Институциональные ловушки в российской экономике

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ГОУ ВПО «Пермский государственный  университет»

Кафедра национальной экономики и экономической безопасности

Институциональные ловушки в российской экономике

Курсовая работа по дисциплине «Институциональная экономика»             студентки 2 курса очного отделения экономического факультета специальности «Национальная экономика», группы НЭК-1,2

И.А. Стерлядевой

Научный руководитель:

Подгорнова Евгения Владимировна

Пермь 2010

Оглавление

Введение 3

Глава 1. Теоретические  основы институциональных ловушек 5

1.1 Причины  появления институциональных ловушек 5

1.2 Формирование  институциональных ловушек 6

1.3  Понятие  и виды институциональных ловушек 9

Глава 2. Действие институциональных ловушек в  российской экономике 14

2.1 Примеры  проявления институциональных ловушек  в России 14

2.2 Последствия  институциональных ловушек 18

Глава 3. Пути выхода из институциональных ловушек 20

Заключение 24

Список используемой литературы 25

Введение

В данной работе я хочу рассмотреть  проблему институциональных ловушек. Актуальность темы определяется наличием множества институциональных ловушек, которые можно обнаружить во многих сферах общественной и государственной  деятельности. "Институциональные ловушки" сопутствовали и сопутствуют переходной экономике России в самых различных сферах: отношениях собственности, кредитно-денежной системе, структуре реального сектора экономики и т.д.

Проблема институциональных  ловушек, к сожалению, не является достаточно разработанной, и имеет множество  интересных и порой неожиданных  нюансов. Столь разнородные, на первый взгляд, явления как рост бартера, неплатежей теневой экономики, коррупции  порождены и поддерживаются структурно аналогичными механизмами. Возникновение  институциональных ловушек - главная  опасность при проведении реформ, избежать их – одна из важнейших  задач, возникающих перед реформаторами.

Термин «институциональная ловушка» ассоциируется прежде всего с коррупцией, которая является для России достаточно серьезной проблемой.

Целью данной работы является анализ проблемы институциональных  ловушек и выявление возможных  способов выхода из уже создавшихся  ловушек. В рамках достижения поставленной цели были поставлены следующие задачи:

1.Раскрыть понятие институциональной  ловушки 

2.Показать практические примеры, в которых ярко выражена проблема институциональных ловушек

3.Найти наиболее оптимальные варианты преодоления проблемы институциональной ловушки.

Курсовая работа состоит  из введения, трех глав, заключения и  списка литературы.

В первой главе рассматриваются  теоретические основы институциональных ловушек.

Во второй главе анализируются институциональные ловушки Российской Федерации.

В третьей главе определяются перспективы выхода из институциональных ловушек.

Заключение содержит в  себе обобщение результатов курсовой работы.

Объектом изучения являются институциональные ловушки в российской экономике.

Предметом изучения являются негативные последствия институциональных ловушек и перспективы выхода из них. 

Глава 1. Теоретические основы институциональных  ловушек

1.1 Причины появления институциональных  ловушек

Одной из основных причин появления институциональных ловушек является расхождение краткосрочных и долгосрочных интересов экономических агентов и сочетания моделей поведения, сформированных на основе этих интересов, с экономической эффективностью.[2]

За период существования  советской модели развития в обществе сформировалась поведенческая модель, ориентированная на достижение долгосрочных интересов и базирующаяся на долгосрочном планировании, как в экономической  деятельности, так и в повседневной жизни. На формирование данной модели непосредственное воздействие оказали  основные тенденции развития общества. Жизнь членов общества была практически расписана «по полочкам» на долгие годы вперед: ясли – детский сад – школа - летом пионерский лагерь – институт – летом «картошка», стройотряд – гарантированная работа по распределению – гарантированная пенсия. [6]

В переходной экономике меняется система базовых ценностей общества: происходит переориентация с долгосрочной модели поведения на краткосрочную. Это происходит по той причине, что в условиях неопределенности и нестабильности следование долгосрочной модели приносит только убытки, а прибыльные краткосрочные посреднические сделки убеждают экономических агентов отказаться от модели основанной на долгосрочных интересах. Разрушению последней способствовали многочисленные неудачные попытки граждан спасти свои обесценивающиеся сбережения в многочисленных финансовых пирамидах, подозрительных банках, сомнительных аферах. Разрушение долгосрочной модели поведения происходило одновременно с разрушением института доверия к государству, системе права, партнерам, и, наконец, соседям, друзьям, родственникам.

