Деятельность Евгения Петрова в журнале «Огонек» в 1939-1942 гг.

ФГБОУ ВПО «Самарский государственный университет»

Курсовая  работа

Деятельность  Евгения Петрова в журнале  «Огонек» в 1939-1942 гг.

Выполнил: студентка IV курса гр. 25401.10

                    Анастасия Сапожникова

Научный руководитель: заведующая кафедрой теории и истории журналистики, профессор, кандидат исторических наук В.Н. Симатова

Самара, 2012 г.

Содержание

1. Введение………………………………………………………………………...3

2. Глава I. Место и роль журнала «Огонек» в системе советской прессы…....5

3. Глава II. Редакторская политика Евгения Петрова в журнале

«Огонек»…………………………………………………………………………15

4. Глава III. «Фронтовые корреспонденции» Евгения Петрова……………...25

5. Заключение……………………………………………………………………34

6. Список литературы…………………………………………………………..36

Введение

Журнал  «Огонек» - одно из старейших российских изданий. Первый номер журнала вышел в свет 21 декабря 1899 года как еженедельное иллюстрированное литературно-художественное приложение к газете «Биржевые ведомости». Михаил Кольцов в 1923 году возобновил выпуск журнала, а в 1939 году редакторскую эстафету принял знаменитый русский писатель Евгений Петров. Несмотря на то, что Петров был редактором журнала всего 4 года, именно при Петрове журнал получил невиданное до того распространение и влияние на массовую аудиторию. Этот факт представляется интересным еще и потому, что редакторская работа Петрова в  «Огоньке» пришлась на предвоенные годы и начало Великой Отечественной войны. К тому же Евгений Петров внес большой вклад не только в отечественную литературу, но и в журналистику. Особенную ценность представляют его материалы с фронта, публиковавшиеся в Огоньке и некоторых других изданиях и изданные посмертно сборником «Фронтовые корреспонденции». Так как редакторская деятельность Евгения Петрова в «Огоньке» практически не изучена, с учетом всего вышесказанного данное исследование является целесообразным и актуальным.

Изучению  истории отечественной журналистики середины ХХ века посвящено большое количество работ, одними из самых значительных являются труды Есина Б.И., «Три века московской журналистики»¹, Кузнецова И.В., Попова Н.П. «Советская журналистика в годы Великой Отечественной войны»², Жиркова Г.В. «История цензуры в России XIX-XX вв.»³.  Работа Есина Б.И. посвящена анализу московской прессы XVIII-XX вв., автор говорит о ее значимости, о том, что периодические издания Москвы занимают второе место среди всех других регионов после петербургского. Кузнецов И.В. и Попов Н.П. исследуют прессу важнейшего в истории страны периода Великой Отечественной войны, а Жирков Г.В. рассматривает взаимоотношения власти и журналистики, процесс осознания управлением государства роли журналистики в обществе и функции цензуры.

Исследованию деятельности Евгения Петрова как публициста и редактора журнала «Огонек» посвящено довольно мало работ: Л.М. Яновская «Почему вы пишете смешно?»⁴, Каракина Е. «По следам «Юго-Запада»⁵. Яновская Л.М. в своем исследовании говорит о творческом пути Евгения Петрова и Ильи Ильфа, анализирует их творчество, в том числе и в области публицистики, последние главы ее монографии посвящены публицистической и редакторской деятельности Петрова. Каракина Е. создает ряд портретов писателей, живших в Одессе. Среди них видное место занимает Евгений Петров, литературную,  редакторскую и публицистическую деятельность которого освещает Е. Каракина. Деятельности и жизни Евгения Петрова также посвящены публицистические работы: Симонов К., Эренбург И. «В одной редакции»⁶, Заславский Д. «Ильф и Петров»⁷.

Цель  курсовой работы заключается в том, чтобы изучить деятельность Евгения Петрова в журнале «Огонек» в 1939-1942 гг. Эта цель достигается решением следующих задач: определить место и роль журнала «Огонек» в системе советской прессы; проследить влияние Евгения Петрова как редактора на содержание журнала «Огонек»; проанализировать фронтовые репортажи Евгения Петрова. Объектом исследования является деятельность Евгения Петрова как редактора журнала «Огонек», а предметом – материалы данного журнала.

