Адвокатура в России в 20 веке и в современный период

Оглавление

Введение   
Глава 1. Адвокатура дореформенного периода  
Глава 2. Российская адвокатура 19 – начала 20 в.в.   
2.1. Первые проекты об адвокатуре   
2.2. Организация деятельности адвокатуры   
2.3. Проекты реформы адвокатуры  
Глава 3. Адвокатура в России в 20 веке и в современный период  
3.1. Адвокатура в период революций 1917 г.   
3.2. Адвокатура при СССР   
3.3. Адвокатура в РФ  
Заключение   
Библиография

Введение  
Тема о становлении адвокатуры в России была выбрана мною не случайно. История адвокатуры, как впрочем, и вся история России, являет нам ярчайший пример беспрерывной борьбы. И оглядываясь на путь, пройденный адвокатурой, от далекого дореформенного периода до наших дней, ясно видишь все сложности социальных и правовых исканий России. 

Оглядываясь назад, я думаю, можно будет впредь избегать и  множество неверно сделанных  шагов, и принять во внимание положительные  примеры прошлого. Это необходимо особенно сейчас, когда в судьбе адвокатуры наступает новый поворот, когда она пытается встать на одну ступень с западными адвокатами. Вся история адвокатуры, от далекого дореформенного периода и до наших  дней, раскрывает перед нами все  сложности пути России в ее социальных и правовых исканиях.

Адвокатура известна Российскому  праву чуть более века. Ее история  показывает, что на протяжении долгого  времени значение адвокатуры принижалось, и долгое время адвокатура не могла  найти должного законодательного регулирования. Но быть может, сейчас наступило то время, когда можно сказать, что  адвокатура обрела надлежащее правовое урегулирование?

Есть, как минимум, две причины, почему для нас интересна история  становления адвокатуры в России. Первая - многие институты дореволюционной  адвокатуры сохранились в последующих  периодах правового реформирования в советский и постсоветский  периоды. Вторая - сегодня, адвокат стал ключевой фигурой судебной системы, поскольку с одной стороны, именно он пользуется большим доверием общественного  мнения, нежели судья или прокурор, и с другой стороны, с введением  суда присяжных и арбитражных судов роль адвоката возросла.

Актуальность исследования указанной  темы подтверждают следующие обстоятельства:

Мая 2002г. был принят Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». Принятию закона предшествовали бурные дискуссии и споры о его содержании.

Одни эксперты связывали с принятием  Закона «Об адвокатуре» решение  всех накопившихся проблем. Так, Г. Резник отмечал, что Закон об адвокатуре должен покончить с вакханалией  в адвокатском сообществе. Другие эксперты отмечали, что проект закона об адвокатуре разрушает ее до основания, что, проект закона об адвокатуре ущемляет права граждан России.

Представленной работой рассматривается  тема: «История становления адвокатуры в России».

 
С момента зарождения в России института  адвокатуры, отношение к нему и  органов государственной власти, и общества в целом, постоянно  менялось. Россия не была единственной страной со странными предрассудками в отношении адвоката. В такой  схожей с Россией стране как Франция, борьба власти против адвокатуры была не менее ожесточенной. Так, учредительное  собрание Франции 2 сентября 1790 года постановило  уничтожить сословную организацию  адвокатуры. А Наполеон I по поводу представленного  ему проекта организации адвокатуры писал: «Пока я буду носить шпагу, я не подпишу подобного декрета. Я хочу, чтобы можно было отрезать язык всякому адвокату, который употребил его против правительства». Точно также во времена второй реставрации были люди, которые громко кричали, что адвокат, защищающий политического преступника, делается сообщником в преступлении. 

Политический мотив во враждебном отношении к адвокатуре выдвигали и представители абсолютизма, и страстные деятели революции.

История адвокатуры в России исследуется достаточно подробно, особенно в свете последних демократических  преобразований.  
Отдельные стороны проблемы истории и роли адвокатуры неоднократно рассматривались в литературе. Общетеоретические аспекты истории адвокатуры разрабатывали такие ученые, как Грудцына Л.Ю., Гулиев В., Шаламов М.П. и др.  
В работе используются работы ученых, таких как Резник Г.М., Кучерена А.Г., Деханов С. А., Исанов С.Н. и других.  
Целью представленной работы выступает комплексный историко-правовой анализ адвокатуры в России, проведенный по следующим направления:  
- всесторонний анализ истории происхождения и развития адвокатуры в России;  
- рассмотрение проблем содержания данного социально-правового института на современном этапе развития российского общества.  
В рамках данных направлений предполагается решить следующие задачи:  
- выявить основные тенденции и механизмы развития российской адвокатуры;  
- определить содержание адвокатской деятельности и роль адвокатуры на современном этапе;  
- рассмотрение проблем исторического и правового характера, которые присущи действующему законодательству об адвокатуре.  

Глава 1.

Адвокатура дореформенного периода.  
Чтобы понять все трудности на пути становления русской адвокатуры в первую очередь необходимо вспомнить, что же было в России до судебной реформы 1864 года.  
Оглядываясь, в дореформенный период истории российской адвокатуры нам раскрывается вся организации судебного представительства того времени. Действующий порядок организации судебного представительства характеризует следующим: «В настоящее время присяжные стряпчие находятся только при коммерческих судах; поверенными же по делам, производящимся в общих судебных местах, могут быть вообще все те, коим законом сие именно не воспрещено; к числу сих последних принадлежат: малолетние, духовные особы, монахи, чиновники, состоящие на службе, в тех местах, где они служат; люди, лишенные по суду доброго имени или подвергшиеся по суду телесному наказанию, и т.д.». Кроме того существовало еще постановление о «записке» ходатаев в контору адресов и уплате ими адресного сбора, как относящимися к классу людей, отправляющих разные должности в частных домах по найму и в других условиях.

