Глава I. Государственный строй Византийской Империи

1.1. Высшие органы власти и управления

Немного было государств даже в средние века, развивших более совершенную концепцию монархической власти. Византийская империя была централизованным государством. Во главе государства стоял император. В его руках находилась законодательная, исполнительная, и судебная власть. Император распоряжался не только светскими, но и церковными делами, созывал церковные соборы, назначал высших должностных лиц церкви. По учению византийской церкви, император получил свою власть от Бога, его личность считалась священной. Церковь играла в Византии весьма важную роль. Константинопольский патриарх был вторым лицом в государстве после императора и оказывал влияние на политическую жизнь в стране.¹

В силу греко-римских республиканских традиций государственная власть в Византийской Империи являлась публично-правовым институтом и не рассматривалась  как «собственность» правителя  и его семьи. Легитимность и полномочия императора всегда были политически связаны с обществом, которое в лице представителей «народа», сената и армии делегировало власть достойнейшему. Традиционно большую роль играли представления о согласии власти и общества на основе уважения традиции и строгого соблюдения закона - притом что «одушевленным законом» считался сам император. В исключительных случаях народ имел право в ходе восстания лишить власти недостойного правителя. Идеологически обоснование этому было дано диаконом Св. Софии Агапитом в адресованных императору Юстиниану «Поучительных главах»: хотя император и получает власть от Бога, но создан из праха, как и все люди. Власть пользовалась почитанием и представала в блеске дворцов и церемониала, но все это относилось к ней как к высшему, Богом данному институту, а не к конкретной личности императора, который всегда оставался смертным человеком, способным на слабости и ошибки. Даже самые прославленные императоры могли подвергаться острой критике со стороны своих приближенных. В некоторых случаях во внутриполитической борьбе они терпели унижения, что не сказывалось на авторитете самой власти.²

Такой комплекс представлений накладывал на императорскую власть ряд существенных ограничений, важнейшее из которых - византийская система престолонаследия. Как и Римская Империя, Византия не знала принципа наследования престола от отца к сыну по праву рождения. Для того чтобы передать престол сыну, отец должен был при жизни короновать его и объявить своим соправителем. Но и это не гарантировало легкого перехода власти, поскольку не упраздняло требования о признании нового императора сенатом, армией и «народом». Часто престол переходил родственникам покойного императора (родным или приемным сыновьям, брату, племяннику, зятю и др.), что способствовало укреплению династий. За вдовствующими императрицами было признано право передавать престол новому избраннику или занимать его. Императрицы выступали и регентшами при малолетних наследниках престола.

Несмотря  на материальную и организационную  слабость церкви в Византии, она  не была простым придатком государственного аппарата. Ее сила заключалась во влиянии на широкие народные массы, поскольку религия и священнослужитель были постоянными спутниками императора, сопровождавшими его от рождения до смерти. Церкви гораздо чаще, чем светской власти, удавалось также, не прибегая к прямому насилию, успокаивать народные волнения. Она неизменно выступала под лозунгом защиты справедливости, помощи слабым и обиженным, борьбы за мир и покой, и соблюдение нравственных устоев общества. Церковь устраивала во время голода широко рекламируемые раздачи продуктов, она содержала больницы для бедняков, приюты для сирот, ночлежки для бездомных, дома призрения для престарелых. Иначе говоря, церковь видела свою задачу в том, чтобы ослаблять социальные противоречия и смирять политические страсти. Ее роль была по преимуществу консервативной, ибо незыблемость сложившейся системы являлась гарантией сохранения статуса самой церкви в государстве. Однако, смотря по обстоятельствам, высшее духовенство могло объявить «недугом» и мятеж против законного императора, и сам курс его политики. Для императора противоречия с патриархом были весьма опасны, поскольку официально и открыто осуждаемого Церковью императора рано или поздно могла сбросить с престола оппозиционная группировка знати. Именно византийская церковь предпочитала распространять христианство скорее с помощью дипломатии, культурного влияния и мирной проповеди, чем огнем и мечом, как церковь Запада. Именно византийцы считали оправданной церковную службу на родном языке практически для любого новообращенного в христианство народа и даже содействовали организации такой службы, так как эта политика гарантировала от рецидивов язычества.³

