Бессознательное в творчестве

1. Бессознательное  в творчестве  

Первая группа фактов связана с самоотчетами творческих людей о процессах творчества. Эти самоотчеты, вызывающие доверие  своей согласованностью, подчеркивают значительную роль бессознательного. Приводимые свидетельства, однако, выявляют разную картину в сферах художественного и научного творчества. Поэтическое творчество. Почти общим местом у поэтов оказывается утверждение о том, что творчество происходит у них как бы само по себе, без их участия, под чью-то диктовку. 

Следствием непроизвольности творчества, независимости от сознательного намерения становится деление жизни человека на две части: личную и творческую. 

Итак, процесс  поэтического творчества не удается  произвольно вызвать, его результат  не соответствует ожиданию, творчество приводит к перерождению человека, оно становится притягательным, как наркотик. Творчество писателя-прозаика осознается писателями совсем по-другому. Дело, по-видимому, заключается в том, что предмет творчества писателя оформляется в языке, требуя скорее техники, чем вдохновения. В результате в работе прозаика значительное место занимает стадия реализации замысла. В поэзии процесс творчества происходит в момент связывания мысли со словом, в результате чего технический момент оформления мысли практически отсутствует. В этом плане поэзия является, возможно, наиболее чистым видом творчества. Различия между видами творчества станут еще более явными, если мы затронем работу ученого и изобретателя. Многочисленные исследования, выполненные биографическим методом, позволили установить типичную последовательность стадий, которую проходит процесс научного открытия. Наиболее известное описание стадий предложено Дж.Уолласом, хотя есть сходные классификации других авторов. На первом этапе ученый предпринимает длительные и упорные попытки найти решения проблемы, которые, однако, не приводят к успеху. Затем следует пауза, период отдыха, после которого может неожиданно возникнуть нужная идея. Для того чтобы идея появилась, необходим определенный период ″инкубации″, когда человек ничего не предпринимает сознательно, но тем не менее помимо его сознания происходит какая-то скрытая работа, проявляющаяся в ″озарении″. На последнем этапе ученый разрабатывает идею и находит решение проблемы. Отличие от художественного творчества явное. Этап озарения – мгновенный по 

сравнению с  достаточно долговременными периодами  вдохновения у поэтов. Озарение ученого  направлено на заранее поставленную цель, тогда как у художника  результат нередко ″уходит″ от цели. Подготовительный этап носит совершенно различный характер. Если у ученого он достаточно выражен и связан с сознательными попытками достижения цели, то у художника, по-видимому, неотличим от суеты повседневной жизни. Собирание 

материала для  поэмы является прообразом этой подготовительной работы, которая не служит достижению цели, а лишь заготавливает материал. Отличие процессов творчества в этих сферах связано, конечно, с особенностями задач. В научном творчестве – это познание, в искусстве – создание. В этом плане творчество инженера приближается к писательскому труду. В искусстве познание (как сбор впечатлений и материалов для произведения) предшествует собственно творчеству.  В искусстве произведение не отвечает никакой особой цели. В то же время оба вида творчества имеют общие черты, среди которых центральная – доминирующая роль неосознанных процессов. 

Если в творчестве доминирует бессознательное, то каковы причины этого явления. Сознание связано с упорядоченностью, а  бессознательное – с хаосом. Тогда  сознательные процессы выступят в качестве упорядоченной силы, задающей направление развитию знаний, а момент возникновения нового, близкий по своей сути биологическому понятию мутации, окажется лишенным сознательного контроля. Для обоснования такого предположения его необходимо связать с моделями когнитивной системы. 

Сознание же выступает упорядоченной и организующей силой, оно задает определенные 

границы хаотически разворачивающемуся поиску в бессознательном. На долю сознания выпадает также роль отбора наиболее ″красивых″, т.е. отвечающих эстетическим требованиям комбинаций. Аналогия с ролью дарвиновского естественного отбора становится здесь совершенно очевидной. Обратим внимание на замечание Пуанкаре: бессознательное никогда не дает нам результатов вычислений. Вычисление – некоторая последовательность шагов, направленных на достижение цели. В противоположность этому, по мнению Пуанкаре, в бессознательном может произойти одно замыкание, возникнуть одна связь между двумя элементами. Недаром в описании стадий математического открытия за инсайтом следует процесс сознательной разработки идеи. Сознание, таким образом, связано с последовательностью шагов, бессознательное же симультанно. Перейдем теперь к возможностям современного оформления модели. 