Теоретической базой курсовой работы являются труды Есина Б., Кузнецова И.. Эмпирической базой являются материалы выпусков журнала «Огонек», изданного с 1939 по 1942 гг.

Глава 1. Место и роль журнала  «Огонек» в системе советской  прессы

В конце 30-х гг. мировое сообщество стало свидетелем двух неуклонно  усиливавшихся тенденций. Одна из них  отражала возраставшие агрессивные  устремления национал-социализма фашистской Германии, другая - утверждение в СССР бесконтрольности власти тоталитарной системы, политического режима личной диктатуры И. Сталина.

Советская журналистика всей своей  деятельностью способствовала созданию культа личности Сталина. В его личную заслугу ставились победы в первых пятилетках, в демократических завоеваниях, провозглашенных в новой Конституции  СССР, в успехах строительства  социализма. Пресса стала трибуной идейно-теоретического обоснования  сталинизма. Как величайшие образцы  творческого развития марксизма  расценивались книги Сталина  «Об основах ленинизма», «Краткий курс истории ВКП(б)» и др. Настойчивая пропаганда периодикой и радиовещанием авторитарной идеологии способствовала тому, что она проникла во все сферы духовной жизни общества и в том числе в журналистику, ставшую неотъемлемой частью аппарата тоталитарной системы.[1]

Однако  журнал «Огонек» не был в предвоенные  годы органом советской власти, хотя и подчинялся общей политике прославления достижений социализма. Так, например, в одном из номеров печатается материал Н. Борисова «Первый русский электроплуг»[2]. Автор, перед которым стоит сложная задача показать читателю агрегат, никогда им не виденный, добивается наглядности описанием и сравнением.

До 1939 года редактором журнала был талантливый публицист Михаил Кольцов. В 1923 г. он стал инициатором основания, а затем и редактором еженедельника «Огонек», популярность которого уже в 20-е годы была колоссальна: тираж его с 20 тыс. экземпляров поднялся до 500 тыс., а его объем составлял 20 полос.

На протяжении 30-х годов Кольцов  посвящает десятки статей разоблачению фашизма. Полтора года, с августа 1936 г., он провел в качестве корреспондента «Правды» на фронтах республиканской  Испании. Его многочисленные репортажи  и очерки составили книгу «Испанский дневник». В июне 1938 г. М. Кольцов  был избран депутатом Верховного Совета РСФСР, а вскоре, обвиненный в антисоветской деятельности, репрессирован  и расстрелян.[3]

Поучительная  судьба основателя «Огонька», исключительно  талантливого редактора, не могла не отразиться на престиже  издания. Однако журнал все еще оставался крайне популярным у аудитории, и советская власть надеялась сделать его своим органом.

Далеко не все друзья и коллеги остались верны Кольцову после обвинения и расстрела.  30 декабря 1938 года старший инструктор Отдела руководящих партийных органов Политуправления Красной Армии полковой комиссар А. Магид, в «Правде» публиковался под фамилией А. Самойлов, пишет письмо Жданову, Маленкову и Шкирятову. В этом письме А. Магид оправдывается и заявляет, что только совсем недавно понял, что Кольцов шпион: «Взять хотя бы с бытовой стороны. Он имел трех жен, и все иностранки. Сначала немку привез из Берлина в качестве жены, затем испанку, затем еще кого-то».[4] После Кольцова редактором журнала становится соавтор Ильфа Петрова, писатель и публицист Евгений Петров.

