Генезис пенитенциарной системы советского государства, как составной части репрессивного аппарата в 30-е – 70-е годы

ПЛАН РАБОТЫ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПРИНУЖДЕНИЕ  И РАЗВИТИЕ ПЕНИТЕНЦИАРНОЙ СИСТЕМЫ  В XVII – НАЧАЛЕ XX ВЕКОВ

1.1 Государственное принуждение  XVII–XVIII веков

1.2 Становление и развитие пенитенциарной  системы в XIX – начале XX веков

ГЛАВА 2. ПРИНУЖДЕНИЕ И ПЕНИТЕНЦИАРНАЯ СИСТЕМА В ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКЕ СССР

2.1 Особенности пенитенциарной  системы в период социалистического  строительства

2.2 Генезис пенитенциарной  системы советского государства,  как составной части репрессивного  аппарата в 30-е – 70-е годы

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ИСТОЧНИКИ И ЛЕТЕРАТУРА

ВВЕДЕНИЕ

Исследование пенитенциарной системы, как института, глобально влияющего  на политическую, экономическую и  духовную сферы жизни общества привлекали и привлекают интерес множества  исследователей современного и предшествующего периодов. В основном такие работы классифицируются по проблематике, а также месту и времени их написания и опубликования, что позволяет выделить три основных периода: дореволюционный, советский и современный.

В дореволюционный период шло становление российской пенитенциарии. Пенитенциарная наука или тюрьмоведение, получила свое развитие в связи с подготовкой и реализацией ряда тюремных преобразований. Вызванные реформой теоретические исследования касались двух основных вопросов: о преимуществе тюремного заключения перед другими видами уголовного наказания и возможности исправления преступников в условиях лишения свободы.

Постреволюционные исследователи, относились к дореволюционной тюрьме категорически  негативно, подчеркивая ее политический характер. Известный период чисток не позволил авторам всецело и объективно исследовать пенитенциарную систему эпохи, соответствующей их жизни, указать в своих работах на причины и следствия репрессивного характера функционирования пенитенциарной системы. Уголовно-исполнительные учреждения рассматривались как необходимый фактор исправления и перевоспитания преступников «в духе революционной законности и социалистического общежития». Заключение рассматривалось как «наиболее приемлемый способ изоляции преступников от советского общества». Основным инструментом исправления признавался «ударный труд на благо народа и партии», основным условием – полная самоокупаемость мест лишения свободы.

Провозглашение свободы слова  и демократизация общества, открытие доступа к архивным документам, вызвали значительный интерес населения в целом и историков в частности, ко всем, ранее закрытым для объективного исследования сферам жизни общества, в том числе, к пенитенциарной системе на всем протяжении времени ее функционирования. Дифференциация мнений по отдельным вопросам предмета лишь доказывает на реальную возможность полного и всестороннего изучения пенитенциарной системы в настоящее время.

 ГЛАВА 2. ПРИНУЖДЕНИЕ И ПЕНИТЕНЦИАРНАЯ СИСТЕМА В ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКЕ СССР

принуждение пенитенциарный заключенный государство

2.1 Особенности пенитенциарной  системы в период социалистического  строительства

Организационная структура и материальная база мест лишения свободы непосредственно  после Октябрьской революции во многом определялись системой, сложившейся в царской России. В Российской Империи к 1917 г. большинство тюрем находилось в ведении Главного тюремного управления (ГТУ) Министерства юстиции, территориальными органами которого были губернские тюремные отделения. Однако для контроля над местными тюрьмами ГТУ нуждалось в помощи губернских учреждений Министерства внутренних дел. Такая зависимость ГТУ от структур, подчиненных другому министерству, не имела существенного влияния на устойчивость тюремной системы в период относительной стабильности, но оказалась роковой для преемников ГТУ во время революции и гражданской войны.

