Дети в последней царской семье

 

 

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И  НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Федеральное государственное автономное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Дальневосточный федеральный  университет»

 

 

 

ШКОЛА ПЕДАГОГИКИ

 

Кафедра исторического образования

 

 

 

КУРСОВАЯ РАБОТА

 

по дисциплине «История России»

Специальность 050401.65 «История»

 

на тему «Дети в последней царской семье»

 

 

 

 

 

 

 

	Выполнила студентка 3 курса заочного отделения   __________________ Федотова Ю.С.
Регистрационный № _______ ___________ __________________       подпись                  И.О.Фамилия « ____ » ______________________ 2012 г.	Проверил   __________________ Симоненко Е. С. _______________________________                  зачтено/незачтено

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

г. Уссурийск

2013

 

                                                         Содержание

Введение………………………………………………………………

 

Глава 1 Дочери Николая 2  ……………………………………….........

                      1.Ольга………………………………………………………

 

 2.Татьяна………………………………………………………

                              3.Мария…………………………………………………………………

               4.Анастасия…………………………………………………………

 

Глава 2  Цесаревич  Алексей наследник царского престола…………………

 

Заключение

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

 

«Дети  должны учиться  самоотречению, учиться отказываться от собственных желаний ради других людей,- и долг родителей в отношении детей подготовить их к жизни, к любым испытаниям, которые ниспошлет им Бог»

                                                                                           Александра Федоровна

             

 

  Рождение детей – это радость, а в императорской семье, радость двойная, особенно если на свет появлялся мальчик, поскольку мальчики обеспечивали «устойчивость» правящей династии. Это было важно для правящего императора и наследника-цесаревича. В целом, со времени Павла I, имевшего четырех сыновей, «проблема наследника» на протяжении всего XIX в. не являлась актуальной для императорской семьи. Всегда имелся «запас» по прямой нисходящей линии, позволявшей безболезненно для страны замещать «выбывавших» по разным причинам императоров или цесаревичей. Все русские императрицы рожали дома, то есть в тех императорских резиденциях, в которых они оказывались на момент родов. Ни одна из особ Императорской фамилии не рожала в специализированных клиниках, которые в XIX в. уже существовали. О рождении ребенка в императорской семье подданным сообщали изданием соответствующего «Манифеста», который «встраивал» родившегося ребенка в фамильную иерархию Романовых. Кроме этого о рождении царственного младенца подданные узнавали по артиллерийским залпам орудий Петропавловской крепости. Количество залпов уведомляло о поле младенца. 101 залп означал рождение девочки, а 301 – мальчика. В семье Николая II и императрицы Александры Федоровны с 1895 по 1904 г. родилось пятеро детей. Для Николая II проблема наследника обернулась серьезными политическими последствиями – многочисленные родственники мужского пола, из младших ветвей дома Романовых, были готовы с огромным желанием унаследовать трон, что, естественно, совершенно не устраивало ни Николая II, ни Александру Федоровну. Таким образом, рождение сыновей в императорской семье имело не только характер обычной человеческой радости, но и становилось событием большого политического значения, создавая запас прочности правящей династии.

Актуальность  темы

На новом этапе развития исторической науки в связи с всплеском исследований и выдвигаемых  противоречивых гипотез возникает необходимость в изучении  частной жизни и домашнего быта царской семьи.  Исследователи последних лет   изучают такие вопросы, как «история детства», «история семьи»,  что делает актуальной тему воспитания, образования, неофициальных отношений внутри царской семьи, а также особых церемоний, которыми обставлялись главные события жизни всех младших ее членов, особенно царевичей – наследников престола. Эта тема актуальна для исследования вопросов, связанных с проблемой престолонаследия, а также для изучения идеологии формирующегося самодержавия, образа «идеального монарха», который играл значительную роль в воспитании наследников.