При императоре существовал постоянный совещательный  орган – сенат, или синклит. Сенат  обсуждал вопросы внешней и внутренней политики, рассматривал законопроекты, которые после утверждения императором получали силу закона, назначал высшим должностных лиц, осуществлял судебные функции по важнейшим уголовным делам. Однако в политической жизни решающей роли сенат не играл. А в правление императора Льва VI (886 – 912 гг.) у сената в пользу императорской власти было изъято право рассматривать законопроекты и назначать высших должностных лиц империи.

Во главе  центрального государственного управления стоял другой совещательный орган – Государственный совет, или Консисторий. Это был высший орган при императоре, руководивший текущими делами государства. Его функции не были четко определены, и на практике он играл немалую политическую роль. Государственный совет состоял из высших государственных и дворцовых чинов, являющихся ближайшими помощниками императора. В их число входили оба префекта претория, префект Константинополя, магистр и квестор дворца, два комита финансов. Эти высшие чиновники империи обладали обширными полномочиями, в том числе судебными. Так, два префекта претория являлись высшими руководителями местного государственного аппарата; префект Константинополя являлся гражданским правителем столицы и председателем Сената. Он обсуждал все текущие вопросы государственного управления и осуществлял судебные функции.⁴

Высшие  должностные лица: префект претория Востока, управлявший Малой Азией, Египтом и Фракией; квестор, являвшийся председателем Государственного совета (в его же ведении юстиция и  вопросы текущего законодательства); начальник дворца, ведавший личной охраной царя, его личной канцелярией, почтой, приемом послов иностранных государств; два комитета финансов, управлявших государственным казначейством и ведавших царскими имениями и средствами, отпускаемыми на содержание двора; два магистра армии, руководившими войсками, в том числе и входившими в состав вооруженных сил столицы.⁵

В VII в. была осуществлена реформа государственного управления: все высшее чиновничество  было поделено на 60 разрядов (чинов). Латинские названия должностей были заменены греческими. Лица, занимавшие высшие государственные посты, именовались лагофетами. Главой лагофетов был лагофет дрома, в ведении которого находились внешние сношения, почта, пути сообщения, личная канцелярия царя, царская стража. Среди других лагофетов необходимо выделить заведующего государственным казначейством, военного лагофета; лагофета, управлявшего царскими землями, и лагофета, ведавшего царскими ремесленными мастерскими и арсеналами.

Немало  было и других высших сановников: хартулярий саккелия, заведовавший частным имуществом царя; саккелярий — государственный контролер; квестор — хранитель государственной печати; доместик схола — командующий византийской армии; дунгарий флота; префект или эпарх столицы, ведавший охраной порядка и снабжением продовольствием столицы.

Константинополь с прилегающей сельской округой  составлял самостоятельную административную единицу, которую возглавлял эпарх  столицы, непосредственно подчинявшийся  императору. Одновременно он был председателем сената.

Начальник дворца, являясь командиром дворцовой  гвардии, заведовал охраной императора, его личной канцелярией, государственной  почтой и внешнеполитической деятельностью. В его ведении находились также контроль над полицией и надзор за природной и чиновной администрацией.

Квестор являлся председателем Государственного совета, кроме того, он ведал разработкой  и рассылкой императорских указов и обладал судебной властью.

Один  из двух комитов финансов управлял государственным казначейством, другой заведовал императорским имуществом.⁶

Во главе  армии стояли два магистра. Один из них командовал пехотой, другой –  кавалерией. Византия имела достаточно сильную армию. В VII веке из числа свободных крестьян-общинников было создано особое военное сословие стратиотов. Земля стратиотов не могла отчуждаться и переходила по наследству к одному из сыновей, который должен был нести службу.