Представляется, что для ответа на вопрос о причинах бессознательности творческого процесса нужно рассматривать сознание не как некую субстанцию, а как специальный когнитивный механизм, формирующий у нас знание о собственной мысли. Осознать означает запомнить ходы своей мысли и иметь возможность представить их. Человек начиная с определенного возраста способен сообщить, какие операции он осуществил для решения задачи. Можно представить и запомнить совершенные при решении операции, однако сам процесс поиска, видимо, очень плохо поддается осознанию. 

В случае творчества ″процесс″, не приводящий к совершению операций, занимает основное время, поэтому  осознанность минимальна. Другой аспект проблемы сознательности – отсутствие усилий в момент рождения новой идеи. Волевые усилия также являются осознанным процессом. 

Т.О. сознание связано  с хорошо структурированным знанием. Под хорошо структурированным знанием  мы понимаем такое, где субъект способен осуществлять все необходимые операции при возникновении новых задач. В рамках такого знания могут ставиться сознательные цели, разрабатываться и реализовываться планы. Подобные знания и операции с ними являются хорошо упорядоченными и могут быть описаны в виде детерминистических законов. Однако творчество по необходимости и по определению связано с выходом за рамки этого знания. Поэтому в границах сознательно поставленных заданий творчество запускает процессы, успех которых не гарантирован наличием упорядоченности. Осознание появляется там, где наши знания и схемы действия хорошо структурированы. Осознанный уровень не допускает мутаций, он связан с сохранением и гармонизацией. Мыслительные процессы, попадающие в поле сознания, возможно, выполняют консервативную функцию. Они служат применению готовых способов решения задач в относительно новых ситуациях. 

2. Творческие способности и помешательство  

Следующая группа фактов касается давно известного соотнесения  гениальности и помешательства. Систематические  попытки доказать связь гениальности с сумасшествием 

предпринял Ломброзо. Он собрал многочисленные сведения о психопатологических проявлениях выдающихся людей. В течение последних десятилетий научная разработка этих идей шла в нескольких направлениях. Во-первых, были проведены более подробные и точные исследования биографий выдающихся людей. Во-вторых, сегодня мы имеем значительно более разработанную теорию процессов творчества и творческого мышления; эта теория представляет собой хорошую базу для анализа проблемы связи гениальности и безумия. В-третьих, современная психология продвинулась вперед в плане сбора эмпирических данных как об одаренных людях, так и о различных формах психопатологии. 

Аргументы в  пользу тезиса о связи гениальности с умственным  расстройством. Существует несколько способов сбора эмпирических данных для подтверждения или  опровержения гипотезы о связи гениальности и помешательства.

Биографический  метод 

Собираются сведения о гениальных людях и выясняется, были ли в их поведении отмечены следы психопатологии.  Дж.Карлсон  считает, что гений – носитель рецессивного гена шизофрении. При  встрече двух рецессивных генов развивается болезнь. Один ген вызывает менее выраженные изменения, приводящие иногда к развитию выдающихся способностей. Доказательство подобной точки зрения – наличие шизофреников среди родственников гениальных людей. Здесь приводится пример Эйнштейна, сын которого страдал шизофренией и т.д. 

Проявление высших способностей в сфере искусства  часто связывают с другим психическим  расстройством – маниакально-депрессивным психозом. Это заболевание, 

проявляющееся в чередовании периодов депрессии и маниакальной безудержности, в большей мере относится к эмоциональной сфере, которая в свою очередь более значима в искусстве, чем в науке. Показано также, что из представителей так называемых ″творческих″ профессий психическими расстройствами чаще всего страдают поэты, затем следуют музыканты, а замыкают список художники, скульпторы и архитекторы. 