 Цель работы - на основе научной, мемуарной литературы изучить индивидуальные личности каждого из детей в последней царской семье, также работе также использованы статьи из журналов и газет, в которых раскрывается быт царской семьи,  характеристики личности и внутрисемейные взаимоотношения

Задачи 

1. Изучить  духовно-нравственные  аспекты воспитания детей в  царской семье.

2.Проонализировать  характерные черты и отличительные особенности личности каждого  ребенка, раскрыть внутренний мир.

3.Выявление особенностей  межличностного общения в семье.

 

 

Великая княжна Ольга Николаевна

 

Старшая дочь императора Николая II и императрицы Александры Фёдоровны. Родилась 3 ноября 1895году. Первые роды императрицы Александры Федоровны  были тяжелыми. Хотя их готовились принимать в Зимнем дворце, рожала императрица в Александровском дворце Царского Села. Как упоминала младшая сестра царя, великая княгиня Ксения Александровна, младенца «тащили щипцами». Крестили Ольгу 14 ноября 1895 г. в Большой церкви Екатерининского дворца в Царском Селе. Только спустя полтора месяца после родов царская семья перебралась с маленькой дочерью в Зимний дворец. Патологические роды, видимо, обусловливались как слабым здоровьем императрицы, которой на момент родов было 23 года, так и тем, что с юношеского возраста она страдала крестцово-поясничными болями. Боли в ногах преследовали ее всю жизнь. Поэтому домочадцы часто видели императрицу в инвалидной коляске. Однако она вопреки традициям сама начала с 5 ноября кормить дочь, чем очень гордился царь.  «Имя Ольга мы выбрали потому, что оно уже несколько раз бывало в нашей семье, и это древнерусское имя…»- писал Николай королеве Виктории. Родители не могли нарадоваться появлению ребенка, унаследовала добро глаз отца, стройную фигуру и светлые волосы матери.

Была веселой, подвижной  девочкой, любимицей отца, который  первое время сравнивал ее «достижения» с «достижениями» дочери своей сестры Ксении - Ирины. И записывал в дневнике, не скрывая гордости: «Наша Ольга  весит чуть больше». «На крестинах наша была спокойнее и не так кричала, когда окунали...»

Однажды, кто-то из взрослых гостей спросил шутливо, вытаскивая ее из под стола, куда она залезла, пытаясь стянуть со скатерти какой-то предмет:

- Ты кто?

- Я - великая княжна... - отвечала она вздохнув.

- Ну, какая ты княжна, до стола не дотянулась!

- Я и сама не знаю. А вы спросите папа, он все  знает... Он Вам скажет, кто я.

Серьезно ответила Ольга  и поковыляла на нетвердых еще  ногах, навстречу смеху и улыбкам  гостей...(Э. Радзинский. «Николай II: Жизнь и смерть». Гл.5. Царская Семья.)

Душой же она была ближе  к отцу: любила уединиться с хорошей  книгой, была непрактичной и далекой  от реальной жизни. Она имела великолепный музыкальный слух, играла на рояле, пела.  Вела себя Ольга  со всеми просто и естественно. Княжна была удивительно отзывчива, искренна и щедра. Первая дочь Александры Федоровны Романовой, унаследовала от матери черты  лица, осанку, а так же волосы золотистого оттенка. От Николая Александровича же дочь унаследовала внутренний мир. Ольга, как и её отец, обладала удивительно чистой христианской душой. От матери девушка переняла твердость характера. Когда должен был решиться вопрос о ее браке с румынским принцем, для чего даже была предпринята поездка семьи в Румынию, Ольга сумела отстоять свое право на свободный выбор супруга, осуществить который ей так и не удалось. Царевна отличалась врожденным чувством справедливости, не любила вранье. По воспоминаниям   Преподавателя французского языка П.Жильяра Царские дети стр164

Старшая, Ольга Николаевна, обладала очень живым умом. У нее  было много рассудительности и в  то же время непосредственности. Она  была очень

самостоятельного характера  и обладала быстрой и забавной находчивостью в ответах. Вначале  мне было не так-то легко с нею, но после первых стычек

между нами установились самые искренние и сердечные  отношения.

