Афанасий Никитин. Хождение за три моря

        Введение

     В середине XV в. Европа стояла на пороге великих географических открытий в поисках прямого морского пути в Индию. Корабли Васко да Гамы, проведенные через Аравийское море Ибн Маджидом, «мавром из Гуджарата», открыли в 90-е годы эпоху завоевания Индостана. Современники, впрочем, полагали, что первыми достигли берегов Индии каравеллы Колумба. И долго еще на картах мира значились две Индии - Вест - Индия и Ост - Индия.

     Не  одна лишь жажда завоевания толкала  в неведомые земли. Росла потребность в достоверных сведениях об обычаях, нравах, правлении, общественном устройстве, ресурсах и точном географическом положении стран, о самом существовании которых знали лишь понаслышке. Именно об этом свидетельствуют рассказы о посещении Индии, появившиеся еще до периода великих географических открытий.  Это - «Топография» византийского купца Козьмы Индикоплова, «Книга» венецианского купца Марко Поло и повесть русского купца Афанасия Никитина «Хожение за три моря». Первое из названных сочинений относится к VI в., раннему средневековью, второе - к XIII в., средневековью эпохи расцвета, последнее - к XV в. Каждое описание по содержанию было богаче предыдущего, ибо отвечало более сложным потребностям последующей эпохи.  

     Первым, кто обратился к выяснению  обстоятельств жизни Афанасия Никитина, был его современник. Им, как полагают, был дьяк митрополита Геронтия - Родион Кожух. С его именем связывают целый ряд известий, включенных в летописный свод, ставший основой для Львовской и Софийской II летописей, списки которых содержат «Хожение» Никитина. Летописец выступает здесь не только как повествователь дел давно минувших, но и как историк своего времени ¹.

     Имя автора в летописном тексте «Хожения»  названо только один раз, в самом  конце, при описании отъезда из Индии. Имени отца путешественника в летописи нет. Его сохранил Троицкий список, обнаруженный Карамзиным. Этот список вообще полнее, чем летописные, он сохранил не только начальную фразу, раскрывающую имя отца Афанасия («сын Никитин»), но и целых две страницы рукописи, которые отсутствуют в летописи. В то же время в Троицком списке текст Никитина по сравнению с летописным подвергнут настолько значительной неавторской обработке, что его выделяют как самостоятельную редакцию «Хожения». Впрочем, отдельные слова и фразы, которые пропущены или искажены в Троицкой редакции, донесла до нас летопись и - наоборот. В XVII в. возникла третья редакция - сокращенный вариант Троицкого списка. Зато здесь яснее некоторые места, оказавшиеся более понятными составителю, чем людям следующих поколений. Первоначальный текст тетрадей Афанасия Никитина спутники путешественника передали после его смерти дьяку Ивана III.

     История текста «Хожения за три моря» представлялась исследователям по - разному. Высказывалась догадка, что Никитин оставил несколько авторских вариантов записок. Признаки этого один из ранних комментаторов «Хожения» И. И. Срезневский видел в разночтениях дошедших до нас списков ². По его мнению, Никитин, переписывая свой дневник, вносил исправления. Одна редакция досталась Мамыреву и перешла в летопись, а другой воспользовался составитель Троицкого списка. Советские исследователи пришли к выводу, что Никитин, придав литературную форму своим заметкам, начатым в Индии, оставил один вариант своего произведения. Текстологическое исследование показало, что «Хожение за три моря» нельзя назвать дневником в полном смысле слова - изложение здесь ведется не по дням, но основная часть, бесспорно, написана в Индии. Создателями же различных редакций «Хожения» явились переписчики памятника.

     Мы  не знаем, кто был редактором списка, хранившегося в Троице-Сергиевом монастыре. Был ли им Василий Мамырев, располагавший оригиналом записок Никитина, или Василий Ермолин, крупный подрядчик,  известный книголюб. Ему, Ермолину, принадлежала летопись, находящаяся в составе Троицкого сборника вместе с «Хожением» Никитина. В XVII в. появилось новое название - «О индийском хожении». Из сохранившихся списков этой редакции один принадлежал Арсению  Суханову, который в 1650-х годах побывал на Балканах и оставил описание поездки по Египту. Он настолько заинтересовался «Хожением»  Никитина в  Индию, что включил его записки в составляемый для себя сборник.