Что же собой представлял дореформенный суд? То, что происходило в «старом» суде можно назвать правосудием. Несмотря на наличие законов, не они решали исход гражданского или уголовного дела. Практически во всех делах роль закона играли либо громкие имена богатых сторон, либо влиятельные знакомства с высокопоставленными людьми.

 А вот, что писал  о дореформенном суде русский  юрист и общественный деятель  И.С.Аксаков: «При одном воспоминании  о нем волосы встают дыбом,  мороз дерет по коже!.. Мы имеем право так говорить». Аксаков посвятил служебной деятельности в старом суде первые лучшие годы своей молодости... Он изведал вдоль и поперек все тогдашнее правосудие, в провинции и столице, в канцеляриях и в составе суда... Со всем пылом юношеского негодования ринулся он, вместе со своими товарищами по воспитанию, в неравную борьбу с судейской неправдой. « Помним, как однажды молодой обер – секретарь, опираясь на забытую и никогда не применявшуюся статью Свода Законов, отказался скрепить истинно неправильное постановление, благоприятствовавшее людям, занимавшим видное положение в высшем обществе, – и с каким шумом и гневом встретили сановные старики такое необычайное дерзновение!»¹

Эти строки являются неоспоримым  доказательством, что при таком  судопроизводстве честным и благонадежным  ходатаям делать нечего. И такая  система судопроизводства порождала  ситуацию, где участие стряпчего  было достаточно формальным и сводилось  к рукоприкладству и составлению  различных бумаг, а его задача при этом состояла в том, чтобы  как можно сильнее запутать и затянуть дело, а также найти средства воздействия на канцелярию суда. И к стряпчему обращались именно за этим.

Самое интересное то, что  законодатели прекрасно знали о  таком положении стряпчих. И в  доказательство моего убеждения  хочу привести характеристику, данную стряпчим Комиссией по составлению  законов в 1820 году: «В России те, кои  носят имя стряпчих, находятся  в таком неуважении, какого большая  часть из них заслуживает, судя по примерам, как некоторые из них  исполняли принятые на себя обязанности, о чем могут засвидетельствовать  самые присутственные места. Кто  может с благонадежностью вверить  им попечение о своих выгодах  и положиться на них. Случалось, что они помогали той и другой стороне, затягивали и запутывали дела, и вместо того, чтобы мирить тяжущихся, по невежеству ли или с умыслом, раздражали их еще более и всегда почти бывали главнейшими виновниками ябед и несправедливых, неясных решений в низших инстанциях, которые потом столь трудно, а иногда и невозможно переделать в высшей инстанции».² Такое положение оставалось неизменным до самого конца дореформенного периода.  
Однако стряпчие были не единственными, кто занимался «хождением по делам». Со стряпчими конкурировали чиновники, которым запрещалось выступать поверенными только в тех местах, где они служат. Недоверие к стряпчим многих подталкивало прибегать к помощи чиновников, так как считалось, что человек самый сведущий в законах, но без связей, не скоро добьется желаемого в суде. Зная это чиновники, чье жалование было не слишком большим, охотно брали на себя хождение по чужим делам.  
Однако все чаще стал возникать вопрос насколько возможно совмещение государственной службы с занятием стряпчеством. Причиной было наличие жалоб на чиновников занимающихся такого рода делами в судах. Вот тогда -то Председательствующий Сенат и поставил перед собой вопрос, могут ли чиновники, находящиеся при должностях, иметь хождение по делам частных лиц в присутственных местах? Подобранные прецеденты, в виде Указов из Полного Собрания Законов, разрешили данный вопрос отрицательно. Но из-за отсутствия точных и определенных постановлений, на подобные случаи, было решено довести возникшую проблему до Императора, для принятия окончательного решения и вынесения необходимого Указа. Так впервые возник законодательный вопрос, касающийся судебного представительства, переданный для предварительного рассмотрения в Комиссию составления законов. Комиссия пришла к выводу о необходимости ввести в России институт стряпчества «ссылаясь на пример иностранных государств». Основываясь на таких выводах Комиссией, был создан проект постановления об учреждения сословия стряпчих в России. Проект предусматривал введение запрета для чиновников, состоящих на службе, заниматься стряпчеством, с некоторыми исключениями и ответственностью за «ослушание» закона. В проекте также были предусмотрены обязанности стряпчих и их ответственность за определенные нарушения, а также необходимость создания «особой управы или Совета, избираемого стряпчими между собой, под покровительством министра юстиции» и обязанности указанного Совета.  
Но данный проект никакого дальнейшего движения не получил, но вместо этого в 1832 году был создан институт присяжных стряпчих. Но и эта реформа ничего не меняла.

Глава 2.

Российская адвокатура 19 – начала 20 в.в.   
2.1. Первые проекты об адвокатуре.   
К концу 50-х годов 19 столетия, необходимость проведения судебной реформы приобретает характер неумолимой действительности.  
По условиям времени реформа должна была совершиться в направлении введения состязательного начала, как основного регулятора судебного процесса, совпадая при этом с господствовавшим тогда убеждением, что состязательный процесс является самым древним и самым естественным, а потому единственно верным способом судопроизводства. При введении такой формы процесса, учреждение сословия адвокатов становится просто необходимостью. Именно поэтому вдруг возникает опасность в осуществлении реформы правосудия в том, что общественное мнение было убеждено, что одной из главных причин безсудия в России является отсутствие правильно организованной адвокатуры.

