Бородинское сражение. 2

БОРОДИНСКОЕ  СРАЖЕНИЕ

1.  Причины  Бородинского  сражения

Историческому  дню  26  августа  (7  сентября)  1812  г.  посвящена  обширная  литература.  О  Бородине  писали  историки  и  писатели,  стратеги  и  тактики.  Кстати,  во  Франции  Бородинское  сражение  именуется  как  « битва  под  Москвой » ¹.  Но  в  российской  военной  истории,  пожалуй,  нет  другого  события,  которое  с  такой  силой  привлекало  бы  к  себе  внимание  людей  многих  поколений,  заставляло  бы  восторгаться  и  преклоняться  перед  мужеством  и  героизмом  русских  людей,  защищавших  свою  Родину.

Ознакомление  с  дореволюционной  литературой  о  Бородинском  сражении  показывает,  что  авторы,  как  правило,  лишь  описывали  ход  сражения.  Что  же  касается  анализа  и  общей  оценки  роли  и  места  Бородинского  сражения  в  войне,  то  это  не  нашло  достаточно  полного  освещения.

В  течение  долгого  времени  в  литературе  существовало  мнение  о  якобы  стихийном  возникновении  Бородинского  сражения.  Иностранные  историки  (Вандаль,  Сорель,  Мадлен  и  др.)  ²  настойчиво  утверждали,  что  Наполеон,  владея  стратегической  инициативой  и  стремясь  во  что  бы  то  ни  стало  разгромить  русскую  армию,  заставил  Кутузова  пойти  на  это  сражение.  Аргументы  их  в  основном  сводились  к  тому,  что  Наполеон,  развивая  наступление  на  Москву,  поставил  русскую  армию  в  безвыходное  положение,  что  наседавшая  наполеоновская  армия  так  прижала  русских,  что  им  просто  некуда  было  деваться.

Другая,  довольно  большая  группа  историков  утверждала,  что  причиной  сражения  у  Бородина  явилась  необходимость  удовлетворить  общественное  мнение  и  что  Кутузов  вопреки  военным  соображениям,  в  угоду  лишь  царю  и  дворянству  решился  пойти  на  это  кровопролитное  сражение.  Клаузевиц  писал:  « Кутузов,  наверное,  не  дал  бы  Бородинского  сражения,  в  котором,  по-видимому,  не  ожидал  одержать  победу,  если  бы  голоса  двора,  армии  и  всей  России  не  принудили  его  к  этому.  Надо  полагать,  что  он  смотрел  на  это  сражение  как  на  неизбежное  зло » ³.

Военный  историк  генерал  Н.  П.  Михневич  также  считал,  что  Кутузов  вопреки  военным  соображениям  (лишь  бы  приобрести  моральное  право  оставить  Москву  неприятелю)  решился  на  это  сражение.  « Бородинское  сражение...—  писал  Михневич,—  было,  как  известно,  очистительной  жертвой  за  оставление  Москвы.  Отдать  московские  святыни  без  боя  было  дело  невозможное.  Кутузов  это  понимал  и,  несмотря  на  то,  что  он  был  сторонником  стратегии  изнурения  противника  посредством  постоянного  уклонения  от  боя  и  отступления  в  глубь  страны,  все-таки  решил  дать  оборонительное  сражение  на  позиции  у  села  Бородина... » ⁴.

При  внимательном  ознакомлении  с  обстановкой,  предшествовавшей  сражению,  с  распоряжениями  и  действиями  Кутузова,  выясняется  вся  несостоятельность  этих  предположений.  Если  обратиться  к  документам,  исходившим  от  Кутузова  за  несколько  дней  до  сражения,  то  все  они  подтверждают  два  основных  положения:  во-первых,  что  это  сражение  планировалось  Кутузовым  заранее  и  предпринято  по  его  собственной  инициативе,  во-вторых,  что  его  основная  цель  состояла  не  только  в  том,  чтобы  обескровить  противника,  вывести  из  строя  его  лучшие  силы  и  приостановить  дальнейшее  наступление,  но  и  не  допустить  Наполеона  к  Москве.

2.  Подготовка  к  Бородинскому  сражению;

Положение  войск  перед  сражением.