После Февральской революции 1917 г. тюрьмы опустели: Временное правительство  одним из своих первых актов, 17 марта, объявило широкую амнистию, но нередки были случаи, когда толпа освобождала и тех, кто не подпал под амнистию. Из мест заключения было освобождено 88.097 человек, из них - 5737 являлись политическими, 82.360 - уголовными заключенными, а 14.536 - освобождены "без соответствующего распоряжения надлежащих начальств". Несмотря на то, что очень скоро в тюрьмы стали поступать новые арестанты, число заключенных продолжало уменьшаться и в сентябре 1917 г. составило 34 083 человека.

В первые же месяцы после Февральской  революции были упразднены те ведомства Министерства внутренних дел, которые участвовали в управлении тюрьмами. Тем самым был уничтожен основной помощник и, одновременно, потенциальный соперник центрального тюремного учреждения Министерства юстиции. Последнее было переименовано в Главное управление местами заключения (ГУМЗ), а его местные органы стали именоваться тюремными инспекциями. Хотя ГУМЗ и получил монопольную власть над местами заключения, на деле он быстро терял контроль над провинциальными тюрьмами, что объяснялось сложившейся внутри страны постреволюционной ситуацией.

После Октябрьской революции Министерство юстиции было переименовано в  Наркомат юстиции (НКЮ), в ведении  которого оставался ГУМЗ. Однако первые пять месяцев НКЮ фактически игнорировал  ГУМЗ, не веря в его лояльность. Это в совокупности с прогрессировавшей в стране анархией привело к дальнейшему ослаблению контроля центрального аппарата над местными тюрьмами. Следует учесть также, что с конца 1917 г. в результате активизации националистических движений и начавшегося развала России, а позднее — Брестского договора и гражданской войны большевистское правительство РСФСР утратило контроль над обширными территориями бывшей Российской Империи.

В апреле 1918 г. одновременно с переездом  правительства из Петрограда в Москву НКЮ распустил ГУМЗ и образовал вместо него Центральный карательный отдел (ЦКО). В июле 1918 г. НКЮ РСФСР утвердил временную инструкцию «О лишении свободы как меры наказания и о порядке отбывания такового», предписывавшую создать сложную систему мест заключения. Эта система должна была реализовать два основных принципа новой тюремной политики:

• самоокупаемость (доходы от труда заключенных должны покрывать расходы правительства на содержание мест заключения);

- полное перевоспитание заключенных.

Практически вся «Временная инструкция» не соответствовала  положению дел в стране. ЦКО  не мог ни обеспечить заключенных  работой (в 1918 г. было занято трудом 2% заключенных), ни заставить местную администрацию  следовать своим указаниям. ЦКО  почти не имел связи с провинцией. Работники местных тюрем, не получая материальной поддержки от ЦКО, подрабатывали как могли. Надзора за заключенными практически не было. Нарком юстиции П.И.Стучка писал позднее, что не бежали только те, кому было лень.

Вскоре после Октября 1917 г. параллельно с деятельностью НКЮ начала складываться система мест заключения при ВЧК, предназначенная для содержания активных политических противников новой власти. Отдельного руководящего органа эта система не имела. До 1921 г. руководство ею непосредственно осуществляла Коллегия ВЧК, на местах были созданы комендатуры при ГубЧК.

Роль мест заключения системы ВЧК существенно возросла с началом гражданской войны  в мае 1918 г. Сажать своих врагов в  неохраняемые тюрьмы системы НКЮ  большевистское правительство не могло. Решено было использовать военизированные организации: ВЧК и Центральную коллегию по делам пленных и беженцев (Центропленбеж) Наркомата по военным делам РСФСР, образованную 27 апреля 1918 г. Последняя имела в своем распоряжении широкую сеть концентрационных лагерей, в которых содержались военнопленные первой мировой войны (в начале 1918 г. — 2 200 000 человек). После заключения Брестского мирного договора начался широкий обмен военнопленных. К лету 1918 г. некоторые концлагеря Центропленбежа освободились, и их начали использовать для содержания военнопленных гражданской войны.