После внесения на обсуждение Государственного Совета проектов судебной реформы, а также введения запрета  на тему касающуюся адвокатуры, мнения служащих Министерства Юстиции сильно разделились.  
Особенно видимые разногласия были именно по вопросу необходимости введения сословия адвокатов. Одни считали, что введение этого сословия не только возможно, но даже необходимо, так как для этого есть и предпосылки, и люди с достаточными юридическими познаниями. Другие же наоборот, считали, что в связи с отсутствием в России сословия адвокатов на момент проведения судебной реформы, понадобятся предварительные меры для создания такого сословия, а это может значительно отсрочить осуществление реформы.³  
Итак, мы видим, что, не только критика в адрес адвокатуры была достаточно резкая, но и мнения о необходимости ее введения различны. Однако, несмотря на подобные обстоятельства и вопреки всему, к Императору со всеподданнейшим докладом о необходимости организации адвокатуры вошел граф Блудов. И очень интересно то, что пишет об этом сам граф: «На одном из всеподданнейших докладов моих, в котором упоминалось, между прочим, о предположении иметь при судах официальных поверенных, коим тяжущиеся могли бы вверять хождение по делам, и о том, что замена такими поверенными, которых следовало бы назвать присяжными стряпчими, нынешних частных ходатаев была бы весьма полезной не только для тяжущихся, но и для хода правосудия и облегчила бы усовершенствование нашего судопроизводства гражданского, Государь Император изволил собственноручно отметить: «если Вы признаете мысль эту действительно полезною, то можно бы ее предложить при будущем обсуждении устава о судопроизводстве в Совете».⁴  
Результатом этого высочайшего повеления и был первый «проект постановления о присяжных стряпчих», впоследствии вошедший в IV том «Дела о преобразовании судебной части».  
Весной 1859 года проект обсуждался в 2-х заседаниях Соединенных Департаментов – гражданском и законов, Государственного Совета. В первую очередь было решено, что название присяжный стряпчий необходимо заменить на присяжный поверенный, таким образом, в проект был введен элемент новизны. Далее решился вопрос о необходимости создания Совета присяжных поверенных, так как «поверенные должны составлять не независимое сословие, а учреждение, состоящее под надзором высшей судебной власти в Империи».  
Но, по моему мнению, единственным серьезным и по настоящему деловым вопросом, поставленным Соединенными Департаментами при обсуждении проекта был тот, который касался обязательности участия адвокатов в процессе. И именно на решении этого вопроса мне хочется заострить внимание.  
Дело в том, что проект графа Блудова не только не устанавливал обязательного участия адвокатуры в процессе, но и вообще предоставлял тяжущимся выбирать себе для хождения по делу либо присяжных стряпчих, либо поверенных из частных лиц. Но Государственный Совет поставил вопрос по – другому: «Должно ли хождение по делам непременно быть поручено присяжным поверенным или это может быть предоставлено и самим тяжущимся?». В своем проекте граф Блудов отказался от принципиальных соображений о необходимости введения адвокатуры. Он мотивировал свое предложение чисто практическими соображениями процессуальных удобств: поверенные проживают в тех городах, где находится суд, и поэтому сроки ведения дел могут быть укорочены; поверенные настолько осведомлены в законах, что обременять уставы множеством мелких формальностей не будет необходимости. Но из этого уже следует обязательность участия адвокатуры в процессе. Однако Государственный Совет считал, что если процесс будет рассчитан на ведение дел только поверенными, а ведение дел самими тяжущимися будет проигнорировано, то такая реформа в конечном итоге не только не улучшит, а наоборот ухудшит положение судопроизводства.⁵  
Государственный Совет, пришел к выводу, что введение обязательного участия адвокатов в процессе не нужно и постановил, что тяжущиеся «отныне впредь могут давать доверенности на хождение по тяжебным делам их, в судах того города, где состоят присяжные поверенные, только принадлежащим к числу сих поверенных».⁶ Но, устанавливая адвокатскую монополию, проект вместе с тем возлагает на присяжных поверенных и обязанность вести поручаемое ему дело. Об отказе от предъявления в суд требований тяжущегося присяжный поверенный должен возможным поручить ведение дела другому поверенному, тяжущемуся предоставляется право сообщить Совету и, если Совет не находит выбрать себе поверенного из числа лиц, которые не принадлежат к сословию.  
Далее проект Соединенных Департаментов должен был быть внесен на окончательное рассмотрение Общего Собрания Государственного Совета. Однако вместо этого он был разослан, вместе с рассмотренным тогда же проектом устава гражданского судопроизводства, членам Государственного Совета и чинам Министерства Юстиции для дачи заключения.  
После всех обсуждений и внесения замечаний, проект о присяжных поверенных, в окончательной редакции, составил 32 статьи, и его оставалось лишь внести в Общее Собрание Государственного Совета. Но этого опять не случилось, так как именно в то время произошло событие, являющееся, по общепринятому мнению, поворотом в истории судебной реформы. 

2.2. Организация  деятельности адвокатуры. 