За  неделю  до  Бородинского  сражения  Кутузов,  излагая  командующему  3-й  Западной  армией  генералу  Тормасову  план  предстоящих  действий  русской  армии,  сообщал:  « Прибыв  к  армиям,  нашел  я  их  отступление  у  Гжатска.  Настоящий  предмет  движения  оных  состоит  в  том,  чтобы  силами,  еще  в  ресурсе  сзади  находящимися,  усилить  их  в  такой  степени,  что  желательно  бы  было,  чтобы  неприятельские  немногим  чем  нас  превосходили...  Таким  образом,  ожидать  буду  я  неприятеля  на  генеральное  сражение  у  Можайска » ⁵.  Об  этом  же  он  писал  и  командующему  Дунайской  армией  адмиралу  Чичагову:  « Я,  прибыв  к  армии,  нашел  неприятеля  в  сердце  древней  России,  так  сказать,  над  Москвою,  и  настоящий  мой  предмет  есть  спасение  Москвы  самой » ⁶.  О  своем  решении  дать  сражение  наполеоновской  армии  Кутузов  сообщает  в  письмах  в  Военное  министерство,  царю,  Ростопчину  и  Милорадовичу.  В  общем  « как  бы  то  ни  было,—  доносил  Кутузов  Александру  I,—  Москву  защищать  должно » ⁷.

Готовясь  к  Бородинскому  сражению,  русское  командование  развернуло  активную  деятельность.  Оно  стремилось  обеспечить  своим  войскам  наиболее  выгодные  условия  борьбы  и  с  этой  целью  подтягивало  наличные  резервы;

для  содействия  регулярным  войскам  привлекалось  народное  ополчение.  Генералу  Д.И.Лобанову-Ростовскому,  готовившему  резервные  полки,  Кутузов  приказывал  из  Костромы,  Владимира,  Рязани,  Тамбова,  Ярославля  и  Воронежа,  из  каждого  места  по  два  полка  направить  к  Москве  ⁸.  За  три  дня  до  сражения  Кутузов  в  письме  Н.  И.  Салтыкову  просил  его:  « Ради  бога,  м[илостивый]  г[осударь]  граф  Николай  Иванович,  постарайтесь,  чтобы  рекрутские  депо  второй  линии  приблизились  к  Москве,  дабы  армию  содержать  в  некотором  комплекте.  Если  полки  мои  в  комплекте,  то,  ей-богу,  никого  не  боюсь! » ⁹.

Одновременно  с  усилением  армии  за  счет  резервов,  находившихся  в  тылу,  были  отданы  распоряжения  командующим  3-й  Западной  и  Дунайской  армиями  о  повороте  их  основных  сил  на  главное  направление,  о  необходимости  действовать  на  правый  фланг  неприятеля  и  выйти  в  его  тылы.  Действия  русского  командования  были  направлены  к  тому,  чтобы  разгромить  в  генеральном  сражении  основные  силы  противника  и  затем  поставить  их  под,  двойной  удар:  с  одной  стороны,  наступавших  войск  1-й  и  2-й  Западных  армии,  с  другой  —  войск  Дунайской  и  3-й  Западной  армий,  которые  должны  были  выйти  на  пути  отступления  противника  и  тем  самым  закрыть  ему  все  дороги  и  поставить  его  в  безвыходное  положение.  К  сожалению,  требования  главнокомандующего  о  присоединении  Дунайской  и  3-й  Западной  армий  остались  невыполненными,  хотя  заключенный  с  Турцией  Бухарестский  мир  давал  возможность  перебросить  Дунайскую  армию  для  обороны  западных  границ.

Таким  образом,  Бородинское  сражение  проходило  в  весьма  неблагоприятной  обстановке:  во-первых,  обещанное  правительством  значительное  усиление  армии  срывалось;  во-вторых,  распоряжения  главнокомандующего  о  координации  действий  всех  армий  не  выполнялись.  Все  это,  разумеется,  сказалось  как  на  исходе  Бородинского  сражения,  так  и  на  дальнейших  событиях  войны.

Ошибочно  представляя  себе  замысел  сражения,  западные  военные  историки  несправедливо  обвиняют  Кутузова  также  в  том,  что  он  не  сумел  выбрать  для  сражения  подходящей  местности.  Эту  же  версию  повторяют  и  некоторые  русские  историки,  считая,  что  Кутузов  совсем  не  выбирал  позиции,  а,  прижатый  Наполеоном,  остановился  на  неправильно  выбранной  и  оцененной  местности  ¹⁰.  Военный  историк  А.  К.  Байов  утверждал,  что  Кутузов  не  придавал  значения  выбору  позиции  для  Бородинского  сражения:  « Расположение  войск  на  позиции  не  вполне  соответствовало  ни  значению,  ни  свойствам  ее  различных  участников » ¹¹.

