Дворянский быт в XIX веке

      Министерство  образования и науки Российской Федерации

      ГОУ ВПО «Магнитогорский государственный  университет»

      Исторический  факультет

      Кафедра истории России 
 
 
 
 

      Дворянский  быт в XIX веке

      Курсовая  работа по специальности «История» 
 

      Выполнила: 

Допустить к защите     

_________________

_________________     Научный руководитель: 

Курсовая работа защищена    _______________________ 

Оценка ________________    Рецензент:

                                                ________________________

Председатель  комиссии:

____________________     ________________________ 

Магнитогорск, 2010 г. 
 

СОДЕРЖАНИЕ

Введение

Глава 1. Теоретические  основы дворянского быта XIX века 
1.1. Положение дворянства в XIX века

1.2. Дворянская  семья

1.3. Обучение  дворянских детей

1.4. Жилище 

1. 5. Трактиры  и иные заведения

1.6. Средства  передвижения

Глава 2. Мода и  увлечения дворянского сословия XIX века

2.1. Мужская одежда

2.2. Женская городская  одежда

2.3. Украшения

2.4. Балы

2.5. Игры и  другие увлечения

2.6. Круг чтения

Заключение

Список использованной литературы 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      Введение

      Интеллигентный  человек в современной России, как правило, с благоговением  относится к русскому дворянству. Это – дань историческим заслугам сословия русского всеевропейского человечества, создавшего уникальную культуру. Дворянская культура представляется единственно возможной и потому считается культурой подлинно русской. Критика дворянской культуры кажется посягательством на русскую культуру как таковую, на саму Россию. Но тот непреложный факт, что цветущая и непревзойденная русская дворянская культура XVIII и XIX веков повинна катастрофе XX века, заставляет критически переосмыслить содержание и сущность этого феномена. Насколько культура образованных слоев России была подлинно русской? Каково внутреннее задание этой культуры? Каких творческих высот она достигла? Как влияла на духовное воспитание народа? Куда, в конце концов, привела Россию культурная верхушка общества – русское дворянство? Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо переоценить происхождение, развитие, внутреннее задание и достижения культуры русского дворянства, превратившейся в XIX веке в культуру русской интеллигенции. Не умаляя исторических заслуг образованных слоев, необходимо непредвзято оценить их роль в российской истории. Это потребует отказа от многих предрассудков. Так, например, социальный статус русского дворянства к XIX веку многим уже представлялся несправедливым, но мало кто сомневался в органичном историческом происхождении этого сословия.

      Однако  дворянство – понятие неоднозначное. Будучи самым привилегированным сословием, оно было и самым образованным. Из дворянского сословия вышли многие прогрессивные люди России – полководцы и общественные деятели, писатели и ученые, художники и музыканты. Дворянами были и многие борцы против самодержавия и крепостного права.

      В отечественной историографии XIX-XX вв. можно выделить ряд тем, в рамках научной разработки которых затрагивались вопросы быта русского дворянства XIX века. К их числу относятся следующие: социальная история русского дворянства, включая особенности сословной политики абсолютизма в отношении дворянства, правовые аспекты социальной эволюции русского дворянства, история культуры русского дворянства  и генеалогические аспекты истории русского дворянства.

      В середине XIX века вышла в свет и почти сразу же стала библиографической редкостью книга известного ученого А.В. Терещенко «Быт русского народа» в семи томах - первая попытка в России научной разработки этнографического материала. ¹

      И до и после выхода в свет этой монографии было создано немало серьезных и талантливых произведений по данному вопросу. В этой связи в отечественной историографии конца XIX в. следует отметить работу В. О. Михневича², в которой автор, определяя жанр ее как «очерки судеб русской женщины» и имея в виду прежде всего дворянку, видел свою задачу в том, чтобы «изобразить общий, целостный тип русской женщины прошлого столетия, в ее главных, характеристических культурно-исторических чертах, отбросив все случайное и аномальное, в то же время – очертить ее судьбу и ее развитие, в их существенных моментах и, наконец, обозначить и выяснить ее интеллектуальное влияние и общественное значение.