В первые месяцы побеги из концлагерей Центропленбежа были почти  столь же частыми, как из мест заключения ЦКО НКЮ. Помощь Центропленбежу в  этом вопросе оказывали находившиеся под контролем НКВД местные Советы. В результате осенью 1918 г. чрезвычайные комиссии, до тех пор содержавшие арестованных в собственных тюрьмах, стали направлять их и в концлагеря системы Центропленбежа. В это же время начали организовывать и трудовые концентрационные лагеря, непосредственно подведомственные губернским ЧК.

Для координации усилий Центропленбежа, ВЧК и НКВД постановлением ВЦИК РСФСР от 15 апреля 1919 г. было создано  новое учреждение в составе НКВД. Перебрав несколько вариантов, 17 мая 1919 г. ВЦИК остановился на названии Отдел принудительных работ (ОПР), перед которыми были поставлены задачи не только изоляции и кары различных «враждебных сил», но и «перековка» представителей «эксплуататорских классов». ВЧК было поручено организовать лагеря принудительных работ в каждой губернии (при необходимости — и в уездах) и затем передать их ОПР.

Официально существовало пять типов лагерей принудительных работ: лагеря особого назначения, концентрационные лагеря общего типа, производственные лагеря, лагеря для военнопленных и лагеря-распределители. Кроме того, при необходимости (например, при подавлении Тамбовского восстания) организовывались временные полевые лагеря.

Так была создана еще  одна система мест заключения, основанная на ресурсах трех организаций: НКВД, ВЧК и Центропленбежа. ГУПР руководил этой системой, кооперируясь с ВЧК (имевшей и свои места заключения) и Центропленбежем. Тесное взаимодействие облегчалось тем, что в 1919–1922 гг. и наркомом внутренних дел и председателем ВЧК был Ф.Э.Дзержинский, который руководил НКВД и ВЧК как единой организацией. Расходы на содержание арестованных в местах заключения ВЧК проходили по смете НКВД. Таким образом, к концу 1919г. места заключения оказались рассредоточены по трем ведомствам: ГУПР НКВД, ВЧК и ЦКО НКЮ.

На 1 января 1921 г. в лагерях ГУПРа содержалось 51 158 заключенных (включая 24 400 военнопленных), на ноябрь - 73 194. По замыслу большевистского правительства, места заключения ЦКО НКЮ (дома заключения, исправительные дома, реформатории, земледельческие колонии) предназначались для содержания уголовных преступников, а лагеря ГУПРа НКВД — для изоляции реальных и потенциальных врагов советской власти. Фактически же вопрос, кто политический, а кто уголовник, решался на местах чрезвычайными комиссиями и революционными трибуналами, среди членов часто встречались малообразованные люди.

Основные требования правительства к местам заключения оставались прежними: самоокупаемость  и полное исправление заключенных. При этом постановлением правительства было определено, что условия работы заключенных (включая оплату труда) не должны отличаться от согласованных с профсоюзами условий для вольнонаемных рабочих. Утопичность такой комбинации требований на фоне общей ситуации в стране вызывала необходимость делать акцент на чем-то одном. ЦКО НКЮ подчеркивал, что главная задача — перевоспитание (лучше сделать тюрьмы ненужными, чем бесплатными). Такая установка отразилась даже в названии отдела: в октябре 1921г. Центральный карательный отдел НКЮ был переименован в Центральный исправительно-трудовой отдел (ЦИТО). Поскольку НКЮ располагал более квалифицированными кадрами в деле перевоспитания преступников, он предлагал все места заключения в стране передать своему тюремному ведомству. ГУПР НКВД в свою очередь, доказывал, что он сможет быстро обеспечить самоокупаемость мест заключения и совсем отказаться от субсидий.

Труд заключенных  становился все более значимым для  содержания мест заключения, что объяснялось  не только межведомственной борьбой, но и хроническим неисполнением бюджетного финансирования, из-за чего материальное положение большинства мест заключения было очень тяжелым.