Такие  выводы  ошибочны  и  с  исторической,  и  с  военной  точек  зрения.  Выбор  местности  для  боя  или  сражения,  разумеется,  не  второстепенный  фактор.  Местность  всегда,  а  в  те  времена  особенно  имела  чрезвычайно  важное  значение.  Она  оказывала  влияние  на  выбор  направления  главного  удара,  от  нее  зависели  расположение  и  группировка  войск  и  их  использование  в  сражении.

Готовясь  к  сражению  с  численно  превосходившим  противником,  Кутузов,  естественно,  принял  все  меры  к  тому,  чтобы  найти  наиболее  удобную  позицию  на  пути  от  Царево-Займища  до  Можайска.  Для  этого  были  заранее  посланы  вперед  опытные  офицеры.  По  приезде  в  Горки  Кутузов  утром  22  августа  сразу  же  поехал  осматривать  позицию  и  лично  отдавал  распоряжения  по  ее  укреплению.

Избранная  позиция  защищала  основные  пути,  ведущие  к  Москве:  ее  фланги  не  могли  быть  обойдены,  так  как  они  прикрывались:  правый  фланг  —  рекой  Москвой,  а  левый  —  полосой  лесов.  Позиция  возвышалась  над  впереди  лежавшей  местностью  и  давала  хороший  обзор  и  возможность  обстрела  для  артиллерии.  Реки  и  овраги,  находившиеся  впереди  фронта,  мешали  французской  армии  свободно  маневрировать.  Равнинная  местность  допускала,  за  исключением  отдельных  участков,  ведение  пехотой  атак  в  батальонных  колоннах  и  использование  крупных  соединений  кавалерии.  Южная  часть  позиции  имела  лесистый,  закрытый  характер  и  стесняла  действия  войск,  особенно  конницы.

Позиция  была  хорошо  оборудована  в  инженерном  отношении.  В  центре,  на  высоте  Курганной,  русские  возвели  18-орудийную  батарею.  Ее  назвали  именем  генерала  Н.  Н.  Раевского,  войска  которого  оборонялись  на  этом  участке.  На  правом  фланге,  у  деревни  Маслово,  находилось  несколько  редутов  и  люнетов  (« Масловские  укрепления » ).  На  левом  фланге,  у  деревни  Семеновское,  построили  три  флеши.  Позднее  их  назвали  « Багратионовыми » —  в  честь  П.  И.  Багратиона.  К  западу  от  флешей,  у  деревни  Шевардино,  был  сооружен  редут,  игравший  роль  передового  опорного  пункта.  Тыл  позиции,  особенно  на  левом  фланге,  прикрывался  лесным  массивом,  что  обеспечивало  скрытное  расположение  войск  и  маневр  резервами.

Бородинская  позиция  резко  ограничивала  возможности  Наполеона  в  выборе  формы  маневра.  Наиболее  уязвимая  часть  боевого  порядка  —  фланги  —  была  в  результате  искусного  использования  местности  надежно  прикрыта.  Охват  флангов  был  затруднен.  Можно  было  произвести  глубокий  обход,  но  это  привело  бы  к  чрезмерной  растяжке  фронта  и  ослаблению  сил.

Наполеон  был  вынужден,  таким  образом,  принять  сражение  на  невыгодной  для  него  местности  и  применить  фронтальный  удар  на  узком  участке  фронта.  Совершенно  очевидно,  что  не  Наполеон,  а  Кутузов  диктовал  условия  предстоящего  сражения.  Кутузов  с  полным  основанием  доносил  царю:  « Позиция,  в  которой  я  остановился,  при  деревне  Бородине,  в  12  верстах  вперед  Можайска,  одна  из  наилучших,  которую  только  на  плоских  местах  найти  можно.  Слабое  место  сей  позиции,  которое  находится  с  левого  фланга,  постараюсь  я  исправить  искусством.  Желательно,  чтобы  неприятель  атаковал  нас  в  сей  позиции;  тогда  имею  я  большую  надежду  к  победе»¹².