В результате в обществе укоренилась модель, ориентированная  на достижение краткосрочных интересов. Жизнь "сегодняшним днем" стала  нормой и процессы возврата к прежней  модели связаны с большими издержками, если необратимы, поскольку в рыночном обществе по американскому образцу, которое было взято за основу нашими реформаторами, превалирует именно краткосрочная модель. Следует отметить, что у нового поколения данная краткосрочная модель поведения закладывается как базовая.

Таким образом мы попали в глобальную институциональную ловушку, связанную с не состыковкой эффективного развития и краткосрочной моделью поведения.[1]

Общая причина институциональных  тупиков в финансовой сфере - проведение монетарной политики в отрыве от других макроэкономических регуляторов, без  увязки с активной промышленной, социальной и научно-технической политикой, а также при несогласованности  отдельных мер в ее рамках. Так, повышение процентных ставок применяется  как мера борьбы с инфляцией. Но при  высоких процентных ставках по кредитам сокращается спрос на деньги. В  результате в последние два года существует "избыток" денежных средств. На самом же деле реальный сектор экономики  в течение последних 10 лет недоинвестируется и даже экспортоориентированные отрасли, имеющие валютную выручку, не в состоянии компенсировать прогрессирующее выбытие производственных мощностей. При высоких процентах за кредиты внутри страны компании берут кредиты в зарубежных банках. Ловушка здесь состоит в том, что при отсутствии контроля государства над финансовыми потоками проблема неразрешима. Так, при чрезмерной либерализации, а точнее бесконтрольности, банковских операций снижение процентных ставок приводит к спекуляциям бюджетными денежными ресурсами и соответственно к усилению инфляции.

1.2 Формирование институциональных  ловушек

Страны с развитой рыночной экономикой имеют разные системы  рыночных институтов. Каждая из них  складывалась под влиянием культуры и истории той или иной страны. При заимствовании возникает  опасность возникновения институционального конфликта между укоренившимися и внедряемыми нормами. Иногда институциональный конфликт приводит к появлению нежизнеспособных институтов. Однако в ряде случаев появляются устойчивые, хотя и неэффективные образования — мутанты, являющиеся формой институциональной ловушки.

Как показывает практика, период формирования институциональной базы рыночной экономики в различных странах длится по-разному: от года до нескольких десятилетий, в зависимости от соотношения в обществе отдельных групп институтов. В тех странах, где институты рыночной экономики на момент преобразований были более развиты (например, в ГДР, Венгрии и др.), формирование «институционального остатка» в пользу институтов рыночной культуры произошло за более короткий период времени — два-три года. В странах же со значительным перевесом в пользу институтов, сформированных командно-административной системой, например в России и других бывших союзных республиках СССР, становление необходимых для рыночной экономики институциональных условий происходит гораздо дольше и может длиться не одно десятилетие.[1]

За формирование ловушек  ответственны следующие механизмы:

• эффект координации (чем более последовательно используется норма, тем больший ущерб возникает от ее нарушения);

• эффект обучения (участники процесса обучения в ходе обучения получают знания, которые закрепляются у них в поведенческой норме; следовательно, ученики, обученные люди выполняют норму более эффективно, прилежно, следовательно для се нарушения необходимы большие затраты и возникает больший ущерб);

• эффективность сопряжения (цепочка изменений, так как данная норма связана с другими, повторные трансформации способствуют более эффективно, прилежно, следовательно для ее нарушения необходимы большие затраты и возникает больший ущерб);

• эффективность сопряжения (цепочка изменений, так как данная норма связана с другими, повторные трансформации способствуют закреплению нормы);

• культурная инерция (нежелание менять стереотипы прошлого);

• лоббирование.[10]

Как отмечает Д. Норт, "приращение изменений в технологической сфере, однажды принявшее определенное направление, может привести к победе одного технологического решения над другими даже тогда, когда первое технологическое направление, в конце концов, оказывается менее эффективным по сравнению с отвергнутой альтернативой".[8]

Хрестоматийном примером такого неэффективного технологического развития стала проблема QWERTY-эффекта, изложенная в работе П.Дэвида и получившая дальнейшее развитие в работах В.М.Полтеровича применительно к институтам и определенная как институциональная ловушка.

Причем в данном случае дискуссии о степени эффективности  или неэффективности примененной  технологии отодвигаются на задний план, поскольку научный интерес представляет сама возможность существования QWERTY-эффектов, названных по аналогии с вышеприведенным  примером, и поиск решения проблем, связанных с ними.