Пресса не только подробно освещала шумные политические процессы, которые  шли один за другим (публикуют в 1935 г. процесс «Московского центра», в 1936 – «троцкистско-зиновьевского террористического центра», в 1937 – «антисоветского троцкистского центра», в 1938 – «правотроцкистского блока» и т.д.), но и нередко предваряла их, публикуя «разоблачительные» статьи. Бездоказательные обвинения, навешивание ярлыков, оскорбления – характерная примета этих материалов. Так, например, Л.Б. Каменева и Г.Е. Зиновьева на страницах «Правды» называли «бандой кровавых убийц», «фашистской бандой», призывали «уничтожить их как падаль».[5]

В 1939–1940 гг. происходит развитие внутриредакционной структуры. Появляются новые отделы, в частности, отдел пропаганды учреждается в центральных газетах «Правда», «Красная Звезда», «Комсомольская правда», а также в республиканских, краевых и областных партийных и комсомольских газетах; «укрепляются отделы критики и библиографии; реорганизуются штаты областных, краевых и республиканских газет, в их штаты вводятся собкоры по группе районов, укрепляются районные газеты».[6]

За 8 месяцев 1939 г. газета «За новый  Север» конфисковалась 6 раз за искажения  и опечатки. Вошли в практику уничтожение  и перепечатка тиража газет. За первый квартал 1939 г. были перепечатаны тиражи 93 газет. С помощью Главлита росли  спецхраны, уничтожалась неугодная  литература, рос перечень информации, представляющей тайну. Государственной  тайной стала и структура Главлита, его цензорская переписка.[7] Однако журнала «Огонек» это не коснулось, он выходил в прежнем режиме. Одной из причин такого положения журнала служила его огромная популярность, закрывать издание или приостанавливать печать было невыгодно советской власти, так как в этом случае она потеряла бы мощный инструмент влияния.

К концу 30-х гг. все очевиднее становилась  угроза войны. Военные события на озере Хасан, на Халхин-Голе, советско-финское  вооруженное столкновение были лишь первыми предвестниками будущей  войны. Боевые действия с японскими  и финскими войсками показали, что  советская военная доктрина, военная  оснащенность Красной Армии далеки от совершенства. Обеспокоенность вызывали и все более откровенные военные  устремления фашистской Германии. Военное  нападение на СССР становилось все  более очевидным. Идеологическая подготовка масс к предстоящей войне возлагалась на журналистику. Все ее развитие и совершенствование в предвоенные годы «были связаны с усилением воздействия на рабочих, крестьян, интеллигенцию».[8]

Проблематика советской журналистики в предвоенные годы была тесно  связана с пропагандой «величайших  побед социализма в СССР», провозглашенных  в марте 1939 г. на XVIII съезде ВКП(б), и описаниями мрачных картин жизни капиталистического мира. Причем сравнение «у нас» и «у них» всегда было в пользу советской страны и ее народов, начавших борьбу за выполнение третьей пятилетки.

В конце марта 1939 г. «Правда» публикацией  письма коллектива завода «Красный пролетарий»  положила начало освещению в прессе соревнования имени Третьей пятилетки. В многочисленных материалах, поступавших из крупнейших городов страны и ведущих промышленных предприятий, газеты и радио рассказывали о дальнейшем развитии индустриальной базы, о крепнущей оборонной мощи страны. В газетах стали постоянными рубрики, связанные «с соревнованием имени Третьей пятилетки, регулярно появлялись Доски почета и другие формы агитационного и организационного участия печати в активизации соревнования».[9]

К 1940 г. количество газет достигло примерно 8, 8 тысяч, а тираж – более 38 млн. экз. (из этого числа тираж центральных газет составлял 8,7 млн. экз.).

В значительной степени количественный скачок в  системе периодики произошел  за счет открытия новых фабрично-заводских  газет, «появлявшихся в связи со строительством и вводом в эксплуатацию крупных промышленных предприятий – «первенцев» пятилеток».[10]

Советская журналистика получает первый боевой опыт в 1939 г., освещая военный  конфликт с Японией у озера  Хасан, военные действия на фронте с  белофинами. Очень сложно было разъяснить прессе политические игры Сталина с правительствами Англии и Франции и, особенно, подписание 24 августа 1939 г. советско-германского договора о ненападении, который фактически дал добро разделу Польши и началу против нее военных действий Германии 1 сентября 1939 г., а также занятию Красной Армией Западной Украины и Белоруссии и присоединению к СССР Прибалтийских республик.