Готовясь  к  сражению,  командование  русской  армии  умело  расположило  войска  на  позиции,  создав  глубокий  боевой  порядок.  Основу  его  составляли  четыре  группировки:  правое  крыло,  центр,  левое  крыло  и  резервы.  На  правом  крыле,  на  участке  от  села  Малое  до  деревни  Горки,  располагались  2-й  и  4-й  пехотные  корпуса,  а  за  ними  находился  2-й  кавалерийский  корпус.  Резерв  русских  войск  правого  крыла  состоял  из  1-го  кавалерийского  корпуса  генерала  Ф.  П.  Уварова,  расположенного  справа  за  открытым  флангом  позиции.  Девять  казачьих  полков  М.  И.  Платова,  находясь  также  в  резерве,  стояли  на  опушке  Масловского  леса.  Таким  образом,  на  правом  крыле  были  сосредоточены  два  пехотных,  два  кавалерийских  корпуса  и  казачьи  полки  Платова,  всего  более  30  тыс.  человек.  Командование  этой  группой  войск  было  возложено  на  генерала  Милорадовича.  Войска  правого  крыла  должны  были  надежно  прикрывать  кратчайший  путь  на  Москву.  Кроме  того,  они  были  тем  резервом,  который  Кутузов  мог  использовать  для  маневра  с  целью  усиления  левого  фланга  и  центра,  а  также  для  нанесения  сильных  контрударов  противнику.

В  центре  позиции  от  деревни  Горки  до  батареи  Раевского  находился  6-й  пехотный  корпус  Дохтурова,  а  позади  него  —  3-й  кавалерийский  корпус.  Войска  центра  прикрывали  Новую  Смоленскую  дорогу  и  подступы  к  батарее  Раевского  со  стороны  Бородина.

Обе  эти  группировки  состояли  из  войск  1-й  армии  и  подчинялись  Барклаю-де-Толли.

На  участке  между  батареей  Раевского  и  Шевардином  были  расположены  7-й  пехотный  корпус  Н.  Н.  Раевского,  8-й  пехотный  корпус  М.  М.  Бороздина  с  27-й  пехотной  дивизией  Д.  Н.  Неверовского  под  общим  командованием  Горчакова  2-го.  Позади  7-го  корпуса  стал  4-й  кавалерийский  корпус.  За  открытым  левым  флангом  был  поставлен  особый  резерв  в  составе:  2-й  кирасирской  дивизии,  сводно-гренадерской  дивизии  М.  С.  Воронцова  и  резервной  артиллерии  2-й  армии.  Для  наблюдения  за  левым  флангом  позиции  было  выделено  восемь  казачьих  полков  А.  А.  Карпова.  Войска  левого  фланга  общей  численностью  около  30  тыс.  человек,  включая  и  частный  резерв,  подчинялись  командующему  2-й  армией  генералу  Багратиону.

Впереди  всего  расположения  русских  войск  были  развернуты  цепи  егерей.  Центр  позиции  прикрывался  тремя  передовыми  отрядами,  которые  располагались  у  Бородина,  на  правом  берегу  реки  Колочи  и  против  батареи  Раевского.

Общий  резерв  обеих  армий  в  составе  3-го  и  5-го  пехотных  корпусов,  1-й  кирасирской  дивизии,  резервной  артиллерии  и  ополчения  был  расположен  за  центром  позиции  —  в  районе  Князькова,  близ  Новой  Смоленской  дороги  ¹³.  Численность  резерва  доходила  до  40  тыс.  человек.

Резервам  придавалось  большое  значение.  Наличие  крупных  резервов,  в  том  числе  артиллерийского,  позволило  придать  обороне  активный  характер  и  вести  длительное  сражение,  истощая  атакующего  врага.  В  диспозиции  Кутузова  указывалось,  что  « резервы  должны  быть  сберегаемы  сколь  можно  долее,  ибо  тот  генерал,  который  сохранит  еще  резерв,  не  побежден » ¹⁴.

Реализуя  указания  Кутузова  об  умелом  использовании  резервов,  Барклай-де-Толли  потребовал  от  подчиненных  командиров  « без  особой  надобности  не  вводить  в  дело  резервы  свои » ¹⁵.  « Резервы  иметь  сильные,—  указывал  Багратион,—  и  сколько  можно  ближе  к  укреплениям,  как  батарейным,  так  и  полевым » ¹⁶.  Конечно,  резервы,  расположенные  вблизи  от  укреплений,  несли  потери  от  артиллерийского  огня  противника.  Однако  требование  Багратиона  вызывалось  необходимостью:  штыковой  бой,  часто  применявшийся  в  то  время,  был  скоротечен,  поэтому  резервы  обороняющегося  должны  были  находиться  близко,  чтобы  поспеть  к  атакованным  войскам  раньше,  чем  те  будут  сломлены.

