преград... После 20 июля Гиммлера мучило военное тщеславие; оно заставляло его стать верховным главнокомандующим вспомогательной армии, а затем верховным главнокомандующим группы войск. В военной области Гиммлер вначале потерпел полный крах. Его суждения о наших врагах можно было назвать только детскими... Присутствует возможность заметить в нем недостаток чувства собственного "Я" и полное отсутствие гражданского мужества в присутствии Гитлера.

Итак, в противоположность Гитлеру, Гиммлер был и оставался слабаком и полностью отдавал себе в этом отчет. Всю свою жизнь он боролся с этим своим недостатком, постоянно пытаясь стать сильным. Гиммлер был похож на юношу, который хочет прекратить заниматься онанизмом, но не может остановиться; который живет с ощущением вины, упрекает себя в слабости, постоянно пытается измениться, но безуспешно. Но вот обстоятельства сложились так, что он получил почти безграничную власть над судьбами людей, и тогда не только окружающие, но и сам он поверил в свою силу.

Известно, что у Гиммлера был  комплекс не только физической, но и  социальной неполноценности. Гиммлер постоянно публично призывал к мужеству и самопожертвованию. Он был слабым (а чувствовал себя не только слабым, но и способным на нечто значительное). Благодаря своей педантичности и любви к порядку, он приобрел некоторое чувство уверенности. Авторитет отца и желание быть на него похожим привели к формированию его стремления к неограниченной власти над другими людьми. Гиммлер завидовал прежде всего тем, кто от рождения был наделен и силой, и волей, и уверенностью в себе. Его «витальная импотенция» и породила ненависть к таким людям, желание унижать и уничтожать их (это относится и к невесте его брата, и к евреям). Он был необычайно расчетлив и холоден, у него словно не было сердца, это пугало даже его самого, усиливая чувство изолированности. Гиммлер был абсолютным приспособленцем. Даже садистскими страстями он умел управлять, исходя из того, что ему было выгодно. Он был бесчестным и неверным и вечно лгал – не только другим, но и самому себе. Любая добродетель, которую он превозносил, была ему самому недоступна. Он предал Гитлера, хотя сам придумал основной девиз СС: «Верность – наша честь». Он проповедовал силу, твердость и мужество, а сам был слабым и трусливым. «Преданный Генрих» – насквозь лживый образ. Единственное слово правды о себе он написал в письме к отцу во время своей короткой военной службы: «Не беспокойся обо мне, ведь я хитер, как лиса»

 

 

 

 

 

 

  1. Деструктивность Гитлера по мнению Э.Фромма

Для Гитлера объектами деструктивности были города и люди. Архитектор, с воодушевлением планировавший переустройство Вены, Линца, Мюнхена и Берлина, он в то же самое время был и тем человеком, который намеревался разрушить Париж, снести с лица Земли Ленинград и в конечном счете уничтожить всю Германию. Эти его намерения не подлежат сомнению. Шпеер пишет, что Гитлер в зените своей славы после осмотра только что захваченного Парижа обратился к нему: "Разве Париж не прекрасен? Раньше я часто задумывался, а не надо ли уничтожить Париж? Но когда мы закончим наши планы в Берлине, то мы затмим Париж. Так зачем же его разрушать?" В конце концов Гитлер все-таки отдал приказ о разрушении Парижа, приказ, который немецкий комендант Парижа не выполнил.

Страсть Гитлера к разрушению зданий и городов особенно заслуживает внимания, поскольку она связана с его любовью к архитектуре. Можно было бы даже утверждать, что его планы по восстановлению городов служили оправданием того, что сначала он их разрушил. Но я все же полагаю, что было бы ошибкой пытаться объяснить его интерес к архитектуре только тем, что это было вытеснением его страсти к разрушению. Все же интерес к архитектуре, по всей вероятности, был настоящим. Можно предположить даже, что это был его единственный интерес, если не считать стремления к власти и победе.