Военная тематика стала занимать в  прессе все большее место. Газета вновь превращается в школу – на сей раз, в соответствии с требованиями времени, в школу военного мастерства. Центральная и местная пресса публикует все больше материалов о том, как вырыть окоп, как поджечь танк бутылкой с зажигательной смесью и т.д.

Вся работа прессы идет на фоне усиливающихся  репрессий. К концу 30-х гг. были уничтожены, арестованы около 80% маршалов и генералов, армия к началу 40-х гг. оказалась обезглавленной, а «Сталин находился в плену мифа о дружественности Гитлера и его окружения».[11] Все это чувствуется в прессе, но не обретает характера конкретных фактов, пропаганда носит флюгерный характер, а сама пресса объективно способствует введению в заблуждение своего читателя накануне самых страшных, опасных и судьбоносных событий в жизни народа и страны.

В связи  с новыми задачами, которые поставило  военное время, система прессы была значительно изменена. Существенному  сокращению подверглась гражданская  печать. Если до войны в стране издавалось 39 центральных газет, то теперь их количество уменьшилось до 18. Был приостановлен  выход ряда отраслевых изданий, как, например, «Нефть», «Животноводство», «Металлургия».[12]

Вся система  советской прессы в 1941-1945 гг. была ориентирована  на решение общих задач: поднятие народного духа и поднятие трудоспособности, укрепление веры в победу. В связи  с новыми задачами и изменением структуры  печати новая роль отводилась и репортажу.

Во время  наступательных операций в прессе появлялись материалы, изображавшие картины военных  сражений, действий армий и флотов в целом. В период, когда советские  войска отступали, внимание прессы и  радио было приковано к небольшим  участкам фронта, к отдельным бойцам. Рассказы о подвигах Н. Гастелло и  А. Матросова, В. Талалихина и 28 памфиловцев показывали силу духа бойцов и давали образцы для подражания. Со 2 июля 1941 г. в «Правде» появляется постоянная рубрика «Боевые эпизоды» (впоследствии – «На фронтах Отечественной войны»), которая выходила до 1945 г. Отличительная черта всех материалов под этой рубрикой – внимание к отдельным эпизодам, конкретным случаям. [13]

Евгений Петров понимал огромное влияние прессы на настроения населения страны, на состояние его боевого духа, поэтому «Огонек», так и не ставший полностью подконтрольным Сталину, выполнял очень важную информационную функцию. Тиражи журнала в то время были довольно большими – около 1,5 миллионов экземпляров, «Огонек» - один из немногих изданий, который иногда удавалось ввозить в блокадный Ленинград. Катаев понимал важность той информации, которую он несет читателю, поэтому сам ездил на фронт, чтобы писать очерки не из тыла, а непосредственно с места событий. И это были не сухие сводки, какие поставляло Информбюро, это были живые материалы, вселявшие надежду в сердца людей.

Однако, не смотря на важную функцию, которую выполнял журнал в военные годы, цензура не прекращала пристально следить за его деятельностью. Так, например, в марте 1942 года, когда войска Германии были отброшены от Москвы, Секретариат ЦК принимает постановление «Об ошибке издательства «Искусство» и редакции журнала «Огонек», в котором изданию делают замечание в связи с печатью портрета Ленина, который якобы искажает облик вождя.[14]

Значительные изменения произошли в журнальной периодике. Были созданы журналы «Славяне», «Война и рабочий класс», литературно-художественный журнал «Фронтовая иллюстрация». Особое значение имели журналы для отдельных родов войск: «Артиллерийский журнал», «Журнал автобронетанковых войск», «Связь Красной Армии», «Военно-инженерный журнал». Только в Москве выходило 18 военных журналов, в том числе самый популярный военной поры журнал, имевший тираж 250 тыс. экземпляров, «Красноармеец». Неизменным успехом пользовались сатирические журнальные издания «Фронтовой юмор» (Западный фронт), «Сквозняк» (Карельский фронт) и др.

