История развития дизайна в России

     1. Развитие ремесла  и декоративно-прикладного  искусства в России  Х-ХVII вв 

     Широкое развитие на Руси получило искусство  выделки тканей и кож. Тканей для  обивки мебели, стен и потолков изготовлялось  очень много. Сырьем для них служили  лен, конопля, овечья шерсть. Шелковые ткани - тафта, байберек, атлас и бархат, а также тонкие сукна ввозились. Набойка, или выбойка, тканей известна на Руси с X в. Мастера-красильщики, учитывая бойкий сбыт товара, заменили ручную разрисовку ткани печатью с деревянных резных досок. Позже набивочный рисунок делали и на досках, забивая в них гвозди. Многоцветные ткани получались при печати с нескольких досок. Использовались масляные смывные или заварные красители, золотой или серебряный порошок на клейстере. Чаще всего набивалось льняное полотно, реже - посконное (конопляное).

     В городах и селах вырабатывались различные сорта кожи: недубленая сыромять, жирная кожа растительного  дубления (юфть), мягкий тонкий сафьян из шкуры козлят, овец и телят (опоек), овчина, лайка из шкуры собак и  пергамент из шкуры молодых телят. Кожи красились. Особенно красив и распространен  был красный и зеленый сафьян.

     Металлические изделия, украшения и детали вырабатывались всеми известными тогда в Европе способами. Высокого расцвета достигло эмальерное дело - покрытие изделий из металла легкоплавкой цветной стекловидной массой (перегородчатая или выемчатая эмали). Близко к искусству эмальерной техники стояло искусство черни, то есть зачернения углублений гравированного рисунка. С ними тесно сопрягалось искусство скани - плетения орнамента из золотой и серебряной (реже - медной) проволоки.

     Позолотное  дело широко распространилось в России, видимо, с XV в. Золочение и серебрение дерева вскоре стали излюбленными в  отделке столярных изделий. Обучение столяров, резчиков, золотников и других мастеров происходило, как правило, при монастырях. Так, в 1456 г. в Троице- Сергиевой лавре под руководством мастера Амвросия была создана школа резчиков но дереву. Для покрытия нужд великокняжеского двора Василий III организовал в 1511 г. Московскую оружейную палату - мастерские, вырабатывавшие различные предметы вооружения и быта. Их руководителями в свое время были и такие выдающиеся художники, как Иван Безмен и Симон Ушаков.

     XVII в. ознаменовался общим подъемом производства на Руси бытовых изделий, расцветом всех видов прикладного искусства и заметным ускорением темпа художественно-стилевых изменений в нем. Последнее было вызвано двумя причинами. Во-первых, рынок, становившийся общенациональным и весьма широким, превращался постепенно в господствующий фактор при изготовлении изделий на продажу. Мастера искусства, работавшие по преимуществу уже как профессионалы, все более вынуждены были считаться с рыночной конъюнктурой и модой. Во-вторых, с развитием торговли и культурных связей с Западной Европой (Польшей, Германией, Англией, Швецией и другими странами) происходит обогащение прикладного искусства за счет новых стилевых мотивов и форм, особенно с момента воссоединения Украины с Россией (1653). В XVII в. начинается процесс «обмирщения» культуры, чему способствует окончательное подчинение церкви светской государственной власти после реформы патриарха Никона.

     В художественном решении бытовых  изделий и жилого интерьера в XVII в. находят место традиционно-русские  орнаментально-декоративные мотивы: древнего Киева, Новгорода, Суздаля и Владимира. Вместе с тем мастера используют и своеобразно перерабатывают сюжеты и приемы готики, итальянского Возрождения  и барокко.