      В разработку проблемы культурного облика провинциальных дворян определенный вклад вносят публикации в современных краеведческих научных изданиях³, целью которых является описание «истории жизни» и бытовых и общественных интересов дворян. Большое значение имеют также исследования, посвященные изучению особенностей быта, культурного уклада и литературной жизни российского дворянского общества XIX века, на фоне которых происходило формирование и развитие культурного облика дворянского общества.

      Проблема  типологии русского дворянства XIX века нашла отражение в отечественном литературоведении XX в. В частности, в начале XX в. Д. Н. Овсянико-Куликовским были проанализированы «так называемые «общественно-психологические» типы» «русской интеллигенции XIX века, преимущественно по данным художественной литературы»⁴. В современном литературоведении Ю. М. Лотман реконструировал на основании художественного образа «исторически сложившийся в рамках данной культуры тип поведения»⁵. В качестве исследователя культуры дворянства Ю. М. Лотман анализировал «особые типы русского человека» XVIII – начала XIX в⁶. В современной отечественной историографии проблема «дворянского типа личности»⁷ поставлена в контексте исследований по истории русской культуры и философии XIX вв. применительно к дворянству.

      Таким образом, становится ясно, что в современной  отечественной историографии существует мало специальных историко-культурных исследований, посвященных изучению культурного облика дворянства XIX века.

      Восполняет  этот пробел сегодня  исторический журнал «Родина», который в полном аспекте представляет нам быт  дворянства XIX века. При написании курсовой работы нами были изучены журналы «Родина» с 1995  по 2010 годы.

      Цель курсовой работы – историческая реконструкция и анализ быта дворянского сословия XIX века.

      В задачи курсовой работы входят изучение аспектов быта дворян:

      1. домашнего быта: семьи, жилища, питания,  средств передвижения;

      2. мужской и женской моды XIX века;

      3. светской жизни: балы, игры, чтение.

      Объектом нашего исследования является дворянство, а предметом – его быт.

      Хронологические рамки исследования ограничиваются XIX веком, однако именно это столетие наиболее полно отразило эволюцию дворянского сословия.

      Методы  исследования:

1. изучение исторической литературы;
2. системный и сравнительно-исторический анализ;
3. описание.

     Курсовая  работа состоит из введения, двух глав, заключения и библиографического списка использованной литературы. 

      Глава 1. Теоретические  основы дворянского  быта XIX века 
1.1. Положение дворянства в XIX века

      Толковый  словарь С. Ожегова Быт определяет быт как жизненный уклад, повседневную жизнь (28; 66).

      Жизнь дворянства делилась на две части  – домашнюю и светскую, общественную. Дворяне уездов и губерний объединялись в дворянские общества, пользовавшиеся самоуправлением. Каждые три года дворяне уезда и всей губернии съезжалась на уездные и губернские выборы, на которых выбирали предводителей дворянства, судей, исправников и других выборных должностных лиц.

      Должность предводителя требовала известных  расходов на разъезды и приемы. Предводитель дворянства обязан был беспокоиться о достоинстве дворянского сословия.

      Дворянские  выборы становились событием в жизни уездных и губернских помещиков, предметом их волнений и дискуссий.  
Любимым развлечением помещиков была охота. Богатые помещики имели целые охотничьи хозяйства с обширным штатом прислуги.

      Во  главе дворовых стоял дворецкий. Обычно это был солидный пожилой человек, обязанный следить за порядком в доме, за подачей блюд при обеде. Иногда его называли по-французски «мажордом», в переводе – старший в доме.

      В штат дворовых входили камердинеры – комнатные слуги, в просторечии комардины, камельдины и т.п. Приближенные к молодым господам камердинеры были прилично одеты, отличались самостоятельностью поведения, а иногда и развязностью, стремлением подражать барам.

      Стремянными назывались слуги на конях, сопровождавшие бар во время их поездок верхом, в том числе на охоте.  
Казачками назывались мальчики-слуги в усадьбе, одетые в казачий костюмчик. Казачки обычно докладывали хозяевам о приезде гостей, бегали с различными поручениями, разносили угощении.  
Форейторами (в просторечии фалеторами) назывались кучера-подростки, реже взрослые люди худощавого сложения, сидевшие верхом на одной из передних лошадей запряжки.

      У небогатых или скупых помещиков  должности подчас объединялись. У  богатых дворян и в городах  служили ливрейные лакеи, то есть слуги, одетые в особую форменную одежду с шитьем и галунами. При выездах дворян их сопровождали рослые выездные лакеи - гайдуки, стоявшие на запятках кареты.