24 июня 1941 г. было принято совместное  постановление ЦК партии и  правительства «О создании и  задачах Советского Информационного  Бюро», в котором определялись  его основные задачи: «а) руководство  освещением международных событий  и внутренней жизни Советского  Союза в печати и по радио;  б) организация контрпропаганды  против немецкой и другой вражеской  пропаганды; в) освещение событий  и военных действий на фронтах,  составление и опубликование  военных сводок по материалам  Главного Командования»[15]. Такая последовательность в изложении задач свидетельствует о том, что в первую очередь руководство страны беспокоили проблемы контроля за всей журналистикой, а не обеспечение населения всесторонней информацией. Тем не менее, ежедневные сводки Совинформбюро являлись основным источником информации о положении на фронте в течение всего периода войны.

С первых дней войны начала разворачиваться  широкая сеть военных изданий. Самой  массовой центральной военной газетой  была «Красная звезда», помимо нее в  число общесоюзных изданий входили  «Красный флот», «Красный сокол», «Сталинский  сокол».

Военные журналы в большинстве своем специализировались по родам войск и были рассчитаны на офицерский состав – «Артиллерийский журнал», «Связь Красной Армии», «Военно-инженерный журнал» и др. Для рядовых солдат выпускались массовые популярные издания – «Красноармеец», «Фронтовая иллюстрация».[16]

Антисоветская гитлеровская пропаганда на временно оккупированной территории еще настоятельнее  требовала перестройки всей советской  журналистики, укрепления ее кадров самыми квалифицированными работниками. В  этой связи впервые в истории  отечественных средств массовой информации, в редакции газет, радиовещания, информационных агентств были направлены сотни и сотни советских писателей. Уже 24 июня 1941 г. на фронт отправились  первые добровольцы-писатели, в том  числе Б. Горбатов – на Южный фронт, А. Твардовский – на Юго-Западный, Е. Долматовский – в газету 6-й армии «Звезда Советов», К. Симонов – в газету 3-й армии «Боевое знамя». В соответствии с постановлениями ЦК ВКП(б) «О работе на фронте специальных корреспондентов» (август 1941) и «О работе военных корреспондентов на фронте» (сентябрь 1942) писатели честно выполняли служебный воинский долг, нередко рискуя собственной жизнью. Корреспонденту газеты 18-й армии «Знамя Родины» С. Борзенко за мужество и отвагу, проявленные при захвате плацдарма на Керченском полуострове, было присвоено звание Героя Советского Союза. Столь же высокой награды удостоены старший политрук Муса Джалиль, майор Ц. Кунников, капитан Д. Калинин, майор Я. Чапичев и еще пять журналистов. Высокую оценку военным журналистам давало командование всех фронтов. Политуправление 3-го Белорусского фронта, например, в своем донесении в ГлавПУРККА сообщало: «В целом корреспонденты центральных газет ведут себя на фронте, в соединениях и частях смело и в трудных условиях боевых действий честно выполняют свой долг».[17] Не мог остаться в стороне и «Огонек». Катаев сам писал фронтовые репортажи с места событий, а также находил других авторов, побывавших в местах боевых действий или в блокадном Ленинграде.

В 1942 году советская власть издала положение «О работе военных корреспондентов на фронте», где отмечается, что военными корреспондентами могут быть члены и кандидаты ВКП(б), члены ВЛКСМ и беспартийные, имеющие опыт журналистской работы и обладающие необходимым для работы на фронте минимумом военных знаний.

На военных  корреспондентов возлагается обеспечение  печати и радио военной информацией  и материалами, освещающими:

Боевой опыт частей, бойцов и командиров Красной Армии (Военно-морского флота) в Отечественной войне Советского Союза против немецко-фашистских захватчиков, опыт партийно-политической работы в частях Красной Армии; Содействие населения прифронтовой полосы боевым действиям частей Красной Армии; Чинимые немецко-фашистскими захватчиками зверства, грабежи и насилия над мирным населением оккупированных ими районов, истребление немцами советских военнопленных.

 Главной  задачей военных корреспондентов  является показ людей фронта  – бойцов и командиров Красной  Армии (Военно-морского флота), «хорошо владеющих военной техникой и тактикой ведения боя, их инициативы, военной сметки и хитрости в борьбе с врагом, их ненависти к немецко-фашистским захватчикам, стойкости, самоотверженности и дисциплины в выполнении приказов командования».[18]

На корреспондентов  Совинформбюро, кроме того, возлагается ежедневная информация о положении на фронте и действиях частей на решающих направлениях и участках фронта.