Использование биографического метода связано  с серьезной методологической проблемой, имеющей два аспекта. Во-первых, нет  достаточно объективного критерия для того, чтобы отделить гениального человека от негениального. Во-вторых, очень трудно определить патологичность человека, особенно если о его жизни мы судим лишь по отрывочным свидетельствам. В суждениях о людях, живших в отдаленные от нас времена и в других культурах, легко принять за патологию норму того времени. В связи с тем, что большие споры вызывает само понятие нормы, очень трудно оценить степень нормальности человека в цивилизациях, которые доступны лишь в реконструкции. Субъективизм оценок сохраняется и в отношении людей, живших и в более недавнее время. Для грамотного использования биографического метода недостаточно просто установить количество душевнобольных среди гениев. Необходимо сопоставить это число с процентным соотношением душевнобольных среди ″обычных″ людей. В целом большинство исследований свидетельствует о повышенной предрасположенности выдающихся людей к психическим расстройствам. Есть, однако, и некоторые результаты иного плана. Так, в исследовании, проведенном Т.Саймонтоном, делается вывод, что душевнобольных среди гениев не больше, чем среди остального населения.

Обследование  одаренных и душевнобольных людей. 

Обследование  ныне живущих людей, которых можно  по тем или иным основаниям причислить к особо одаренным или страдающим патологией. В этом случае есть возможность применить достаточно точные психологические методики для оценки способностей или патологичности личности. Однако трудности возникают с обследованием подлинных ″гениев″: гениальность не всегда признается современниками, а если и признается, то крайне сложным оказывается проведение психологического исследования. Приходится ограничиваться выборками просто весьма способных людей, сознавая при этом, что высшие проявления гениальности могут качественно отличаться от ″просто способностей″. 

Исследования  В.П.Критской, Т.К.Мелешко и Ю.Ф.Полякова: для математически одаренных  школьников характерно ″снижение избирательности  познавательной деятельности″, свойственное и больным малопрогредиентной формой шизофрении. 

Зарубежные исследования подтвердили высокий уровень психических заболеваний и алкоголизации у ныне живущих писателей и других представителей творческих профессий. В ряде исследований показана положительная связь МДП с творческими способностями и интеллектом. 

Факты психопатологии, связанной с высоким уровнем интеллекта. Синдром Аспергера – аутистическое расстройство у детей, сопровождаемое повышенным развитием интеллекта. 

Иррациональные  элементы в творчестве 

Творчество сближается с безумием, если в творчестве подчеркиваются иррациональные, стихийные, неподвластные сознательному контролю элементы. Можно предположить, что одной из причин предрасположенности некоторых гениальных людей к душевным болезням является их способность работать на бессознательном уровне, которая превышает возможности сознательного контроля. На современном этапе развития науки это не более, чем гипотеза, направляющая дальнейшие поиски. 

С точки зрения эволюции человечества, и гениальность, и сумасшествие могут рассматриваться  как мутации. Мутация в данном случае понимается как возможность поведения, отклоняющегося от общепринятого. 

В.П.Критская, Т.К.Мелешко  и Ю.Ф.Поляков: больные шизофренией  лучше здоровых людей решают творческую задачу, связанную с выделением латентных 

признаков предметов (задачу Л.Секея). Ориентация на латентные признаки означает фактически меньшую упорядоченность мышления. Небезосновательно предположить, что больной мозг порождает больше хаоса, чем здоровый, а это в определенных границах ведет к возможности возникновения новых продуктов. Безумие с его преобладанием бессознательного и ориентацией на латентные признаки выглядит тем явлением, которое увеличивает удельный вес хаоса, мутации, необходимых для появления нового. При этом элементы хаоса не приводят к возникновению жизнеспособных форм сами по себе, без сочетания с направляющей упорядоченной силой. Этому соответствует тот факт, что в случае тяжелого психического заболевания способность к продуктивной деятельности резко нарушается. Лишь при легко выраженных проявлениях некоторых психических заболеваний люди, по-видимому, обладают характеристиками, которые способствуют разворачиванию процессов творческого мышления. Гениальность может быть связана с помешательством, хотя отнюдь не всегда с ним связана. Психически больные люди в отдельных, весьма редких, случаях могут обладать гениальными способностями. 