     В середине века наблюдается комплексная  переделка интерьеров многих усадьб, дворцов, домов горожан. По мере укрепления центральной власти после разгрома польско-шведской интервенции в 1611 г. тон в модах на оборудование и оформление хором знати и боярства все более задает царский двор. В 1660 г. под руководством инженера-архитектора Декенпина полностью переоборудуется столовая царя, приобретая характерную для XVII в. пышность и многокрасочность, а в 1668 г. белорусские И польские мастера реконструируют помещения знаменитого Коломенского дворца. В это время палаты знати, меблируемые отдельно стоящими изделиями, также решаются по-иному, уже комплексно, но с сохранением традиционной замкнутости и изолированности помещений друг от друга. Однако производство обособленных предметов мебели растет чрезвычайно медленно. По-прежнему в жилище преобладает мебель пристроенного типа, конструктивно связанная со зданием.

     В мебели тех времен наряду с резьбой  высокого рельефа широко используются точеные элементы. Изделия обклеиваются тонкими деревянными пластинами ценных ввозных пород, инкрустируются деревом, стеклом, перламутром, зеркалами. Применяются левкас, позолота и серебрение, потрава, лакировка. Широко распространяется роспись масляными и темперными красками по левкасу и дереву. Изображаются разнообразные узоры, жанровые сцены. Сундуки, скрыни, подголовники и изделия  для хранения ценных вещей обиваются  узорами из темного металла (железо, цветные сплавы), под которые подкладывается фольга или слюда.

     Для типичных изделий мебели, посуды, оружия, средств транспорта в XVII в. характерна масштабная закономерность декора: чем меньше изделие, тем сложнее, насыщенней и мельче его декоративная проработка. За счет этого соотносимой с архитектурным модулем интерьера становится в более мелких вещах, а общая конфигурация, очертание не их декор. Это сообщает всему ансамблю интерьера размерную целостность, зрительное единство. В XVII в. утверждается, таким образом, понимание необходимости художественного решения каждой отдельной вещи с учетом особенностей всей архитектурно-предметной среды. Одновременно складываются приемы оформления, характерные для разных типов помещений. Залы, приемные и другие многолюдные помещения решаются обычно очень декоративно, служебные и интимные -значительно более строго. Принцип комплексности в оборудовании помещений, пронизывающий все - от изобразительного решения и размещения светильников до оформления стен, - обеспечил четкую продуманность интерьеров в целом и каждой отдельной вещи в функциональном и художественном отношениях. 

     Соверешенство изделий на Руси 

     О совершенстве изделий, изготовлявшихся  на Руси в XVII в., говорят многочисленные сохранившиеся памятники.

     История России конца XVII - первой четверти XVIII в. неотделима от имени одного из крупнейших политических деятелей России - Петра I. Значительные новшества вторгаются в это время не только в область куль

     туры  и искусства, но и в промышленность - металлургию, кораблестроение и  т. д.

     Поощряемые  государством, растут мануфактуры, причем как в центральных областях страны, так и на периферии.

     В начале XVIII в. появляются первые механизмы и станки для обработки металла. Многое в этой области сделано русскими механиками Нартовым, Сурниным, Собакиным.

     Одновременно  закладываются основы государственной  системы общего и специального образования. Создаются новые школы, юноши  направляются на обучение за границу, в 1715 г. учреждается Академия наук, при  которой открывается отделение  художественных ремесел.

     В XVIII в. формируются новые принципы архитектуры и градостроительства. Начатые в 1703 г. постройки Петербурга дают первые примеры комплексного решения  группы интерьеров, представляющих в  эстетическом плане единое целое. Декоративная гармонизация интерьеров прослеживается как главный, определяющий принцип в форме и отделке всех отдельных изделий. Убранство дворцовых помещений начала XVIII в. характеризуется все же сдержанностью и утилитарностью решений. Предметы мебели, хотя и являются самостоятельными в конструктивном отношении, имеют стилевую общность друг с другом и хорошо вписываются в деловитый интерьер того времени. Этому способствует широкое применение дерева в обработке стенных панелей, дверных и оконных проемов, карнизов, полотен дверей и др. Постепенно приемы организации дворцовых интерьеров распространяются и на дома средних слоев населения. Этот период отмечен усилением в формообразовании изделий характерных черт западноевропейского барокко (Голландия, Англия).