Она все схватывала с удивительной быстротой и умела придать  усвоенному оригинальный оборот.

Я вспоминаю, между прочим, как на одном из наших первых уроков грамматики, когда я объяснял ей спряжения и употребление вспомогательных глаголов, она прервала меня вдруг восклицанием:

«Ах, я поняла: вспомогательные  глаголы — это прислуга глаголов; только один несчастный глагол „иметь" должен сам себе прислуживать!»..

Она много читала вне уроков. Когда она стала старше, всякий раз, как я давал ей книгу, под предлогом трудности текста или незначительности интереса, который он представлял, я отмечал на полях места или главы, которые она должна была пропускать, с тем, чтобы потом вкратце передать ей их содержание. Я делал так из предосторожности.

Любимая дочь Императора Николая II, она наследовала от него все лучшие стороны его души: простоту, доброту, скромность, непоколебимую  рыцарскую честность и всеобъемлющую  любовь к Отчизне – естественную, не показную, как бы впитанную с рождения.

Из всех дочерей Императора только ей одной посчастливилось  танцевать на взрослых, не «розовых»  балах*(* «Розовыми» или «детскими» назывались балы, где присутствовали девочки 13 - 15 лет). Из всей их дружной сестринской четверки с затейливо – чарующим ароматом вензеля – печати – подписи: «ОТМА», только она одна успела испытать нежное прикосновение крыльев первой любви. Но что оно принесло ей, это легкое, невесомое прикосновение? Никто ничего не знает доподлинно. Имя ее Возлюбленного точно до сих пор не установлено никем из историков. Только - догадки, фантазии, легенды..

«Святая тайна души молодой девушки» (*Фраза Государыни Александры Феодоровны из письма мужу, Императору Николаю Второму). осталась с нею навсегда. Ее дневники почти не уцелели – она сожгла их, практически все, во время одного из обысков в страшном екатеринбургском заключении.

Ее письма к отцу - Императору хранятся в архивах за семью печатями и  замками.

Юлия Александровна Ден, друг Государыни Александры Феодоровны, вспоминала позднее, уже в эмиграции: "Самой старшей из четырех сестер- красавиц была великая княжна Ольга Николаевна. Это было милое создание. Всякий, кто видел ее, тотчас влюблялся. В детстве она была некрасивой, но в пятнадцать лет как -то сразу похорошела. Немного выше среднего роста, свежее лицо, темно-синие глаза, пышные светло-русые волосы, красивые руки и ноги. К жизни Ольга Николаевна относилась серьезно, была наделена умом и покладистым характером. На мой взгляд, это была волевая натура, но у нее была чуткая, хрустальная душа". Преданный друг Царской семьи Анна Танеева – Вырубова вспоминая о старшей дочери Царя, как бы дополняла Юлию Александровну Ден:

«Ольга Николаевна была замечательно умна и способна, и учение было для нее шуткой, почему она иногда ленилась. Характерными чертами у нее были сильная воля и неподкупная честность и прямота, в чем она походила на мать. Эти прекрасные качества были у нее с детства, но ребенком Ольга Николаевна бывала нередко упряма, непослушна и очень вспыльчива; в последствии она умела себя сдерживать. У нее были чудные белокурые волосы, большие голубые глаза и дивный цвет лица, немного вздернутый нос, походивший на государев».

Баронесса София Буксгевден тоже оставила свое, такое же гармоничное, «влюбленное» описание Цесаревны:"Великая княжна Ольга Николаевна была красивая, высокая, со смеющимися голубыми глазами... она прекрасно ездила верхом, играла в теннис и танцевала. Из всех сестер она была самая умная, самая музыкальная; по мнению ее учителей, она обладала абсолютным слухом. Она могла сыграть любую услышанную мелодию, переложить сложные музыкальные пьесы... Ольга Николаевна была очень непосредственна, иногда - слишком откровенна, всегда искренна. Она была очень обаятельная и самая веселая. Когда она училась, бедным учителям приходилось испытывать на себе множество ее всевозможных штучек, которые она изобретала, чтобы подшутить над ними.