     Записки Афанасия Никитина, насколько можно  судить по дошедшим до нас спискам, не были датированы. В них идет речь об исторических лицах, с которыми путешественник встречался. Но время их жизни и деятельности выходит, как правило, за рамки тех лет, на протяжении которых протекало путешествие. Никитин называет целый ряд событий второй половины XV в., происходивших в разных странах: на Кавказе, в Персии, Индии, Турции. Однако стоит только приступить к сопоставлению описания Никитина с тем, что нам известно об этих событиях по другим историческим документам, как немедленно возникает вопрос: явились ли записи путешественника результатом расспросов, или сделаны под непосредственным впечатлением происходившего у него на глазах? Вот почему важно не только получить общее представление об эпохе, в условиях которой сформировалась личность путешественника и совершено само путешествие. Нужно еще знать, в какие именно годы это произошло.

     Когда Афанасий Никитин побывал в Индии? Очевидно, не позднее 1475 г., поскольку  рукопись к этому времени была уже у летописца. Все путешествие, как видно из собственного рассказа путешественника, продолжалось около семи лет. Но, какие это годы, в записках Никитина не указано. Если путешествие закончилось в 1475 г., его начало должно отнести к 1468 г. Однако оно могло начаться и закончиться раньше, так как не известно, велик ли разрыв во времени между смертью путешественника и тем моментом, когда записки получил летописец. Редактор XVII в., не знакомый, по-видимому, с летописным вариантом, поместил «Хожение», известное ему по Троицкому списку, под 6969 (1461) г. Этому году соответствует начало княжения Михаила Тверского, названного Никитиным, но составитель не учел, что княжение Ивана III, тут же упомянутого, началось лишь в следующем, 6970 (1462) г.

     Родион  Кожух на основании «Хожения»  счел, что пребывание Афанасия Никитина в Индии длилось четыре года. Фактически же путешественник жил в стране около трех лет, хотя этот период и охватывает четыре календарных года. Летописец выяснил, что посольство, к которому присоединился путешественник, состоялось за год до похода на Казань князя Юрия. Узнал о примерном месте смерти Афанасия. Однако не смог установить ни возраст путешественника, ни когда именно Никитин ходил в Индию. Не названы по имени и «гости», что привезли рукопись в Москву.

     Судьба  «Хожения за три моря» Афанасия Никитина в русской исторической и литературоведческой науке своеобразна.

     «Хожение» стало известно ученым сравнительно рано: уже в 1817 г. Н. М. Карамзин писал о нем в т. VI «Истории государства Российского», а в 1821 году П. М. Строев издал «Хожение» в составе «Софийского временника» (Софийской II летописи; в одном из томов ПСРЛ «Хожение» было опубликовано в 1853 г.).1 В 1855 г. С. М. Соловьев поместил пересказ «Хожения» в т. V «Истории России», а в 1856 г. вышло в свет первое специальное исследование памятника, принадлежавшее И. И. Срезневскому ³.

     Но  характеристика Афанасия Никитина как  путешественника и писателя с самого начала вызывала у ученых некоторые затруднения. Что представляли собой записки этого путешественника? Они читались в составе одной из летописей (Софийской II - Львовской), а также в сборнике Троицкого монастыря, содержавшем другую (Ермолинскую) летопись, но явно не имели летописного характера и совсем не походили на обычную летописную повесть. Каково было значение поездки Никитина? Она была крайне необычна для русского купца XV в., но ни о какой специальной цели, стоявшей перед ним, Афанасий Никитин не говорил, какого-либо продолжения его миссия не имела. Путешествие Никитина «за три моря» казалось первым исследователям, писавшим о нем, событием занимательным и заслуживающим быть отмеченным, но записки его представлялись им своеобразным раритетом, никак не связанным с основными событиями русской истории в государствование Ивана III.

     Примерно  такое же место отводил Афанасию Никитину и С. М. Соловьев. Он тоже упомянул о путешествии Никитина в самом конце части, посвященной Ивану III, но обошелся без всякой оценки этого путешествия и записок Никитина, ограничившись их пересказом.