3. Экспериментальные  исследования решения творческих  задач  

В силу практических ограничений экспериментальные  исследования на сегодняшний день лишь с большим трудом моделируют длительные процессы творчества, которые преимущественно связаны с участием бессознательного. Длительными мы называем те процессы приводят к вызреванию решения в течение нескольких дней, недель, месяцев и включают чередование периодов сознательной работы и кажущегося отдыха. В экспериментальном плане создать адекватную модель таких процессов весьма сложно. Реальное творчество предполагает большую степень вовлеченности человека в решаемые им задачи, не говоря уже о временных ограничениях, важных в психологическом эксперименте. Психологический эксперимент требует минимизации расстояния между стимулом и реакцией и возможности максимально контролируемого варьирования условий, что необходимо для создания надежного умозаключения о процессах, разворачивающихся в недоступных внешнему наблюдению глубинах психики. Длительные процессы решения задач не отвечают этому требованию: между сознательной работой и неожиданным решением лежит период, в течение которого все происходящее остается ненаблюдаемым. Экспериментальная психология в тех случаях, когда она исследует действительно творческое мышление, а не решение стандартных задач, позволяет привести некоторые аргументы в пользу обсуждаемой гипотезы. А.Н.Леонтьев и С.Л.Рубинштейн с учениками стали активно разрабатывать вслед за Н.Майером эксперименты с подсказкой, которые проявляют бессознательные процессы в мышлении. Последовавшие за этим исследования выявили ряд важных моментов в творческом мышлении. А.В.Брушлинский на основе экспериментальных данных настаивает на том, что в творческом процессе неотъемлемо присутствуют сознательные и бессознательные компоненты. О.К.Тихомиров в ряде экспериментальных работ продемонстрировал образование в процессе мышления так называемых ″невербализованных операциональных смыслов″, которые он считает единицами анализа бессознательного. Я.А.Пономарев показал, что при решении творческих задач в лабораторных условиях идея приходит из интуитивного (бессознательного) опыта. Он экспериментально обнаружил тот факт, что на интуитивном уровне человек фиксирует намного больше свойств предметов, чем на осознаваемом уровне. При решении действительно творческой задачи сознательно зафиксированных свойств оказывается недостаточно, и субъект обращается к интуитивному уровню, что сопровождается феноменами типа эмоциональной активации. Фактически в теории Я.А.Пономарева интуитивный уровень выступает в качестве той 

инстанции, откуда исходят ″мутации″, превращаемые затем  в решение задачи с помощью  обработки на логическом уровне. К  сходным в ряде отношений выводам приводит и развитие психометрического подхода к интеллекту. В.Н.Дружинин, считает доминирование бессознательного и пассивную роль сознания критерием творческого процесса. Он также предлагает различение между гением и талантом, состоящее в том, что гений – человек, творящий на основе бессознательной активности, причем бессознательный творческий субъект выходит из-под контроля рационального начала и саморегуляции. Д.В.Ушаков рассматривает развитость интуитивной сферы (бессознательного в мышлении) как основу творческой одаренности ребенка. 
 

опыт не исчезает и не может потеряться, так как  он в каждой клетке, каждой функции, органе и рефлексе, каждом бессознательном  психическом движении. Бессознательное, накапливая живой материал жизни  и опираясь на архетипические образы и мифы, уходящие корнями в его глубины, способно спонтанно рождать идеи, мотивации к воплощению в жизнь каких-то зримых или слышимых образов, способно также придавать им четкую форму в художественных творениях, произведениях искусства. Вряд ли можно говорить о том, что один индивидуум обладает большим бессознательным, а у другого оно беднее. Уходя в своем развитии в тысячелетние дали, бессознательное, скорее всего, общее для всех живущих в данное время, хотя содержание бессознательного может отличаться у людей разных народов, разной исторической культуры. Но различия эти не столь велики и значительны, чтобы человек любой культуры и происхождения не мог понять на бессознательном уровне человека совершенно другой культуры и уровня развития. Эволюция бессознательного уходит в слишком большую древность, где объединяет людей как вид (или, если это звучит зоологически, то как людей).