В 1857 году II Отделением Собственной  Его Величества канцелярией было разработано и внесено в Государственный  Совет тридцать законопроектов: гражданских, уголовных, по судопроизводству и др. И в период с ноября 1857 по сентябрь 1859 г.г. Государственный Совет был  занят рассмотрением указанных  законопроектов. В октябре 1859 года рассмотренные  проекты были напечатаны и разосланы  как членам Государственного Совета, так и «опытным юристам, замечания  коих признано было полезным иметь». Замечания были получены и сформированы в своды..  
Рассмотрев предоставленную информацию, Император пришел к выводу, что прежде чем внести положения и уставы по предмету судопроизводства и судоустройства в Общее Собрание Государственного Совета, их необходимо обсудить для решения главных основных начал. 23 октября 1861 года Императором Александром II было принято Высочайшее повеление, в соответствии с которым дальнейшее течение работ было приостановлено и вместо этого было велено составить «общую записку обо всем, что может быть признано относящимся к главным основным началам предположений для устройства судебной части в Империи, так, чтобы сия записка обнимала в возможной полноте и ясности все многоразличные предметы, к сей части принадлежащие».⁷  
Основные Положения, касающиеся организации присяжных поверенных, составили 16 статей и практически полностью воспроизвели проект Соединенных Департаментов, но однако имели место и некоторые довольно существенные отличия. Некоторые носили характер только редакционных исправлений. Например, в проекте говорилось, что в присяжные поверенные «определяются», а вот Основные Положения более правильно трактуют, что к числу присяжных поверенных могут «приписываться».⁸ Еще одно отличие состоит в том, что сохраняя председательствование в Совете за прокурором Судебной Палаты, Основные Положения делают робкий шаг вперед и упоминают в особой статье о председателе, которого присяжные поверенные избирают из своей среды и который замещает прокурора в Совете, в случае его болезни или отсутствия. И само собой разумеется, что установление адвокатской монополии не осталось без изменений, Основные Положения заранее фиксировали количество поверенных и вводили монополию там, где есть не менее десяти присяжных поверенных. Но самым важным дополнением, введенным Основными Положениями я считаю то, что в них впервые упоминается о деятельности присяжных поверенных в уголовных делах. До этого времени во всех проектах говорилось лишь о гражданских делах и соответственно о тяжущихся, но ничего не говорилось о подсудимых. Одна из статей Основных Положений установила, что в уголовных делах присяжные поверенные осуществляют защиту подсудимых, либо по их поручению, либо по назначению председателя судебного места.

Разработанные Государственной  Канцелярией Основные Положения  были рассмотрены в период с апреля по июль 1862 года в Соединенных Департаментах  Государственного Совета. Основные Положения  о присяжных поверенных не вызвали, в ходе обсуждений, никаких серьезных  разногласий. А единственное изменение, внесенным Соединенными Департаментами заключалось в устранении прокурора от председательствования в Совете и замена его выборным председателем. 
4 сентября 1862 года Основные Положения по судоустройству были рассмотрены в Общем Собрании Государственного Совета. А 29 сентября Основные Положения были Высочайше утверждены.  
Составление проектов судоустройства и судопроизводства, по опубликованным Положениям, было поручено Государственной Канцелярии. А так как объем работ был довольно большим, то в ее составе была создана особая Комиссия, под непосредственным начальством Государственного Секретаря. В комиссию вошли служащие чиновники Государственной Канцелярии, Правительствующего Сената, II Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, Министерства Юстиции и Министерства Внутренних Дел, а также губернских судебных учреждений. А для успешного производства предварительных работ, Комиссия была разбита на три отделения.  
Отделение судоустройства было составлено под председательством заместителя председателя Комиссии, состоявшего при Государственной Канцелярии, В.М.Плавского. Данное отделение с ноября 1862 по сентябрь 1863 г.г. собиралось 47 раз, для обсуждения представленного проекта судоустройства. При рассмотрении проекта Положения о присяжных поверенных, в собраниях начинались жаркие споры, так как именно здесь возникло большое число разногласий. В частности, самым дискуссионным был вопрос о возможности допуска в присяжные поверенные лиц, являющихся профессорами или преподавателями юридических наук. Также затрагивались вопросы о правах и обязанностях присяжных поверенных, о их помощниках, о Совете присяжных поверенных и т.д. После всех обсуждений проект Комиссии, а также объяснительная записка к нему, опубликованы не были. Но зато они были разостланы в Министерство Юстиции, II Отделение, а также сенаторам и обер-прокурорам, для дачи заключения.  
Обсуждение реформы было закончено и 20 ноября 1864 года судебные уставы получили Высочайшее утверждение, и адвокатура получила свое юридическое бытие.  
При рассмотрении составленных Государственной Канцелярией Основных Положений, Соединенные Департаменты поддержали мнение об установлении строгих условий для поступления в присяжные поверенные. Однако вскользь была высказана мысль о возможности исключения из правил на первое время, для того, чтобы как можно скорее усилить сословие поверенных. Исключение это заключалось в том, чтобы в течение первых шести лет разрешить вступление в сословие присяжных поверенных беспорочно служивших в должностях председателей палат, обер-секретарей, секретарей Сената и губернских прокуроров. Основываясь на этом Государственная Канцелярия, одновременно с выработкой проекта судоустройства, составила также временные правила о присяжных поверенных. Эти правила состояли из 4-х статей и заключались в том, что лица, окончившие курс обучения в высших учебных заведениях, даже не по юридическому факультету, но прослужившие в судебном ведомстве не менее трех лет принимаются в число присяжных поверенных в течение первых шести лет. Точно так же могут быть принимаемы лица, окончившие курс обучения в высших учебных заведениях по юридическому факультету. Третью группу составили те, которые, хотя и не окончили высшего учебного заведения, но занимают в ведомстве Министерства Юстиции должность не ниже 7-го класса, а также секретари Сената. И наконец, четвертую группу составили присяжные стряпчие при коммерческих судах. Свои отступления Государственная Канцелярия мотивировала так: «За лиц, кончивших курс в высших учебных заведениях по юридическому факультету, служит ручательством их теоретическое образование в юридических науках; за лиц, занимавшихся по судебному ведомству перечисленные должности, ручается их судебная практика, и за допущение в присяжные поверенные присяжных стряпчих говорит то, что они и теперь занимают уже при сих судах такое положение, какое присяжные поверенные должны занять при общих судебных местах.»  
Когда обсуждался вопрос о числе окружных судов в каждой губернии, в Комиссии возникло серьезное разногласие. Некоторые члены Комиссии считали, что в каждой губернии должен быть учрежден только один суд. Мотивировали это тем, что если в губернии будет создано несколько судов, то гонорар присяжных поверенных будет очень незначительным и это будет сказываться на желании вступать в сословие, а оно должно быть создано как можно скорее. Однако большинство членов Комиссии не согласились с такими соображениями и настаивали на том, чтобы на первый план, при учреждении окружных судов, были бы поставлены интересы населения, и именно населению должно быть отдано преимущество.   
Своих работ Комиссия до конца не довела, так как 11 января 1865 года Высочайшим повелением Государя Императора, ей было дано новое устройство. Новая Комиссия была образована под председательством члена Государственного Совета Буткова и состояла из десяти человек, участвовавших в работе прежней Комиссии. Работы новой Комиссии носили название «Соображения Комиссии, Высочайше учрежденной для окончания работ по преобразованию судебной части, о порядке введения в действие Судебных Уставов 20 ноября 1864 года.»  
Установлению первоначальных распоряжений по образованию сословия присяжных поверенных была посвящена часть IV главы II «Соображений».