      Барскими  барынями  называли ключниц, то есть экономок, которые вели хозяйство в богатых дворянских домах.

      Повариха, готовившая для дворян, называлась белой кухаркой, для дворовых – черной кухаркой.

      При барах служили сенные девушки – горничные, в ожидании поручений обычно находившиеся в сенях. В обиходе их грубо называли девками.

      К дворовым слугам не следует причислять компаньонок, незакрепощенных женщин, которых нанимали в барские дома для компании, то есть развлечений (например, игры в карты) барынь и сопровождения в прогулках молодых барышень.

      Примерно  те же роли, но в более приниженном  положении исполняли приживалки, часто – обедневшие дворянки. Мужчины, живущие на хлебах у барина, именовались за глаза нахлебниками.

      Богатые дворяне обзаводились «для забавы»  дорого ценившимися людьми черной расы – арапами (1; 40). 

      1.2. Дворянская семья

      Дворянская  семья в первой половине XIX века в некоторых отношениях была похожа на буржуазную малую семью: разделение деловой и частной жизни, освобождение жен и детей от производственного труда, более интимный характер отношений между супругами, поздние браки у мужчин и ранние у женщин. Но кое в чем дворянская семья напоминала крестьянскую. Дом часто включал родственников, приживалок, нянь, слуг, гувернеров, которые не отделялись резко от семьи, а иногда прямо включались в нее. Патриархально авторитарный характер семейных отношений являлся нормой. Сами семейные отношения являлись делом не только личным, но и общественным, потому и зависимость от мнения дворянского общества была высокой.

      В пореформенное время в дворянских семьях наметились изменения. Происходило  сжатие семьи до супружеской пары с детьми. У состоятельных дворян и обеспеченной интеллигенции можно говорить о начале планирования числа детей. Семейные отношения становились гуманнее, вступления в брак повышался, больше появлялось людей, из бегавших брака.

      Дворянство  и интеллигенция культивировали идеалы буржуазной семьи. Вот ее классические черты: отделена деловой жизни от частной, освобождение жен и детей от обязательного труда распределение ролей: мужчина — кормилец, жена — возлюбленная и мать. Семья закрыта от посторонних и автономна от общества. Личность становится более индивидуальной, отношения между супругами и детьми носят более интимный характер, важное место занимает эмоционально-эротическая сфера. Дом делится на семью и чужих  в семье лиц (если таковые в доме проживают) и обретает значение убежища, в котором можно укрыться от суровой конкуренции и хозяйственных забот, расслабиться и психологически реабилитироваться (26; 65).

      В целом формы обращения между  людьми, даже близкими, в прошлом  сильно отличались от современных. От младших по возрасту, чину, общественному положению речевой этикет требовал подчеркнуто уважительного отношения к старшим. Старшим же разрешалось несколько пренебрежительная манера обращения к младшим. Начиналось это уже с семьи.

      В дворянских семьях дети обращались к родителям и ко всем старшим родственникам только на «Вы». В аристократических семьях на «Вы» обращались к друг другу даже муж с женой. Зато «Вы» между супругами в среде провинциального дворянства было редкостью. Примечательно обращение друг к другу дворян сверстников-приятелей. Наряду с естественным для наших дней «ты», называли они друг друга полным именем или фамилией. Обращения между малознакомыми и вовсе не знакомыми людьми отличалось большим разнообразием. Наиболее уважительным и официальном служила формула «милостивый государь», «милостивая государыня». Эта формула имела очень строгий, холодный оттенок. Так начинали общаться и знакомые при внезапном охлаждении или обострении отношений. Таким обращением начинались и служебные документы. В просторечии эта формула обращения упростилась в «государь» и «государыня», а затем был отброшен первый слог: сударь и сударыня стало наиболее частым обращением к людям имущим и образованным.  
В служебной среде, как гражданской, так и военной, от младшего по чину и званию требовалось обращение к старшему по титулу: от «вашего благородия» до «вашего превосходительства». Вышестоящие обращались к подчиненным со словами «господин» с добавлением фамилии, либо чина или должности (27; 63).