Различия в  степени использования труда  заключенных различными ведомствами  были обусловлены рядом факторов. Места заключения НКЮ постоянно испытывали большие трудности в организации рабочих мест из-за острой нехватки инвентаря, инструментов, отсутствия оборотных средств и каналов сбыта. Для отправки же заключенных на внешние работы в сторонние организации (а в условиях безработицы найти нуждающихся в рабочей силе само по себе было проблемой) требовалась надежная охрана и, следовательно, дополнительные штаты. ГУПР же частично решил эту проблему, получив в аренду ряд довольно крупных действующих производств (в основном кирпичных заводов). Кроме того, в 1921г., в отсутствие твердых правил, чрезвычайные комиссии посылали в «свои» места заключения больше молодых и здоровых заключенных, лучших работников. В 1922 г. с введением Уголовного кодекса, в котором не предусматривалось заключение в лагеря, численность заключенных ГУПРа начала уменьшаться и главк стал испытывать трудности с рабочей силой. В том же году во исполнение постановления ВЦИК от 12 декабря 1921 г. лагеря ГУПРа были разгружены от нетрудоспособных заключенных, которым пребывание в лагере заменялось высылкой или ссылкой.

Правительство не имело четкого мнения, точку зрения какого наркомата принять во всей этой междоусобице. 9 февраля 1922 г., одновременно с ликвидацией ВЧК и организацией в системе НКВД Главного политического  управления (ГПУ), ВЦИК постановил передать к 1 июля 1922 г. все места заключения НКВД в ЦИТО НКЮ. При этом речь шла о местах заключения как ГУПРа, так и ГПУ, унаследовавшего от ВЧК ряд тюрем и по крайней мере одно управление лагерей (Северные лагеря принудительных работ ГПУ с центром в Архангельске). Однако после протестов НКВД исполнение этого постановления было приостановлено, а затем принято компромиссное решение. 25 июля 1922 г. СНК распорядился передать все места заключения НКЮ в ведение НКВД. Совместным постановлением НКЮ и НКВД от 12 октября 1922 г. ЦИТО НКЮ и его местные органы были реорганизованы в Главное управление местами заключения (ГУМЗ) НКВД и местные управления местами заключения при губернских органах НКВД. ГУПР НКВД и его местные органы были упразднены. Таким образом, места заключения ЦИТО НКЮ и ГУПРа НКВД концентрировались под началом аппарата бывшего ЦИТО во главе с Е.Г.Ширвиндтом (руководство ГУПРа в новом ведомстве оказалось на вторых ролях), но этот аппарат был переподчинен НКВД. Однако ГПУ при этом сохранило свою систему мест заключения, что имело далеко идущие последствия.

К началу 1923 г. в  РСФСР все места заключения находились в ведении НКВД. Основная часть  срочных и немалая — подследственных  заключенных содержалась в учреждениях  ГУМЗ НКВД. Некоторое число тюрем и лагерей подчинялось ГПУ НКВД РСФСР. Часть подследственных находилась в арестных помещениях Главного управления рабоче-крестьянской милиции НКВД. Такое положение закрепил, принятый 16 октября 1924г. Исправительно-Трудовой кодекс РСФСР, который наряду с закреплением единой системы мест заключения провозгласил осуществление уголовной политики путем соответствующей организации исполнения лишения свободы и принудительных работ без содержания под стражей, целью которых было общее и специальное предупреждение преступлений.