С XI века распространяется новая форма условного феодального держания – прония, аналогичная западноевропейским бенефициям.

1.2. Местное управление

Крупной бюрократии, управлявшей из Константинополя  всей системой имперской администрации, подчинялся провинциальный административный аппарат,  полностью преобразованный  в  6 веке при Ираклии и его преемниках. Немного позднее, в конце 6 в., необходимость усиления обороны вызвала подобное  же изменение в экзархатах  Африки и Италии, где представители гражданского управления были подчинены военачальнику – экзарху. Это было началом большой реформы, завершенной в 7 в. и носившей название  фемного устройства.  Военная и гражданская власть были соединены в руках  одного лица, и управление возложено на стратига, командующего корпусом армии, получившей теперь название фемы. При новой административной системе вся империя была разделена на семь крупных военных управлений, перечисленных в одном крупном императорском письме конца 7 в. Но эти обширные, богатые провинции, занятые большими военными силами, не были безопасны  для внутреннего состояния империи, так как у командовавших ими стратигов возникали честолюбивые стремления, вызывавшие тревогу  у центрального правительства. Исаврийские императоры сочли, поэтому целесообразным  раздробить эти обширные управления.

Число фем в 9 в. еще возросло: в 899 г. в  империи было 25 фем, а в середине 10 в. – 31. Но до конца существования Византийской империи фемное устройство и его принципы оставались основой управления. Не все фемы имели одинаковое значение. Азиатские фемы занимали первое место в административной иерархии, их правители лучше оплачивались и пользовались особенным почетом. Европейские фемы считались низшими по  своему рангу. Только две из них, Фракийская, на территории, которой находился Константинополь, и Македонская, относилась к той же  категории, что и азиатские фемы, и их правители имели такое же значение.  Остальные фемы Балканского полуострова имели меньший вес. Это легко понять, если вспомнить, что до конца 11 века Азия была мощной опорой империи, страной, которая доставляла ей лучших солдат  и моряков.⁷

Во главе  фемы стоял стратиг, крупный военачальник, командовавший войсками, руководивший их операциями и облеченный сверх того всей полнотой власти над административным аппаратом, судом, финансами и т.д. Объединенная властью стратига фема разбивалась на подразделения, называвшиеся турмами, во главе с турмархами.  Турма, в свою очередь содержала известное число подразделений, управлявшихся комитами или трибунами.  В виде исключения правители  некоторых провинций носили особый титул – комита в феме Опсикий, катапана в южной Италии, дука в Антиохи, проноэта в Болгарии. Но всюду оставался в силе один и тот же принцип объединение всей власти в руках крупного военачальника. Наконец, некоторые крепости, имевшие особое стратегическое назначение, составляли небольшие управления, называвшиеся клисурами и неоднократно преобразовывавшиеся в фемы. Они управлялись командиром с титулом клисурарха. Стратиг был, таким образом, всевластным сановником, подлинным наместником императора в провинции. Он имел право непосредственно сноситься с императором, что еще больше укрепляло его авторитет. Свои функции он осуществлял через должностных лиц, из которых одни составляли его штаб, а другие под его руководством ведали непосредственно делами управления. Среди последних наиболее значительным был протонотарий фемы, в виде исключения – лицо гражданское. Он подчинялся стратигу, но имел также право и непосредственных сношений с императором. Протонотарий руководил в феме судом и особенно организацией финансов. Он управлял многочисленными чиновниками, собиравшими налоги, ведал всеми расходами в провинции, распределял жалованье служащим и солдатам, отпускал средства монастырям и благотворительным учреждениям, отсылал излишек доходов в Константинополь. Таким образом, он играл в феме роль своеобразного противовеса всесильному стратигу, и центральное правительство имело в его лице представителя интересов гражданской власти, наблюдавшего за стратигом.