     Если  Карамзин и Соловьев не находили определенного места Никитину в русской истории XV века, то А. Н. Пыпин отмечал своеобразный и уединенный характер «Хожения» в истории русской литературы.  

     Обширная  статья И. И. Срезневского «Хожение за три моря Афанасия Никитина в 1466 - 1472 гг.» была, как мы уже отметили, первой работой, специально посвященной этому памятнику. Главная задача, которую ставил перед собой И. И. Срезневский - реальный комментарий к «Хожению».  И. И. Срезневским была предложена на основе не очень ясных указаний Никитина о праздновании им «Великого дня (пасхи)» в «Гурмызе» (Ормузде)  датировка путешествия Никитина 1466 - 1472 годами, которую, вплоть до последнего времени, воспроизводили все авторы, писавшие о «Хожении за три моря». Большое влияние на всю последующую литературу о «Хожении» имели и рассуждения И. И. Срезневского о первоначальном тексте или текстах памятника и его судьбе в русской письменности. Существовали две своеобразные тенденции, постоянно возникающие в литературе об Афанасии Никитине. Одна из этих тенденций заключается в стремлении «повысить» значение миссии Никитина, превратить его из купца, по собственной воле и под влиянием случайных обстоятельств решившегося предпринять «хожение» в далекие страны, в «своего рода торгового разведчика, узнававшего путь в страну чудес, в Индию, может быть тот путь, который по случаю каких-либо причин внутреннего характера закрыт примерно во второй половине XV в. Важным аргументом в такого рода «государственной концепции» было то обстоятельство, которому придал несколько преувеличенное значение  И. И. Срезневский, подчеркнувший, что записки Никитина «были... включаемы даже в состав летописей, наряду с другими важными историческими сказаниями».

     Взгляд  на Никитина, как на фигуру государственного значения, получил наиболее последовательное отражение вне научной литературы - он был положен в основу кинофильма «Хождение за три моря», вышедшего на экраны в 1958 г. Важнейший сюжетный мотив фильма - борьба Афанасия Никитина с португальцем Мигуэлем (образ вымышленный, но как-то перекликающийся, очевидно, с историческим Васко де Гамой) за приоритет в открытии Индии.

     В. П. Адрианова - Перетц охарактеризовала Никитина совсем иначе, чем это делали авторы, склонные видеть в авторе «Хожения» купца-дипломата, сознательно стремившегося в Индию и удачно осуществившего там свою миссию. Она справедливо заметила, что из текста «Хожения» не видно, что торговые дела в Индии «складывались для Никитина особенно благоприятно. Он вообще проходит перед читателем больше как любознательный путешественник, чем как деловитый купец, совершающий выгодные сделки. 

     Соображения В. П. Адриановой - Перетц представляются достаточно убедительными. Ничто в тексте «Хожения за три моря» не дает оснований сомневаться в том, что перед нами - подлинные путевые записки, созданные тверским купцом во время его путешествия в Индию. Текст записок, несомненно, состоит из нескольких разновременных пластов. Вопреки мнению Н. С. Трубецкого, хронология отдельпых частей «Хожения» вовсе не соответствует его композиции. Описание начала своего путешествия (путь до Дербента, ограбление в пути, путь через Каспийское море) Никитин, очевидно, составил, уже проделав значительную часть пути - в Гурмызе или в Индии; рассказ об обратном пути до Крыма также написан после его окончания - вероятнее всего, в Кафе (Феодосии). Остальной текст, построенный по типу дневника (хотя и без разбивки на отдельные дни), был написан до возвращения из Индии, но также не единовременно.

     Целью данного исследования является изучение роли путешествия тверского купца Афанасия Никитина в Индию.

     Для достижения данной цели были выполнены  следующие задачи:

1. Анализ путешествия в Индию.
2. Общая характеристика путешествия Афанасия Никитина.
3. Вычисление точных хронологических рамок.

     Методы  исследования: анализ и обобщение источников и литературы, сравнительный и исследовательский методы.

     Структура курсовой работы состоит из введения, трех глав, объединивших в себе семь параграфов, заключения и библиографического списка.