На губернском (областном) уровне в системе ГУМЗа  руководство осуществляли инспекции  мест заключения при губернских (областных) административных отделах исполкомов. Этим инспекциям помимо собственно мест заключения подчинялись бюро принудительных работ без содержания под стражей. Места заключения для содержания осужденных подразделялись на изоляторы специального назначения, исправительно-трудовые дома, трудовые колонии (сельскохозяйственные, ремесленные и фабричные), трудовые дома для несовершеннолетних правонарушителей, трудовые дома для правонарушителей из рабоче-крестьянской молодежи, колонии для психически неуравновешенных, туберкулезных и других больных заключенных. В апреле 1923 г. в ГУМЗ из милиции были переданы арестные дома. В апреле 1927 г. для экономии средств, структура ГУМЗа была упрощена: упразднялись губернские (областные) и районные (окружные) инспекции, руководство местами заключения передавалось непосредственно ГУМЗу НКВД с одновременным увеличением прав начальников мест заключения. Для общего управления и политического контроля на местном уровне на базе инспекций мест заключения были организованы отделы мест заключения в составе административных управлений (отделов) губисполкомов (облисполкомов). Эта система просуществовала без заметных изменений до 15 декабря 1930 г., когда ГУМЗ НКВД было ликвидировано. Параллельно существовавшая система мест заключения ГПУ НКВД РСФСР первоначально имела лишь несколько тюрем, называвшихся политизоляторами, и одно лагерное управление (Управление Северных лагерей ГПУ). Вероятно, сохранению системы мест заключения ГПУ способствовало то, что в период реорганизации конца 1922 г. Дзержинский все еще был и наркомом внутренних дел, и главой ГПУ. 6 июля 1923 г., через полгода после образования СССР, ГПУ союзных республик были изъяты из ведения республиканских НКВД и слиты в Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ), подчиненное непосредственно СНК СССР. В ведение ОГПУ были переданы места заключения ГПУ РСФСР. Вскоре на основании постановления СНК от 13 октября 1923 г., Северные лагеря ГПУ были ликвидированы и на их базе организовано Управление Соловецкого лагеря принудительных работ особого назначения (УСЛОН или СЛОН) ОГПУ. Тем самым органы подавления противников новой власти окончательно оформили автономность своих мест заключения и фактически вывели их из-под контроля инстанций, хотя бы относительно независимых от ОГПУ. Попытки главы ГУМЗа Ширвиндта добиться перевода мест заключения системы ОГПУ под свое руководство не увенчались успехом. В ведении Тюремного отдела ОГПУ (подчиненного, в свою очередь, Административному отделу ОГПУ) первоначально находилась, только часть политизоляторов. 14 мая 1925 г. в целях проведения объединения всех политизоляторов под единым руководством ОГПУ: Верхнеуральский, Суздальский, Тобольский, Челябинский и Ярославский политизоляторы были подчинены Тюремному отделу ОГПУ. Изначально масштабы деятельности УСЛОНа ограничивались Соловецкими островами; на территории Карелии (в Кеми) находился только пересыльно-распределительный пункт. Однако в очень короткие сроки его отделения появляются на материке — сначала в прибрежных районах Карелии, в 1926 г. в Северном Приуралье (Вишерское отделение), а еще через три года на Кольском полуострове. Территориальная экспансия сопровождалась быстрым ростом численности заключенных в системе ОГПУ. На 1 октября 1927 г. только в УСЛОНе содержались 12 267 человек.

Росло число заключенных  и в местах лишения свободы, подведомственных республиканским ГУМЗам. Рост численности заключенных противоречил предсказаниям марксизма, но главными были не идеологические, а финансовые трудности. Предприятия ГУМЗа в условиях нэпа были неконкурентоспособны: не имели твердого рынка сбыта, качество изделий оставалось низким, издержки производства — непозволительно большими. Сделать места заключения самоокупаемыми не удавалось, и на каждого нового заключенного требовались дополнительные расходы. Средства же были нужны для планируемой индустриализации. Руководство ГУМЗа понимало, что без масштабного привлечения части заключенных к неквалифицированным массовым работам обеспечить самоокупаемость не удастся. Однако организовать такие работы в условиях нэпа оказалось очень сложно. Фактически единственным практическим шагом в этом направлении было решение ВСНХ РСФСР от 19 декабря 1926 г. «Об использовании на лесозаготовках труда заключенных», согласно которому «в целях усиления снабжения дрово- и лесозаготовок рабочей силой и удешевления работ» предлагалось всем государственным организациям использовать «максимальное количество заключенных». Кстати сказать, и в этом документе признается наличие «некоторых препятствий, которые могут возникнуть при практическом осуществлении предлагаемой меры». До 1929 г. использование заключенных ГУМЗа на лесозаготовках не носило массового характера. Возможно, одна из причин тому — расположение большинства мест лишения свободы ГУМЗа в достаточно густонаселенных районах, где не было дефицита рабочей силы.