Впрочем, центральное правительство очень внимательно наблюдало за лицами, стоявшими во главе управления. Император охотно посылал в фемы ревизоров, которым поручалось вести борьбу с злоупотреблением властей. Император охотно принимал донесения епископов о деятельности провинциальной администрации и жалобы, которые подданные империи имели право представлять в суд государя.

Другим отличием социальных и идейных традиций местного управления, которое выразилось в существовании в столице и других крупных городах цирковых партий-димов. Цирковые партии были не просто пережитком античной демократии, но типично ранневизантийским явлением. Они приобрели большое общественно-политическое значение, и их влияние на политику правительства нередко было определяющим. Из четырех партий наибольший вес и влияние имели две – венеты и прасины («голубые» и «зеленые»). Первая отражала интересы земледельческого населения города, вторая - торгово-ремесленного населения. Было между ними и различие религиозного порядка: венеты были приверженцами официального православия, прасины - монофизитства. Иногда низы обоих димов объединялись против притеснений властей и налогового гнета. Наиболее мощным их выступлением явилось восстание «Ника» в 532 г. в Константинополе, потопленное в крови. После этого поражения их значение уменьшилось, и в VII в. они сошли с политической арены. 

В заключение этой главы хотелось бы подчеркнуть тот факт, что государственные органы Византийской Империи  за более чем тысячелетнюю историю претерпели ряд существенных трансформаций, что позволяет говорить о различных административных структурах в разные эпохи империи. Тем не менее, они всегда в той или иной мере сохраняли общую основу, унаследованную от Римской империи. Централизация и бюрократизация государственного аппарата сочетались с жестким контролем над чиновниками. Наместники не могли быть уроженцами подчиненных им провинций, им запрещалось вступать в брак с местными жительницами и приобретать там недвижимое имущество. Строго проводился принцип разделения гражданских и военных властей. Несмотря на свои неоспоримые достоинства, византийская администрация не была лишена недостатков. Продажа должностей, издавна практиковавшаяся в Византии, вызывала у чиновников стремление выколотить из населения все средства, затраченные ими на покупку должности. Коррупция, нарушение служебного долга были распространенным явлением среди чиновников. Сбор налогов часто проводили в обременительной для населения форме. Чиновники финансового ведомства стремились, прежде всего, выполнить все требования императора и удовлетворить все нужды казны.  Это тормозило экономическое развитие империи. Несмотря на свои недостатки эта  администрация играла первостепенную роль в управлении Византийской империей. Политикой эллинизации она создала  интеллектуальное и моральное единство, которого недоставало империи. С помощью церкви она постепенно распространяла православие, которое до некоторой степени восполняло отсутствие национального единства. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Глава II. Судебная система и судопроизводство

Юстиция в византийском государстве была неразделима с общей администрацией. В этом заключалась одна из главных  особенностей судоустройства империи и его общее отличие от традиций римской юстиции. Не только юридически управленческая власть была едина с судебной — как на центральном, так и на уровне провинций. Но и жизненно судопроизводство вели те же чиновники, что входили в административный или финансовый аппарат.

Высшая  судебная власть принадлежала императору. В силу своих верховных полномочий, он мог принять к своему рассмотрению (не обязательно личному, а проводившемуся в Государственном Совете) любое  дело как гражданской, так и церковной юрисдикции. Со временем установились узаконенные ограничения поводов обращения к императорскому суду. Здесь разбирались дела, представленные в порядке обращения должностного лица высшей или провинциальной администрации, оказавшегося в затруднении при решении дела из-за нехватки или противоречий в законах. Здесь принимались апелляции на важнейшие дела. Наконец, император принимал к собственному рассмотрению дела лиц высших сословий в порядке особой их привилегии — общесословной или даже персональной (такая практика прекратилась только в конце XI в.).⁸