         Глава 1. Дорога в Индию

          1.1.Перед походом

     Во  второй половине XV в. Русское государство  выходило на мировую арену. Наряду с  развитием отношений с Западной Европой Русь налаживала дипломатические и торговые контакты с государствами Востока. При Иване III были направлены посольства в Герат в 1464-1465 гг., Шемаху в 1468 г., Тебриз в 1475 г. Накануне падения Золотой орды завязываются также политические отношения с Крымом. Отсюда становится понятным, что не одни лишь личные обстоятельства вызвали «индийское хожение» Афанасия Никитина.

     Главная цель - воссоединение русских земель - определила основное направление борьбы против Орды и ханств, закрывавших Волжско - Каспийский путь. Перед русской дипломатией встала двуединая задача приобрести союзника и не допустить образование враждебной коалиции.

     Несмотря  на то, что Русь XV в. была отрезана от морей, ее внешняя торговля развивалась как с Западом, так и с Востоком. При этом путь из Москвы через Смоленск и Ригу приобретает первостепенное значение, прежний же - через Тверь и Новгород - отходит на второй план, тем более что закрытие ганзейского двора в Новгороде подрывает монопольное положение Ганзы - главного западного торгового партнера Руси. Другим направлением торговли был Волжско-Каспийский путь. Этот путь, на котором лежали Ярославль, Кострома, Нижний Новгород, проходил далее через владения Казанского ханства, Золотой (Большой) орды и Астраханского ханства, что серьезно осложняло условия торговли. Тем не менее хозяйственное развитие русских земель обусловило оживление древнего торгового пути. Он связывал Москву со Средней Азией, Кавказом и Персией ⁴.

     Основными предметами вывоза на Запад служили меха, кожи, сало, шерсть, воск, мед; привозили же различные ремесленные изделия, сукна, оружие, предметы роскоши. В страны Востока также вывозили - русские меха, но в отличие от торговли с Западом сюда шли и произведения русского ремесленного производства, моржовый клык, используемый для украшения в оружейном производстве. Из стран Востока везли шелковые и шитые золотом ткани, шелк-сырец, жемчуг, драгоценные камни, пряности.

     Ничего  не известно о жизни Афанасия Никитина до путешествия (Афанасий Никитин (? - конец 1472 или начало 1473, близ Смоленска), которому посвящены его записки, а значит, и о том, какие торговые пути могли быть ему известны ⁵. Но в этом путешествии за три моря мы встречаем Никитина на путях, связывающих Русь с Востоком и через Кавказ и через Крым. Простое перечисление им городов Персии и Турции говорит о том, что они были известны на Руси. Летописец называет не только Тебриз, Исфахан, Шираз, но и Эрзерум, Сивас на пути в Константинополь. Поездки русских купцов в эти места зафиксированы не только посольскими документами 70 - 90-х годов XV в.

     Во времена Афанасия Никитина Русь выходила из удельной раздробленности, однако последняя еще живо напоминала о себе таможенными барьерами, различием меры и веса, отсутствием единой общегосударственной денежной системы. Тогда были в ходу такие монеты, как серебряная денга, а также медные пулы. До денежной реформы 1534 г., создавшей единую монетную систему, наиболее мощными были две системы: московская и новгородская ⁶.

     В присоединенных к Русскому централизованному  государству городах чеканка прекращалась не сразу; на местных монетах имена московских князей лишь сменяли имена прежних владетелей.

     Возобновление чеканки монеты в период образования  Русского централизованного государства непосредственно затрагивает вопрос об активном балансе русской внешней торговли. 

  1.2.Первое море - Каспийское

       Плавание Афанасия Никитина «на  низ Волгою» началось от Твери. Тверские купцы, узнав о московском посольстве в Закавказье, также решили отправится с ним. Предприятие охотно поддержали епископ тверской Геннадий и воевода Бороздин. Никитин «с товарищи» на своем судне намеревался дойти до Дербента, а оттуда, переложив товары во вьюки, следовать в Шемаху - столицу ширваншаха Фаррух Ясара ⁷.