     В результате начинаний Петра I, направленных на скорейшую ликвидацию культурной отсталости России и требовавших  зачастую радикальных мер, из дворцового царского и аристократического быта быстро исчезают изделия традиционно  русских форм, прочно, однако, еще  сохраняясь в жилищах массы сельского  и городского населения, а также  в церковном обиходе.

     Появление и утверждение в искусстве  России тенденций, общих со странами Западной Европы, вызывалось не какой-либо «отсталостью» художественных принципов  и традиций русского искусства, как  это трактовалось официальной эстетикой XVIII и XIX вв., а потребностью господствующих классов новой эпохи - эпохи феодального  абсолютизма и крепостничества - выразить и закрепить в художественных формах идею своей руководящей социальной и культурной роли в жизни страны. 

     Нормы дворянского быта 

     Нормы дворянского быта, теперь уже прочные, устойчивые, получившие ярко классовую  печать, требуют от оформления интерьера  репрезентативности - демонстрации богатства, утонченности и блеска в жизни владетельной особы. Формы старого быта, в том числе петровского (еще деловитого, строгого), к середине XVIII в. окончательно вытесняются. Господствующие позиции в русском искусстве занимает стиль рококо, логически завершавший тенденции позднего барокко. Парадные интерьеры этого времени, например некоторые помещения Петергофского и Царскосельского дворцов, почти сплошь декорируются вычурной резьбой.

     Общие особенности рокайльной орнаментации (изогнутость линий, обильная и асимметричная компоновка стилизованных или близких к натуре цветов, листьев, раковин, глазков и т. п.) полностью воспроизводятся в русской архитектуре и мебели того времени, керамике, одежде, каретах, парадном оружии и т. д.

     Растущее  национальное самосознание обусловило развитие русского прикладного искусства  по вполне самостоятельному пути. Несмотря на безусловное сходство форм собственных изделий с западноевропейскими, в большом числе ввозившимися в страну, нетрудно заметить и различия между ними. Так, по сравнению с французскими, изделия русской мебели обладают гораздо более свободными формами и мягче по очертаниям, прорисовке. Мастера еще удерживали навыки народной резьбы, более крупной и обобщенной, чем на Западе. Не менее характерна полихромность русских изделий и сочетание позолоты с покраской, редко встречающееся во Франции, а в России принятое повсеместно.

     С 60-х гг. XVIII в. в русской архитектуре начинается переход к классицизму с его лаконичными и строгими формами, обращенными к античности и отмеченными большой сдержанностью и изяществом. Этот же процесс происходит и в прикладном искусстве.

     В планировке, оборудовании и декоре городских особняков и дворцов (архитекторы Кокоринов, Баженов, Кваренги и др.) появляется четкая симметричность, пропорциональная ясность. Стены помещений (между окон или напротив них) скрываются зеркалами и панелями из шелкового штофа, декоративных хлопчатобумажных тканей, сукна или грунтованных расписных холстов. Полы набираются из дерева различных пород, а иногда обтягиваются холстом или сукном; потолки расписываются (например, техника гризайль, имитирующая рельефную лепку). Переходы от стен к потолку в парадных помещениях решаются в виде карнизов, дверные проемы превращаются в порталы. Оконные проемы резко увеличиваются, получают красивые пропорции.