Основная  группировка  армии  сосредоточивалась,  на  правом  фланге.  Около  70%  всех  сил  было  сконцентрировано  у  Новой  Смоленской  дороги.  В  результате  всестороннего  анализа  обстановки  Кутузов  пришел  к  правильному  решению:  прочно  прикрывать  Новую  Смоленскую  дорогу,  как  основное  стратегическое  направление  на  Москву  (остальные  пункты  имели  только  тактическое  значение).

Мощная  правофланговая  группировка  русской  армии  создавала  постоянную  угрозу  флангу  и  тылу  противника,  его  артиллерийским  паркам  и  сковывала  действия  его  войск.  Кроме  того,  большая  часть  сил,  сосредоточенных  на  правом  крыле,  должна  была  играть  роль  главного  резерва,  готового  не  допустить  обхода  противником  этого  участка  обороны  и  способного  поддержать  центр  и  левое  крыло.  Кутузов,  зная  стратегические  и  тактические  приемы  Наполеона,  создал  такую  группировку  сил,  которая  не  позволила  Наполеону  применить  его  излюбленные  методы  ударов.

Усиленно  готовился  к  предстоящему  генеральному  сражению  и  Наполеон.  Во  время  двухдневного  пребывания  в  Гжатске  он  произвел  последние  приготовления.  Подтягивались  войска,  осматривалось  и  приводилось  в  порядок  оружие,  пополнялись  боевые  запасы.  Одновременно  принимались  меры  по  доукомплектованию  конницы,  артиллерии  и  пехоты.  Дважды  —  24  и  22  августа  —  производились  перекличка  всего  личного  состава  армии  и  точный  учет  наличия  пехоты,  конницы,  артиллерии,  боеприпасов,  перевязочных  средств  и  т.  д.  По  армии  был  отдан  приказ.  В  нем  говорилось,  что  император  счел  нужным  снова  предоставить  отдых  армии,  с  тем,  чтобы  дать  время  отставшим  догнать  свои  части,  артиллеристам  пополнить  артиллерийский  боезапас,  а  всем  нижним  чинам  —  время  для  приведения  в  порядок  оружия.  « Его  величество  приказывают,—  писал  начальник  Главного  штаба  армии  Наполеона  маршал  Бертье,—сегодня,  3  сентября  [22  августа],  в  3  часа  пополудни  произвести  новую  перекличку  людей,  находящихся  в  строю  и  готовых  к  предстоящему  сражению.  Для  составления  списков  необходимо  выстроить  всех  в  колонну.  Списки  должны  быть  немедля  отправлены  начальнику  штаба,  чтобы  он  получил  их  не  позднее  10  часов  вечера,  командиры  полков  должны  принять  все  необходимые  меры  к  тому,  чтобы  солдаты,  способные  участвовать  в  бою,  в  том  числе  и  ездовые,  в  день  баталии  находились  в  строю,  на  своем  месте.

Войска  предупреждены,  что  армия  выступает  завтра  рано  утром,  а  посему  все  отряды,  которые  были  посланы  за  продовольствием,  должны  возвратиться,  и  армия  должна  быть  готова  к  выполнению  приказов,  каковые  будут  отданы  в  течение  ночи » ¹⁷.

В  10  часов  вечера  22  августа  начальник  штаба  Бертье  представил  Наполеону  общие  данные  о  состоянии  армии:  103  тыс.  пехоты,  30  тыс.  кавалерии  и  587  орудий  ¹⁸.

В  отношении  численности  войск,  участвовавших  в  сражении,  в  военно-исторической  литературе  приводятся  различные  данные.  Назывались  цифры  160—180  тыс.  французской  и  100—140  тыс.  русской  армии.  Но  при  всем  расхождении  в  определении  численности  войск  все  исследователи  сходятся  на  одном:  силы  французов  превосходили  русскую  армию.  Более  близкими  к  истине  являются  цифры:  120  тыс.  русской  армии  и  640  орудий;  130—  135  тыс.  французов  при  587  орудиях  ¹⁹.