В день трехсотлетия Дома Романовых  состоялся ее первый взрослый выход  в свет.

«В этот вечер личико ее горело таким радостным смущением, такой юностью и жаждой жизни, что от нее нельзя было отвести глаз. Ей подводили блестящих офицеров, она танцевала со всеми и женственно, слегка краснея, благодарила по окончании танца кивком головы, – вспоминала позднее С. Я. Офросимова.

А вот как описывала пору девичьего  триумфа старшей Цесаревны Анна Танеева:

“В эту осень Ольге Николаевне исполнилось шестнадцать лет, срок совершеннолетия для Великих  Княжон. Она получила от родителей  разные бриллиантовые вещи и колье. Все Великие Княжны в шестнадцать лет получали жемчужные и бриллиантовые ожерелья, но Государыня не хотела, чтобы Министерство Двора тратило столько денег сразу на их покупку Великим Княжнам, и придумала так, что два раза в год, в дни рождения и именин, получали по одному бриллианту и по одной жемчужине. Таким образом, у Великой Княжны Ольги образовалось два колье по тридцать два камня, собранных для нее с малого детства.

Вечером был бал, один из самых красивых балов при Дворе. Танцевали внизу  в большой столовой. В огромные стеклянные двери, открытые настежь, смотрела южная благоухающая ночь. Приглашены были все Великие Князья с их семьями, офицеры местного гарнизона и знакомые, проживавшие в Ялте. Великая Княжна Ольга Николаевна, первый раз в длинном платье из мягкой розовой материи, с белокурыми волосами, красиво причесанная, веселая и свежая, как цветок лилии, была центром всеобщего внимания. Она была назначена шефом 3-го гусарского Елисаветградского полка, что ее особенно обрадовало. После бала был ужин за маленькими круглыми столами”.

Многие мемуаристы долго еще  потом помнили стройную, изящную  фигуру старшей Великой княжны, радостно украшавшей блистательные царские  выходы.

В январе 1916 года, когда  Ольге шел уже двадцатый год, начались разговоры о том, чтобы выдать ее замуж за великого князя Бориса Владимировича. Но Императрица была отчаянно против. Великий князь Борис был старше красавицы княжны на целых восемнадцать лет! Государыня с возмущением писала супругу: "Мысль о Борисе слишком несимпатична, и я уверена, что наша дочь никогда бы не согласилась за него выйти замуж, и я ее прекрасно поняла бы…. Чем больше я думаю о Борисе, — пишет Государыня супругу еще через несколько дней, — тем более я отдаю себе отчет, в какую ужасную компанию будет втянута его жена...»

Компания, и правда, была хуже некуда: балерины, актрисы, великосветские дамы, имеющие с десяток любовников в эполетах и без, игроки и транжиры всех мастей!Великий князь Борис  Владимирович очень «славился» в  роду Романовых своими бесчисленными  любовными интрижками и шумными кутежами. Естественно, что жениху с такою репутацией, руки старшей Великой княжны никогда бы не отдали, и Царская Семья твердо дала понять сие старому ловеласу. Великая Княгиня Мария Павловна – мать несчастливого претендента, «почти императрица» Петербургского бомонда, весь остаток жизни не могла простить своим порфироносным родным подобного афронта! Но душевный покой дочери для любящих родителей был дороже косых взглядов уязвленной в амбициях родни и всяческих светских пересудов вокруг..

В голове же и сердце Ольги  были совсем другие мысли – «это святые тайны молодой девушки, другие их не должны знать, это для Ольги  было бы страшно больно. Она так  восприимчива!" – осторожно писала Государыня супругу, трепетно оберегая внутренний мир ее ясной и одновременно сложной души.