Комиссия посчитала полезным допустить, при вступлении в сословие, те облегчения, которые привел министр. Но при этом она решительно высказалась  против допущения присяжных стряпчих коммерческих судов в присяжные  поверенные, даже по рекомендации председателей  судов. Комиссия также вернулась  к вопросу о необходимости  составления особых правил, которые  бы содействовали скорейшему образованию  сословия присяжных поверенных, в  связи с тем, что они должны быть готовы ко времени введения Судебных Уставов.  
В соответствии с Судебными Уставами присяжные поверенные принимались в сословие Советом. Но так как в момент открытия новых судебных установлений Советов еще не будет, Комиссия решила образовать в каждой губернии особые комитеты, из председателей и товарищей председателя судебных палат и губернского прокурора, на которых и возложить рассмотрение всех прошений о принятии в число присяжных поверенных, а также представление об окончательном их утверждении министру юстиции.  
После этого проект Комиссии был рассмотрен в пяти заседаниях в июле-августе 1865 года. По вопросу об образовании сословия присяжных поверенных Государственным Советом были внесены два изменения. Первое касалось тщательности составления комитета для приема в присяжные поверенные, в связи, с чем назначение председателя комитета предоставлялось министру юстиции. А второе, и по моему мнению более важное, касалось права министра юстиции отказывать в утверждении в звании присяжного поверенного, без объяснения причин.⁹

Первоначальное образование  сословия присяжных поверенных составило  главу V Положения о введении в  действие Судебных Уставов, и имело  семь статей.  
Хотя временные правила и получили силу закона 19 октября 1865 года, и скорейшее образование сословия присяжных поверенных считалось делом неотложной важности, первый комитет, установленный правилами, был образован лишь в марте 1866 года в Санкт-Петербурге.  
Письмом от 9 марта 1866 года министр юстиции уведомил сенатора М.Ф.Гольтгоера, предназначенного на должность председателя Судебной Палаты, о том, что комитет образован под его председательством. В письме также были перечислены лица, из которых и будет состоять комитет. Первое заседание комитета состоялось 14 марта, и на нем было решено собираться на заседания по понедельникам в 2 часа дня. А после заседания в газетах появилось объявление о принятии и рассмотрении прошений лиц, желающих поступить в число присяжных поверенных по округу Санкт-Петербургской Судебной Палаты. И первое прошение поступило уже 15 марта, от одного из присяжных стряпчих коммерческого суда Санкт-Петербурга. Всего же в комитет поступило 68 прошений, из которых 12 лицам, по формальным и неформальным причинам, было отказано в принятии в сословие присяжных поверенных. 27 из числа принятых прошений 11 апреля были представлены для утверждения министру юстиции, которых он все и утвердил. А так как 17 апреля в Санкт-Петербурге были открыты новые судебные учреждения, то министр юстиции посчитал свои полномочия исчерпанными. Поэтому он уведомил председателя комитета, что теперь все прошения, в соответствии со ст.ст.367 и 378 14 Учреждения судебных установлений, впредь до образования Совета присяжных поверенных надлежит рассматривать Окружному Суду, в связи с чем, сам комитет подлежит закрытию. Однако Окружному Суду не пришлось исполнять обязанности Совета присяжных поверенных и рассматривать прошения лиц, желающих быть присяжными поверенными, так как к тому времени Совет уже образовался и все дела и бумаги были переданы ему. И если в Санкт-Петербурге Совет присяжных поверенных был образован немедленно, то в Москве дела обстояли немного по другому. К моменту открытия новых судебных учреждений поверенных еще не было. Из 27 поступивших прошений было удовлетворено лишь 18, и далее число принятых увеличивалось весьма и весьма медленно. Совет присяжных поверенных был образован в Москве лишь в сентябре 1866 года. 

