История французского права

Оглавление

Введение..................................................................................................3

1. Период феодальной  раздробленности..............................................7

2. Французская революция XVIII в. и право.....................................17

Заключение............................................................................................24

Список использованной литературы..................................................27

Введение

История французского права, как и история Франции, восходит к галльско-кельтским основам, но определить состав и влияние последних на дальнейшее юридическое развитие Франции нет возможности, за отсутствием данных. С гораздо большей отчетливостью устанавливаются раннегерманские основы французского права, в древнейших памятниках германского права, правдах салических и рипуарских франков. К этим источникам непосредственно примыкает первоначальная законодательная деятельность французских королей Дома Каролингов, выражавшаяся в капитуляриях. Больше, чем в Германии, заметны во Франции, в раннюю эпоху её развития, следы влияния римского права, проявляющиеся как в ряде юридических формул и грамот Каролингского периода, так и в некоторых литературных памятниках. Юг Франции и после разложения раннефранцузской монархии Карла Великого продолжал во многих отношениях жить по «писанному», то есть римскому праву, в особенности в области обязательственного права, более развитого здесь благодаря оживленной торговой деятельности в городах Южной Франции.

Остальная Франция, подобно Германии, в эту эпоху почти целиком  захватывается феодальными порядками  и долгим процессом создания нового обычного права, в котором остатки  старых культурных влияний часто  составляют лишь форму, но не содержание норм. Дальнейшее юридическое развитие приурочивается именно к этому источнику, послужившему исходным пунктом и законодательной, творческой судебной и научной деятельности юриспруденции. Произвольный состав феодальных норм обычного права постепенно воспринимает в себя, благодаря этой деятельности, правомерные начала. Самые нормы становятся по содержанию все более и более схожими и общими, благодаря сравнительному уравнению основ феодального быта более позднего времени, и затем последовательно объединяются и в формальном выражении, которое дает официальная редакция кутюмов. С XVI века и законодательная власть, и юриспруденция ставят себе определенную задачу создать полное единство французского права как по составу норм, так и в особенности по их источнику, которым является исключительно единая государственная власть, освобождающаяся от феодальных и церковных оков. Обычное право приводится постепенно в единый и цельный вид деятельностью французских юристов, а королевские ордонансы восполняют пробелы этой работы или создают вместо отживших постановлений цельные и технически завершенные институты права. Кодификация всего права страны становится главной целью этой деятельности.

К концу XVIII века французское право  оказывается вполне подготовленным для выполнения этой задачи, и творцам французского гражданского кодекса остается лишь подвести итоги предшествовавшей работы, чтобы создать этот замечательнейший образчик законодательного искусства нового времени. Чистота и ясность положенных в его основу принципов содействовали тому, что, несмотря на быстрое развитие различных сторон гражданско-правовой жизни XIX века, Кодекс подвергся лишь частичным изменениям, которые он воспринимал с замечательной эластичностью, без вреда для целости и логической стройности своих постановлений. Параллельно с Гражданским Кодексом шло развитие торгового права, составившего во Франции особую систему норм.

Одна из самых богатейших историй мира - это история Франции, полная романтики и драматизма одновременно.

Великая французская революция  положила начало новой истории Франции. Начиная с этого наивеличайшего момента в истории данного государства, маховик истории закрутился с неимоверной силой. Всего за столетие Франция успела пережить порядка пяти революций. Монархия сменялась республикой, республика империей, империя монархией. Затем снова по кругу. Четыре раза Франция становилась республикой.

За прошедшее столетие с начала Великой французской революции  Франция пережила и минуты величайшей славы в период правления Наполеона  и минуты позорного забвения при  падении империи Бонапарта.

Такое впечатление, что страна долгое время никак не могла вырваться  из этого адского круга, в который  её затянул маховик истории.

Франция всему миру показала, что  народ может и должен завоевывать  права и свободы, а если понадобится - отвоевывать их заново. Для граждан этого государства свобода - это не пустой звук, это ценность, завоеванная ими кровью.