      1.3. Обучение дворянских детей

      В первой половине XIX века институтское образование не пользовалось популярностью у провинциального дворянства. И если уж девушка поступала в институт, это происходило скорее из-за неспособности родителей дать ей домашнее образование.

      Домашним воспитанием и образованием дворянской девушки обычно занималась ее мать. Для осиротевшей в юные годы дворянки лучшим способом получения более или менее полноценного образования считалось закрытое учебное заведение. При отборе девочкам-сиротам отдавалось безусловное предпочтение.

      Отъезд  дворянской девочки из дома становился настоящей трагедией как для нее самой, так и для ее родителей. Отдавая дочь в институт, последние обязывались не забирать ее до окончания установленного срока обучения. Им приходилось ограничиваться свиданиями. В своих мемуарах П. П. Семенов-Тян-Шанский описывает, как проходили свидания с родственниками у дворянок, воспитывавшихся в первой половине XIX века в Екатерининском институте: «Два раза в неделю ездили на свидания с сестрою Наташей в Екатерининский институт. Но какое это было свидание? Девочки института были отделены от своих родителей и родных широкой, массивной, хотя невысокой решеткою, за которою для родных были поставлены в каждом промежутке между массивными колоннами амфитеатром четыре скамейки. Счастливы были те, которые попадали в первый ряд: те могли по крайней мере разговаривать с девицами, воспитывавшимися в Екатерининском институте, а с остальных рядов можно было в течение полутора часов родителям и дочерям, братьям и сестрам только смотреть друг на друга. К счастью для моей сестры, как всегда первой в своем классе, в один из двух дней в неделю делали исключение: нас принимали не в приемной зале, а в гостиной начальницы института г-жи Кремпиной» (4; 30).

      Юные  воспитанницы институтов  обычно  тяжело переносили  смену  привычной домашней обстановки. Счастливая возможность навещать воспитывавшихся в институтах дочерей имелась далеко не у всех дворян, Поэтому, как отмечал Ю. М. Лотман, «не богатые, особенно провинциальные институтки на годы были разлучены с родными» (25).

      Для дворянки из провинции пребывание в одном из столичных институтов означало смену модели поведения. Ее кругозор, формировавшийся в родных пенатах ограниченным числом родственников и знакомых, значительно расширялся. Приспособиться к новому миру институтки пытались   путем   своеобразной имитации «домашних» отношений. Позже, уже приспособившись к институтским порядкам и нравам, они, напротив, начинали ощущать свою причастность к некоему особому миру.

      За  годы учебы институт в представлении  дворянской девушки становился «домом», а подруги и воспитательницы — «семьей».

      Многолетнее пребывание в закрытом учебном заведении  накладывало неизгладимый отпечаток на культурный облик бывших институток, формировало вкусы, привычки, манеру вести себя и даже черты характера.

      Значение  дружеских отношений, завязывавшихся в стенах института, было настолько  велико, что подчас они сохраняли  свою силу по прошествии многих лет после завершения дворянками образования.

      Не  случайно в массовом сознании сложилось стереотипное восприятие «дворянки из институток». У нее предполагалось наличие таких качеств, как доброта,  восторженность, меланхоличность, слезливость, чувствительность, раздражительность. Вместе с тем о такой женщине могли сказать, что она «сохранила институтские замашки», «говорила по-французски на институтский лад», обладала «институтской скромностью» или была «глупа, как институтка».

      Так или иначе, институтки вызывали повышенный интерес к себе в дворянском обществе. Они казались непохожими на многих других женщин, своих современниц. Поэтому независимо оттого, делали ли они придворную карьеру фрейлин, погружались ли в семейную жизнь или становились учительницами, их частная жизнь была предметом пристального внимания (4; 31).

      1.4. Жилище 

      Жилище  дворян зависело от их статуса и  места проживания.  Уклад горожан  во многом отличался от деревенского (47; 127).

      В начале XIX века деревянные дома столицы России составляли 2/3 городской застройки. Так, в 1833 году из 7976 домов Петербурга только 2730 были каменные, а 5246 — деревянные. Ежегодно строилось примерно по 30 кирпичных домов. Ситуация изменилась только к 1880-м годам: кирпичных домов стало 11169, деревянных — 10232 и смешанных 786.