 Статья 44 «Правил» имела в тексте фразу «на первое время», то есть фактически действие этих правил не было ограничено каким-либо сроком. И ведь именно так предлагал установить министр юстиции в своих замечаниях. Поэтому впоследствии, при введении в действие судебных уставов, возник закономерный вопрос, сохраняют ли свою силу временные правила, и совместимо ли одновременное действие облегчительных правил и Положения о присяжных поверенных. Советы решили этот вопрос положительно, в первую очередь потому, что многие статьи Положения сохранили свое полное значение и после введения в действие судебных уставов. Но самым главных доводом Советов был тот, что если признать статью 44 «Правил» утратившей силу, это может весьма уменьшить число лиц, могущих поступить в присяжные поверенные. Этого взгляда Советы присяжных поверенных продолжали придерживаться неизменно, и инициатива отмены статьи принадлежала министру юстиции. Поэтому в конце 1871 года состоялось распоряжение Министерства Юстиции о прекращении действия облегчительных правил, установленных статьей 44 Положения от 19 октября 1965 года. Таким образом действие закона было прекращено простым распоряжением министра, хотя закон этот отнюдь не давал ему соответствующих на то полномочий.

2.3. Проекты реформы  адвокатуры  
Момент осуществления Судебных Уставов оказал решительное влияние на судьбы российской адвокатуры. Он дал первый сильный толчок, определивший направление, по которому двинулось развитие сословной жизни.

Впервые вопрос о необходимости  реформы адвокатуры возник в 1876 году, когда Министерство Юстиции внесло проект уничтожения независимости  адвокатуры. В своем представлении  Министерство Юстиции указывало, что  у него имеется достаточно материала  для разработки проекта реформы, а предлагаемая мера вносится, как  неотложная, в качестве временной. Но никакого движения в сторону реформы  так и не последовало. Все накопленные материалы продолжали оставаться в недрах канцелярий.  
Лишь в 1885 году Министерство Юстиции все-таки вернулось к вопросу о необходимости пересмотра существующих положений о присяжных поверенных. Для этой цели была учреждена Комиссия, под председательством бывшего обер-прокурора Первого Департамента Председательствующего Сената Г.А.Евреинова. Но вскоре вопрос реформы был отложен. Вновь вопрос был поднят в 1890 году, в связи с чем была учреждена Комиссия под председательством директора Первого Департамента М.В.Красовского. Эта Комиссия довела свою работу до конца, составив полный проект изменений к правилам судебных уставов о присяжных поверенных. Спустя еще 3 года этот проект, с изменениями был внесен министром юстиции в Государственный Совет. Однако через две недели, после внесения проекта в Государственный Совет, одно министра юстиции сменил другой Н.В.Муравьев. Этого оказалось достаточно, чтобы проект не получил дальнейшего движения. Он был взят обратно и в качестве материала передан в Особую Комиссию по пересмотру законоположений по судебной части. Эта Комиссия тоже успела закончить свои работы. Особого труда эти работы не требовали, так как Комиссия без всяких существенных изменений просто переписала проект Красовского.  
Спустя почти 10 лет, в 1904 году, проекты, выработанные Комиссией, были представлены в Государственный Совет. Но вскоре после этого произошло изменение в политическом строе, и реформированный Государственный Совет возвратил все находившиеся у него проекты в Министерство Юстиции. Проект реформы адвокатуры дальнейшего движения не получил.¹⁰  
Таким образом, выработанные проекты никакого практического значения не получили. Но я считаю, что с исторической точки зрения они представляют огромный интерес и могут пролить яркий свет на судьбы русской адвокатуры. Это подтверждает то, что несмотря на энергичные нападки об упразднении адвокатуры, о возвращении к прежним порядкам речи уже не было.  
В чем же заключалась суть этой несостоявшейся реформы?  
При разработке проектов не раз было подчеркнуто, что необходимо придерживаться исходной точки зрения судебной реформы 1864 года. И направление реформы вовсе не в том, чтобы ослабить, а наоборот укрепить связь адвокатуры с судом. В связи с этим и были подняты вопросы о компетенции наложения дисциплинарных взысканий к присяжным поверенным, об изменении порядка выбора Совета, об организации помощников присяжных поверенных. Также был поднят вопрос о недопущении в адвокатуру лиц нехристианских исповеданий, так называемый “еврейский вопрос”. Что самое интересное, этот вопрос везде указывался как частный, хотя на самом деле он был одним из центральных. 

  
Глава 3.