1. Период феодальной  раздробленности

Основные черты общественного  строя. В IX—XIII вв. был завершен захват сеньорами крестьянских земель. Отныне в постоянном пользовании, а в ряде случаев владении крестьян находились лишь сравнительно небольшие участки (парцеллы) господской земли. Экспроприация крестьянских земель сопровождалась дальнейшим порабощением крестьян, превращением их в феодально зависимых (2, 36.). Формы и степень этой зависимости были весьма многообразны. Большинство крестьян стали сервами или вилланами.

Феодальные повинности виллана  не были связаны с его личной зависимостью. Виллан мог передать (продать) свою парцеллу другому лицу. Это освобождало его от сеньориальных повинностей, которые переходили на нового владельца. Если виллан выполнял все феодальные повинности, сеньор не имел права отнять у него надел, который в таком случае переходил к наследникам виллана.

Более тяжелым было положение сервов, находившихся в личной наследственной зависимости от своего господина. В его пользу они несли ряд повинностей, выплачивали значительное число различных податей и платежей (5, 69-70). Разорительными для крестьян (как сервов, так и вилланов) были боналитеты — монопольное право собственности сеньоров на хлебные печи, мельницы и т.д., сопряженное с обязанностью крестьян пользоваться ими за плату, установленную господином.

Значительная часть крестьянства, то есть подавляющее большинство населения страны, все необходимое производила в своем хозяйстве или в крайнем случае в пределах сельской общины, прибегая к помощи сельского кузнеца, ткача, гончара и т. д. Этой продукцией довольствовались и очень многие сеньоры. Таким образом, хозяйство имело ярко выраженный натуральный характер. Стабильных, устойчивых экономических связей между отдельными районами страны еще не было.

Жестокая эксплуатация крестьян вынуждала  их подниматься на борьбу против своих  угнетателей. Массовые вооруженные  крестьянские выступления имели место в Нормандии (X в.), Бретани (X в.), во Фландрии (XI в.) (10, 115).

В рассматриваемый период несколько  увеличилась численность городского населения. Получило некоторое развитие городское ремесленное производство. Но это были лишь первые и очень скромные успехи.

Королевство состояло из множества  фьефов — феодальных владений (герцогств, графств и т.д.), которые формально  считались его частью, а фактически представляли собой полностью или  почти независимые политические образования. Собственно власть короля на местах была очень слабой или отсутствовала совсем. Более или менее уверенно король чувствовал себя лишь в своих личных владениях — королевском домене. Знать упорно сопротивлялась любым попыткам усилить монархию. Вместе с тем она никогда не выступала против королевской власти как таковой. Монархия олицетворяла политическую систему, в сохранении которой сеньоры были жизненно заинтересованы. Под знаменем короля они объединяли свои вооруженные силы, когда нужно было вести большую внешнюю или внутреннюю (против «своих» крестьян) войну. Представители знати неоднократно подчеркивали, что Франции нужен король, но король слабый. Этим они руководствовались, когда в связи с прекращением династии Каролингов избрали на французский престол графа Гуго Капета (конец X в.). Первые Капетинги по существу не имели никакой власти в королевстве, за исключением своего небольшого домена (3, 115-116).

Отсутствию единства страны, обусловленному в конечном итоге социально - экономическими отношениями, благоприятствовала и не преодоленная полностью ее этническая разобщенность. Население еще не чувствовало себя принадлежащим к одной народности. Северные и северо-восточные области (места наиболее массового расселения франков) являлись ядром формирования северофранцузской народности. На юге и в центре складывалась родственная ей южнофранцузская народность (здесь доминировали потомки романизированных галлов). В Бретани жили кельты, выселившиеся из Британии после захвата ее англами и саксами (7, 86). Еще не сложился единый язык, хотя господствовавшие диалекты (северный и южный) были очень близки.

Структура господства в конечном итоге  определялась феодальными поземельными отношениями, утвердившимися в этот период во Франции. Номинально верховным  собственником всей земли в государстве считался король. Однако большая часть этой земли находилась во владении у крупных феодалов в качестве фьефа. Они считались вассалами короля, а он их сеньором (9, 115).