Родители сочувствовали  ей, но все чаще задавались вопросом: есть ли пара, достойная их дочери? Увы... Они не могли никого назвать. Даже старенький преданный камердинер Императрицы  А. Волков, очень любивший старшую  Цесаревну, и тот ворчливо замечал: «Какое время пришло! — Замуж дочек пора выдавать, а выдавать не за кого, да и народ-то все пустой стал, махонький!”

«Далекими кажутся мне  годы, — вспоминает А. А. Танеева, —  когда подрастали Великие Княжны и мы, близкие, думали о их возможных свадьбах. За границу уезжать им не хотелось, дома же женихов не было. С детства мысль о браке волновала Великих Княжон, так как для них брак был связан с отъездом за границу. Особенно же Великая Княжна Ольга Николаевна и слышать не хотела об отъезде из родины. Вопрос этот был больным местом для нее, и она почти враждебно относилась к иностранным женихам”.

С начала 1914 года для бедной Великой Княжны Ольги, прямой и русской  души, этот вопрос до крайности обострился; приехал румынский наследный принц (теперешний король Кароль II) с красавицей - матерью, королевой Марией; приближенные стали дразнить Великую Княжну возможностью брака, но она и слышать не хотела.

“В конце мая, —  вспоминает П. Жильяр, — при Дворе  разнесся слух о предстоящем обручении Великой Княжны Ольги Николаевны с принцем Каролем Румынским. Ей было тогда восемнадцать с половиною лет.

Родители с обеих  сторон, казалось, доброжелательно  относились к этому предположению, которое политическая обстановка делала желательным. Я знал также, что министр иностранных дел Сазонов прилагал все старания, чтобы оно осуществилось, и что окончательное решение должно быть принято во время предстоящей вскоре поездки Русской Императорской Семьи в Румынию.

13 июня мы отплыли  из Ялты на императорской яхте “Штандарт”, и на следующий день утром подошли к Констанце. Торжественная встреча; интимный завтрак, чай, затем парад, а вечером — пышный обед. Ольга Николаевна, сидя около принца Карола, с обычной приветливостью отвечала на его вопросы. Что касается остальных Великих Княжон, — они с трудом скрывали скуку, которую всегда испытывали в подобных случаях, и поминутно наклонялись в мою сторону, указывая смеющимися глазами на старшую сестру. Вечер рано окончился, и час спустя яхта отошла, держа направление на Одессу.

На следующий день утром я узнал, что предположение  о сватовстве было оставлено или, по крайней мере, отложено на неопределенное время. Ольга Николаевна настояла на своем”.

Так заканчивает это  интересное воспоминание П. Жильяр и  в ссылке добавляет: “Кто мог предвидеть тогда, что эта свадьба могла спасти ее от ожидавшей тяжкой участи”.

Но кто знает, что  судьба готовила бы русской Принцессе  Ольге Романовой, если бы она жила на румынской земле? Во время оккупации  Румынии Гитлером державная королевская  фамилия вынуждена была скрываться от фашистов, а король Кароль отрекся от престола! Шаги истории для человеческих судеб всегда не предсказуемы, хотя и повторяются как кадры кинопленки, прокрученной назад…

 

 

 

 

Татьяна

Вновь императрица родила менее чем через два года. В письме к матери в январе 1897 г. Николай II сообщал, что «вчера Алике решительно почувствовала движение – прыжки и толчки». Эта беременность тоже оказалась не простой. Видимо, на ранних сроках беременности медики опасались выкидыша, поскольку в документах глухо упоминается, что императрица встала с постели только 22 января 1897 г., пролежав, не вставая, семь недель. Все это время рядом с ней был лейб-акушер Д.О. Отт. В тех же документах упоминается, что он сам катал в коляске императрицу по саду рядом с Зимним дворцом. Угроза выкидыша подтверждается и упоминанием Николая II в письме к матери о том, что «мы более чем осторожны при движении и при всякой перемене положения на диване». Тем не менее буквально накануне родов, по традиции, царская семья переехала на лето в Александровский дворец Царского Села, где 29 мая 1897 г. родилась Татьяна. В этот день великий князь Константин Константинович записал в дневнике: «Утром Бог дал Их Величествам… дочь. Известие быстро распространилось, и все были разочарованы, т. к. ждали сына».