С точки зрения теории трансакционных издержек появление QWERTY-эффекта объясняется по крайней мере двумя причинами:

1. Несогласование ряда  интересов различных групп экономических  агентов. Появление QWERTY-эффекта  является результатом частичного  несогласования интересов производителей  и потребителей. Цель производителей  – быстрее и больше продать,  для ее достижения и было  принято настоящее расположение  букв на клавиатуре. Цель потребителей  – 1) улучшить качество оформления  документов (в печатном виде более  презентабельно и читаемо, чем  в написанном от руки) и 2) появившаяся  несколько позднее – увеличить  скорость печатания. Учитывая  различную совместимость целей  (нейтральность, совместимость, несовместимость  и степень эффекта от их  взаимодействия – нейтральный, усиливающийся и снижающийся), цели производителей (больше продать) и потребителей (улучшить качество оформления документа) можно считать совместимыми. Однако впоследствии сочетание количества продаж и ускорения печати за счет изменения расположения букв на клавиатуре – цели явно несовместимые. В данном случае результат того, попадем мы в ловушку или нет зависит от эффекта, полученного от наложения целей. Если бы у покупателей не было бы первой цели, возможно бы это стимулировало производителей к поиску более скоростного расположения букв. Однако раздвоенность целей потребителей стимулировала первоначальный спрос и расширение производства QWERTY-эффективной продукции, впоследствии свою роль сыграл эффект масштаба.

Исходя из вышеизложенного, следует, что QWERTY-эффект является одним  из продуктов и в то же время  фиаско экономики предложения, когда  интересы производителей превалируют  над вкусами и предпочтениями потребителей.[1]

Таким образом произошло  формирование ловушки, выход из которой  был сопряжен с большими издержками (переобучением уже работающих на печатных машинках машинисток, издержками сопротивления и затратами на переобучение, перепрофилированием  производства на выпуск машинок с  новой клавиатурой, а также издержек изменения мнения потребителей о  недостаточной эффективности данной продукции).

2. Несогласование краткосрочных  и долгосрочных интересов. В  данном случае такое несогласование  связанно с понятием «эффективности»  и во многом определяется неполнотой  информации. Поскольку экономические  агенты обладают неполнотой информации, в частности о будущем уровне  развития технологий, а иногда  и вследствие ограниченности  информации в других сферах  общества (из-за физических и умственных  способностей человека), неправомерно  говорить об эффективности тех  или иных технологий, методов  организации, мы можем говорить  только о сравнительной эффективности  на настоящем этапе развития.

Базируясь на этих двух причинах возможно объяснение существования  целого ряда несовместимых друг с другом, сравнительно неэффективных стандартов: передачи электроэнергии, различной ширины железнодорожной колеи, разностороннего движения на автодорогах и т.д.[1]

1.3  Понятие и виды институциональных  ловушек

В терминах неоинституциональной теории «институциональная ловушка» -  это неэффективная устойчивая норма (неэффективный институт), имеющая самоподдерживающийся характер».[4] Ее устойчивость означает, что при небольшом временном внешнем воздействии на систему последняя остается в «институциональной ловушке», лишь незначительно меняя параметры своего состояния, а после снятия возмущения возвращается в прежнее состояние. После того как «институциональная ловушка» сформировалась, возврат к начальным (дореформенным) условиям не приводит к ее разрушению.[1]

Анализ формирования институциональных  ловушек подтверждает, что создание «рыночного правового поля» не гарантирует  возникновения эффективных рыночных институтов. В период широкомасштабных реформ макроэкономическая политика может  существенно повлиять на институциональное  развитие. Однако в данном случае существует опасность возникновения еще  одной «институциональной ловушки»: когда цель макроэкономической стабилизации, необходимой для успеха реформ, вступает в конфликт с институциональными целями, делая задачу реформирования трудноразрешимой.[9]

По мнению В. Полтеровича, если в системе превалировала неэффективная норма, то после сильного возмущения система может попасть в «институциональную ловушку», и тогда уже останется в ней даже при снятии внешнего воздействия. Единожды попав в «институциональную ловушку», система может выбрать неэффективный путь развития, причем со временем переход на эффективную траекторию может предстать как нерациональный. Одно из наиболее серьезных последствий «институциональных ловушек» заключается в том, что хотя они и смягчают отрицательные краткосрочные последствия неподготовленных, слишком быстрых преобразований, в то же время они препятствуют долгосрочному экономическому росту.[1]

Рассмотрим основные виды институциональных ловушек: бартер, неплатежи, коррупция, уклонение от уплаты налогов, спад инвестиций и производства, пессимистичные ожидания, спираль «инфляция-девальвация».