Обычно передача фьефа и установление в связи с этим отношений вассалитета фиксировались особым договором. Его заключение сопровождалось символическим обрядом — оммажем. Вассал торжественно признавал себя «человеком» своего сеньора и приносил присягу на верность ему. В свою очередь сеньор совершал обряд вручения инвеституры: вассалу передавался символ власти над фьефом (меч, перчатки — светским феодалам, скипетр— духовным). Вассал должен был нести военную службу в пользу своего сеньора вместе с подчиненными ему людьми. В конце XII в. военная служба вассала ограничивалась 40 днями в году. Вассал должен был выплачивать сеньору различные «помощи» по случаю посвящения в рыцари его старшего сына, свадьбы старшей дочери, выкупа сеньора из плена и некоторые другие. Вассал участвовал в суде своего сеньора, если подсудимым был вассал равного с ним ранга. Соответственно он не имел права в своем суде разбирать дела, подлежащие исключительной юрисдикции своего сеньора. Вассал принимал участие в совещательном совете (курии) сеньора (5, 84).

В свою очередь сеньор брал обязательство  оказывать своим вассалам военную помощь при нападении на них и в определенных случаях материальную помощь. Если вассал не нарушал взятых на себя обязательств, сеньор не мог отобрать у него фьеф.

Феодальный договор практически  не ограничивал правомочия вассала  в управлении своим доменом. Не случайно, что именно в этот период иммунитетные права сеньоров достигли максимума. Иммунитет предоставлял феодалу право, в пределах своих частных владений осуществлять административное и полицейское управление, творить суд в объеме предоставленной ему юрисдикции, взимать платежи и иные поборы.

Отношениями вассалитета были охвачены все представители господствующего  класса. Вассалы короля — герцоги  Нормандский, Бургундский, Аквитанский, граф Тулузский и др., оставляя себе домен, передавали значительную часть своих владений в качестве фьефов нижестоящей группе феодалов (виконтам, баронам и др.). Таким образом, вассалы короля сами становились сеньорами по отношению к своим вассалам. Последние были связаны подобными договорами с нижестоящей группой феодалов, и так вплоть до самой многочисленной группы мелких феодалов — «однощитовых» рыцарей (6, 54-55).

Отношения вассалитета часто не совпадали с фактическим порядком господства и подчинения, утвердившимся  в стране. Сеньоры были заинтересованы в сохранении вассалитета в основном тогда, когда их сословным интересам угрожала серьезная опасность и нужно было объединять силы. В обычное время феодальный договор соблюдался лишь в той мере и объеме, в какой сеньор имел реальную силу заставить своих вассалов ему повиноваться.

Первые французские короли не обладали подобными возможностями. Поэтому  их могущественные вассалы чувствовали  себя вполне самостоятельными государями. Они заключали соглашения между  собой и с иностранными государствами, нередко в ущерб и против своего короля, вели войны друг с другом и против своего коронованного сеньора. Наиболее крупнее сеньоры копировали в своих владениях королевскую систему управления. Крупнейшие из них даже чеканили свою монету (9, 75).

Аналогичное положение наблюдалось и на нижестоящих ступенях феодальной иерархии. Разница была лишь в масштабах и возможностях. В немалой степени этому способствовал принцип «вассал моего вассала не мой вассал», то есть вассал нес обязанности только по отношению к тому сеньору, от которого он непосредственно держал фьеф.

В условиях феодальной раздробленности  страну потрясали непрерывные феодальные распри, которые дополнительным тяжким бременем ложились на плечи народа. Все это определяло в главном  структуру и правомочия отдельных  органов государства.

Король был выборным. После смерти главы государства новый король выбирался его вассалами и  высшими иерархами французской  церкви.

Королевская курия, или Великий  совет, была по существу единственным общегосударственным органом, имевшим  возможность оказывать влияние на положение дел в большей части страны. Великий совет представлял собой съезд крупнейших феодалов страны. Он эпизодически собирался под председательством короля. Здесь рассматривались и в ряде случаев решались важнейшие вопросы внутренней и внешней политики, причем очень часто вассалы навязывали королю свою волю.

Управление на местах еще во многом повторяло систему управления времен франкской монархии. Домен короля был сравнительно невелик и почти  совпадал территориально с его личными хозяйственными владениями. Поэтому дворцовые управляющие, ведавшие королевскими имениями, были одновременно и мини-стериалами, заведовавшими делами домена. Домен был территориально разделен на превотажи (округи), во главе которых находились прево — управляющие главного в этом округе королевского имения. Министериалы (в центре) и прево (на местах) назначались королем и были ответственны только перед ним (7, 65).