Следующую дочь счастливые родители решили назвать Татьяной, как в пушкинском «Евгении Онегине». Преподаватель французского языка  П.Жильяр давал взрослевшей Татьяне  характеристику: «… от природы скорее сдержанная, обладала волей, но была менее откровенная и непосредственная.  Она была также менее даровита, но искупала этот недостаток большой последовательностью и ровностью характера. Она была очень красива, хотя не имела прелести Ольги Николаевне…»

Нестандартно широко расставленные большие глаза, стройная фигурка и изумительный профиль заставляли многих признавать Татьяну самой красивой изо всех дочерей Николая II. «Татьяна… была красивее своей сестры, но производила впечатление менее открытой, искренней и непосредственной натуры», - вспоминал Жильяр. «Темноволосая, бледнолицая, с широко расставленными глазами - это придавало Ее взгляду поэтическое, несколько отсутствующее выражение, что не соответствовало Ее характеру», - рассказывала Буксгевден. Если Ольга могла витать в облаках, раздражаться по пустякам, легко вспыхивать от гнева и быстро успокаиваться, Татьяна же обычно была спокойна, собрана и раздражающе практична. Ехидное прозвище «гувернантка», данное любящими сестрами, приклеилось к ней намертво

Все мемуаристы сходятся на том, что из ОТМА именно Татьяна была наиболее близка Александре. «На мой взгляд, - резюмирует мнения окружающих Ч.С.Гиббс, - Государыня любила ее больше, чем остальных дочерей. Любой поблажки или поощрения можно было добиться лишь через Татьяну Николаевну». Спросить, передать, повлиять – за этим все (отнюдь не только ближайшие родственники, но и те, кто достаточно знал расклад сил в семье) обращались именно к ней. А "когда Государь с Государыней уехали из Тобольска, никто как-то не замечал старшинства Ольги Николаевны. Что нужно, всегда шли к Татьяне: "Как Татьяна Николаевна скажет", - вспоминал Е.Кобылинский. В общем, как говорила его жена, Клавдия Битнер, "если бы семья лишилась Александры Феодоровны, то крышей бы для нее была Татьяна Николаевна».

Татьяна, была больше похожа на принцессу, чем на старшую сестру Ольгу. В их союзе, традиционно называемом the big pair, она играла лидирующую роль, оставляя Ольге место интеллектуалки и мечтательницы. Имея разницу всего лишь в полтора года и живя в крайне замкнутом мирке, сестры были близки между собой и появлялись вместе не только на официальных мероприятиях, но и в воспоминаниях современников. Вместе и в противопоставление друг другу.

"Татьяна Николаевна  от природы скорее сдержанная, обладала волей, но была менее откровенна и непосредственна, чем старшая сестра. Она была также менее даровита, но искупала этот недостаток большой последовательностью и ровностью характера. Она была очень красива, хотя не имела прелести Ольги Николаевны… Своей красотой и природным умением держаться в обществе Она затеняла сестру, которая меньше занималась Своей особой и как-то стушевывалась», - вспоминал П.Жильяр.

Нестандартно широко расставленные большие глаза, стройная фигурка и изумительный профиль  заставляли многих признавать Татьяну самой красивой изо всех дочерей Николая II. «Татьяна… была красивее своей сестры, но производила впечатление менее открытой, искренней и непосредственной натуры», - вспоминал Жильяр. «Темноволосая, бледнолицая, с широко расставленными глазами - это придавало Ее взгляду поэтическое, несколько отсутствующее выражение, что не соответствовало Ее характеру», - рассказывала Буксгевден.