Как  уже  говорилось,  численность  наполеоновской  армии  по  мере  углубления  на  территорию  России  сокращалась  не  только  за  счет  того,  что  французы  вынуждены  были  оставлять  большие  силы  для  охраны  растянувшихся  коммуникаций,  но  и  от  потерь  в  боях  с  русской  армией  и  от  все  усиливавшихся  активных  действий  партизан.  Перед  Бородинским  сражением  в  приказе  по  армии  23  августа  Наполеон  через  своего  начальника  штаба  потребовал  от  командующих  корпусами  усилить  охрану  команд,  направляемых  для  фуражировок,  отмечая,  что  « мы  ежедневно  теряем  много  людей  вследствие  отсутствия  порядка  в  способах  сбора  продовольствия...  Число  пленных,  захватываемых  неприятелем,  доходит  ежедневно  до  нескольких  сот » ²⁰.

Итак,  и  русские  и  французские  войска  завершали  последние  приготовления  к  решающему  бою.

3.  Бой  при  деревне  Шевардино

Почти  двенадцатичасовое  Бородинское  сражение  развернулось  в  110  километрах  от  Москвы.  Поле  за  Можайском,  на  котором  происходило  сражение,  по  фронту  занимает  8  километров.  Оно  ограничено  с  севера  и  северо-востока  Москвой-рекой,  с  юга  —  Старой  Смоленской  дорогой:  с  запада  —  условной  линией,  проходящей  через  деревни  Валуева,  Фомкино,  Ельня,  и  с  востока  —  деревнями  Маслово,  Татариново,  Псарево.

Завязкой  сражения  явился  бой  при  деревне  Шевардино,  где  имелись  важные  господствующие  высоты.

Перед  битвой

В  течение  25  августа  обе  армии  вели  подготовку  к  сражению.  На  рассвете  Наполеон  в  сопровождении  маршалов  проехал  вдоль  линии  русских  аванпостов.  В  течение  дня  он  изучал  местность  и  расположение  русских  войск.  Его  выводы  сводились  к  следующему:  с  потерей  передового  укрепления  левый  фланг  русских  оказывался  сильно  ослабленным.  Правое  крыло  войск,  располагаясь  за  Колочей  позади  деревни  Бородино,  защищено  более  надежно.  Совершив  обходной  маневр,  можно  было  бы  вынудить  Кутузова  оставить  эту  позицию.

Вечером  Наполеон  разработал  план  сражения  и  отдал  приказы,  предусматривающие  начало  боевых  действий  утром  26  августа  (7  сентября).  У  Наполеона  не  было  решительного  превосходства  в  силах.  Лошади  в  кавалерии  и  артиллерии  были  утомлены.  И  он  не  хотел  играть  ва-банк,  ибо  знал,  что  в  случае  выхода  его  войск  в  тыл  противнику  русские  не  будут  деморализованы,  они  вновь  соберут  свои  силы. 

Но  стоит  ли  отодвигать  столь  необходимое  генеральное  сражение?  Тем  более  что  позицию  для  атаки  Наполеон  считал  в  общем-то  удобной  и  выгодной.  Русские  не  были  в  состоянии  ее  укрепить  и  оборудовать  для  обороны,  их  силы  не  превышали  французской  армии,  что  же  касается  боевых  качеств,  то  Наполеон  не  сомневался  в  превосходстве  своей  армии,  он  верил  в  свою  звезду,  считал  гарантированной  победу,  но  боялся,  что  русские  вновь  увильнут  от  решающего  сражения.  Всю  ночь  он  почти  не  спал,  несколько  раз  спрашивал  адъютантов,  не  ушел  ли  Кутузов,  и  часто  сам  выходил  из  палатки  удостовериться,  что  огни  в  русском  лагере  горят  ²⁶.  Когда  на  совещании  Даву  предложил  осуществить  окружение,  выйти  к  8  часам  утра  со  своими  пятью  дивизиями  через  леса  к  Утице,  ударить  во  фланг  русским  и  силами  40  тыс.  солдат  отбросить  противника  к  устью  Колочи,  Наполеон  счел  эту  мысль  « превосходной » ,  но,  подумав,  шутливо  упрекнул  Даву:  « Вы  всегда  хотите  все  окружать » ,  и  отклонил  его  предложение  именно  потому,  что  боялся  « спугнуть  Кутузова » ²⁷.  Он  отказался  от  маневра  на  окружение  и  принял  окончательное  решение  нанести  главный  удар  в  направлении  деревня  Семеновское  —  батарея  Раевского  с  тем,  чтобы,  прорвав  здесь  оборону,  лишить  русскую  армию  основных  опорных  пунктов  и  затем  уничтожить  ее.  В  целях  ослабления  центральной  группировки  русских  войск  и  отвлечения  резервов  с  этого  направления  он  предусмотрел  нанесение  вспомогательных  отвлекающих  ударов  по  флангам  русской  армии.