Евгений Петров в то время исполнял одновременно и обязанности редактора «Огонька» и корреспондента Совинформбюро, успешно совмещая эти две должности. Благодаря его репортажам, которые посмертно выдут в печать сборником под названием «Фронтовые корреспонденции», делали журнал очень привлекательным для чтения, потому что давали живую картину о происходящем. Помимо его материалов, журнал также печатал официальную информацию, поставляемую советским информационным бюро, фотографии с фронта, карикатуры на немецких солдат, новости о достижениях советской техники и т.д. Уже в то время начал складываться характерный облик журнала – на первую обложку помещали крупную портретную фотографию, либо фотографию значимого события или рисунок с обязательным комментарием в правом нижнем углу. Хотя как обязательное правило это закрепится только в 50-х годах.

Журнал  создавал позитивное настроение у своих читателей, редактор очень осторожно отбирал материалы для печати не только потому, что не хотел цензурных преследований, но и потому, что искренне заботился о состоянии и настрое читателей, и в первую очередь, солдат. В условиях страшной катастрофы – Великой Отечественной войны (со всеми ее ужасами и последствиями, со строжайшей цензурой и опасностями), журнал «Огонек» смог не только сохранить свое положение, но, возможно, и приблизить победу, печатая репортажи и материалы, рассказывающие о подвигах и успехах Красной Армии, и таким образом поднимая боевой дух советских солдат и вселяя надежду в тех, кто трудился в тылу.

[1] Овсепян Р.П. В лабиринтах отчественной журналистики. Век ХХ. М., 1999. С. 215

[2] Борисов Н. «Первый русский электроплуг». Огонек. № 4, 1930. С. 7

[3] Уракчеева Ю. Жанр репортажа в российской и немецкой журналистике. История и современное состояние. Медиаспрут, 2003, С. 23

[4] Максименков Л. История «Огонька» в годы СССР. Огонек, № 9, 2004. С. 7

[5] Кузнецов И.В., Шумаков А.В. Партийно-советская печать Москвы (1917–1945 гг.). М., 1980

     С. 293

[6] Овсепян Р.П. В лабиринтах отечественной журналистики. Век ХХ. М., 1999. С. 228

[7] Жирков Г.В. «История цензуры в России XIX–XX вв.», М.: Аспект Пресс, 2001. С. 134

[8] Попов Н., Горохов Н. Советская военная печать в годы Великой Отечественной войны. 1941–    1945. М., 1981. С. 15

[9] Кузнецов И., Попов Н. Советская журналистика в годы Великой Отечественной войны. Вестн.             Моск. ун-та, Сер. Журналистика, 1975. С. 171

[10] Есин Б., Кузнецов И. «Три века московской журналистики», М., 1997, С. 299

[11] Попов Н., Горохов Н. Советская военная печать в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945. М., 1981. С. 34

[12] Кузнецов И., Попов Н. Советская журналистика в годы Великой Отечественной войны. Вестн. Моск. ун-та, Сер. Журналистика, 1975. С. 175

[13] Овсепян Р.П. В лабиринтах отечественной журналистики. Век ХХ. М., 1999. С. 233

[14] Л. Максименков «История «Огонька» в годы СССР»//«Огонек», 23 ноября 2004, С. 9

[15] Жирков Г.В. «История цензуры в России XIX–XX вв.», М.: Аспект Пресс, 2001. С. 129

[16] Есин Б., Кузнецов И. «Три века московской журналистики», М., 1997, С. 316

[17] Жирков Г.В. «История цензуры в России XIX–XX вв.», М.: Аспект Пресс, 2001. С. 134

[18] Есин Б., Кузнецов И. «Три века московской журналистики», М., 1997, С. 320

Глава 2. Редакторская политика Евгения Петрова в журнале «Огонек»