     Интимность  бытовых помещений, как правило, второго этажа, создается за счет применения местных пород древесины  для отделки стен и пола. Так, вместо наборного паркета применяются  еловые дощатые «под воском» полы. Стены и потолки часто обиваются  тканью или выклеиваются обоями. Если в парадных помещениях устраиваются внушительных размеров мраморные камины, то в интимных покоях возводятся более  традиционные печи на тумбах или ножках, облицованные изразцами. Столь же заметно  различие светильников: в залах это  ювелирно выполненные и дорогостоящие  люстры, канделябры, бра, в покоях -значительно более скромные подсвечники и лампы. Еще больше контраста в формах парадной и бытовой мебели. Все это говорит не столько о стремлении владельцев дворцов и особняков к экономии, сколько об учете ими предметной среды как важного фактора психологически уместной атмосферы.

     Большинство мебельных и ряд других изделий  в конце XVIII - первой половине XIX в. не были постоянно нужными; при отсутствии необходимости они либо убирались, либо переносились в неактивно используемые части помещений. Мебель для сидения обязательно зачехлялась. В этой же связи большое развитие получила трансформируемая мебель с рабочей плоскостью - чайные и карточные столики, складной обеденный стол, стол для рукоделия, система разновысоких, помещающихся друг под другом столов и др. Все это значительно повышало комфортабельность быта, тонкую дифференциацию его функционального обеспечения и разнообразие облика помещений в различных житейских ситуациях. Одновременно особо выделялся ряд бытовых процессов, проходивших в теплое время года вне здания - на террасе и в парке. В результате получают распространение новые виды изделий - садово-парковая мебель, господствующих классов новой эпохи - эпохи феодального абсолютизма и крепостничества - выразить и закрепить в художественных формах идею своей руководящей социальной и культурной роли в жизни страны.

     Нормы дворянского быта, теперь уже прочные, устойчивые, получившие ярко классовую  печать, требуют от оформления интерьера  репрезентативности - демонстрации богатства, утонченности и блеска в жизни  владетельной особы. Формы старого  быта, в том числе петровского (еще деловитого, строгого), к середине XVIII в. окончательно вытесняются.

     Господствующие  позиции в русском искусстве  занимает стиль рококо, логически  завершавший тенденции позднего барокко. Парадные интерьеры этого  времени, например некоторые помещения  Петергофского и Царскосельского  дворцов, почти сплошь декорируются вычурной резьбой. 

     Особенности рокайльной орнаментации 

     Общие особенности рокайльной орнаментации (изогнутость линий, обильная и асимметричная компоновка стилизованных или близких к натуре цветов, листьев, раковин, глазков и т. п.) полностью воспроизводятся в русской архитектуре и мебели того времени, керамике, одежде, каретах, парадном оружии и т. д.

     Растущее  национальное самосознание обусловило развитие русского прикладного искусства  по вполне самостоятельному пути. Несмотря на безусловное сходство форм собственных изделий с западноевропейскими, в большом числе ввозившимися в страну, нетрудно заметить и различия между ними. Так, по сравнению с французскими, изделия русской мебели обладают гораздо более свободными формами и мягче по очертаниям, прорисовке. Мастера еще удерживали навыки народной резьбы, более крупной и обобщенной, чем на Западе. Не менее характерна полихромность русских изделий и сочетание позолоты с покраской, редко встречающееся во Франции, а в России принятое повсеместно.

     С 60-х гг. XVIII в. в русской архитектуре начинается переход к классицизму с его лаконичными и строгими формами, обращенными к античности и отмеченными большой сдержанностью и изяществом. Этот же процесс происходит и в прикладном искусстве.

     В планировке, оборудовании и декоре городских особняков и дворцов (архитекторы Кокоринов, Баженов, Кваренги и др.) появляется четкая симметричность, пропорциональная ясность. Стены помещений (между окон или напротив них) скрываются зеркалами и панелями из шелкового штофа, декоративных хлопчатобумажных тканей, сукна или грунтованных расписных холстов. Полы набираются из дерева различных пород, а иногда обтягиваются холстом или сукном; потолки расписываются (например, техника гризайль, имитирующая рельефную лепку). Переходы от стен к потолку в парадных помещениях решаются в виде карнизов, дверные проемы превращаются в порталы. Оконные проемы резко увеличиваются, получают красивые пропорции.