Ему были присущи все характерные  черты средневековой юстиции. Каждый свободный должен был судиться «судом равных» (5, 112). Подсудность каждого лица зависела от той ступени иерархии, на которой оно находилось. Соответственно вассал короля мог быть судим только ему равными — вассалами короля. Таким судом становилась Королевская курия.

Аналогичный порядок утвердился и на нижестоящих ступенях феодальной иерархии. Причем сеньор лишь председательствовал, наблюдая за правильностью судопроизводства, судили вассалы, равные по рангу подсудимому. Нередко феодалы решали свои споры путем вооруженной борьбы («частные войны»).

В принципе «суд равных» должен был  действовать и в отношении  всех остальных непривилегированных, в частности горожан. Но в действительности сеньоры нередко нарушали этот порядок, стремясь прибрать к рукам местную  юстицию. В немалой степени к этому их побуждала возможность присваивать судебные пошлины.

Несвободное население и прежде всего сервы судились их сеньорами  или их министериалами и прево (3, 101). Здесь безраздельно господствовала сеньориальная юстиция. Сеньоры  делили между собой судебную власть в соответствии с условиями феодального договора. Судебные правомочия отдельных сеньоров не должны были превышать объем прав, установленных иммунитетом. Таким образом, сеньоры высших рангов имели большую судебную власть («высшую юстицию»), чем нижестоящие, которые были наделены «низшей юстицией». К компетенции первой относилось главным образом рассмотрение дел и вынесение приговоров по преступлениям, наказываемым смертной казнью (убийства, поджоги и т.п.), равно как и по другим менее серьезным преступлениям. К компетенции второй «низшей юстиции» также относились все преступления, кроме наказываемых смертной казнью. Исключение составлял разбой, который был в ведении «низшей юстиции», хотя наказывался смертной казнью. Следует учитывать, что под разбоем подразумевали и вооруженные выступления крестьян, доведенных до отчаяния произволом сеньоров.

В отдельных районах страны по местным  обычаям (кутюмы) всем сеньорам вручалась  «высшая» и «низшая» юстиция (12, 85). На практике же военная сила, которой  располагал сеньор, определяла в конечном итоге объем его реальных возможностей в области управления и судопроизводства. Границы между правом и произволом здесь окончательно стирались. Судебная власть не была отделена от административной. Судебные органы еще не сложились организационно в обособленную систему. В компетенцию судебных органов входили правомочия, относившиеся к государственному управлению. Так, Королевская курия была не только «судом равных» (4, 63) для вассалов короля, но и совещательным органом, где обсуждались важнейшие вопросы внутренней и внешней политики. Министериалы и прево одновременно осуществляли функции административно-хозяйственного управления и суда.

Большими судебными правомочиями была наделена церковь. Помимо обычной  сеньориальной юстиции в своих владениях, церковь рассматривала дела определенной персональной и предметной подсудности. Исключительно церковной юрисдикции подлежали уголовные и гражданские дела духовенства, а также лиц недуховного звания, но по службе связанных с церковью. Кроме того, церковные суды рассматривали дела в отношении всех посягнувших на незыблемость догматов религии и авторитет церкви (ереси, магия, колдовство, осквернение церковных зданий и религиозной символики). Ведению церкви подлежали также преступления, связанные с «грехом» (внебрачное сожительство, лжесвидетельство, нарушение обязательств, скрепленных клятвой на кресте, и т.п.) (5, 45). Перечень подобных дел никогда не был точно установлен.

Их основу составляло ополчение рыцарей-вассалов. В его  структуре сохранились отношения вассалитета — сеньор был главой группы рыцарей-вассалов. С этим отрядом он, в свою очередь, входил в объединение, возглавлявшееся его сеньором. Дисциплина в таком войске практически отсутствовала. К тому же оно было относительно невелико, хотя и надежно в классовом отношении. Во времена наиболее тяжелых внешних войн созывалось ополчение из горожан и вилланов. Но этому войску сеньоры никогда не доверяли. Король и наиболее могущественные феодалы содержали небольшие отряды наемников.

2. Французская революция  XVIII в. и право. 