Деструктивность Гитлера убедительно подтверждают оккупационные планы в отношении Польши. Поляки подлежали культурной стерилизации, они не имели права на свою культуру: преподавание в школах должно было ограничиваться небольшим курсом немецкого языка, а также изучением дорожных знаков. Преподавание географии не должно было выходить за рамки того факта, что Берлин - столица Германии. Математика считалась совершенно излишней, так же как ненужным считалось медицинское обслуживание, уровень жизни должен был быть сведен к минимуму. Польское население рассматривалось исключительно как источник рабочей силы (т. е. как рабы!). Первые человеческие объекты, которые Гитлер приказал уничтожить, были "умственно отсталые". Уже в "Майн кампф" Гитлер писал: "Исходя из здравого смысла, следует запретить воспроизводство людей неполноценных… все действия и меры по предотвращению дефектного потомства следует считать самыми гуманными… Неизлечимо больные должны быть изолированы. И хотя это выглядит жестоко по отношению к несчастным и страждущим, это в то же время является высшим благом для их сограждан и потомков".  

Позднее эти идеи были претворены в жизнь, все "неполноценные" люди были не только изолированы, но и уничтожены. А среди ранних проявлений деструктивности Гитлера следует назвать вероломное убийство Эрнста Рема (за несколько дней до гибели Рема видели дружелюбно беседующим с Гитлером) и других руководителей штурмовых отрядов, продиктованное соображениями политической тактики (фашистам надо было успокоить промышленников и генералитет, избавившись от деятелей "антикапиталистического" крыла движения).

То, что Гитлер находился в плену постоянных деструктивных идей, проявилось в его высказываниях о мерах, которые он собирался предпринять в случае путча в стране (как в 1918 г.). Он считал необходимым немедленно уничтожить всех вождей оппозиционных политических движений, включая католических и всех узников концентрационных лагерей.

-Некоторые спонтанные проявления некрофильской ориентации Гитлера.

Вот Шпеер рассказывает о его реакции на финальные кадры кинохроники, посвященной бомбардировкам Варшавы: Ханфштевгль рассказывает о разговоре, состоявшемся в середине 20-х гг., в котором он пытался убедить Гитлера посетить Англию. Перечисляя достопримечательности, он упомянул Генриха VIII. Гитлер оживился: "Шесть жен - гм, шесть жен - неплохо, и двух из них он отправил на эшафот. Нам действительно стоит поехать в Англию, чтобы пойти в Тауэр и посмотреть на место, где их казнили. Это стоит посмотреть". И действительно, это место казни интересовало его больше, чем вся остальная Англия.

Не менее характерными были шутки, которые Гитлер любил повторять. Он придерживался вегетарианской диеты, но гостям подавали обычную еду.

Еще одной чертой, выдающей в нем некрофила, является скука. Ярким проявлением этой характерной формы безжизненности были его застольные беседы. В Оберзальцберге Гитлер и окружавшие его люди, пообедав, шли в павильон, где им подавали чай, кофе, пирожные и другие лакомства. "Здесь, за чашкой кофе, Гитлер пускался в длиннейшие монологи. То, о чем он говорил, было в основном известно собравшимся, поэтому они почти не слушали его, а лишь изображали внимание. Иногда Гитлер сам засыпал посреди своих разглагольствований. Тогда компания продолжала беседовать шепотом в надежде, что он своевременно проснется к ужину".

Во всех этих чертах отчетливо проявлялась страсть Гитлера к разрушению. Однако ни миллионы немцев, ни политики всего мира не смогли этого увидеть. Наоборот, они считали его патриотом, который действует из любви к родине; немцы видели в нем спасителя, который избавит страну от унижений Версальского договора и от экономической катастрофы, великого зодчего новой, процветающей Германии. Как же могло случиться, что немцы и другие народы мира не распознали под маской созидателя этого величайшего из разрушителей?     

На это  было много причин. Гитлер был законченным лжецом и прекрасным актером. Он заявлял о своих миролюбивых намерениях и после каждой победы утверждал, что в конечном счете все делает во имя мира. Он умел убеждать - не только словами, но и интонацией, ибо в совершенстве владел своим голосом. Но таким образом он лишь, вводил в заблуждение своих будущих врагов. Как-то, беседуя с генералами, он заявил: "У человека есть чувство прекрасного. Каким богатым становится мир для того, кто умеет использовать это чувство… Красота должна властвовать над людьми… Когда закончится война, я хочу посвятить пять или десять лет размышлениям и литературной работе. Войны приходят и уходят. Остаются только ценности культуры…" Он заявлял о своем желании положить начало новой эре терпимости и одновременно обвинял евреев в том, что с помощью христианства они посеяли нетерпимость. 