В годы войны Татьяна  была почетной председательницей Комитета по оказанию временной помощи пострадавшим от военных действий: присутствовала (по большей части - молча) на заседаниях (иногда - на сборе пожертвований) и ставила подписи под обращениями или благодарностями.

Зато как сестра милосердия Татьяна оставила о себе хорошую  память. «Доктор Деревенко, человек  весьма требовательный по отношению к сестрам, говорил мне уже после революции, что ему редко приходилось встречать такую спокойную, ловкую и дельную хирургическую сестру, как Татьяна Николаевна», - вспоминала дочь Боткина.

 Ровное (в контексте образования  – скорее даже равнодушное) отношение и усидчивость, которые были свойственны Татьяне-ученице, были в операционной палате очень к месту. Работавшая с княжнами Валентина Чеботарева писала в дневнике 4 декабря 1915 г: «Татьяна Николаевна — чудная сестра. 27-го, в день возвращения Веры Игнатьевны, взяли Смирнова в перевязочную. Температура все держалась, пульс скверный, решен был прокол после пробного укола. Игла забилась сгустками гноя, ничего не удавалось высосать, новый укол, и Вера Игнатьевна попадает прямо на гнойник; потек густой, необычайно вонючий гной. Решают немедленно прорез. Забегали мы, я кинулась фильтровать новокаин и кипятить, Татьяна Николаевна самостоятельно собрала и вскипятила все инструменты, перетаскивала столы, готовила белье. Через 25 минут все было готово. Операция прошла благополучно. После разреза сперва с трудом, а потом рекой полился невероятно вонючий гной. Первый раз в жизни у меня был позыв к тошноте, а Татьяна Николаевна ничего, только при жалобе, стонах личико подергивалось, да вся стала пунцовая». Косынка и форменное платье, упрощающие круглое лицо Ольги, лишь подчеркивали тонкие черты Татьяны. В сочетании с ее спокойствием и сдержанностью, столь важными в медицине, в глазах романтически настроенных монархистов они делали девушку настоящим ангелом и кумиром Как и Ольга, среди больничных коек Татьяна быстро нашла обожателей. Их было достаточно, но особо она выделяла двоих – Дмитрия Маламу и Владимира Кикнадзе.

 

Из дневника Татьяны  Николаевны

 

 

Пятница, 26 сентября

 

Утром был урок. В 9.45 приехал Папа душка, жив, здоров и весел. Слава Богу! В 11 часов мы поехали к Ане за княжной и в лазарет. Перевязывала: Константинов 111-го Донского полка, Скутин 109-го Волжского, Бобылкин 286-го Кирсановского. Потом приехала Мама и перевязывала офицеров. Была на перевязках Маламы, Эллиса и Побаевского. У него, бедного, все еще болит рука. Сидели у наших. Приехал новый офицер Кирасирского Папа полка маркиз Георгий Феодорович Деми-Альбицци. Бывший Ольгин гусар, огромного роста и очень веселый. Завтракали с Папа и Мама. Днем была у Ани минутку, чтобы видеть мою крестницу. Гуляли с Папа и сестрами. Были уроки. В 6 часов у Ани были и там княжна читала нам лекцию. Обедали с Папа и Мама.