До 1930 г. заключенных  не рассматривали как дешевую  рабочую силу, в лучшем случае рассчитывая на то, что их труд покроет государственные затраты на содержание мест лишения свободы. В принятом в 1928 г. первом пятилетнем плане вообще не упоминалась производимая заключенными продукция. В ноябре 1927 г. была объявлена приуроченная к десятилетию Октябрьской революции широкая амнистия, которая должна была, по замыслу, резко уменьшить число заключенных, и тем существенно сократить государственные расходы на содержание тюрем. С середины ноября 1927 г. до конца февраля 1928 г. по амнистии из мест заключения только в РСФСР было освобождено около 51 000 человек. 26 марта 1928 г., постановление ВЦИК И СНК РСФСР «О карательной политике и состоянии мест заключения» фактически потребовало от народных судов осуждать мелких преступников к принудительным работам без содержания под стражей. Одновременно ГУМЗу предписывалось усилить режим в местах заключения. В результате доля осужденных к принудительным работам в общем числе осужденных народными судами (т.е. без учета «осужденных» органами ОГПУ) возросла с 15,3% в первой половине 1928 г. до 57,7% во второй половине 1929 г. и оставалась выше 50% в первой половине 1930 г. Давление на судей было такое, что в 1930 г. 20% всех убийц, 31% насильников, 46,2% грабителей и 69,7% воров были осуждены к принудительным работам без содержания под стражей1.

Убедившись, что  быстрого снижения затрат на содержание мест лишения свободы такими методами добиться не удается, летом 1929 г. правительство  вновь делает упор на повышение отдачи от труда заключенных. К этому времени ОГПУ был накоплен немалый опыт организации труда заключенных в отдаленных районах в разных отраслях, в том числе на лесозаготовках. Лес в тот период был одной из главных экспортных статей СССР, и занятые на лесоповале заключенные (особенно в районах, где возможности привлечения вольнонаемных рабочих были крайне ограничены) из обузы для бюджета превращались в добытчиков валюты, остро необходимой для выполнения пятилетнего плана. Весной 1929 г. ОГПУ делает важный шаг на пути интегрирования труда заключенных в пятилетний план, начав поготовку Ухтинской экспедиции ОГПУ для разведки месторождений нефти в Коми АССР.

В июле 1929 г. правительство  издало распоряжение, предписывавшее ОГПУ расширить использование заключенных  на лесоповальных работах в отдаленных районах. Одновременно СНК СССР принимает постановление, определившее развитие системы мест заключения в СССР на многие десятилетия. «В целях колонизации» отдаленных районов «и эксплуатации их природных богатств» приказано создать сеть исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ) ОГПУ. Согласно этому же постановлению, все лица, осужденные к лишению свободы на сроки от трех лет и выше, должны направляться в эти лагеря. В местах заключения, подчиненных НКВД, оказывались только «малосрочники» (осужденные на сроки до трех лет). Тем самым ОГПУ получило заметное преимущество в использовании труда заключенных, так как «большесрочники» работали, как правило, интенсивнее — в надежде, что администрация сократит им срок за хорошую работу, и у них было время получить новые профессиональные навыки.