 

 

Рассуждая таким образом, Гитлер, пожалуй, на сознательном уровне и не лгал. Он просто входил в свои прежние роли "художника" и "писателя", ибо так никогда и не признал своей несостоятельности в этих областях. Однако такого рода высказывания имели еще одну, более важную функцию, имевшую прямое отношение к "стержневым" свойствам его характера. Функция эта заключалась в вытеснении мысли о собственной деструктивности. Прежде всего в форме рационализации. Всякое разрушение, которое производилось по его приказу, имело рациональное объяснение: все это делалось во имя спасения, процветания и триумфа немецкого народа и с целью защиты от врагов - евреев, русских, а затем англичан и американцев. Он просто повиновался биологическому закону выживания. "Если я и верю в какую-нибудь божественную необходимость, то это необходимость сохранения видов". Иначе говоря, отдавая разрушительные приказы, Гитлер был убежден, что намерения его благородны и что он просто исполняет свой "долг". Но он упорно вытеснял из своего сознания собственное стремление к разрушению, избегая таким образом необходимости глядеть в лицо подлинным мотивам своих действий.     

Еще более эффективным способом вытеснения являются определенные реактивные образования. Явление это хорошо известно в клинической практике: человек как бы отрицает какие-то черты своего характера, развивая в себе прямо противоположные качества.

Примером реактивного образования было вегетарианство Гитлера. Не всякое вегетарианство выступает в такой функции. Но у Гитлера это, по-видимому, было именно так, ибо он перестал есть мясо после самоубийства своей племянницы Гели Раубаль, которая была его любовницей. Как показывает все его поведение в тот период, событие это вызвало у него острое чувство вины. Даже если исключить предположения, что он сам убил ее в припадке ревности к одному еврейскому художнику, для этой версии нет доказательств, все равно есть основания винить в этой смерти Гитлера. Он держал ее взаперти, был необычайно ревнив и в то же время с увлечением ухаживал за Евой Браун. После смерти Гели он впал в депрессию и устроил своеобразный поминальный культ. Ее комната оставалась нетронутой, пока он жил в Мюнхене, и он посещал ее каждое Рождество. Отказ от мясной пищи был, несомненно, искуплением вины и "доказательством" его неспособности к убийству. Возможно, тем же объясняется и его нелюбовь к охоте.

Гитлер не участвовал ни в каких столкновениях с политическими противниками, до того, как захватил власть (за исключением, быть может, одного случая). Он никогда не присутствовал при убийствах или казнях. После того как некоторые товарищи Гитлера погибли при попытке осуществить переворот в Мюнхене (9 ноября 1923 г.), он всерьез помышлял о самоубийстве и у него стала дергаться левая рука - симптом, вновь появившиеся после поражения под Сталинградом. Генералам не удалось убедить Гитлера совершить поездку на фронт. Многие военные, и не только военные, были твердо уверены, что он избегал этой поездки, потому что не мог выносить вида мертвых и раненых солдат. И дело не в отсутствии мужества, которое он продемонстрировал еще в первую мировую войну, и не в жалости к немецким солдатам - к ним он испытывал не больше теплых чувств, чем к кому либо другому. В конце жизни, предчувствуя наступление своего последнего поражения, Гитлер уже более не мог подавлять страсть к разрушению. Это ярко проявилось в его реакции на зрелище мертвых тел руководителей неудавшегося заговора генералов в июле 1944 г. Человек, который еще недавно не мог выносить вида трупов, теперь распорядился, чтобы ему показали фильм о пытках и казнях генералов, где были засняты их тела в тюремной одежде, висящие на крюках с мясокомбината.

У А. Гитлера больше всего проявлялся нарциссизм. Все типичные симптомы нарциссической личности были у Гитлера налицо. Он интересовался только собой, своими желаниями, своими мыслями. Он мог до бесконечности рассуждать о своих идеях, своем прошлом, своих планах. Мир был для него реальным лишь в той мере, в какой он являлся объектом его теорий и замыслов. Люди что-нибудь для него значили, только если служили ему или их можно было использовать. Он всегда знал все лучше других. Такая уверенность в собственных идеях и построениях - типичная примета нарциссизма в его законченном виде.     