     В середине XV в. Тверь была тесно связана с Москвой. Тверское княжество занимало транзитное положение между Новгородом и «низовыми» русскими землями. Еще во времена удельной раздробленности лежащая на западной окраине северорусских княжеств и сообщавшаяся по Волге с Востоком Тверь сумела установить обширные торговые контакты.

     Фактические правители Твери при малолетнем князе Михаиле – владыка Геннадий, по происхождению московский боярин, и «сильнейший и крепчайший воевода» Борис Захарович Бороздин, отправлявшие Никитина в дорогу, - поддерживали политику Ивана III. Союз Москвы с Тверью скрепляли и династические узы. Междукняжеские договоры устанавливали благоприятный таможенный режим на границах между Москвой и Тверью - пошлины «по старине». Тверская монета по ценности была равна московской, что облегчало торговые отношения ⁸.

     Родной  город Никитина был славен и собственным  летописанием и предприимчивым купечеством. Так что тверитину - купцу Афанасию было, у кого поучится книжной грамоте, познакомиться с историей, узнать о далеких странах, послушать бывалых людей.

     Никитин и его спутники ступили на борт корабля не ранее апреля, когда в верховьях Волги обычно вскрывается лед. Путь от Твери пролег через Калязин, Углич и Кострому на Нижний Новгород. Здесь должна была произойти встреча с послом Ивана III Василием Папиным, выехавшим в Шемаху из Москвы ⁹.

     Первые  остановки на Волге корабль тверичей сделал в небольших городах - Калязине и Угличе. В Калязине Никитин посетил новый Троицкий монастырь, где встретился с известным в то время Макарием, основателем монастыря. Кроме встречи «у игумна Макария и у святыя братья», Никитин упоминает церковь Бориса  и Глеба, весьма почитавшихся на Руси, особенно как покровителей ремесленников - кожевенников. День этих святых отмечали 2 мая, что, возможно, указывает на время, когда Никитин находился в Калязине.

     Полагали, что в Угличе - центре бывшего  удельного княжества - Никитин не останавливался, однако если в Троицком списке « Хожения» лишь упоминается Углич, то более развернутый летописный текст не оставляет никаких сомнений относительно захода тверского корабля: «И с Колязина поидох на Углич, с Углеча отпустили мя доброволно и оттуда поидох, с Углеча, и приехал есми на Кострому» ¹⁰.

     В Костроме Афанасий Никитин побывал  у князя Александра, московского наместника, и был пропущен через территорию великого княжества Московского. После Костромы до самого Нижнего Новгорода Никитин называет лишь Плес, небольшой и сравнительно молодой городок, возникший в 1409 г. («И на Плесо приехал есми добровольно») ¹¹.

     Достигнув Нижнего Новгорода, Афанасий Никитин  явился к наместнику Михаилу Киселеву и пошленнику Ивану Сараеву. Все  формальности были соблюдены, и корабль тверичей мог продолжать свой путь, да пришлось две недели стать в Нижнем Новгороде. Дело в том, что московское посольство во главе с Василием Папиным уже миновало Нижний. То ли Папин выехал раньше намеченного, то ли Хасан - бек, возвращавшийся из Москвы, задержался, но Никитину со спутниками пришлось ждать ширванское посольство.

     С Хасан - беком ехали московские купцы, а так же купцы, возможно приехавшие с тем же посольством и возвращавшиеся теперь из Москвы. Никитин называет их «тезики», т. е. употребляет наименование, которое прилагалось и к среднеазиатским, и  к персидским купцам. Скорее это были персидские торговцы, возвращавшиеся через Ширван, с которым она поддерживали тесные связи. Позднее в русских документах тезиками называли частных купцов, приезжавших из Персии, в отличие от тех, кто торговал шахской «казной».

     Тверские  купцы, как видно из записок Афанасия Никитина, ожидали встретить в  Нижнем Новгороде посла Ивана  III ¹². Следовательно, они были осведомлены не только о возвращении Хасан - бека, вероятно уже проезжавшего через Нижний Новгород в Москву, но и о сроках отправления ответного посольства. Проезжая грамота дал основание для присоединения к посольскому каравану.