Первый вид институциональной  ловушки - бартер. Бартер нередко сопровождает быструю инфляцию. Суть этого явления  можно объяснить, опираясь на понятие трансакционных издержек. В современной экономике трансакционные издержки бартера обычно превышают издержки денежных трансакций, поэтому бартерный обмен сравнительно редок. С увеличением темпа инфляции хранение денег приводит все к большим потерям, чтобы уменьшить их, экономические агенты стремятся увеличить скорость обращения, а это приводит к росту собственных издержек трансакций. С некоторого момента трансакционные издержки денежного обмена могут возрастать очень быстро, если финансовая система не справляется с увеличивающимся объемом трансакционной активности.

Второй вид институциональных  ловушек - неплатежи. Если одно из предприятий не платит своим поставщикам, это сказывается на их платежеспособности и может послужить источником "лавины неплатежей". В развитых экономиках возникновение таких "лавин" предотвращается благодаря эффективным институтам кредитования и механизмам принуждения к платежу - процедурам банкротства и санации предприятий.

Следующий вид институциональных  ловушек - уклонение от налогов. Для экономического агента выбор стратегии уплаты (или неуплаты) налогов определяется фундаментальными и организационными факторами. К первым относятся налоговая политика и политика государственных расходов. Если налоги слишком высоки, а система принуждения к их уплате неэффективна, то уход от налогов оказывается выгодным для многих экономических агентов. Но тогда и вероятность обнаружения каждого конкретного неплательщика мала. Чем больше масштаб уклонения от налогов, тем меньше ожидаемый ущерб от неуплаты для каждого неплательщика, что, в свою очередь, увеличивает масштаб уклонения. Массовое уклонение от налогов приводит к возникновению соответствующей системы обслуживания: появляются разработчики и консультанты, создающие и внедряющие новые схемы уклонения от налогов, появляются специфические формы организации производства, искажается отчетность, уход от налогов сопрягается с бартером, неплатежами и коррупцией. Для агента выход из теневого сектора связан с высокими трансформационными издержками, тем более, что единожды уплатив налоги, он "засвечивается".

Поэтому умеренное увеличение затрат на укрепление системы сбора  налогов вызывает лишь рост издержек в системе избегания налогов, истощая экономику. Не дает результата и небольшое снижение налоговой  нагрузки: те, кто не платил налоги, платить не станут, а те, кто платил, - уменьшат платежи.  Для того, чтобы граждане не уклонялись от налогов, они должны верить, что налоги будут потрачены на увеличение их благосостояния (в широком смысле этого слова) и при том - эффективным образом. Отсутствие этой веры существенно обостряет проблему «безбилетника». При нерациональной политике государства неуплата налогов может оказаться более эффективным поведением не только с точки зрения каждого отдельного гражданина, но и для общества в целом. Уклонение от налогов получает моральное оправдание.

 Неадекватность законодательства, нерациональность государственной  политики и высокая дифференциация  доходов являются фундаментальными  факторами, способствующими такому типу институциональной ловушки, как коррупция, так что коррумпированная система может оказаться экономически более эффективной, чем бескоррупционная. Эти факторы дополняются размытостью моральных норм, слабостью механизмов государственного и общественного контроля. Чем массовее коррупция, тем труднее обнаружить и осудить взяточника. Эта экстремальная зависимость лежит в основе эффекта координации, придающего устойчивость системе коррупции. Совершенствуясь, она приобретает иерархическую структуру, сопрягаясь с другими механизмами теневой экономики. Наконец, коррупция оказывается столь обычной и ожидаемой, что отказ от нее воспринимается как нарушение общепринятого порядка вещей: включается механизм культурной инерции. В результате действия этих механизмов уменьшаются трансакционные издержки коррупционного поведения и увеличиваются трансформационные издержки перехода к альтернативной норме. Коррупция “устраивает каждого”, потому, что к ней причастны “все остальные”. Система оказывается в равновесии — в коррупционной ловушке. После того, как ловушка сформировалась, возврат к начальным (дореформенным) условиям не приведет к ее разрушению

Также к институциональным  ловушкам относятся самореализующиеся песимистические ожидания. Известно немало примеров того, как эффект координации ожиданий и процедуры их адаптации порождают неэффективные устойчивые равновесия в процессах движения цен и перераспределения трудовых ресурсов и инвестиций. К их числу относятся, в частности, состояния кейнсианской безработицы, высокоинфляционные равновесия, "пузыри" на финансовых рынках. В ряде случаев возникновение подобных ловушек не приводит к изменению институциональной структуры. Достаточно "переломить" ожидания, и при соответствующих макроэкономических воздействиях система переходит в эффективное равновесие. Однако нередко ситуация, возникшая под влиянием пессимистических ожиданий, встраивается в систему экономических институтов, и, таким образом, соответствующие стереотипы поведения становятся нормой.