ГУМЗы также включились в выполнение пятилетнего плана. В конце октября 1929 г. Всесоюзная конференция работников республиканских  ГУМЗов предложила посылать заключенных  в районы, куда не хотели ехать вольнонаемные  рабочие, и на работы, которых последние избегали. Резолюция подчеркнула особую важность лесоповальных работ. Ширвиндт заявил, что труд на таких объектах пятилетки будет способствовать перевоспитанию заключенных в большей степени, чем раньше, так как заключенные станут не соперниками вольнонаемных рабочих, а частью всего трудового коллектива страны. Однако судьба республиканских ГУМЗов фактически была предрешена. Еще в 1928 г. руководство НКЮ, пытаясь использовать недовольство правительства ГУМЗом, выступило с предложением передать места заключения из НКВД в НКЮ. Правительство разрешило такую реорганизацию в Туркменистане, что, вероятно, было пробным камнем. Но учреждения НКЮ в Туркменистане не смогли контролировать места заключения без помощи местных органов НКВД, и через несколько недель они были возвращены в ведение НКВД Туркменистана2. Однако кампания НКЮ против НКВД продолжалась. В частности, руководство НКЮ обвинило руководство ГУМЗа НКВД РСФСР в «правом уклоне» (поддержке Бухарина)3. В итоге, когда 15 декабря 1930 г. совместным декретом СНК СССР и ЦИК республиканские НКВД были ликвидированы, подведомственные ГУМЗам места заключения передали республиканским НКЮ. В Закавказской Федеративной Республике, где федеральный наркомат юстиции отсутствовал, управления мест заключения отдельных республик входили в состав других ведомств: в Грузинской ССР Главное управление исправительно-трудовыми учреждениями состояло при ГПУ, в Азербайджанской ССР — при Верховном суде (местные органы — при народных судах), в Армянской ССР был образован Исправительно-трудовой отдел СНК4.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Переход к рыночной экономике, развитие в стране демократических основ  функционирования государства, признание  и утверждение прав и свобод человека, а также глобальная реформа политической системы, повлияли и повлекли существенные изменения в пенитенциарной системе.

Работа по реформированию пенитенциарной системы ведется в нашей стране с начала 90-х годов. Первым важным шагом в этом направлении можно  считать принятие закона от 12 июня 1992 г. «О внесении изменений и дополнений в Исправительно-трудовой кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно – процессуальный кодекс РСФСР». Касательно исправительного законодательства, эти изменения предписывали переход от жестких карательных мер воздействия на осужденных, к широкому стимулированию их правопослушного поведения. Однако гуманизация условий заключения первоначально дала обратный эффект, как часто бывает при попытке коренных изменений в ситуации неподготовленности необходимых условий и в сжатые сроки. Так, в 1992 году в колониях, следственных изоляторах и тюрьмах было зафиксировано 113 эксцессов (захваты заложников, массовые голодовки, забастовки), совершено 5179 преступлений, при численности заключенных – 755089 человек5. Однако последующие годы показали справедливость демократического подхода в организации реформ. Уже в 1997 году было зафиксировано 2 эксцесса (захваты заложников), причем количество заключенных заметно увеличилось и составило 1051515 человек.

Тяжелое экономическое положение  в стране, вызванное непоследовательными, а зачастую некомпетентными мерами по проведению общегосударственных реформ отразилось и на состоянии исправительных учреждений, на быте и жизни заключенных. В последние годы полностью изношена материальная база 40% колоний; каждый шестой следственный изолятор находится в аварийном состоянии6, более половины переполнены в два-три раза. Важным моментом в этом вопросе стало также существенное увеличение количества совершаемых преступлений, а следовательно и количества лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы.