Центральная юстиция была рассредоточена. Ею занимался  широкий круг высших должностных  лиц империи, причем их компетенция  не была как-нибудь определена. Компетенция  определялась родом дел, местом жительства, сословной принадлежностью, профессией, вероисповеданием участвующих в деле лиц и многими другими обстоятельствами. Наиболее вышестоящими (не считая императорского) считались суд великого друнгария, суд председателя административной (чиновной) юстиции, суд первого секретаря императора. Широкими судебными полномочиями располагал столичный эпарх: ему были подведомственны все дела жителей столицы, полицейские нарушения, совершенные в Константинополе преступления, даже профессиональные и торговые споры. Дела служащих дворцового ведомства разбирали этериарх и протовестиарий. Споры по налогам, в том числе нарушение налоговых законов, — логофет геникона. Дела по морскому ведомству, преступления моряков разбирались друнгарием флота. В той или иной степени судебной властью обладали и другие руководители центральных ведомств.

Основную  массу дел разбирали низшие суды. В столице это были назначенные  чиновники, обладавшие специальными знаниями. В провинции от имени правителя (в ранний период — префекта претория) дела разбирали особые дефенсоры. Позднее были выделены в руководстве фемов также особые фемные судьи.

Особое  место в судебной организации  занимала церковная юстиция. Ее роль и значение основывались на привилегиях, предоставленных еще в IV в. императором  Константином, и составляли неотъемлемую часть руководящей роли православной церкви в государстве. Суд епископа признавался равным государственному — первоначально при обоюдном согласии сторон, затем бесспорно. Если дело решалось при участии епископа или при его арбитраже, то апелляции на это решение не допускалось. С VI в. в компетенцию церковных судов были включены даже обычные гражданские дела, если стороны на это соглашались. Исключительно церковному суду подлежали все священно- и церковнослужители, подвластные церкви и зависимые от нее люди. Нарушения церковных правил людьми всех сословий (исключая высшее сенаторское) также подлежали разбору в церковных судах.

На решения  низших судов можно было приносить  апелляцию. Традицией стало установленное  еще Юстинианом правило, по которому дело можно было рассматривать не более чем в двух инстанциях. За необоснованную или «плохую» апелляцию жалобщика могли оштрафовать. Градации судебных инстанций были законодательно установлены в Эпанагоге. Подавая апелляцию, следовало соблюдать подчиненность и соответствие судов.⁹

Судопроизводство  в судах первой инстанции было в основном письменным, следуя традиции римского либеллярного процесса. Суд  подразделялся на три условные стадии: в первой определялся предмет спора (при активном участии судьи), во второй приводились доказательства, в третьей выносился приговор или решение. Византийское право выработало новые жесткие требования надежности доказательств. Оценка показаний свидетелей находилась в прямой зависимости от их сословного статуса: «Свидетели, имеющие звание, или должность, или занятие, или благосостояние, наперед считаются надежными». Показания лиц рабского сословия, бродяг или неизвестных принимались, только если даны были под пыткой и не оспаривались другими показаниями. В отличие от распространившейся на Западе розыскной процедуры, византийский суд признавал своего рода презумпцию невиновности обвиняемого: «Никто не может быть принуждаем приводить свидетелей против себя самого» («Эклога», XIV, 63).

Суд был  платным. Дело рассматривалось судьей единолично или коллегиально (в коллегии могло быть и более десятка судей). В силе было мнение большинства по делу. При расхождении каждый из судей выносил свой собственный приговор. В практике судопроизводства приговоры и решения не заключали ссылок на определенный закон, тем более совершенно конкретную норму. Судьи выносили решение свободно. Но закон подразумевался, упоминался общий институт, имевший отношение к делу, законодательное правило. В целом практика   придерживалась   и   духа,   и   буквы   Василик.   В конкретной работе судьи использовали как бы всю совокупность имевшихся многовековых постановлений, в том числе наиболее авторитетных судов или даже персонально судей. В этом они опирались на особые обзоры состоявшихся судебных решений, тематические справочники по законодательству, разного рода схолии (пояснения). Византийская юридическая наука была тесно связана с практикой, хотя большинство сохранившихся юридических сочинений и комментариев законов составлены профессорами юридических школ. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Глава III. Система обложения и Финансовое управление

В бюджете  империи налоги были очень велики: содержание армии и непрерывные войны, разорительные издержки на дипломатию, блеск и расточительность царского двора, роскошь построек – все это стоило очень дорого. Налоги были весьма обременительны, к старым налогам часто прибавлялись новые. Казна часто испытывала сильные затруднения. К концу правления Юстиниана она была почти пуста, и в начале 7 века серьезной заботой Ираклия было оздоровление финансов.