      В конце XIX века преобладали двухэтажные дома от 6 до 20 квартир (чуть более 40 процентов), почти четверть построек составляли одноэтажные 1-5-квар-тирные домики, немного более    20    процентов    — трехэтажные дома, в которых было от 21 до 50 квартир. Каждый десятый дом — четырехэтажный. Но многонаселенные дома (с числом квартир более 50) все еще редкость.

      Арендованное  жилье (98 процентов всего жилищного  фонда) — особенность столичного города. В основном это квартиры доходных домов (93 процента), но в эту же категорию входили и меблированные комнаты, и гостиницы, и пансионы, и дачи.

      Доходные  дома не предназначались для индивидуального пользования. Лишние квартиры стали сдавать внаем. Сначала строились дома с  галереями, располагавшимися по периметру двора (тип дома, заимствованный из Европы). Из-за холодного климата галереи в Петербурге не прижились, несмотря на то, что их даже пытались застеклить.

      Домовая застройка шла по периметру участка. Так появились знаменитые петербургские  дворы. Уличный корпус всегда был двусторонним: его окна выходили на улицу и во двор. В каждой квартире было по две параллельных анфилады комнат. Такие двусторонние квартиры ценились из-за возможности сквозного проветривания.

      В 1840-е годы квартиры начинают благоустраиваться: появляются отхожие места на этажах, соединенные трубой с выгребной ямой, и рукомойники с простой сливной домовой канализацией, отводящей использованную воду в те же выгребные ямы, где она впитывалась в почву. Даже такое примитивное благоустройство требовало новой планировки квартир — секционной: кухни должны были располагаться одна над другой, а не в любом месте квартиры, как это было раньше. По мере распространения водопровода требования секционности ужесточались.

      Согласно  переписи 1890 года, большинство квартир в Петербурге (40 процентов) состояло из трех — пяти комнат (не считая кухни и передней), стоимостью от 500 до 1000 рублей в год; еще 24,4 процента составляли квартиры из двух комнат, со средней ценой 360 рублей в год. Заработок же среднего семейного петербуржца не превышал 100-125 рублей в месяц.

      Как же выглядела такая средняя массовая квартира? Из темной прихожей с вешалкой и зеркалом — вход в залу или гостиную, которая одновременно служит и столовой. Под спальню и детскую в большинстве случаев отводили небольшие, иногда полутемные комнаты, оставляя хорошие для гостиной и кабинета. Полы в парадных комнатах — паркетные, в остальных — дощатые, крашенные масляной краской (темная охра).

      Отапливались  петербургские квартиры в основном дровами, крайне редко углем (поскольку каменный уголь был всегда дороже дров) или торфом. Печи были или круглые кирпичные, декорированные гофрированными крашеными металлическими листами, или голландские изразцовые. Обычно изразцы применяли белые поливные, их можно мыть. Реже печи облицовывались более дешевыми неглазурованными изразцами, которые приходилось красить масляной, мастичной или клеевой краской или даже оклеивать обоями.

      Квартиры  сдавались с дровами или без  дров, что всегда оговаривалось в договоре. Квартиры с дровами были достаточно удобны: домохозяин сам заботился о покупке и доставке дров, причем, как оптовый покупатель, получал их по достаточно низким ценам. За отдельную плату дворники кололи поленья и разносили их по дровяникам, которые представляли собой небольшие кладовки на лестничных площадках у дверей квартир или под подоконниками (48; 130).

      Большой проблемой для петербуржцев было освещение. Керосиновые лампы, появившиеся в 1860-е годы, к концу XIX века вытеснили все другие источники света, поскольку керосиновое освещение обходилось в 4 раза дешевле газового и электрического, в 22 раза дешевле свечного парафинового и в 30 — стеаринового. Старались максимально использовать дневной свет, для этого над дверями устраивались световые окна, через которые освещались темные проходные комнаты, прихожие и коридоры. Лампы вешали низко.