 «Огонек» относится к типу тонкого журнала. К 1913 г. почти треть системы русской журналистики составляли тонкие еженедельники – компромиссный тип журнального издания, в наибольшей степени отвечавший задачам прессы в сложный период войн и революций. Тонкий еженедельный журнал соединяет в себе черты ежедневной газеты и толстого ежемесячника. Еженедельный выход позволяет быстрее, чем журнал «обычного русского типа», откликаться на события. В то же время больший, чем у газеты, объем и возможность дольше готовить и обдумывать материал дают еженедельнику то преимущество «обобщающего освещения, которым гордились толстые издания»[1]. Развитие технических возможностей позволило еженедельному журналу ввести в состав номера как обязательный компонент иллюстрации. Еженедельник как тип периодики издатели выбирали для самых разных целей: для семейного чтения, для самообразования, для популяризации науки, для разных аудиторий, например женской и детской.

"Огонек" - еженедельный общественно-политический  и литературно-художественный журнал, рассчитанный на массового читателя, его объем с приходом Петрова несколько уменьшился: с 20 полос до 14-17. На протяжении всей истории своего существования журнал "Огонек" освещал наиболее важные моменты в жизни страны.

Прежде  чем говорить о Евгении Петрове  – втором редакторе возобновленного журнала, необходимо сказать о том, при каких обстоятельствах журнал перешел к нему.

Итогом  всех партийно-бюрократических, репрессивных мер по контролю и цензуре конца 30-х годов было создание такого фильтра, через который проходили в эфир только разрешенные сверху для массовой аудитории факты и события, художественные произведения. В таких условиях никакой талант и никакая преданность идее не могли быть гарантией свободного творческого труда публициста и литератора. Политический донос, обычная кляуза, критика, зависть нередко служили поводом для репрессий против самых одаренных журналистов, публицистов, организаторов и руководителей журналистики, таких, как Н.И. Бухарин, Л. Сосновский, К. Радек, М.Е. Кольцов и др. Не так давно стали доступны документы о трагической судьбе блестящего советского журналиста М.Е. Кольцова, известного фельетониста и очеркиста, одного из ведущих публицистов «Правды», создателя и руководителя журнала «Огонек», редактора журналов «Крокодил», «За рубежом» и других популярных изданий, организатора многих журналистских кампаний. Его испанскими репортажами зачитывалась вся страна.

Сначала М.Е. Кольцова обвинили в «антипартийных колебаниях» и «антисоветских разговорах», создании и руководстве «антисоветской литературной группой редакции журнала  «Огонек», проводившей антисоветский  буржуазный курс в области журнально-редакционной работы». Затем пытками добились от видного журналиста новых признаний, соответствующих общей шпиономании  середины 30-х годов:

«Таким  образом, я признаю себя виновным:

В том, что, будучи завербован Радеком, с 1932 по конец 1934 года передавал шпионскую информацию германским журналистам.

В том, что  покрывал и содействовал М. Остен  в ее связи с английскими шпионскими элементами в среде немецких эмигрантов.

В том, что, будучи завербован Мальро и Эренбургом, сообщал им с 1935 по 1937 год шпионские  сведения для французской разведки.

В том, что, будучи в 1936–1937 годах в Испании, оказывал содействие американскому  шпиону Луи Фишеру и сообщал ему  шпионские сведения о помощи СССР Испании»[2].

М.Е. Кольцов, проявив мужество, отказался от выбитых  из него показаний, о чем свидетельствует протокол заседания Военной коллегии Верховного суда СССР от 1 февраля 1940 г.: «Подсудимый ответил, что виновным себя не признает ни в одном из пунктов предъявленных ему обвинений. Все предъявленные обвинения им самим вымышлены в течение 5-месячных избиений и издевательств и изложены собственноручно... никому из иностранных журналистов он не давал никакой информации»[3]. Однако при санкции на арест сверху невинный становился в любом случае виновным. 2 февраля 1940 г. М. Кольцов был расстрелян. А на его место назначили Евгения Петрова, который к тому времени уже имел богатейший литературный, журналистский и редакторский опыт: работал корреспондентом в газетах «Правда», «Красная звезда», «Гудок», был редактором «Литературной газеты».