Адвокатура в  России в XX веке и в современный период  
3.1. Адвокатура в период революций 1917 г.  
Февральская революция породила надежду на демократизацию российского общества и адвокатуры. В Декларации Временного правительства о его составе и задачах от 3 марта 1917 г. утверждалось: «Временный комитет членов Государственной Думы при содействии и сочувствии столичных войск и населения достиг в настоящее время такой степени успеха над темными силами старого режима, что он дозволяет ему приступить к более прочному устройству исполнительной власти». В этой же Декларации провозглашалась полная и немедленная амнистия по всем делам политическим и религиозным, свобода слова, печати, союзов, собраний и стачек, отмена всех сословных, вероисповедных и национальных ограничений. Подкомитет по законопроектам готовил новый закон об адвокатуре в России. Временное правительство разрешило женщинам заниматься адвокатской практикой, и это было прогрессивным явлением. Трудно сказать, какой бы стала в конце концов русская адвокатура в результате преобразований Временного правительства, но период его деятельности был весьма кратким, а Великая октябрьская социалистическая революция 1917 г. и последовавшая за ней диктатура пролетариата привели к уничтожению так называемой «буржуазной» адвокатуры и ее лучших традиций.  
Многие адвокаты были уничтожены физически как представители враждебного пролетариату класса, другие оказались в концлагерях, третьи – оставшиеся на свободе – лишены права выступать в судах, и лишь немногим удалось эмигрировать за границу. Численность адвокатов в России сократилось с 13 тыс. (в 1917 г.) до 650 человек (в 1921 г.).  
Декретом о суде от 24 ноября 1917 г. № 1 социалистическая революция упразднила все судебные учреждения российского буржуазного государства, а наряду с ними – присяжную и частную адвокатуру. Этим же Декретом были созданы советские суды. В качестве защитников и обвинителей допускались все неопороченные лица обоего пола, пользующиеся гражданскими правами. Вопрос о судебной защите решался именно таким образом, специальной организации защиты создано не было.  
Естественно, бывшие присяжные поверенные с тревогой встретили Декрет о суде, требуя созыва Учредительного собрания, освобождения арестованных членов Временного правительства и др.  
В том же году 19 декабря была издана инструкция «О революционном трибунале, его составе, делах, подлежащих его ведению, налагаемых им наказаниях и о порядке ведения его заседаний». В соответствии с ней Народный комиссариат юстиции образовал при революционных трибуналах коллегии правозащитников, которые действовали наряду с общегражданскими обвинителями и защитниками. В такие коллегии могли вступать любые лица, желающие «помочь революционному правосудию» и представившие рекомендацию от Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.¹¹  
Первые российские суды решали дела, руководствуясь революционной совестью и пролетарским сознанием. Наказом Изюмского съезда местных судей от 20 декабря 1917 г. предписывалось: В «основу своего судейского изъявления полагать волю революционного народа, все правовые нормы, противоречащие революционной совести, не принимать во внимание... и руководствоваться единственно голосом этой последней. Судопроизводственные нормы признать и руководствоваться этими последними, поскольку они способствуют выяснению истины и не насилуют стороны в свободном волеизъявлении. Существующие уголовные нормы не только не удовлетворяют требованиям момента, но и не предусматривают гарантий революционной власти».¹²  
Государство массово привлекало трудящихся к работе в суде. Те из них, кто участвовал в судах в качестве защитников, никакой юридической помощи, по сути, не оказывали и заменить адвокатов, конечно же, не могли. Обвиняемые редко обращались к помощи защитников из упомянутых коллегий правозаступников, ибо эти коллегии по существу были коллегиями обвинителей. Граждане прибегали в основном к помощи бывших адвокатов. Судебное следствие в революционных трибуналах должно было производиться с участием обвинения и защиты. В качестве защитника обвиняемый мог либо сам пригласить любое лицо (не обязательно из коллегии правозаступников), пользующееся политическими правами, либо просить об этом трибунал, который предоставлял ему такового из коллегии правозаступников. Более того, обвиняемый мог воспользоваться защитником и из числа лиц, присутствующих в зале суда.  
Члены коллегии правозаступников выступали лишь по наиболее сложным уголовным делам, подсудным трибунала. Всю иную юридическую помощь (досудебная подготовка, сбор доказательств по делу, составление необходимых процессуальных документов и т.п.) гражданам оказывали бывшие присяжные поверенные, присяжные юрисконсульты и другие лица, нелегально занимавшиеся адвокатской практикой.¹³  
Со временем пролетарскому государству потребовалась новая форма организации защиты, и такая форма была введена 7 марта 1918 г. Декретом о суде № 2: «При Советах рабочих, солдатских и крестьянских депутатов учреждается коллегия лиц, посвятивших себя правозаступничеству, как в форме общественного обвинения, так и в форме общественной защиты. В эти коллегии поступают лица, выбранные Советами рабочих, крестьянских депутатов. Только эти лица имеют право выступать в суде за плату».  
Правозаступничество объявлялось общественной функцией, т.е. должно было защищать интересы трудового народа.  
В основу декрета были положены поправки В.И. Ленина, которые давали ответы на три основных вопроса организации защиты:  
– при каком органе должны состоять защитники;  
– какой должна быть организация защиты;  
– кем комплектуются органы советской защиты.  
Все эти вопросы были освещены в Положении о коллегии правозаступников, изданном Советом депутатов трудящихся на основании названного Декрета.  
Но уровень правовой культуры в судах по-прежнему был низок, защитники попали в зависимость от местных властей, которая усилилась после принятия Декрета ВЦИК от 30 ноября 1918 г., утвердившего Положение о народном суде РСФСР.¹⁴  
Безоговорочно признавалось сохранение коллегий правозаступников, которые теперь стали именоваться коллегиями защитников, обвинителей и представителей сторон в гражданском процессе. «Для содействия суду в деле наиболее полного освоения всех обстоятельств, касающихся обвиняемого или интересов сторон, участвующих в гражданском процессе, при уездных исполнительных комитетах советов рабочих и крестьянских депутатов и при губернских исполнительных комитетах советов рабочих и крестьянских депутатов учреждаются коллегии защитников, обвинителей и представителей сторон в гражданском процессе» (ст. 40).  
Члены коллегии защитников фактически признавались должностными лицами и получали содержание в размере оклада, устанавливаемого для народных судей по смете Народного комиссариата юстиции (ст. 42 Положения). Кроме членов коллегии, защитником и представителем сторон в суде могли быть близкие родственники тяжущихся (родители, дети, супруги, братья, сестры) и юрисконсульты советских учреждений по уполномочию их руководящих органов.  
Обязательным участие защитника в уголовном процессе было тогда, когда дело по его обвинению рассматривал народный суд с участием шести народных заседателей, т.е. по делам об убийстве, разбое, изнасиловании, спекуляции, а также во всех случаях когда по делу выступал обвинитель. Контроль за деятельностью коллегий защитников возлагался на губернские отделы юстиции, которые должны были периодически проводить совместные совещания членов коллегий, следственных комиссий и народных судей для координации и выработки единого направления их деятельности. Это фактически означало полную зависимость адвокатуры от государственных органов в лице губернских отделов юстиции.¹⁵ 