     Интимность  бытовых помещений, как правило, второго этажа, создается за счет применения местных пород древесины  для отделки стен и пола. Так, вместо наборного паркета применяются  еловые дощатые «под воском» полы. Стены и потолки часто обиваются  тканью или выклеиваются обоями. Если в парадных помещениях устраиваются внушительных размеров мраморные камины, то в интимных покоях возводятся более  традиционные печи на тумбах или ножках, облицованные изразцами. Столь же заметно  различие светильников: в залах это  ювелирно выполненные и дорогостоящие  люстры, канделябры, бра, в покоях -значительно более скромные подсвечники и лампы. Еще больше контраста в формах парадной и бытовой мебели. Все это говорит не столько о стремлении владельцев дворцов и особняков к экономии, сколько об учете ими предметной среды как важного фактора психологически уместной атмосферы.

     Большинство мебельных и ряд других изделий  в конце XVIII - первой половине XIX в. не были постоянно нужными; при отсутствии необходимости они либо убирались, либо переносились в неактивно используемые части помещений. Мебель для сидения обязательно зачехлялась. В этой же связи большое развитие получила трансформируемая мебель с рабочей плоскостью - чайные и карточные столики, складной обеденный стол, стол для рукоделия, система разновысоких, помещающихся друг под другом столов и др. Все это значительно повышало комфортабельность быта, тонкую дифференциацию его функционального обеспечения и разнообразие облика помещений в различных житейских ситуациях. Одновременно особо выделялся ряд бытовых процессов, проходивших в теплое время года вне здания - на террасе и в парке. В результате получают распространение новые виды изделий - садово-парковая мебель, зонтичные тенты, парковые светильники и др. Сам парк становится объектом развитого декоративного искусства.

     В XVIII в. при отдельных усадьбах для обслуживания возросших поместных нужд организуются крепостные мастерские, выпускающие довольно крупные партии мебели, фарфора, паласов и других изделий. Небогатые помещики отпускают своих крепостных в оброк - на работу в столичных крупных мастерских, которыми владели русские или иностранные купцы. В дальнейшем на базе помещичьих мастерских развиваются кустарные промыслы, а на базе купеческих - капиталистические предприятия.

     В конце XVIII в. в оборудовании крупных  дворцов уже ощутимо сказывается  отделение собственно проектирования изделий (мебели, светильников, часов, шпалер и другой утвари и предметов  убранства) как особой области творческой деятельности от их ремесленного изготовления. В роли проектировщиков выступают в основном архитекторы и профессиональные художники.

     В производстве изделий на массовый рынок  все больший вес приобретают  сравнительно крупные частные мануфактурные (основанные на ручном труде) и механизированные предприятия. Их продукция в подавляющем  большинстве воспроизводит формы  и конструкции, традиционные для  кустарного промысла предшествующего  времени, лишь иногда воспринимая отдельные  черты, характерные для изделий, выделываемых для привилегированных  слоев общества. Использование машин  и механических способов обработки  материалов, превращая инженера в  ведущую фигуру производства, все  более ведет к искажению и  потере исконно присущих изделиям народного  потребления высоких эстетических качеств, к отрыву промышленности от искусства. Эта тенденция массового  производства явилась закономерной в условиях капиталистического развития общества и одной из главных для  всего XIX в.

     Особо несколько слов следует сказать  о русском фарфоре. В XVIII в. фарфор, фаянс и майолику в России выпускали  несколько крупных мануфактур, в  том числе Императорский фарфоровый завод, заводы Гребенщикова, Гарднера и Попова. Первым выпуск фарфора в России освоил Императорский фарфоровый завод в Петербурге. Здесь выпускали как вполне ординарную посуду для домашнего обихода, так и изделия, выполненные по специальным заказам для императорского двора. Рисунки для таких заказов выполняли известные русские художники и скульпторы. Изделия Императорского завода всегда отличалась высоким качеством фарфора, чистотой красок и форм, тщательностью росписи.