Следующий вид институциональных  ловушек - стагнация производства как результат внешнеторговой политики. Обе крайности внешнеторговой политики приводят к институциональной ловушке. В экономической литературе особенно распространена критика протекционистской, импортозамещающей стратегии экономического развития. Защита внутреннего производства от внешней конкуренции деформирует структуру защищаемых отраслей, лишает их стимулов к совершенствованию. В отличие от вышеприведенных примеров здесь эффект координации не играет роли. Кумулятивное воздействие макроэкономической политики связано с эффектами совершенствования (приспособление структуры) и сопряжения (защитные меры по отношению к одной из отраслей через цены влияют на структуру производства и стереотипы потребления во всей экономике). Попытки изменения протекционистской политики наталкиваются на противодействие лоббирующих групп, что ведет к закреплению институциональной ловушки.

Однако и преждевременная, неподготовленная либерализация внешней  торговли чревата попаданием в институциональную  ловушку. Представим себе технологически отсталую страну, богатую сырьевыми  ресурсами, которые перерабатываются в потребительские блага столь  низкого качества, что их продажа  на мировом рынке невозможна. Для  нее краткосрочная оптимальная  стратегия состоит в интенсификации экспорта сырья, сворачивании внутреннего  производства и расходовании экспортной прибыли преимущественно на потребление. Это, однако, приведет к закрытию предприятий  обрабатывающей промышленности и к  массовой безработице. Если безработица  охватит значительную часть населения, она наверняка будет сопровождаться снижением качества рабочей силы, ростом дифференциации доходов и социальной напряженности, криминализацией и общественной апатией. Такая политика неизбежно должна привести к краху экономики после исчерпания природных ресурсов либо даже раньше - при ухудшении мировой конъюнктуры.

Оптимальная долгосрочная стратегия должна состоять в субсидировании местного производства с постепенным замещением его современными технологиями, приобретенными на доходы от экспорта. В условиях нестабильной политической системы, отсутствия механизмов преемственности власти более вероятна реализация краткосрочной стратегии. Чем дольше реализуется политика "проедания ресурсов", тем выше трансформационные издержки перехода к более рациональной норме поведения. Система оказывается в институциональной ловушке.

Последний вид институциональных  ловушек – спираль «инфляция  – девальвация».

Девальвация – это снижение стоимости  национальной валюты. Под инфляцией  понимается рост уровня цен или снижение покупательной способности денег. Это приводит к тому, что за одно и то же количество долларов, к примеру, дают большее количество рублей. Экспорт становится более дешевым, а импорт более дорогим. Если доля импорта в экономике высока, то повышение цены на все блага повлечет за собой снижение конкурентоспособности. В этом случае произойдет еще одно обесценивание национальной валюты. [10]

Глава 2. Действие институциональных ловушек  в российской экономике

  2.1 Примеры проявления институциональных ловушек в России

Период формирования институциональной  базы рыночной экономики в разных странах длится по-разному: от года до нескольких десятилетий, в зависимости  от соотношения в обществе отдельных  групп институтов. В странах со значительным перевесом в пользу институтов, сформированных командно-административной системой становление необходимых  для рыночной экономики институциональных  условий – довольно длительный и  сложный процесс. Сложность ситуации также в том, что негативные количественные изменения, накапливаясь, переходят  в новое количественное состояние. Возникает цепь институциональных  ловушек, приводящих к тому, что дальнейшее развитие начинает идти не в сторону  рынка, а в направлении к псевдорыночным формам.

Российская экономика  оказалась заложницей собственной  неэффективности: не обладая адаптационными свойствами и не умея функционировать  в рыночных условиях, быстро разрушив прежние плановые принципы организации, она выработала новые, отнюдь нерыночные законы собственного существования. Их суть в создании условий для поддержания  неэффективных производств в  открытой экономике.[1]

К числу "институциональных  ловушек", возникших в результате игнорирования институциональных  ограничений, обычно относят распространение  бартера, неплатежей, уклонения от налогов  и коррупции. Более чем через  десятилетие после начала реформ обнаруживается и ряд "ловушек", обусловленных спецификой проведенной  в России приватизации.