 Кроме того, бессознательное целительно. Именно  через бессознательное происходят  так называемые "чудесные исцеления", и вообще многие чудеса шаманизма, факиризма, гипноза и других граничащих с этим вещей. Все это работа бессознательного, вернее, в указанных случаях — умелое воздействие на бессознательное в утилитарных и лечебных целях. И в некоторых случаях тот же шаман "работает" так умело и виртуозно, что может добиться феноменальных результатов (читай И. Ефремова). Здесь назревает вопрос о том, что одним людям легче сообщаться с бессознательным, тогда как другим оно менее доступно, во всяком случае, в обычных ситуациях. Что же преграждает доступ? Сознание, конечно. Эволюция наградила человека сознанием, которое подарило ему все блага цивилизации: возможность сознательной учебы, исследования, различные изобретения — от изобретения колеса до строительства огромных городов со всем их содержимым. Сюда же все ремесла, развитие наук, движение в глубь земли и в космос.

 Ну вот,  достаточно доказательств полезности  ума, рацио, рассудка, сознания  — вещей, никакого отношения  к бессознательному не имеющих,  но из него рожденных. Важно то, что это разные виды психической активности. При этом сознание, интеллект не может ни понять, ни описать природу чувств, природу эмоционального реагирования, в котором нет участия рассудка, рацио, т.е. сознанию недоступно бессознательное.

 Случилось  так, что между сознанием и  бессознательным возник некий  антагонизм, и бессознательное отгородилось  от сознания каким-то барьером. Но и в этом случае сработал  главный механизм бессознательного  — самосохранение, так как сознание, в его младенческом бытии потерялось бы, утонуло в той громаде опыта, который содержит в себе бессознательное в виде мыслеформ. Хотя это и неточно, потому что мыслей в бессознательном нет. МЫСЛЕОБРАЗЫ — вот чем полно бессознательное, это его содержание, и оно безмерно. Уж во всяком случае неизмеримо сознанием.

 Но пора  перейти к связи творчества, творческого  начала в человеке с бессознательным.  Творческий порыв, экстаз, вдохновение  — иррациональны. Это непознаваемые,  нематериальные части человеческой  психики — души. Творческое начало зреет в глубинах психики, выражаясь затем в творческом порыве, вдохновении, когда этот человек воплотит затем свою творческую идею в конкретном художественном образе. При этом художественный образ несет в себе черты стиля и формы, которые присущи именно этому человеку. Творчество глубоко индивидуально, произведение же искусства всегда цельно и не распадается на элементарные составляющие именно потому , что творческая идея, замысел и его воплощение зародились в бессознательном, где нет делений и градаций.

 Жизнь творческих  людей обычно отличается большой  эмоциональной открытостью, непосредственностью,  слабой адаптированностью во  внешнем мире. Часто даже детские  черты присущи творческим людям  (Моцарт, Пикассо...). Кроме того, творческие  люди живут очень напряженной, насыщенной эмоциональной жизнью. Нередко такое напряжение настолько сильно, постоянно, что оно сжигает, испепеляет изнутри: Шопен, Моцарт, Шуберт, Лермонтов, Пушкин, Байрон, Чехов, Тулуз Лотрек, Чюрленис... Многие из них погибли в раннем возрасте от этого внутреннего горения. Чем богаче, острее, тоньше и глубже воспринимает и чувствует человек окружающий мир, чем сильнее, ярче, разнообразнее, мощнее его эмоциональные реакции, тем тоньше эта перегородка между сознанием и бессознательным, тем чаще для этого человека бывает открыт доступ в его глубины.

 Жизнь и  творчество великих мастеров  довольно внятно показывает, что  потребность в творчестве, является  доминирующей во всей их жизни.  Эта потребность, исходящая из  бессознательного, сильно влияет на все их человеческие качества, делает всю их жизнь подчиненной работе и творчеству, и во многих случаях в ущерб здоровью и самой жизни. Творческая одержимость, исходящая из бессознательного, направляет и сам творческий процесс, придавая произведению стиль, форму, от которых автор не может сознательно отступить. Известно много примеров "борьбы с материалом" автора, когда он сознательно хочет что-то сохранить, убрать или привнести — не получается. Это говорит о том, что архетипы и символы очень сильны в бессознательном творческих людей, и они способны создавать независимые комплексы в их психике, которые направляют сознание, управляют им.