Главным и основным налогом империи был  поземельный. С течением времени выработалась весьма точные формы оценки земельного имущества. Был произведен полный точный кадастр империи с целью точного установления податных сил государства. Система обложения получила единую и общую для империи форму. На основании кадастра, в каждой провинции было исчислено  количество единиц обложения.  Наряду с этим главным прямым налогом существовала подушная подать, лежавшая на безземельном населении.

Поземельный налог платили все собственники земли независимо от своего положения и ранга. На основании императорского указа, сакелларий делал распоряжение о взыскании подати, а протонотарий передавал приказ городским общинам в отдельности. Представительство общины раскладывало общую сумму на наличных плательщиков по количеству и качеству их владений. Подать взыскивалась в три срока: 1 сентября, 1 января и 1 мая. Взыскиваемые суммы сдавались приемщикам, которые обязаны были выдать квитанции с точным обозначением даты и количества взысканной суммы денег или продукта, с указанием на число единиц обложения.

Подать  взималась отчасти в виде денег, отчасти, смотря по местности, натурой: хлебом, вином, маслом.  Сбор натурой производился особенными сборщиками под наблюдением местных сельских властей.

Поземельная собственность была обложена, помимо денежных и натуральных повинностей, еще одним налогом, а именно поставкой рекрутов. По расчету количества земли, отдельные собственники ставили по несколько рекрутов, или же, напротив, несколько мелких собственников ставили одного человека. Промышленное население городов платило раз в четыре года особый налог, взыскивающийся со всех видов промысла. Купцы и ремесленники, занесенные в особые списки, выбирали из своей среды старшин, которые производили раскладку и взыскивали деньги.

В соответствии с поземельной податью существовала другая прямая подать – подушная, распространявшаяся на сельское население империи.  Кроме указанных общих налогов, существовали особые, имевшие сословный характер.

Все поступления по прямым налогам на население сходились в казначейство, откуда деньги шли на содержание армии, жалование всем чиновникам как двора, так и всей империи и другие нужды государства.

В казну  поступали также доходы от косвенных  налогов – пошлины, от продаж; доходы с рудников и каменоломен, соляных копий; доходы с императорских фабрик; доходы от государственных угодий, как пахотных земель, сдаваемых в аренду или обрабатываемых колонами, так и обширных пространств, эксплуатируемых для разведения скота; доходы с императорских имений, стад и табунов; доходы с имений, принадлежавших лично императору; доходы со всех конфискованных имуществ и всех имуществ, оказывавшихся бесхозяйными.¹⁰

Таким образом, можно сделать вывод, что  налоговая система была довольно таки развитой. Но так как расходы казны были слишком велики, она не была достаточно эффективной. Нуждаясь в средствах, императоры часто обращались к тем мерам, которые строго запрещались в указах: они за большие деньги продавали должности и вводили, вопреки своим обещаниям, новые налоги, хотя, на основании новелл, видно, что они знал о полной несостоятельности населения нести новые налоговые обязательства. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Глава IV. Армия и военное управление

На всех своих границах империя имела  опасных врагов. Защита территории была поэтому одной из самых важных забот императоров. Самой насущной задачей было создать хорошую армию.

Национальный  рекрутский набор, перешедший как наследие римской империи, всегда существовал и сохранял свое значение. В течение 7 века появилась новая система военной повинности – «система военных феодов». Эта система состоит в наделении землей при условии несения военной службы, чтобы обеспечить постоянный характер этой службы; надельным землям предоставлялись некоторые привилегии: земля становится неотчуждаемым наследственным владением, переходящим к одному из сыновей, если отец становится неспособным к военной службе.