Наполеон  развернул  на  направлении  главного  удара  основную  массу  войск,  выделив  сюда  корпуса  Мюрата,  Даву,  Нея,  Жюно,  сосредоточив  на  этом  направлении  свои  резервы.  Для  действий  на  флангах  были  выделены  незначительные  силы:  для  удара  вдоль  Старой  Смоленской  дороги  на  Утицу  —  корпус  Понятовского,  для  удара  на  Бородино  —  часть  сил  корпуса  Богарне.

В  ночь  на  26  августа  (7  сентября)  Наполеон  отдал  приказ  по  армии:  « Воины!  Вот  сражение,  которого  вы  так  желали.  Победа  в  руках  ваших:  она  нужна  нам.  Она  доставит  нам  изобилие,  хорошие  зимние  квартиры  и  скорое  возвращение  в  отечество!  Действуйте  так,  как  действовали  вы  под  Аустерлицем,  при  Фридланде,  Витебске  и  под  Смоленском,  и  позднее  потомство  вспомнит  с  гордостью  о  подвигах  ваших  в  этот  день  и  скажет  о  вас:  и  он  был  в  великой  битве  под  стенами  Москвы!

Наполеон » ²⁸

Очень  интересным  мне  показалось  следующее  описание  обстановки  перед  сражением,  которое  я  счел  нужным  привести  полностью,  с  сохранением  стиля:

« День,  предшествующий  этой  великой  битве,  был  исполнен  необычайного  спокойствия,  как  будто  все  заранее  условились  об  этом  между  собой.  К  чему  было  причинять  себе  бесполезные  муки?  К  тому  же  всем  нужно  было  подготовиться:  каждому  отряду  позаботиться  о  своем  оружии,  о  своих  боевых  силах,  о  своей  амуниции;  армии  предстояло  вернуть  порядок,  нарушавшейся  постоянным  передвижением.  Генералам  необходимо  осмотреть  диспозиции  на  случай  атаки,  защиты  и  наступления,  для  того,  чтобы  согласовать  действия  отдельных  частей  армии  и  заранее  предусмотреть  все  особенности  данной  местности,  так,  чтобы  по  возможности  избежать  непредвиденных  случайностей.

Прежде  чем  начать  ужасную  борьбу,  два  противника  внимательно  наблюдали  друг  друга,  как  будто  взглядом  хотели  измерить  свои  силы  и  в  тишине  готовились  к  страшному  столкновению.

Император,  не  сомневаясь  более  в  том,  что  предстоит  битва,  вернулся  в  свою  палатку  для  отдачи  приказаний.  Тут  ему  представилась  вся  серьезность  его  положения.  Он  видал  перед  тем  два  равных  войска,  приблизительно  по  ста  двадцати  тысяч  человек  и  шестисот  орудий  с  каждой  стороны;  русские  пользовались  преимуществом  местоположения,  их  объединяли  единство  языка  нации,  единство  военного  мундира,  они  сражались  во  имя  одной  идеи,  но  у  них  в  армии  было  много  вновь  набранных  рекрутов  и  ополченцев,  не  обученных  военному  строю;  у  французов  было  то  же  число  людей,  но  более  опытных  солдат;  императору  только  что  дали  отсчет  о  состоянии  его  войска,  и  так  как  в  данном  случае  вопрос  касался  не  народного  смотра  и  раздачи  наград,  а  предстоящей  битвы,  то  на  этот  раз  количество  сил  не  было  преувеличено  и  ясно  предстало  перед  его  глазами.  Правда,  его  армия  уменьшилась  в  числе,  но  солдаты  были  бодры  и  закалены,  подобно  тому,  как  человеческое  тело,  утратив  нежную  округлость  юности,  приобретает  в  позднейшее  время  формы,  более  определенныя  и  мужественныя.

Тем  не  менее,  в  течение  многих  дней  Наполеон  замечал,  что  солдаты  хранят  молчание,  то  молчание,  которое  предшествует  великому  ожиданию  или  великой  неожиданности;  молчание,  которое  наблюдается  в  природе  перед  большой  бурей  и  которое  охватывает  толпу  перед  большой  опасностью...