 К.Г. Юнг  значительное место в своих  исследованиях уделяет именно  творческим людям и творческому  процессу, убедительно доказывая, что бессознательное располагает огромным количеством способов, которыми оно воздействует на сознание и, как считает Юнг, "не только влияет на него, но и полностью им управляет". Творчество, тем более художественное, удел наиболее ярких, одаренных представителей рода человеческого. Но ведь Бессознательное — это психический фундамент всех людей.

 Исследование  и трактовка астрологической  карты должна вестись с этих  позиций, то есть истоки всех  мотиваций, действий, поступков лежат  в бессознательном. И далее хочется поставить провоцирующий вопрос, который не ставился в астрологии: а что именно в карте относится к сознательному, что к бессознательному? Солнце — самосознание и осознание себя через знак Зодиака, нахождение и признание в себе основных черт этого знака. Марс, символизирующий импульс к действию, а затем способ действия, энергию, силу, получает мотив к действию в основном через Венеру, когда человек желает достичь какой-то жизненной ценности, которую обозначает Венера — принцип восприятия, осязания и всех органов чувств.

 Существуют  другие, более глубокие и сильные  мотивации: поиск веры — Юпитер  — Нептун, стремление к власти  — Сатурн — Плутон. Все они  "вызревают" в бессознательном  и, поднимаясь затем к порогу  сознания, становятся достоянием сознания, где их встречает один только Меркурий, в сопровождении и с помощью которого любые мотивации будут осознанно воплощаться в жизнь с большим или меньшим успехом. Получается, что с полной уверенностью к сознанию, сознательному мы можем отнести один только Меркурий.

 Здесь хочется  и пора сделать первый вывод.  Да, астрология сильна своими  наблюдениями, тысячелетней эмпирикой.  Да, она дает в руки мастера определенные возможности выявления основных черт характера и вытекающих из него предсказуемых моделей поведения. Все это дает довольно сомнительную возможность прогноза, если не проведен самый глубокий психоанализ и прогноз опирается только на штампы аспектов и "узоров" гороскопа.

 И далее  напрашивается вывод о том,  что астрология как пребывала  в зачаточном состоянии наблюдательной отрасли познания, так и пребывает. Основная масса публикующихся исследований направлена на статистические уточнения действий аспектов и других составляющих гороскопа, все для той же цели — возможности более изощренного прогнозирования. Но эта возможность исчерпала себя, и остановила развитие астрологии как науки о человеке, его психике и психическом фундаменте — Бессознательном. А ведь астрология сильна не прогнозами, а возможностью выявления и констатации многих личностных факторов, в том числе многих комплексов, которыми полна психика людей. Астрология сильна еще тем, что дает возможность увидеть и показать, почему случилось то, что случилось, почему произошло так, а не иначе. Зная "что" и "почему", зная психологические корни, можно при желании и необходимости менять свое отношение к этому, то есть менять психологические установки. Избавляться от чуждых комплексов, так называемых патологических доминант. В этом видится ключ к разрешению психологических проблем на уровне гораздо более высоком, чем только астрологический или психологический.

 Приверженцы  "чистой" астрологии упрекают  в излишней психологизации современную  астрологию, уводящую от ее основного  назначения — предсказания. Но  предсказания в том виде, в  котором они бытуют в астрологии по сейчас, не удовлетворяют своей частой ошибочностью, приблизительностью, расплывчатостью, шаблонностью, да и просто неопределенностью. И какова цель предсказаний в наше время, что и кому они дают кроме развлечения нервических дам, страдающих избытком времени. Кроме того, поскольку астрология, река без берегов, имеет дело в основном с бессознательным, то те фиксации, которые в ней ищут, чтобы ухватиться за них ради своей психологической безопасности, духовной безопасности — отсутствуют.

 Так мы пришли к тому, что астрология как отрасль познания не определенна в своем назначении. Так же к тому, что астрология не сможет стать наукой до тех пор, пока это назначение, а с ним и направление исследований, не будет определено. Очень похоже, что астрология может примкнуть к аналитической психологии. Во всяком случае, такой симбиоз представляется перспективным, опираясь на начатые Юнгом исследования психологии творчества и явной прикладываемости к этим исследованиям астрологического инструментария — архетипов, мифов, символов. Дальнейшие чисто астрологические описания архетипов знаков и планет, аспектов уже ничего не дают, они исчерпаны.