     С прибытием Хасан - бека (в Нижний Новгород из Москвы плыли по Оке  и Клязьме) Афанасий Никитин и тверские купцы присоединились к послу, и караван из двух судов - посольского и купеческого - двинулся к Астрахани. Никитин весьма лаконично описывает эту часть своего пути. «И проехали есмя с ним на низ Волгою», - читаемы в Троицком списке «Хожения». - И Казань, и Орду, и Услан, и Сарай, и Берекезаны проехали есмя доброволно» ¹³.

     Прежде  чем выйти в Каспийское море, Никитину и его спутникам предстояло еще пройти через территорию Золотой орды и Астраханского ханства. Путь от Москвы до Астрахани занимал до трех месяцев, примерно столько же времени, сколько до Крыма; от Казани  -  около месяца ¹⁴.

     Под Астраханью караван Хасан - бека и  русских купцов подвергся нападению султана Касима, второго по времени правления хана из местной ветви династии Джучидов.

     «И  въехали есмя в Бузан», -  начинает Афанасий Никитин рассказ о бедствиях, обрушившихся на караван перед самым выходом в Каспийское море ¹⁵. Значит, посольство, опасаясь враждебных действий, решило обойти Астрахань по Бузани, в низовьях Волги, у Красного Яра, впадающей в Ахтубу. Река служила естественной границей большой Ногайской орде. Вероятно, этим обходным путем следовал Василий Папин, которому беспрепятственно удалось выйти в море. Во всяком случае, нападающие предусмотрели возможность такого обхода  -  на Бузани караван Хасан - бека ждали дозорные султана Касима. «И сказали нам лживые вести: Каисым салтан стережет гостей в Бузани» ¹⁶. В первый момент появление трех всадников показалось счастливым случаем, благодаря которому караван сможет благополучно миновать засаду. Поэтому посол Хасан - бек распорядился выдать вестникам «по однорядке - кафтану и по полотну». Вестники взялись провести караван иным путем - мимо Астрахани, т. е. там, где как раз и засели ханские люди.

     Сцена нападения в Троицком списке «Хожения» изложена смутно, зато летописный текст отчетливо рисует драматическую картину ночного боя. Ярко светила луна, ветер был попутным, и суда споро скользили мимо спящего, как казалось, города. Зато стоявшим в засаде корабли были видны, как на ладони. Началась погоня. Вероятно, часть преследователей была на судах, остальные скакали с обеих сторон по берегам. «По нашим грехам, - вздыхает рассказчик, - царь послал за нами всю свою орду. Ини нас постигли на Богуне и учали нас стреляти, у нас застрелили человека, а у них двух застрелили» ¹⁷.

     Дорогие ловчие птицы, которые вез посол  Хасан - бек от великого князя Ивана  III, и купцы с товарами привлекли султана Касима, который в разных местах расставил своих людей для встречи «гостей».

     Что касается числа судов, входивших в караван, и их дальнейшей судьбы, то сведения, содержащиеся в записках Никитина, получили различное толкование комментаторов. Одни исходят из того,  что судов было два, одно принадлежало послу, другое – тверским купцам. Далее мнения расходятся: то ли оба судна были разграблены, то ли отобраны, так что потерпевшим пришлось приобрести новые суда. Согласно другой версии, тверичи на свои средства снарядили два судна, которые и пострадали под Астраханью; корабль же посла благополучно миновал засаду ¹⁸.

     Первое  плавание Афанасия Никитина по Каспийскому  морю совершалось от Астрахани до Дербента. Судя по тому, что Василий  Папин ожидал караван в Дербенте, встреча была назначена заранее. Тем же путем, вероятно, купцы собирались вернуться обратно. Однако нападение под Астраханью и дальнейшие события перевернули все планы, а для Никитина послужили толчком ко второму плаванию через Каспийское море  -  от Баку до Мазендерана.

     По  выходе судов из устья Волги их ожидала другая беда - разбушевалась  морская стихия. «А въстала фуртовина на море, - пишет Никитин, - да судно меньшое разбило о берег» ¹⁹.