Массовая приватизация создала  предпосылки для распыления акционерного капитала среди множества индивидуальных собственников. Никто из них не приобрел достаточно большой пакет акций, чтобы контролировать действия менеджеров. В то же время на действия менеджеров не накладывал ограничения и переживающий этап своего формирования фондовый рынок. Число предприятий, чьи акции  регулярно котируются на фондовом рынке, в России было существенно меньше, чем во многих странах Восточной  Европы. В итоге сложилась такая  ситуация, когда отсутствие контроля со стороны акционеров и фондового  рынка создало предпосылки для  оппортунистического поведения  менеджеров, то есть максимизации ими  собственной полезности в ущерб  интересам акционеров. В результате массовой приватизации 1992-1994 гг. были разрушены старые механизмы контроля над менеджерами, а новые, по крайней мере, в кратко- и среднесрочной перспективе, не были созданы. Административный контроль со стороны профильных министерств стал уже невозможен, а рыночные механизмы контроля со стороны акционеров и фондовой биржи еще не начали действовать.

Возникшую систему отношений  между собственниками и менеджерами  лучше всего определил В. Андрефф: "Ни план, ни рынок". Причем подобное негативное определение позволяет также понять природу проблем, возникших в результате реформ 1990-х годов, - как управленческих, так и в целом ряде других сфер деятельности. Например, разрушение жесткого административного контроля над действиями представителей пенитенциарной системы со стороны всесильного МВД вылилось во всевластие руководства учреждений по исполнению наказаний, слабо контролируемых как сверху - Министерством юстиции, так и снизу - через механизмы защиты осужденными своих прав.

Авторы российской программы  приватизации возлагали большие  надежды на возможность перераспределения  акций после первоначальной массовой приватизации, которое способно скорректировать  ошибки, допущенные в ее ходе. Однако при этом оказалось неучтенным, или, точнее, учтенным в недостаточной степени ограничение, связанное с величиной трансакционных издержек, возникающих при обмене правомочиями. Иначе говоря, взаимосвязь между основными параметрами институциональной среды и величиной трансакционных издержек не привлекла должного внимания в момент принятия решений относительно приватизации. Из-за игнорирования ограничений, обусловленных высокими трансакционными издержками, надежды на перераспределение собственности легальными методами, то есть с помощью совершения сделок на фондовом рынке, не оправдались. Поэтому в постсоветских экономиках первоначальное распределение прав собственности значимо и играет определяющую роль в отношении модели корпоративного управления, а права на ошибку при разработке программы приватизации практически нет.

К сожалению, еще более  серьезная ошибка была допущена, когда  в 1995-1996 гг. отдельные банки получили право на контрольные пакеты акций  ряда наиболее ценных добывающих предприятий  в обмен на предоставление кредитов переживавшему глубокий бюджетный  кризис правительству. Проблема заключается  не столько в том, что средне- и  долгосрочные интересы самого государства  были принесены в жертву краткосрочным  потребностям, сколько в закрытой и непрозрачной организации залоговых  аукционов: к участию в них был допущен лишь узкий круг приближенных к правительству предпринимателей.[3]

В экономиках с развитой банковской системой доля бартера невелика даже при высоких темпах инфляции. Однако в России в начале 1992 г. сложились  необычно благоприятные условия  для распространения бартера. Банковская система была в зачаточном состоянии, запаздывание при безналичных расчетах внутри Москвы составляло около двух недель, межрегиональные трансакции нередко требовали месяца и более. Подчас выгоднее было доставлять наличные на самолете в мешках, чем переводить со счета на счет. Вскоре ряд предприятий  обнаружили, что ТИ бартера ниже ТИ денежного обмена. С другой стороны, и трансформационные издержки перехода на бартер оказались сравнительно низкими, поскольку еще сохранялись старые "прямые связи" между поставщиками и потребителями, которые всячески поощрялись в плановой системе. Чем  большее число предприятий предпочитало бартер, тем меньше оказывались ТИ бартера, ибо при этом легче находить партнеров, чтобы строить бартерные  цепочки (эффект координации). В силу этого по мере роста бартерной  экономики облегчалось присоединение  к ней новых предприятий.