В отличие  от Англии во Франции накануне революции  правовая система была более архаичной  и консервативной, мало соответствовала  требованиям времени, препятствовала наступлению назревших социальных и политических перемен.

Недовольство третьего сословия дореволюционным правом усугублялось еще и тем, что в стране по сути дела не было единого национального  правового комплекса, а царила правовая разобщенность. Во Франции, “меняя почтовых лошадей, меняют право”, — точно подметил Вольтер (4, 97). Правовой партикуляризм дорого обходился торговцам и предпринимателям.

Сокрушительная критика  основных устоев феодального права  в работах французских просветителей XVIII в. еще до начала революции идейно подготавливала падение старых правовых порядков. “Хотите вы иметь хорошие законы? — писал Вольтер. — В таком случае сожгите ваши законы и выработайте новые” (11, 115).

Требования коренной реформы  права, в частности создания единой национальной правовой системы, содержались в многочисленных наказах третьего сословия своим депутатам в Генеральных штатах в мае 1789 года (2, 114).

Рационалистическая философия XVIII в. с ее верой в абстрактного человека, вне конкретного общества и времени, позволила идеологам  революции не только выявить легкоуязвимые стороны феодального права, но и наметить основные направления в создании универсальной правовой системы.

Поэтому в ходе революции  ее лидеры смогли подняться до больших  правовых обобщений, до провозглашения принципов нового права.

Именно такой глобальный подход к праву проявился уже  в Декларации прав человека и гражданина 1789 года, которую Мирабо называл  документом “для всех народов, на все  времена” (2, 114). Авторы декларации и  других актов революции считали, что “единственным оракулом законодателя должна быть сама природа” (10, 85).

Такая направленность Декларации 1789 года и Конституции 1791 года свидетельствовала  о решимости французских революционеров вторгаться, порой достаточно опрометчиво, в самые сложные и тонкие вопросы  права.

Отвергая свойственные старому режиму произвол и беззаконие, французские революционеры вместе с тем приняли на себя обязательство  построить новый правовой порядок  на “твердой основе закона”.

Основанное на четких и  определенных принципах, конституционное и текущее законодательство французской революции (в отличие от английской) активно вторгалось в самые разные стороны жизни общества, освобождало его от сковывавших пут средневекового права.

В юридическом плане  эти законы были далеки от совершенства, но зато они отражали характерные для того времени революционный пафос и энтузиазм. Поток революционного законодательства сметал старое право, расчищал дорогу для установления во Франции свободного предпринимательства.

Большая часть  законов, принятых Учредительным собранием, была направлена именно на создание нового общества, свободного от средневековых институтов. 29 августа и 18 сентября 1789 года Учредительное собрание приняло законы, отменяющие старые регламентации и ограничения при продаже зерна, и положило тем самым начало утверждению принципа свободы торговли.

В октябре было Отменено дореволюционное запрещение брать  проценты по займу, что открыло простор  для кредитных операций. 29 сентября 1790 года была запрещена вечная аренда, являвшая собой типичный институт феодального права, и установлен максимальный срок имущественной аренды — 99 лет.

В феврале 1791 года Учредительное собрание упразднило средневековые цехи. Важное значение имел Закон от 2—17 мая 1791 года, который  отменял феодальные ограничения в торговле, ремесле и декларировал свободу предпринимательства. Статья 7 этого Закона гласила, что “любое лицо имеет право заниматься таким делом или выбирать такую профессию, ремесло или торговлю, которые оно сочтет желательными” (11, 125-127).

Политику Учредительного собрания в этом направлении продолжили Законодательное собрание и Национальный конвент. Декрет Конвента от 9—12 марта 1792 года отменял личное задержание за долги.

Ту же цель отмены феодальных порядков в конечном счете преследовала и реформа наследственного права. В марте 1790 года был отменен такой характерный феодальный институт, как майорат. Законы 3—15 апреля 1791 года установили полное равенство детей при разделе наследства.

В сентябре 1792 года в период жирондистского правительства был принят закон о секуляризации актов гражданского состояния: был введен обязательный гражданский брак, признавалась широкая свобода развода, были уравнены в правах законные и внебрачные дети (7, 45).