     Никитин называет Каспийское море привычным, хорошо известным по летописям именем - Хвалынское, а также одним из местных  названий - Дербентским. Однако наряду с этим в ходу были и другие наименования, образованные от мест, лежащих на побережье: Гилянское, Хорасанское и др. В Европе оно было известно как Бакинское (значение Баку как морского порта росло). Персидские мореходы называли море Кульзумским.

     Тверское  судно разбилось под Тарками, почти у самых владений ширваншаха Фаррух Ясара. «А тут есть городок Тархи, - читаем в записках Никитина, - а люди вышли на берег, и пришли кайтаки да людей поймали всех» ²⁰. Люди кайтакского уцмия (у Никитина  - князя) действовали по древнему береговому праву, когда вынесенное бурей на берег считалось собственностью владетеля побережья. Никитин встретился с потерпевшими спустя некоторое время и мог услышать их рассказ, но возможно, он и сам видел, как все произошло, с посольского судна, которое не смогло подойти к берегу.

       «И пришли есмя в Дербенть», - пишет Никитин. В Дербенте, входившим во владения Фаррух Ясара (1462 -1500 г.г.), произошла, наконец, встреча с московским посольством. Выяснилось, что Василий Папин благополучно прошел Волгой и Каспием. Здесь, в Дербенте, он ожидал Хасан - бека, чтобы вместе с ним следовать ко двору ширваншаха ²¹.

     «И  ту Василей поздорову пришел, а  мы пограблены», - записал Никитин ²². Поэтому он тут же обратился к обоим послам, что «есмя с ними пришли, чтобы ся печаловал о людях, что их поимали по Тархи кайтаки». Против берегового права Никитин использовал посольское право: раз московские и тверские купцы следовали в караване посла, значит, можно требовать освобождения обращенных в рабство пленников и возвращения товаров. Надо сказать, что русское право уже в X – XIII в.в. предусматривало по договорам помощь иностранным купцам во время несчастных случаев на море и наказание за преступление, совершенные по отношению к потерпевшим кораблекрушение.

     Ширванский  посол нанес визит правителю Дербента. «И Асанбег печаловался, - пишет Никитин, - и ездил на гору к Булат бегу»²³. Правитель города Булат - бек не мог сам обратиться к главе соседнего владения и потому отправил скорохода к Фаррух Ясару с известием, что «судно русское розбило под Тархи, и кайтаки, пришед, людей поимали, а товар их розграбили». Фаррух Ясар, инициатор посольства в Москву, внял ходатайству и немедля обратился к кайтакскому уцмию, своему родственнику, с просьбой освободить пленных, вернуть товары и пропустить их в Ширван, так как следовали они к нему, ширваншаху. При этом Фаррух Ясар обещал оказать любую дружескую услугу своему соседу.

     Получив послание Фаррух Ясара о русском  корабле, уцмий распорядился отпустить  пленных из Тарков, но товары не вернул. Все это время Никитин ждал потерпевших кораблекрушение; и только когда выяснилось, что правитель города ничем больше им помочь не может, отправился вместе с московскими и тверскими купцами в ставку Фаррух Ясара.

     Дважды  ограбленные, потерявшие корабль, купцы надеялись на поддержку ширваншаха. Окрылённый первой победой - возвращением своих товарищей из рабства, Никитин вновь выступает ходатаем перед местной властью, но терпит неудачу ²⁴.

     Описание  поездки к Фаррух Ясару, как и  всего пребывания в Персии, вплоть до приезда Никитина в Ормуз, сохранилось только в Троицком списке «Хожения». «А мы поехали к ширъванше во и коитул и били есмя ему челом, чтобы дойти до Руси. И он нам не дал ничего, потому что нас много» ²⁵. Высказывалось предположение, что богатые дары Ивана III пропали под Астраханью, и в виду этого Папина успеха не имело. Потеря дорогой птицы  -  кречетов, которых вез Хасан - бек, конечно, могла быть чувствительна для Фаррух Ясара, однако, надо полагать, Василий Папин тоже приехал не без дипломатических подношений. Но была и другая причина для отказа в предоставлении средств Никитину и его спутникам. Купеческий караван, прибывший  из Руси в 1468 г., попал в самый разгар крупных политических событий в Закавказье, в перерыв между двумя войнами, которые вел Узун Хасан Ак - Коюнлу.