В июле 1920 г. на III Всероссийском съезде деятелей советской юстиции прозвучало мнение, что коллегии себя не оправдывают, защитники злоупотребляют доверием и получают высокие гонорары. В связи с этим В.И. Ленин в «Детской болезни левизны в коммунизме» писал: «Мы разрушали в России, и правильно делали, что разрушали, буржуазную адвокатуру, но она возрождается у нас под прикрытием советских правозаступников».¹⁶ Вождь пролетариата объяснял это тем, что комплектование правозащитников проводилось в основном из буржуазной интеллигенции. Тем самым была дана команда на уничтожение коллегий еще до внесения соответствующих изменений в законодательство.  
Окончательно коллегии правозаступников были упразднены новым Положением о народном суде РСФСР 1920 г., в соответствии с которым обвинители состояли при отделах юстиции, а назначали и отзывали их губисполкомы.  
В качестве защитников судебный орган привлекал граждан, способных исполнять эту обязанность (ст. 43). Районные, городские и уездные исполкомы должны были формировать особые списки кандидатов. Состоящие на службе лица, привлеченные судом в качестве защитников, освобождались на время участия в процессе от своей основной работы с сохранением зарплаты; не состоящие на службе – получали минимальную заработную плату, установленную для данной категории лиц.  
При отсутствии в списке лиц, подлежащих привлечению для защиты в порядке трудовой повинности, суд имел право привлечь для этих целей консультантов отделов юстиции и представителей общественных организаций, в которых состоял обвиняемый. В гражданском процессе в качестве представителей сторон помимо близких родственников могли выступать представители советских учреждений, уполномоченные их руководством. Некоторые ученые считали, что «переход к защите в порядке трудовой повинности являлся временной мерой, просуществовавшей лишь до организации института советской адвокатуры».¹⁷ На самом деле период 1917-1920 гг. ознаменовался тотальным уничтожением русской адвокатуры, всего того прогрессивного и полезного, что было заложено в судебных реформах 60-х годов XIX в.  
В российском государстве постреволюционной поры имели место серьезные отступления от законности. Уголовную ответственность и судопроизводство в 1917-1922 гг. устанавливали высшие органы государственной власти, органы государственного управления, суды и трудовой класс. Образовывались и действовали органы внесудебной репрессии. Была существенно принижена роль права. В отдельные периоды юридическая профессия вообще, а адвокатура в особенности не находила себе должного применения.  
Те из юристов, кто привлекался в те годы к защите в качестве трудовой повинности, часто не имели необходимого уровня знаний в деле защиты подсудимых, а потому такая защита, по существу, носила формальный характер. К тому же не было особой материальной заинтересованности при защите в форме трудовой повинности.  
Тем не менее можно полагать, что в отдельных регионах страны коллегии правозащитников по характеру выполняемых ими функций и организационному устройству весьма близко приближались к адвокатуре. Положением о коллегии правозащитников, утвержденным юридическим отделом Московского Совета рабочих и крестьянских депутатов 21 августа 1918 г., на коллегии возлагалось учреждение юридических организаций для дачи устных и письменных советов, составления деловых бумаг. Они избирали свой руководящий орган – совет коллегии, издавали правила и инструкции, определяющие их деятельность.¹⁸  
В обществе постепенно зрело осознание необходимости возрождения института адвокатуры. Для выхода из глубокого социально-экономического кризиса в соответствии с новой экономической политикой требовалось развивать экономику с элементами рынка. А для защиты интересов предпринимателей, в собственность или пользование которых передавалась часть национализированной промышленности, нужны были квалифицированные адвокаты. IX Всероссийский съезд Советов в специальном постановлении провозгласил очередной задачей «водворение во всех областях жизни строгих начал революционной законности. Новые отношения, созданные в процессе революции, и на основе проводимой властью экономической политики должны получить свое выражение в законе и защиту в судебном порядке. Для разрешения всякого рода конфликта в области имущественных отношений должны быть установлены твердые гражданские нормы.  
Граждане и корпорации, вступившие в договорные отношения с государственными органами, должны получить уверенность, что их права будут сохранены. Судебные учреждения Советской республики должны быть подняты на соответствующую высоту».¹⁹  
С того момента активизировалась законодательная деятельность, направленная на создание единой судебной системы, которая должна была заменить собой ревтрибуналы. Эта система состояла, прежде всего, из народных судов, губернских судов и Верховного Суда РСФСР.  
В ходе судебной реформы 1922 г. была учреждена прокуратура, создано новое отраслевое законодательство, отразившее вступление советского общества в этап НЭПа. Все это объективно требовало наличия профессиональной адвокатуры, однако в тот исторический момент государство не было к этому готово.