Радикальное законодательство французской революции в значительной степени явилось результатом длительной и упорной борьбы со средневековыми порядками представителей третьего сословия, прежде всего крестьянских масс, которые в буквальном смысле слова “огнем писали свою революцию”. Характерно в этом отношении рассмотренное выше аграрное законодательство революции.

Сменявшие друг друга революционные  правительства не только осуществляли преобразования в области права, но и предпринимали определенные шаги к его систематизации. Учредительное  собрание еще в декрете от 21 августа 1790 года заявило о необходимости составить кодексы гражданского, уголовного и процессуального права, “простые, ясные и согласованные с конституцией” (5, 87-88).

Положение о кодексе  гражданских законов, “общих для  всего королевства”, было включено в Конституцию 1791 года. Но бурное и непредвиденное развитие революции помешало новой власти осуществить все задуманные кодификационные работы. Правительственная власть в ходе революции не была достаточно прочной для того, чтобы обеспечить стабильность в праве. Наконец, требовалось время, чтобы найти наиболее точные и практичные правовые формы для закрепления общих правовых принципов.

Учредительное собрание успело разработать лишь Уголовный кодекс (УК), который был принят в 1791 году. Составители УК (Лепелетье и др.) опирались на Просветительские идеи в области уголовного права, которые еще до революции высказывали такие мыслители, как Беккария Монтескье, Вольтер (9, 76). Авторы УК стремились перевести на конкретный язык уголовного закона демократические положения Декларации 1789 года.

Но уже в этом первом уголовном кодексе нового времени  наметился явный разлад между  просветительскими и гуманистическими идеями дореволюционного периода и  консервативной позицией фейянов в  Законодательном собрании.

УК 1791 года имел простую и четкую структуру. В первой его части (“О наказаниях”) была осуществлена тщательная регламентация наказаний, которые отныне допускались во Франции в соответствии с принципом nulla poena sine lege. В перечне наказаний отсутствовали типичные для средневековой эпохи членовредительские наказания. Во второй части УК (“О преступлениях и наказаниях”) содержалось исчерпывающее перечисление деяний, которые рассматривались как преступление, исходя из принципа nullum cri-men sine lege. Это также было большим прогрессом по сравнению с феодальным уголовным правом (8, 45-46).

Специфической особенностью УК 1791 года были абсолютно определенные санкции, то есть каждому преступлению соответствовало строго фиксированное  наказание. Такая система, естественно, исключала всякий произвол суда при выборе меры наказания и отражала реакцию революционного законодателя на многочисленные злоупотребления королевских судей в дореволюционную эпоху. Но она была слишком казуистической, а поэтому мало практичной.

Все преступления, по Кодексу, делились на две группы: преступления против публичных интересов и против частных лиц. Последние в свою очередь распадались на преступления против личности и против собственности.

Наказания в УК хотя и  были существенно смягчены по сравнению со средневековым правом, все же оставались достаточно суровыми. Смертная казнь, которая проводилась публично, назначалась в 35 случаях.

Сохранялись позорящие  наказания: публичный обряд лишения  чести, выставление у позорного  столба. Узаконивались также каторжные работы, предусматривалось длительное одиночное заключение.

УК 1791 года при всей его  непоследовательности был кодексом именно революционной эпохи. Для  него была характерна вера в неограниченные возможности свободного правотворчества. Революционное правосознание охотно воспринимало простые и решительные подходы к конструированию как законодательства в целом, так и уголовного права в частности.

С развитием революции  в законодательстве, особенно в аграрном, все определеннее проявлялась его антифеодальная направленность, яснее формулировались цели и принципы нового права. Но включение в революцию широких слоев общества, в том числе и его низов, все в большей степени придавало законодательству чрезмерный максимализм, который подрывал уже не только старое право, но и основы правовой культуры, порождал правовой нигилизм.

Заключение

Революционное право  Франции было формальным и светским. Католическая церковь стала первой жертвой революции. Революционное  право стремилось к избавлению от феодальной сословности общества, однако на практике принцип равенства граждан (например, в избирательном праве) проводился крайне непоследовательно, ни о каком равенстве мужчины и женщины и говорить не приходилось, во французских колониях даже не было отменено рабство (попытку такой отмены произвели якобинцы), сохранялись многие пережитки элитаризма, сословности.