Лучшие  войска были расквартированы в Константинополе  и на расстоянии 50 км от города, вдоль защищавшей столицу Великой стены. Императорская гвардия, обладавшая особыми привилегиями и жалованьем, привлекала к себе лучших воинов из-за границы: в начале 11 в. это были воины из Руси, а после завоевания Англии норманнами в 1066 многие изгнанные оттуда англосаксы. В армии служили канониры, мастера, специализировавшиеся на фортификационных и осадных работах, имелась артиллерия для поддержки пехоты, а также тяжелая кавалерия, составлявшая костяк армии. Другая часть византийской армии состояла из наемников. Империя охотно вербовала солдат среди соседних народов, поставлявших ей или целые дружины во главе со своими племенными вождями, или большое количество варваров различного происхождения, являвшихся на службу в византийскую армию.¹¹

Император был правителем, который хорошо платил. Императоры охотно предоставляли крупные командирские посты, высокие военные звания именно иноземцам, предпочитая их в интересах личной безопасности. Армия состояла из двух частей: линейных войск, очень подвижных, предназначавшихся для больших походов и всегда готовых к переброске в ту или иную местность, и пограничных войск. Это была давняя система, сохранившаяся еще со времен Римской империи.

Была  своеобразной оборонительная система  империи. Вдоль границ и наискось был устроен телеграф в виде цепи сторожевых башен на высотах, кончавшейся большим маяком у константинопольского дворца: посредством огней, зажигавшихся на верху башен, весть о замеченном движении врага в несколько часов добегала до столицы. Но держать одну большую армию, передвигать ее с одной границы на другую было невозможно. Поэтому преемники Ираклия применили заведенное им на границах военное устройство по всей империи. Государство было разделено на темы, или военные наместничества. Вместо громоздких, медленно собираемых армий появились отряды из местного населения, обязанные защищать только свой родной край.¹²

Без сомнения, у этой армии также существовали большие недостатки. Но несмотря на это эта армия все-таки была замечательным орудием войны, позволившим византийским императорам не только защищать империю, но и даже расширить ее пределы и одерживать блестящие победы. Византийские императоры на протяжении многих веков удачно решали военную проблему и создали замечательный инструмент войны, обеспечивавший оборону империи и позволявший предпринимать завоевания с целью ее расширения. Пока эта армия оставалась нетронутой, пока существовала сеть крепостей, успешно оборонявших границы, Византия в течение многих веков была мощной державой, с которой не мог справиться ни один из ее противников. Но с разложением армии империи пришел конец, и еще до своей гибели в 1453 г. она уже около столетия была мертва вследствие утраты своей военной мощи и, как мы это увидели, истощения своих финансов.

Заключение 

В течение своего тысячелетнего существования Византийской империи пришлось решать немало проблем, имевших для нее жизненно важное значение. Некоторым из этих проблем Византия сумела найти удовлетворительные решения, составлявшие основу ее величия. Другие были решены менее удачно, особенно социальная и аграрная проблемы, и это было одной из серьезных причин упадка империи. С другой стороны, разложение военной организации, долго стоявшей на высоком уровне, но постепенно ослабевшей, постоянные финансовые трудности и непрерывная безудержная борьба честолюбий тоже способствовали ее падению. Несмотря на эти трудности и недостатки, являвшиеся их причиной, Византия создала блестящую культуру, может быть, самую блестящую, какую только знали средние века, бесспорно единственную, которая до XI в. существовала в христианской Европе. Константинополь оставался в течение многих столетий единственным великим городом христианской Европы, не знавшим себе равных по великолепию. Своей литературой и искусством Византия оказывала значительное влияние на окружавшие ее народы. Оставшиеся от нее памятники и величественные произведения искусства показывают нам весь блеск византийской культуры. Поэтому Византия занимала в истории средних веков значительное и, надо сказать, заслуженное место.