 

Дмитрий попал в лазарет вскоре после начала войны и уехал  в декабре 1914, следующий раз Татьяна, по-видимому, встретилась с ним весной 1916 г. «Малама был молод, румян, светловолос. Выдвинулся перед войной тем, что, будучи самым молодым офицером, взял первый приз на стоверстном пробеге (на кобыле «Коньяк»). В первом же бою он отличился и, вскорости, был тяжело ранен. В нем поражало замечательно совестливое отношение к службе и к полку, в частности, - вспоминал И.Степанов, лежавший с Дмитрием в одной палате. – Он только видел сторону «обязанностей» и «ответственности». Получив из рук Императрицы заслуженное в бою Георгиевское оружие, он мучился сознанием, что «там» воюют, а они здесь «наслаждаются жизнью». Никогда ни в чем никакого чванства. Только сознание долга». Княжна частенько задерживалась у постели Дмитрия: «обыкновенно Княжны уходили из перевязочной раньше Матери и, пройдя по всем палатам, садились в нашей, последней, и там ждали Ее. Татьяна Николаевна садилась всегда около Маламы» (Степанов). В октябре 1914 г. Дмитрий подарил Татьяне французского бульдога, Ортипо, что дало повод великой княгине Ольге подшучивать над племянницей: «Татьяна, какой улан тебе подарил собачку? (сучку?) Ты сидишь на его койке, Ольга говорит. Очень занятно»

В конце 1914 года Малама возвращается в армию, а новым персонажем в  дневнике великой княжны становится некий Владимир Кикнадзе. Сначала, видимо, появившийся в лазарете как раненый, потом, как упоминается в дневнике Чеботаревой за конец 1915 г., Владимир с согласия императрицы остается в лазарете санитаром. В дневнике Татьяны он упоминается часто, но с несколько меньшими эмоциями, нежели Малама.

Что стало с Владимиром Кикнадзе после революции история, увы, умалчивает. По рассказам родственников, Дмитрий Малама, узнав о расстреле  царской семьи, потерял всякую осторожность, начал сознательно искать смерти и был убит летом 1919 в конной атаке под Царицыным (Волгоградом). «Интересная рука у Татьяны Николаевны, - записала в январе 1916 г., за год с небольшим до революции и за два с лишним до расстрела, Валентина Чеботарева, - линия судьбы вдруг прерывается и делает резкий поворот в сторону. Уверяют, что должна выкинуть нечто необычайное».

 

 

 

 

Мария

В ноябре 1898 г. выяснилось, что императрица беременна в  третий раз. Как и при первых родах, она немедленно усаживается в  свою коляску, так как не могла  ходить из-за боли в ногах и ездила по залам Зимнего дворца «в креслах».

Весной 1899 года вся царская  семья жила в ожидании рождения у  царя и царицы третьего ребенка. 14 июня 1899 г. в Петергофе родилась третья дочь – Мария. Все надеялись, что это будет мальчик, наследник, но на свет вновь появилась девочка. Ее назвали Марией. Девочка с большими серыми глазами, может быть, чуть полненькая, обещала стать яркой красавицей, к тому же она отличалась сердечностью и незлобностью и нисколько не обижалась на сестер, прозвавших ее «добрый толстый Тату».

Мария Николаевна была красавицей, крупной для своего возраста. Она блистала яркими красками и здоровьем; у нее были большие, чудные серые глаза. Вкусы ее были очень скромны; она была воплощенной сердечностью и добротой; сестры, может быть, немного этим пользовались и звали ее «1еbon gros Toutou» («добрый толстый Туту»*); это прозвище ей дали за ее добродушную и немного мешковатую услужливость.

Юлия Александровна  фон Ден, приятельница Государыни, не покинувшая Семьи после ареста в Александровском дворце, вспоминала: "Когда я впервые познакомилась с Великой княжной Марией Николаевной, она была еще совсем ребенком. Во время мятежа 1917 года мы очень привязались друг к другу и почти все дни проводили вместе. Она была просто - золото и обладала недюжинной внутренней силой. Однако, до наступления тех кошмарных дней, я даже не подозревала, насколько она самоотверженна. Ее Высочество была поразительно красива... глаза, опушенные длинными ресницами, густые темно- каштановые волосы. Некоторая полнота Марии Николаевны была поводом для ласковых шуток со стороны Ее Величества. Она не была такой живой, как ее сестры, зато имела выработанное мировоззрение и всегда знала, чего хочет и зачем".