Однако постепенная стабилизация экономики в конце 1990-х годов, а также предпосылки экономического роста в настоящее время позволяют  надеяться на улучшение функционирования пенитенциарной системы в XXI веке. В первую очередь, это выражается в изменении приоритета целей наказания, провозглашенных в новом, Уголовно-исполнительном кодексе от 1 июля 1997 г.7 В соответствии со ст.1., указанный кодекс имеет своими целями исправление осужденных и предупреждение совершения новых преступлений, как осужденными, так и иными лицами. Цели же перевоспитания осужденных, существующие ранее в исправительно-трудовом законодательстве и теории исправительно-трудового права оно не ставит. Важным моментом является также признание приоритета международных норм права. Кроме того, новые положения Уголовно-процессуального кодекса в значительной мере способствуют существенному уменьшению чрезвычайной переполненности следственных изоляторов. Несмотря на видимые успехи, еще многое предстоит сделать, например, только охрана осужденных кадровыми, профессионально подготовленными работниками исправительно-трудовых учреждений, потребует набора штата в 100 тысяч человек, служащих на контрактной основе8, значительные финансовые вливания потребует и улучшение быта заключенных. Достижение поставленных задач, возможно, на мой взгляд, лишь при постепенном и продуманном реформировании, обязательной апробации нормативно-правовых нововведений. Постановлением Правительства Российской Федерации от 29.08.200l года № 636 утверждена федеральная целевая программа "Реформирование уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации (2002-2006 годы)"9, выполнение которой позволит ввести дополнительно 45,7 тысяч мест для арестованных, жилых домов сотрудников общей площадью 215 тыс. кв. м. и привлечь к труду не менее 40 тыс. неработающих осужденных. Программа включена в проект бюджета страны на 2002 год с объемом финансирования 345,06 млн. рублей (в 2002 году - 230 млн. руб.). Объем финансирования программы на 5 лет составит 14,49 млрд. рублей, в том числе: 6,03 млрд. рублей из федерального бюджета, 5,66 млрд. рублей - из местного бюджета, 2,8 - внебюджетных источников.

Приведенные доводы свидетельствуют  о реальной возможности успешного  реформирования пенитенциарной системы, когда отбывание наказания действительно исправляет преступника, дает ему шанс на возвращение к нормальной жизни. Протягивая руку помощи выбившемуся из жизненной колей человеку, общество и государство предупреждает совершение новых преступлений10, а следовательно способствует укреплению всего государства в целом и безопасности его граждан в частности.

Подводя итог моей дипломной работе, считаю необходимым сделать выводы в соответствии с поставленными  в ней задачами.

Возникновение пенитенциарной системы определялось ее взаимозависимостью с рядом исторических процессов, и было обусловлено социально-экономическими и политическими потребностями государства. Ее формирование представляется закономерным и объективным процессом, следствием поэтапного отмирания феодальных и формирование более прогрессивных капиталистических отношений.

На всех этапах образования и  развития пенитенциарной системы прослеживается ее взаимосвязь с политической системой государства, которая объясняется  наличием в тюремной системе признаков и свойств силового аппарата общегосударственного значения, что наиболее полно и ярко проявилось в ее участии в сохранении государственного строя страны, а также политических и других репрессиях в разных масштабах, в зависимости от исторического периода и государственного режима.

Значительную роль пенитенциарная система сыграла и в деле сохранения и укрепления территориального единства страны, что наиболее полно проявилось в дореволюционный период ее существования, когда институты каторги и ссылки играли в этом процессе значительную, а зачастую и ключевую роль.

С развитием пенитенциарной системы  укрупнялась и усложнялась система  управления местами заключения, что  было вызвано наличием определенных факторов: постепенного увеличения количества жителей страны, а как следствие – потока заключенных, увеличение численности и типологии мест заключения, проведение тюремных реформ в XIX – XX веках.

Кроме того, огромное влияние тюремная система оказала на жизнь общества. В XIX веке это наиболее ярко проявилось в Сибири и Дальнем Востоке страны, что объясняется географическом преобладании в этих регионах мест заключения, в веке XX, особенно в первой его половине пенитенциарная система оказывала существенное влияние на жизнь всего общества в целом, что выразилось в небывалых ранее масштабах репрессий, и затронуло все социальные слои общества, все сферы деятельности государства.