     В 1741 г. свой завод основал Афанасий Гребенщиков. Он выпускал художественные изделия из майоликовой массы, состав которой изобрел его сын Иван Гребенщиков. Изделия завода были отмечены некоторой тяжеловесностью, простотой  и неприхотливостью формы, но при  этом их массивность очень удачно скрадывалась тонкостью орнамента. Завод Гарднера, открытый в 1763 г. в подмосковном селе Вербилки, с конца 10-х гг. XVIII в. выпускал фаянсовую посуду, которая стоила дешевле фарфоровой, а потому была доступна более широким слоям населения. Формы фаянсовых изделий были менее прихотливы, чем у изделий из фарфора, зато для нанесения узора Гарднер использовал как традиционную ручную роспись, так и механическое новшество - печать. Самостоятельными поисками в области форм и декора отмечена продукция завода А. Г. Попова, основанного в 1811 г. Излюбленными мотивами декора были пейзажи и бытовые сценки.

     Изделия всех этих предприятий пользовались большим спросом, а их ассортимент  не ограничивался посудой и мелкой пластикой. Фарфоровая промышленность выпускала такие предметы интерьера, как, например, часы, элементы декора для  украшения мебели, а также отдельные  фарфоровые произведения.

2.  Производственное искусство в Советской России: теория практика

     Теория  производственного искусства формировалась  в первые годы советской власти в процессе осознания социальной роли искусства. Теоретики призывали художников приступить к реальной практической работе в производстве. Они считали, что новое искусство должно стать производственным искусством, создающим материальную среду. Они мечтали о новом гармоничном человеке, пользующемся удобными вещами и живущем в благоустроенном городе. Вместе с тем они нередко противопоставляли полезные вещи произведениям искусства. Наиболее радикальным из них казалось, что пролетариат отвергнет все «бесполезные» предметы, в том числе и произведения искусства, что ему будут необходимы лишь полезные вещи.

     Целый отряд архитекторов, искусствоведов и художников поставил перед собой  цель - слияние своего искусства  с новой жизнью, видел целью  развития искусства вхождение его  в промышленное производство, в «делание вещей». Их называли производственниками.

     На  практике же каких-либо принципиальных изменений во взаимоотношениях художников и производства в 1920-е гг. не произошло, несмотря на все призывы и декларации теоретиков. Если некоторым «художникам- производственникам» и удалось более или менее тесно наладить сотрудничество с промышленностью, то это произошло в тех областях, где художники всегда играли заметную роль, - на текстильных и швейных фабриках, на фарфоро-фаянсовых заводах, в полиграфическом производстве. Ранний этап формирования советского дизайна характеризовался, таким образом, интенсивными поисками и экспериментальными разработками в области формообразования. Конструирование оказалось той специфической областью работы первых советских дизайнеров, которая коренным образом отличала ее от работы художника-прикладника и от художника, ранее работавшего в художественной промышленности.

     До  революции в России несколько  учебных заведений, и в первую очередь Строгановское художественно-промышленное училище, готовили художников разных специальностей для промышленности. Главной задачей  этих художников было создание внешней  художественной формы изделия, что  они умели делать мастерски, получив  профессиональные навыки в лицевой  обработке металлов, в резьбе и  в работе в различных стилях. Именно эти приемы и средства художественной выразительности были основой формообразования изделий в работах выпускников  Строгановки. Конструктивная основа изделий была также хорошо им знакома, она рассматривалась прежде всего как техническая конструкция, на которую как бы «накладывалась» художественная оболочка.

     Советский дизайн, как уже отмечалось выше, формировался в условиях почти полного  отсутствия фактического заказа со стороны  промышленности на проектировщика-художника. Разумеется, речь идет не о художественной, а о той промышленности, где  художник раньше не работал. Почти вся  новая техника создавалась без  участия художника. Однако в плакате, книге, одежде, ткани, фарфоре, праздничном  оформлении, где активно работали пионеры советского дизайна и где отрабатывался ряд общих профессиональных приемов, художники видели реальные плоды своего труда.