      Площадь кухни была не менее 8 метров, а обычно 10-12 метров. Два метра занимала плита и столько же — постель кухарки. Прислуга, как правило, не имела отдельного помещения и спала в кухне, нянька — в детской. В кухонные очаги были вделаны открытые чугунные котлы, в которых мыли посуду. От постоянно подогреваемого жира в кухнях стоял удушающий чад. Здесь же иногда стирали. Встречаются упоминания о специальных баках для «варки» (кипячения) белья, вмурованных в плиты. Но это скорее исключение из правил. В подвалах всех домов находились прачечные. Воду грели в чугунных водогрейных котлах с крышками, стирали в деревянных лоханках на ножках. Полоскали белье в реках и каналах, где сделали так называемые портомойни — деревянные плоты с квадратными отверстиями посередине. Вода в петербургских реках и каналах была настолько грязна и наполнена помоями, что «нужно быть лишенным всякой брезгливости и понятия чистоплотности, чтобы полоскать только что вымытое белье в такой грязи». Прачечной и чердаками, где сушили белье, пользовались все жильцы. Поэтому устанавливалась очередь, за которой наблюдал дворник (36; 143).

      Ванны в квартирах средних петербуржцев практически не встречались. Они имелись лишь в 8 процентах пятикомнатных квартир.

      Водопровод  имелся в половине двухкомнатных  квартир и в 3/4 3-5-комнатных. Кухонные раковины напрямую соединялись с  выгребными ямами и поэтому «снабжали  квартиры воздухом, профильтрованным через экскременты и клоачную жидкость». Специальных туалетных комнат (в сегодняшнем значении) в XIX веке не было. Для этих целей предназначались судна и ночные столики. Обычное место их расположения — спальня и маленькие служебные комнаты. «Судном» описи называют различные предметы — в виде «камоды» или шкафчика (все то, что у англичан называется night table), в них ставились стеклянные или фаянсовые «горшки или стаканы уринальные» (мужские и женские). Ночные столики были невелики по размерам и очень часто имели не створчатую, а раздвижную дверку (14; 148).

      С внешней стороны кухонного окна укрепляли холодный шкаф — деревянный ящик с круглыми дырками для проветривания, в нем держали провизию. Запасы провизии хранили в ледниках, находившихся в подвалах домов, в специальных деревянных срубах или, чаще, в отдельно стоящих погребах.

      Во  всех квартирах средних петербуржцев было два входа. По черной лестнице ходила прислуга, разносчики, дворники. По ней приносили дрова и, если не было водопровода, воду. Помойные ведра обычно ставили у дверей на черных лестницах. Мусорные (для сухого мусора) и помойные (для пищевых отбросов) ямы располагались во дворах в виде дощатых домиков с открывающейся дверкой или ларей с крышкой. Ими пользовались жильцы квартир, не имевших ватерклозета, и прислуга. Находились отхожие места на площадке лестницы рядом с окном в неглубокой нише без дверки.

      В городских домах обустраиваются особые комнаты — диванные. Но диван  несколько изменился. У него появилась  жесткая спинка и подлокотники. А вот оттоманка, или «оттоман», как ее называли в начале XIX столетия, сохранила свою по-восточному расслабляющую мягкость благодаря подушкам и валикам. Такое ложе застилали ковром или восточной тканью. Над ним развешивали военные трофеи в виде восточных сабель, щитов или шкур редких животных. Жилье среднего дворянина в городе украшалось в начале XIX века картинами, зеркалами в позолоченных рамах, дорогой мебелью из красного дерева (21; 58).

      Стены жилых и приемных помещений в  домах знатных вельмож выглядели подчас весьма своеобразно. В подражание Версалю и другим дворцам французских королей стены некоторых залов представляли собой как бы природные виды. Такие залы назывались боскетными, от французского «bosquet» – роща. Однако большинство комнат богатых дворян были обиты тканью.

      Обои  из ткани назывались штофными обоями (от немецкого слова «Stoff» – ткань); иногда это был дорогой шелк, иногда плотная хлопчатобумажная ткань – кретон. Бумажные обои появились в России еще в XVIII веке, но широкое распространение получили с 20-х годов XIX века.  
Поначалу бумажные обои нередко называли попросту бумажками.

      В летнее время дворяне, сохранившие поместья, покидали душные города. Деревенские помещичьи дома были однотипны и представляли собой деревянную постройку с тремя- четырьмя колоннами у парадного крыльца и треугольником фронтона над ними. Загородная дворянская усадьба первой трети XIX столетия в силу универсальности своего назначения представала одновременно роскошной резиденцией аристократа, сельским культурным салоном, кабинетом просвещенного дворянина, приютом поэта, ученого, философа, многофункциональным хозяйством и патриархальным семейным очагом.