В  середине  этого  дня  Наполеон  заметил  в  неприятельском  лагере  необычайное  движение;  действительно,  вся  русская  армия  стояла  под  ружьем.  Кутузов,  окруженный  церковной  и  военной  пышностью,  движется  посреди  ея.  Этот  полководец  приказал  попам  и  архимандритам  надеть  богатыя  и  величественныя  облачения,  заимствованные  у  греков.  Духовенство  шло  впереди,  неся  священныя  изображения  и  во  главе  всего  святую  икону,  бывшую  заступницей  Смоленска,  которая,  по  их  словам,  чудесным  образом  спаслась  от  святотатственного  надругательства  французов.

Когда  русский  военачальник  увидел,  что  его  солдаты  достаточно  растроганы  этим  необычайным  зрелищем,  он  возвысил  голос  и  стал  говорить  им  о  небе,  единственном  убежище,  которое  остается  рабам.  Во  имя  религии  и  равенства  он  призывал  этих  закрепощенных  защищать  имущество  их  господ,  и,  указывая  им  на  эту  священную  икону,  укрывавшуюся  среди  их  рядов,  он  возбуждал  их  храбрость  и  вызывал  их  негодование.

Наполеон,  по  его  словам,  « всемирный  деспот,  тиран-возмутитель  всего  света,  червяк,  мятежник,  опрокидывающий  алтари,  обагряющий  их  кровью,  который  представляет  истинную  святыню  Господню  —  эту  святую  икону,  —  кощунству  людей  и  суровости  непогоди! »

Затем  он  указал  этим  русским  на  их  печальные  города,  он  напомнил  им  об  их  женах  и  детях,  прибавив  несколько  слов  об  императоре,  и  закончил  обращением  к  их  набожности  и  патриотизму,  составлявшим  прирожденныя  свойства  этого  слишком  грубого  народа,  которому  знакомы  были  лишь  одни  ощущения,  что  делало  его  тем  более  опасным  противником.  <...>.

Эта  торжественная  картина,  эта  речь,  увещевания,  обращенныя  офицерами  к  солдатам,  благословения  священников  довели  до  высшего  напряжения  их  отвагу.  Все  до  последнего  солдата  верили  в  то,  что  они  предназначены  самим  Богом  на  защиту  небес  и  их  родной  земли.

У  французов  не  было  ни  военного,  ни  религиозного  парада,  никакого  смотра,  они  не  прибегали  ни  к  каким  попыткам  возбуждения.  Даже  речь  императора  была  роздана  довольно  поздно  и  прочтена  солдатам  почти  перед  самым  сражением,  так  что  некоторые  двинулись  в  бой  прежде  чем  смогли  ее  выслушать.  Между  тем  русские,  казалось  бы,  уже  достаточно  воодушевленные,  призывали  на  свою  защиту  меч  Михаила  архангела,—  призывали  все  силы  небесныя,  тогда  как  французы  искали  подкрепление  в  самих  себе,  будучи  уверены,  что  истинныя  силы  и  воинство  небесное  скрываются  в  человеческом  сердце.<...>.

Наступила  ночь,  а  вместе  с  ней  и  опасение,  —  как  бы  русская  армия  не  удалилась,  воспользовавшись  темнотой.  Это  мучительное  беспокойство  прерывало  сон  Наполеона.  Он  беспрестанно  подзывал  своих  приближенных,  спрашивал,  который  час,  не  слышно  ли  какого-нибудь  шуму,  и  посылал  осведомиться,  на  месте  ли  неприятель.  Этот  вопрос  вызвал  в  нем  такия  сомнения,  что  он,  раздавая  свое  обращение  к  войску,  приказал  прочесть  его  лишь  на  следующее  утро,  и  то,  если  битва  состоится.

Успокоившись  на  несколько  минут,  он  чувствует,  что  его  охватывает  иная  тревога:  его  волнует  жалкое  состояние  его  солдат.  Смогут  ли  они,  слабые  и  изголодавшиеся,  вынести  это  продолжительное  и  ужасное  столкновение?  В  предстоящей  опасности  его  гвардия  кажется  ему  единственной  надежной  поддержкой,  которая  стоит  двух  армий...  Он  приказывает  раздать  этим  старым  солдатам  трехдневную  порцию  сухарей  и  риса,  взятую  из  запасных  фургонов.  И,  наконец,  опасаясь  неисполнения  своих  поручений,  он  встает,  и  сам  справляется  у  гренадеров  гвардии,  стоят  ли  при  входе  в  его  палатку,  о  том,  получили  ли  они  провиант.  Удовлетворившись  их  ответом,  он  возвращается  и  погружается  в  легкую  дремоту.