     В 1920-е гг. бурно развивалась та сфера городского дизайна, которая  была связана с оформлением праздников и различного рода массовых действий, с продажей агитационно-массовой периодической  печати. Это преЖ' де всего объемные агитационно-праздничные установки, трибуны, эстрады и газетно-журнальные киоски. На эти объекты был такой большой спрос, что возникла потребность в образцовых проектах. Эта область предметно- художественного творчества стала одной из сфер реализации экспериментов пионеров советского дизайна. Так, например, в 1922 г., к пятой годовщине Октябрьской революции Г. Клуцис создал серию агитустановок и трибун. Все проекты серии были выполнены в одной манере - двухцветные аксонометрии (черное и красное). Ажурные конструкции установок были дополнены лозунгами, антеннами, экранами, репродукторами и динамическими элементами, вращающимися и раздвигающимися.

     На  гребне революционного подъема в первые годы советской власти период блестящего расцвета переживал плакат, в котором органично сочетались острые политические темы и новейшие достижения различных течений изобразительного искусства. Наряду с политическими появился и развивался советский рекламный плакат. Реклама была орудием экономической борьбы государственной торговли с частником, она должна была привлечь покупателя в государственные магазины, убедить массового потребителя в качестве товаров, выпускаемых советскими предприятиями. Содержание и форма торговых плакатов существенно изменились по сравнению с дореволюционной рекламой. Художники искали новые средства воздействия на массового покупателя. Бесспорно лучшие образцы советского торгового рекламного плаката 1920-х гг. создал А. Родченко с текстами В. Маяковского.

     Художники-производственники  внесли много принципиально нового в конструирование одежды. Введение в начале 1920-х гг. новой экономической политики (нэп) привело к появлению новой имущественной социальной прослойки - нэпманов, ставших основными потребителями моды. Это вызвало волну отрицания модной одежды представителями рабочего класса, провозглашавшими простоту и даже аскетизм в одежде. С повседневной одеждой экспериментировал В. Татлин. Его работы в области костюма немногочисленны, но они заложили основы дизайнерского подхода к конструированию целесообразной одежды. К 1923-1924 гг. относятся эскизные проекты женского платья и мужского пальто. В них четко прослеживается стремление создать удобную в повседневной носке одежду, свободно сидящую на фигуре, не стесняющую движений и в то же время не связанную с модой. У мужского пальто свободный покрой в талии сочетается с сужением как общего силуэта, так и рукавов. Женское платье имеет свободный ворот. Конструктивисты обратили внимание на такие виды костюма, как производственный, специальный и спортивный.

     К 1923 г. текстильная промышленность, оправившись  от разрухи периода Гражданской  войны, наращивала выпуск тканей. Встал  вопрос об эстетическом уровне выпускаемой  продукции. Газета «Правда» обратилась с призывом к художникам откликнуться на нужды текстильной промышленности в новых рисунках для тканей. На этот призыв в Москве откликнулась группа левых художников - Л. Попова, В. Степанова, А. Родченко, А. Экстер, - приславших свои эскизы на Первую ситценабивную фабрику.

     В 1920-е гг. в советской архитектуре  и производственном искусстве интенсивно разрабатывались проекты новой  организации предметно- пространственной среды жилища. В условиях острой нехватки жилья секционные квартиры в новых жилых домах распределялись практически покомнатно, то есть семья жила в одной комнате. Это предъявляло свои требования к автору оборудования для такой комнаты на семью. Ни о каких специализированных мебельных гарнитурах для спальни, столовой, детской, кабинета не могло быть и речи. Необходимо было разработать минимальные по составу и по возможности дешевые наборы мебели.