В своих суждениях Гитлер опирался в основном на эмоции, а не на анализ и знание. Вместо политических, экономических и социальных фактов для него существовала идеология. Он верил в идеологию, поскольку она удовлетворяла его эмоционально, а потому верил и в факты, которые в системе этой идеологии считались верными. Это не означает, что он вообще игнорировал факты. В каком-то смысле он был очень наблюдательным и некоторые факты мог оценивать лучше, чем многие люди, свободные от нарциссизма. Но эта способность, не исключала того, что многие его фундаментальные представления имели абсолютно нарциссическую основу.

С нарциссизмом у Гитлера было тесно связано полное отсутствие интереса ко всему, что лично ему не могло быть полезным, а также позиция холодного отдаления. С людьми он всегда был холоден и соблюдал дистанцию. Его абсолютному нарциссизму соответствовало полное отсутствие любви, нежности или способности сопереживания. На протяжении всей жизни рядом с ним не было никого, кого он мог бы назвать своим другом. Кубичек и Шпеер приблизились к нему больше других, но все же и их нельзя считать "друзьями". Кубичек был ровесником Гитлера, но Гитлер никогда не был с ним откровенен. Со Шпеером отношения складывались по-другому. В нем Гитлер, судя по всему, видел самого себя в роли архитектора.     

Через посредство Шпеера он, Гитлер, должен был стать великим зодчим. Он, кажется, был даже по-своему привязан к Шпееру. Это - единственная привязанность, которую можно отыскать во всей его биографии, за исключением, быть может, привязанности к Кубичеку. Э. Фромм утверждает, что одной из причин этого удивительного явления было то, что архитектура была единственной областью, к которой Гитлер испытывал неподдельный интерес, единственная сфера за пределами его собственной личности, где он мог по-настоящему жить. Тем не менее Шпеер тоже не был его другом. Шпеер сам хорошо сказал об этом на Нюрнбергском процессе: "Если бы у Гитлера вообще были друзья, я был бы его другом". Но у Гитлера друзей не было. Он всегда был скрытным одиночкой - и в те времена, когда рисовал открытки в Вене, и тогда, когда стал фюрером рейха. Шпеер говорит о его "неспособности к человеческим контактам". Но Гитлер и сам сознавал свое полное одиночество. Как вспоминает Шпеер, Гитлер однажды сказал ему, что если он (Гитлер) однажды отойдет от дел, его вскоре забудут.

       Гитлер был игрок. Он играл жизнями всех немцев, играл и со своей собственной жизнью. Когда все было потеряно и он проиграл, у него не было особых причин сожалеть о случившемся. Он получил то, к чему всегда стремился: власть и удовлетворение своей ненависти и своей страсти к разрушению. Этого удовольствия он не лишался в связи с поражением. Маньяк и разрушитель не проиграл. Кто действительно проиграл, так это миллионы людей - немцев, представителей других наций и национальных меньшинств, - для которых смерть в бою была зачастую самой легкой формой страдания. Но поскольку Гитлеру было неведомо чувство сострадания, муки этих людей не принесли ему ни боли, ни малейших угрызений совести.

  

 

  1. Вывод

По мнению Э. Фромма, право, существующее в современных  государствах, предполагает формирование полностью бюрократизированного индустриального  общества. При таком положении  дел личность ничего не может противопоставить формальному и утрированному  пониманию государственным служащим принципов “законности” и “правопорядка”.

Фромм отмечает, что в настоящее время мы во многом зависим от решений людей, предпочитающих бюрократические методы — спонтанным, механические конструкции  — живым существам, повторение —  нестандартности и оригинальности, педантичность — плодовитости, а  накопление — отдаче. Подобные натуры стремятся контролировать жизнь, так  как сами боятся ее “бесконтрольной  самопроизвольности”. Но если мы стремимся  к такому строю, при котором наибольшую ценность будет иметь сам человек, то необходимы коренные изменения в  существующей политической и правовой системах. Прежде всего мы должны перестать относиться к действующим нормативно-правовым актам как к чему-то неприкосновенному.

Э. Фромм  напоминает нам, что не право творит человека, а человек право.

 

  1. Список литературы

 

  1. Фромм З. Анатомия человеческой деструктивности. М., 1994.
  2. Фромм З. Бегство от свободы. М. 1990.
  3. Фромм З. Некрофилы и Адольф Гитлер. // Вопросы философии. - 1991.-№9

 


Жестокость